Обернись

Breakfast in America - Supertramp

Неделя начиналась с чертовски паскудного настроения. День, который почти все ее сокурсники провели легко и радостно, развлекаясь в Хогсмиде со своими друзьями, Минджи провела у своего доктора, выясняя как ей дальше жить и что делать. По возвращению в замок она, не переодеваясь и не заходя в башню факультета, сразу пошла на праздничный ужин в честь Хэллоуина. Конечно, он, как обычно, отличался великолепными блюдами и даже премерзкий запах тыкв был не способен... еще больше испортить и без того паршивое самочувствие. Для того, чтобы Минджи почувствовала себя еще хуже требовалось что-то настолько страшное, как, даже не знаю... Обнаружение располосованного холста Полной дамы? «А как же без этого, — хотелось пробурчать ей, но она промолчала, видя, как нервничают все вокруг, ограничившись закатанными глазами. — Боже». В прочем, это помогло ей хоть немного отойти от шокирующей информации, полученной ранее на встрече с мистером Кноттом. Когда все ученики уже разложились в спальных мешках на полу и принялись галдеть, строя теории, что случилось и почему, Минджи постаралась спрятаться в мешке с головой, даже застегнув молнию, оставив только маленькую щелочку, надеясь не видеть и не слышать никого, всем своим видом показывая, что не хочет, чтоб ее беспокоили до утра. Но, видимо, не все однокурсники были способны понять это. Кто-то подергал ее за эту самую молнию, что-то тихо шепча. Хорошим слухом она не отличалась, а дружелюбным настроем и желанием общаться уж тем более, но пришлось расстегнуться и посмотреть в глаза тому жестокому человеку, который помешал ее сну. — Что, — стремясь выразить как можно большую неприязнь, буркнула она в лицо Келли. Та замялась, но не отстала. — Ты куда на весь день уходила? — одноклассница лежала на животе, еще не влезши в спальный мешок, и, подперев лицо руками, заинтересовано разглядывала ее. — По делам. Конечно, та не осталась удовлетворена таким ответом, но переключилась на другую тему, покачивая ногами. — Тебя сегодня спрашивали, — с хитрецой улыбнулась она, однако поняв, что И неинтересно, кто и зачем ее «спрашивал», подползла ближе, краем глаза следя за старостами Гриффиндора, которые ходили вокруг ребят и пресекали любую шумную болтовню. — Знаешь этих? — Келли махнула рукой примерно в ту сторону, где раньше находился стол Слизерина. — Кого? — даже не потрудившись надеть очки и рассмотреть, кто там лежит, Минджи повернулась на бок, лицом к однокурснице. — Ну, наши одногодки. — О Боже, — она отвернулась обратно и спряталась от окружающегося мира в мешке. «Ох уж этот пубертат,» — тяжко подумалось ей, но мысли эти были недолгие. Стоило только закрыть глаза, как сон сразу же пришел к ней. Сегодня, впервые за долгое время, ей не снилось ничего страшного или странного, и как же Минджи была этому рада.

***

Хотя бы один урок по защите от темных искусств Минджи смогла отсидеть, не выпив перед эти таблетки от тошноты и не отвлекаясь на свои тяжелые мысли. Но оно и понятно — этот урок у них вел Снейп, к агрессивной манере преподавания которого она уже более-менее привыкла, а не Люпин, на которого у нее, как бы ей не хотелось этого признавать, был триггер. «Поскорее бы каникулы,» — сонно размышляла девочка, краем уха слушая то, как ученики противятся проходить новую «сложную» тему, больше занятая наблюдением за Келли, что что-то чиркала карандашом в чужом отрывке пергамента, служившего как промокашка. Закончив, однокурсница повернула пергамент, и так принадлежавший И, в ее сторону, призывая оценить творение искусства. Минджи еле сдержала фырканье, увидев свой портрет в стиле «палка-палка-огуречик». Нарисованная она держала в одной руке волшебную палочку, а в другой пистолет. Поглядывая на профессора, как бы тот ничего не заметил, Келли аккуратно стукнула палочкой по листу. В мгновение ока рисунок ожил и начал целиться поочередно то палочкой, то пистолетом непонятно куда. Спрятав свою волшебную палочку, сокурсница взяла снова карандаш в руки и пририсовала мишень, в которую уже начал стрелять нарисованный человечек. Так девочки и наблюдали за ожившим рисунком, пока голос профессора, закончившего дискутировать с Грейнджер, не отвлек их. — Кто мне скажет, чем оборотень отличается от обычного волка? Келли повернула голову к Минджи, взглядом моля спасти класс от неловкой ситуации. Все понимали, что Снейп не спросит Грейнджер, которая единственная могла ответить на вопрос в точности так же, как это было рассказано в учебнике, как все понимали и то, что вообще никто кроме нее тут правильный ответ сформулировать не сможет. — Ну, кто? Она неохотно подняла руку просто так, надеясь, что ее не увидят, так как они с Келли всегда занимали задние парты, чтобы иметь возможность заниматься своими делами на уроках и при этом оставаться незамеченными учителями. Но конечно, орлиный глаз Снейпа все увидал. Не вставая из-за парты, Минджи вяло отвечала: — Ну, — в ее голове обезьянка стучала тарелками, но раз уж сказала «а», то надо сказать и «бэ». — Волки — это просто животные, а оборотни — люди, превращающиеся в волков поневоле, — она еле сдержалась, чтоб не развести руками и подытожить «это все!». — Удивительно, — саркастично начал профессор и уже была очевидна последующая колкость. — Удивительный уровень знаний для третьекурсников! — его голос так и сочился ядом. Келли и Минджи одновременно закатили глаза. Она даже пробормотала, ожидая остаться неуслышанной: — Попускать-то так зачем... И эта фраза действительно осталась незамеченной, потому как в классе куда более шумно взбунтовались другие ученики, когда Грейнджер все-таки попыталась дать четкий ответ на заданный вопрос и была за это заткнута. А маленький нарисованный человечек так и стрелял в мишени, занятый только этим.

***

В гостиной Гриффиндора почти не было народу. Все уже ушли смотреть на матч Гриффиндор-Слизерин, который все же состоялся, несмотря на плохую погоду. И только пара-тройка одиночек, в основном старшекурсников, занятых своими делами, сидели там. Так сидела и Минджи. На ее коленях вальяжно разлегся Косолапус, на столике рядом стояла кружка чая с чабрецом, пока сама девочка играла вместе с каким-то шестикурсником, имя которого она даже не знала, в настолку типа бродилки. Ее фигура только что пересекла «божественный мост», поднявший ее с тридцать четвертой ячейки до пятьдесят пятой, что делало ее намного ближе к финишу, чем соперника, который все еще находился на двадцать первой. Парнишка лениво потягивал что-то очень сладкопахнущее из стеклянной бутылки. «Сливочное пиво,» — предположила Минджи, но просить поделиться не стала, потому как от одного лишь запаха ей уже становилось нехорошо. — Мне нужна подмога, — сказал пацан перед тем как бросил кости. Ему повезло и на обоих кубиках было по шестерке. На месте, где находилась его первая фигурка, материализовалась еще одна, другого цвета и формы. Снова настал черед Минджи ходить, но она сидела и удивленно смотрела то на новую фигуру, то на соперника. — Так можно было что ли? — А то, — рассмеялся он, делая очередной глоток. — Можно все, что не запрещено! — Знать бы еще, что запрещено... — это вызвало еще больший смех у парня. — Запрещено все, что не разрешено! — Вся суть гриффиндорцев... — она криво ухмыльнулась и таки бросила кубики, продолжая играть. Игра прервалась в один момент. Солнце еще даже не успело сесть, как в башню ворвалась шумная толпа, впереди которой шла команда по квиддитчу. Косолапус спрыгнул с колен и побежал в сторону общежития девушек, вероятно ожидая встретить там свою хозяйку. Шестикурсник разочаровано вздохнул, но игру не завершил. Он пробормотал «локомотор» и поле с фигурками и кубиками полетело вслед за ним, удаляющимся из гостиной. Минджи последовала за ним. Они переместились в небольшой читальный зал, при посещении которого у Минджи всегда болели бока от воспоминаний о драке, устроенной в прошлом учебном году, примыкавший к гостиной и там продолжили. Минджи поняла, зачем сопернику нужно было две фигуры, когда одна из них потонула в зыбучих песках, а другая беспокойно прыгала вокруг нее. — Умно. — А то! Когда «пешка» Минджи была почти у финиша, та увидела, как чужая фигурка бежит к финишу напрямик, преодолевая ряды за секунды. — Это мухлеж! — возмутилась она, но ее возмущение мгновенно превратилось в удовлетворение справедливой расплатой, настигшей соперника. Фигура провалилась в болото, где и завершила свой путь, позволив девочке одержать техническую победу. — Этот сладкий вкус победы... — ... — он демонстративно запрокинул голову и приложился к бутылке, в которой оставались последние капли напитка. Понимая, что больше нет смысла изображать притворную обиду, да и ни капли сливочного пива в бутылке уже не осталось, парень улыбнулся шире прежнего. — Хорошо-то как! — снова засмеялся он. «Вот же счастливый человек!» — покачала головой Минджи, сама воле-неволей улыбаясь в ответ. — Не хочешь пойти к рейвенкловцам? — А что у них? — она заинтересовано отозвалась на предложение, потягиваясь в кресле, желая провести вечер подальше от шумного празднования победы Гриффиндора в дурацком матче. — У них есть «Склепы и Страшилища», — заговорчески начал он. Минджи вскинула брови, примерно догадываясь о чем идет речь. — У вас и «ДнД» свое есть? — А что нам еще делать? — «импортозамещение от мира магов» — улыбнулась девочка, согласно кивая, показывая тем самым свое согласие идти куда угодно подальше отсюда.

***

Неделя налаживалась. Новый курс лекарств действовал почти идеально, окружающие люди вели себя неотвратительно, так что на протяжении прошедшей половины недели у нее все еще ни разу не появлялось желания загнать себе пулю или что-нибудь подобное в голову, а знакомство с ребятами с Рейвенкло кажется даже улучшило ее ментальное состояние. Так после очередной приятной игры, проходившей в пустом, но прибранном кабинете, компания, состоящая преимущественно из шестнадцати-семнадцатилетних подростков со всех факультетов, среди которых выделялся только один первак с Хаффлпаффа, находящийся под протекцией своей старшей сестры-старшекурсницы, шла на ужин в Большой зал. Кто-то шутил, кто-то смеялся. Минджи не очень любила подобные компании. До недавнего времени, видя такие группки подростков, она обходила их десятой дорогой, боясь возможного конфликта или чего еще. Но эти ребята оказались на удивление приятными и позитивными. Без вопросов они приняли ее к себе и ознакомили с правилами игр, в которые в основном играли, не смотрели на нее странно, как она привыкла. Ведь оказавшись в Хогвартсе год назад после долго отсутствия, с непонятно какой репутацией, о которой малышка не заботилась вообще, ей пришлось столкнуться с неприятными взглядами одногодок и ребят постарше. Но сейчас... Кажется, это было спокойствие. — Так вот, — развел руками семикурсник с Рейвенкло, который по справедливости, вместе со своим другом — тем самым шестикурсником, с которым Минджи играла в первый раз, — считался негласным «главой» компании, организовывавшим всю активность. — МакГонагалл сказала, что официально клуб можно утвердить только при наличии как минимум восьми участников! — И что делать? — спросила миниатюрная девушка с Хаффлпаффа, младший брат которой устало тащился следом за ней, засыпая на ходу. — Грег, у нас уже всех разобрали по клубам. И я спрашивала, первокурсников в клубы тоже неохотно принимают... — она поправила яркоокрашенные волосы, торчащие во все стороны, заметно погрустнев. — У нас тоже как-то немного народу, — гриффиндорец-шестикурсник приобнял печальную подругу, но обратился к Минджи. — Ты с нами ведь? — Конечно, Март, — Минджи кивнула в знак согласия. В любом случае следовало найти себе внеурочную деятельность, чтоб меньше думать о плохом... Единственный участник со Слизерина, имя которого она до сегодняшнего дня так и не знала, покачал головой, подтверждая, что и у них на факультете тоже мало желающих, если таковые имеются вообще. Грег вздохнул. — Найдем еще двоих! — с характерным гриффиндорским рвением прокричал Март, уже второй рукой приобнимая товарища с Рейвенкло. — Прорвемся! — ученики в коридоре на пути к Большому залу оборачивались и смотрели на странную компанию, но никто ничего не говорил. В Большом зале уже все разошлись по своим столам. Март, следуя за Минджи, с утихшим воодушевлением прошептал ей: — Ты все-таки поспрашивай своих сокурсников. Может найдется кто... Когда кошмары не мучают, да еще и люди окружают веселые, состояние, конечно, улучшается. Она действительно задумалась над тем, кого можно попросить... Так получилось, что за ужином буквально слева от нее сидел Лонгботтом, с которым Минджи пусть и не так часто общалась, но все же, на что она надеялась, была в неплохих отношениях. И логичным было спросить у него: — Не хочешь вступить в клуб настольных игр? — ни с того ни с сего предложила она, пока Невилл, устало и медлительно после длинного учебного дня, жевал картошку. — Что? — не сразу поняв вопрос, переспросил он. — Ребята собирают клуб настолок... — с меньшим энтузиазмом начала пояснять. — Извини... Но я уже в клубе гербологии... «Что ж, этого следовало ожидать,» — она пожала плечами, несильно разочарованная ответом. — Может ты знаешь кого-нибудь, кто подошел бы нам? — не сдавалась Минджи. Лонгботтом помедлил, начал жевать еще одну картофелину с задумчивым видом... Дожевав, он все-таки пришел к верной мысли. — Ну, есть один человек...

***

Неделя подходила к концу. Все шло хорошо. Субботнее утро встретило Минджи сильным ливнем и недовольным ухом совы, влетевшей в спальню в тот же момент, как девочка открыла окно. Мокрая птица села на каминную полку, отогреваясь, ожидая пробуждения адресата. Сонно собрав волосы в низкий хвост, она натянула колючий свитер на пижаму и пошла в гостиную, где вчера забыла свою сумку с учебниками. Душная комната, камин в которой топился без перерывов, в мягком свете казалась какой-то загадочной; во всем чуялась некая тихая тайна. Косо смотрели на девочку проснувшиеся обитатели редких картин, но и они отворачивались в тот же момент, как на них посмотришь в ответ. В гостиной Минджи оказалась не одна, хоть и поняла она это только тогда, когда подошла к столику, за которым сидела вчера и делала домашние задания по гербологии и истории магии с Невиллом. В кресле, в самом темном и уединенном уголке гостиной сидел ее недавний знакомый. — Март? — привычно тихим голосом позвала она его. Старшекурсник, сидевший в задумчивости перед карточным домиком, молча приложил палец к губам, призывая не шуметь. Для нее это не было проблемой. Минджи села на локотник кресла напротив него, наблюдая за чужими действиями. Март медленно потянул последнюю оставшуюся карту из самого нижнего ряда, лежащего в основании карточной постройки. Не делая лишних движений и даже не дыша, он дотянул карту до конца. Домик остался целым. Это настолько порадовало парнишку, что он облегченно выдохнул через нос. Но выдох оказался слишком сильным. Карты пошатнулись раньше, чем ребята успели это осознать. С ужасом и страданием на лице парень смотрел на то, что сам совершил... — Мерлин! — стукнул себя по ноге Март, глубоко опечаленный сложившейся ситуацией. Он потер глаза и поднял голову, смотря на Минджи. — Доброе утро, — уже более радостно, но все еще тихо, не нарушая таинственную атмосферу гостиной, поприветствовал он ее, одновременно с тем собирая карты. Девочка лишь кивнула в ответ, сама же закатав рукав мантии, смотря на время на часах. — Время завтрака? — Через час откроют Большой зал, — задумчиво покачала она головой. — Вот и славно! — Март встал с кресла и засунул пачку с картами в карман широких джинс. — Мне надо встретиться с Филом, — он неловко почесал шею. Минджи не была уверена в том, что знает Фила, потому как даже не всех в их компании помнила по именам, а у этого ее знакомого друзей было столько, что она удивлялась, как сам Март в них не путается. — Так пойдешь? — Да, — девочка закуталась в мантию, готовясь покинуть нагретое место и войти в холодные коридоры Хогвартса. С сомнением осмотрев ее наряд, Март покачал головой. В общем, да, фланелевая пижама и свитер, даже если поверх была накинута мантия, не могли спасти ее от холода, но не то чтобы И это сильно волновало. — Погоди, — шестикурсник взмахнул палочкой, что-то пробормотав, и по телу Минджи мгновенно прошлась волна тепла, будто в одежду вставили обогревательную систему. — Так ведь лучше? — мило улыбнувшись, спросил он. — Ого, — отозвалась она впечатлено. — Спасибо. До Минджи далеко не сразу дошло, что они идут куда-то не туда. Если туда — это в сторону Большого зала, то не туда — на нижние этажи замка, в сторону жилых подземелий. Она долго думала, как задать интересующий вопрос, чтобы он прозвучал не слишком странно. И когда они уже почти дошли до, как оказалось, точки назначения, девочка все-таки решилась спросить: — А Фил — кто? — сказала она это с почти невозмутимым выражением лица, и Марта это только больше позабавило. Видимо, решив не говорить ничего плохого (пусть и честного) про ее память и бестактность, он остановился у портрета, с которого грозно смотрел Салазар Слизерин (прямо таки такой же, какого она видела в Тайной комнате полгода назад), развел руки. — Фил — это Фил, — и коротко хохотнул, но словив угрожающий взгляд с портрета основателя, притихнув пояснил: — Сейчас увидишь и вспомнишь, кто это. Ровно в тот момент, когда Минджи посмотрела на часы, минутная стрелка на которых достигла четко тридцати минут, портрет отодвинулся и из прохода, находившегося за ним, аккуратно вышел уже знакомый шестикурсник-слизеринец, приглаживая волосы. Он оказался очень воодушевленным и даже расправил плечи и выпрямился, подобно солдатику, когда увидел Марта, но слегка разочаровался, заметив позади него Минджи, пусть и поздоровался с ними двумя. Так они втроем и пошли прочь из подземелий, по направлению к Большому залу. — Теперь вы знаете друг друга по именам, — довольно улыбнулся Март, идя в центре образовавшейся компании и рассказывая о чем-то своем. Девочка вдруг вспомнила кое о чем, что заставило ее отвлечься от ленивого выслушивания планов и идей старшего товарища и обратиться к Филу. — М, — она ненадолго замялась, поправляя очки. — Ты знаешь Забини, с третьего курса который? Слизеринец перестал мельком поглядывать на нее с досадой и теперь посмотрел с откровенным недоумением, вскинув брови и искривив губы. — Предположим. — Мне надо с ним поговорить, — без утайки призналась она. — Мне сказали, что он, в принципе, может быть готов вступить в клуб. — О! — мгновенно оживился Март, приобнимая идущих рядом ребят, что оказалось немножко тяжело, так как Фил был почти на голову ниже их двоих. Но гриффиндорца это не побеспокоило: он просто опустил голову, разговаривая с другом: — Фили-фили, — просяще начал, в глаза смотря по-щенячьи, — найди нам этого мальчика! Знаешь же, как люди нужны!.. — Я с ним сама могу поговорить, просто я даже внешности его не знаю, — девочка неловко почесала шею, когда Март чуть ослабил хватку объятий. — Короче пальцем в него тыкни, а Ми-ми разберется! — подытожил он и снова прижал их к себе, неформальным обращением смутив Минджи и приведя Фила в еще большее огорчение, ярко отображавшееся на его лице, залитом румянцем. Большие двери еще были закрыты, так что немноголюдность у Большого зала не удивляла. Но стоило ребятам только подойти к дверям, как те прямо перед ними открылись, а по всему замку раздался звон — оповещение о начале завтрака. Это, конечно, не значило, что прямо в тот же момент все обитатели замка бежали завтракать. По выходным еще целых два часа Большой зал принимал желающих поесть и перекусить, а те, кто даже так не успели на первый прием пищи, спокойно могли дождаться обеда, который начинался уже через три часа, или же, если были прошаренными, могли пойти на кухню к домовикам, где предоставлялся выбор блюд на любой вкус. Однако, на удивление, далеко не каждый учащийся знал про кухню. Минджи познакомилась с кухонными домовиками лишь на этой неделе, когда вместе с компанией, засидевшейся в этот раз в гостиной Хаффлпаффа, опоздала на ужин. У всех играющих уже урчало в животах, но Большой зал уже точно был закрыт и ради каких-то пяти-шести человек его бы не открыли. Тогда миниатюрная девчонка-хаффлпаффка, которая, будто в шутку, звалась Либерой, уже давно отправившая своего младшего брата спать, повела друзей и товарищей за собой на выход из гостиной. И не так далеко они и прошли, как оказались у картины с веселыми фруктами. Следовало пощекотать грушу, и та уже превратилась в ручку, позволяющую открыть дверь на кухню, что Либера и сделала, запуская голодных ребят. Что ж, это было в разы удобней, чем голодать в ожидании того, как накроются столы в Большом зале. Но сейчас не было необходимости ждать или идти на кухню. Зал встретил «ранних пташек» горячей едой, вкусный запах от которой мгновенно распространился по всему помещению, пробуждая аппетит и заставляя открыть глаза клюющих носом школьников. Тут они уже разделились: Фил пошел за стол слизеринцев, а Март с Минджи последовали за еще пустой стол Гриффиндора. Их обеденный стол еще минут двадцать был занят только ими двумя, тихо перекидывающимися фразами, видно, гриффиндорцы в субботнее утро предпочитали отоспаться как следует. Но постепенно Большой зал стал наполняться людьми: ученики и преподаватели, кто сонно, а кто уже бодро, заходили группками и по одиночке, словно мухи на запах еды. Минджи ждала, пока Фил закончит есть и пока стол Слизерина наполнится людьми, среди которых было бы побольше третьекурсников, ведь одним из них наверняка мог оказаться необходимый ей мальчишка, на которого ее навел Невилл. Сама она уже закончила есть и по началу по инерции поддерживала ленивую беседу с Мартом, но сейчас ей уже и этого не надо было делать, потому как товарища отвлекли другие гриффиндорцы. Занятая наблюдением за Филом, который почти все время сидел один, почти ни с кем не разговаривая из слизеринцев и то и дело поглядывая на стол Гриффиндора (и то, кажется, смотрел он не на девочку, а на Марта рядом с ней), Минджи не заметила, как справа от нее за стол сели сокурсницы — Келли и Фэй. Каким-то образом, эти девочки почти всегда были рядом друг с дружкой, хотя, как Минджи однажды узнала, они вовсе не были давними знакомыми, подругами детства или что-то типа того и связывало их немногое. — Ты сегодня во сколько ушла вообще? — без приветствий спросила Келли, шмыгнув носом и схватив бумажную салфетку со стола, еле как сдерживая чихание. — А что такое? — отвлекаясь от своего занятия, отозвалась она, не понимая упрека. — Доброе утро. — Дверь плотнее закрывать надо, — и, скривившись, сокурсница не сдержалась и чихнула так, что кто-то со стола Хаффлпаффа к ней обернулись и пожелали Мерлинового благословления. — Меня продуло, — жалостливо стенала она, высморкнувшись в салфетку. — Оу, — Минджи уже хотела извиниться перед Келли, но ее оборвало покашливание за спиной. Она тут же обернулась и увидела Фила, который качнул головой в сторону выхода. Без слов они поняли друг друга. Девочка мгновенно встала с места и, быстро попрощавшись с однокурсницами, пошла следом за удаляющимся слизеринцем. — Если я не выздоровею до завтра, мою домашку по чарам будешь делать ты! — прокричала ей вслед Келли, после чего снова чихнула. «Благослови тебя Боже,» — чуть не выкрикнула ей в ответ Минджи, но сдержалась, потому что следовало ей только обернуться в сторону стола Гриффиндора на секунду, как она успела потерять Фила в толпе, уходящей из Большого зала. Еле найдя его, она остановилась отдышаться, опершись на стенку и прикрыв глаза. — Зачем так бежать, — пробормотала Минджи, переведя дыхание. — Фил? — Так что, — он по-деловому сложил руки на груди и задрал голову, чтобы посмотреть девочке в глаза. Делал он это так, будто перебарывал свою гордость, не позволявшую ему смотреть на кого-то снизу вверх. А она еле сдержала смешок. «Все-таки, иногда разница в росте — это забавно,» — внутренне угорала М.М., хотя ей уже давно и следовало привыкнуть к тому, что большей части общающихся с ней людей приходилось задирать голову или даже вставать на носки, как бы она не горбилась. — Это И, — представил Фил ее слизеринскому мальчику, который все это время стоял в сторонке и неловко наблюдал за старшими ребятами. — Это Забини. Все, общайтесь, — он развернулся и пошел обратно в сторону Большого зала. Минджи не смогла сдержаться и не бросить ему в спину, просто так, дразнясь: — Март вообще-то планирует идти на квиддитчное поле с сокурсниками! Слизеринец развернулся и было видно, что он сейчас «взорвется» от переполняющих эмоций. — Иди ты!.. — и быстрым шагом Фил поспешил уже не в Большой зал, а на выход из замка. Минджи прикрыла лицо, стараясь сдержать ехидную улыбку. Мальчик рядом так и стоял, недоумевающе смотря то на нее, то вслед ушедшего. — Так, — взяв себя в руки и прокашлявшись, она наконец обратилась к Забини. — Меня к тебе Невилл перенаправил, — сочла нужным для начала пояснить. — Сказал, что ты свободен от клубной деятельности и в квиддитч не играешь. Слизеринец кивнул. — Он мог сделать это сам, но все-таки... — Минджи пожала плечами. — Если тебе это хоть в какой-то степени интересно, то я приглашаю тебя присоединиться к, кхем... «Клубу настольных игр», — она не могла сама себе объяснить, что за пафосность была в ее голосе, когда произносила это, но это в некоторой степени смущало. — Если нет, то нет... Забини задумался. «Он вообще умеет говорить? — немножко раздраженно подумала девочка, ожидая ответа. Пока ждала, решила разглядеть показавшееся знакомым лицо. На смуглой коже ярко проступал розоватый румянец, а прямой нос покраснел, когда слизеринец легонько потер нос. — Прохладно...» — Слушай, а ты ходишь на уроки по уходу за магическими существами? — вдруг спросила она. — М, да... — Минджи покачала головой, вспомнив, что видела его на первом уроке Хагрида и что именно с ним они с Невиллом тогда разговорились. — Как рубашка?.. — неловко поинтересовался он. — Ага, нормально. Так что? — ей поскорее хотелось получить ответ и уйти в теплую гостиную, потому как чары, наложенные Мартом, стали слабеть. Она укаталась в мантию, надеясь, если не согреться, так хотя бы не впустить холод под одежды. — Я, — неловко начал Забини, — ни во что кроме шахмат и «плюй-камней» особо не умею играть, — «Честность — это замечательно... Только что мне ему сказать?» — думала М.М. — Но если тебе, — он запнулся на слове, замялся, — вам это необходимо, то я не против... — Тц, — Минджи склонила голову на бок, придумывая, как его подбодрить и смотивировать на вступление в клуб. — Я тоже не особо умела играть, но меня научили. Так что, тебя научат, если захочешь, — она постаралась улыбнуться, но побоялась, что выйдет слишком наигранно и, расслабив лицо, подытожила: — Главное, чтобы у тебя не было предрассудков по поводу других факультетов или ты мог держать их при себе, — быстро пробормотала, надеясь, что никак не заденет его этим. — Все хорошо, — Забини неловко улыбнулся ей в ответ. — Тогда можешь обратиться ко мне или, лучше — к Филу, если что. И это, обратись к Мадам Помфри, если простыл, — закончила она, намекая на нездоровый румянец на его лице. Сказав это, Минджи повернулась на каблуках и удалилась прочь. «Гордая юная девица улетает далеко-далеко! — хихикнула она, когда заметила Марта, идущего со своими друзьями из башни Гриффиндора на поле для квиддитча, но прошла мимо, взмахнув волосами и еле заметно кивнув. — Невилл плохого не посоветует. Надо будет поблагодарить его, — насвистывая какую-то мелодию, случайно слишком шумно захлопнула дверь в спальню, но не взволновалась из-за этого. — Давно у меня не было такого хорошего настроения,» — последнее, о чем подумала Минджи перед тем как посмотрела в зеркало. В отражении на нее смотрела она сама. По синюшной коже стекали капли воды, пятнами на ее шее желтели синяки, а короткое черное платье намокло, вплотную прилегая к невысокому, но все-таки взрослому женскому телу. Они смотрели одна на другую, повторяли малейшие движения друг друга и вместе не делали и вздоха. Вода начинала капать на пол.