Обернись

И все исчезло. И прошел сезон дождей, и закончился ноябрь. Стоило только назвать свое имя, как в то же мгновение Минджи очнулась. Она все еще стояла перед зеркалом, но пол вокруг был сухим, а фланелевая пижама приятно согревала кожу. Не прошло и пяти минут, но девушка ощущала себя так, будто постарела на десятки лет. Насторожено оглядев себя в зеркале, она заметила, что за какие-то минуты синяки под ее глазами стали более глубокими и темными, а щеки впали так, словно ее морили голодом несколько недель. Но несмотря на страдающий внешний вид, она чувствовала себя так хорошо, как не чувствовала уже давно. Сердце больше не болело и не разрывалось на части от неопределенной тревоги и печали; на душе было удивительно легко. За окном прошел первый снег. Он был сырым и влажным, таким, что правильней было бы назвать его снегодождем, но это ни в коем случае не отменяла факта того, что это — какой-никакой первый снегопад в этом учебном году. Слева в груди тихонько стучало сердце, радуясь, торжествуя конец ужаса, начало зимы, будто нового периода жизни. Устеленная тонким слоем белого снега-инея земля напоминала чистый лист. Кажется, она смогла отпустила часть своей боли. Нет, конечно, новыми людьми ни одна из них, ни малышка, ни Мария, не стали. Старые обиды не прошли, все травмы остались на месте, и на уроках защиты Минджи все еще дергалась, когда сталкивалась глазами с профессором Люпином, так удивительно похожим на того человека, причинившего ей некогда столько боли. Но она знала: тот человек уже получил свое наказание за совершенные грехи, он уже давно гниет в могиле, о чем некогда рассказал ей мистер Кнотт, и Бог никогда не даст ему второй шанс. У нее же еще были шансы и возможности жить — она в это верила, она на это надеялась. Теперь вместо той Марии — маленькой девочки, потерявшейся в коридорах и кабинетах католической гимназии, ожесточившейся в результате жестокости, свершенной над ней, была Мария — разбитая жестоким роком, глубоко несчастная и растерянная, но, в прочем, уже готовая столкнуться с новыми трудностями судьбы, и она собиралась помочь хотя бы этому беспомощному ребенку, каким являлась сейчас, если уж себе вовремя помочь не сумела. Началась новая неделя. Началась зима. Мокрая, влажная, сырая, но такая неожиданно долгожданная. Слякоть и грязь не прошли, может только стали сильнее. Почти весь последний месяц семестра прошел при такой погоде, в прочем, это не имело никакого значения для Минджи. Все чаще на ее лице можно было увидеть неловкую, но искреннюю полуулыбку, пусть глаза она при этом и держала привычно прищуренными и взгляд ее был, возможно, не самым добрым и радостным. Пусть. Перед сном девушка, оставаясь одна в общей женской уборной, когда все остальные уже уходили спать, снимала очки, приглаживала волосы и смотрела на себя, пытаясь найти что-то новое, потому как перемены в своей личности ее отчасти напрягали, пусть она немного и понимала, чем они вызваны. Перед тем как уйти, Минджи старалась улыбнуться отражению, хотя ей казалось, что иногда оно не отвечает ей улыбкой в ответ, а когда она отворачивалась и не видела отражение, то провожало ее глазами и словно осуждало. Последние выходные этого семестра было решено провести в Хогсмиде. Там Минджи еще не была, пропустив предыдущие «выгулы» детей в эту деревушку, но теперь следовало наверстать упущенное. Ко всему прочему, она шла не одна, а с компанией уже почти близких ей ребят, пригласивших ее в «Три метлы», где ими уже был заранее занят большой столик. Так что, ей не предстояло быть одинокой в холодный снежный день. Выходя с другими гриффиндорцами из башни, она шла рядом с Мартом, с которым праздно болтала о каких-то житейских мелочах, когда заметила Поттера, спокойно идущего вместе с остальными, со своими друзьями. Девушка задумчиво наклонила голову, наблюдая за ним, пытаясь вспомнить, что ей от него нужно было. — Ха? — она повернулась к собеседнику, понимая, что потеряла нить разговора. — Извини, задумалась... — Иди и скажи, что хочешь, — мотнул головой Март в сторону Поттера и его компании. — Ты в нем сейчас дыру просверлишь. — Да зачем, — пожала Минджи плечами, крепче держась за перила резко повернувшейся лестницы. — Мне казалось, что вы, типа, нормально общались в прошлом году. — Тебе показалось, — она закатила глаза, тихо фыркнув. — В первый день близкого знакомства я разбила ему нос, — почти хвалясь отметила, аккуратно переступая ловушку в лестнице. — С такого начинается самая крепкая дружба, не так ли? — Едва ли. В холле встретились с остальными ребятами, среди которых был Забини, все-таки вступивший в еще не сформированный клуб, но не было младшего брата Либеры, которая, когда они подошли, передавала свою большую и выглядящую весьма увесистой сумку Грегу. От нее Минджи узнала, что первокурсников даже под надзором и под чужую доверенность не отпускают в Хогсмид, как не проси. Несмотря на беседы, в которых она старалась участвовать, краем глаза девушка все еще натыкалась на Поттера, даже не думавшего разворачиваться обратно в замок, спокойно идущего в компании Гермионы и Уизли. Но также она чувствовала взгляд Марта, так и намекающий на переход к активным действиям. Поддалась ли Минджи ему? Вовсе нет. В деревушке снег падал даже сильнее, чем на территории замка. Минджи изучала упавшую на руку снежинку. «Чудо какое, — думалось ей. — Снегопад он, вроде, и в Африке снегопад, но что-то в нем другое., — снежинка на ее ладони растаяла, но вместо нее появилась другая. — Есть в этом всем что-то другое» От ярких вывесок лавок и кафе, оформленных в рождественском стиле, глаза так и разбегались. Но выбор места, в котором ребята планировали провести свое время, не отличался оригинальностью. Март, обогнав софакультетницу, приобнял впереди идущих Грега и Либеру и болтал о чем-то с ними. Так что Минджи не сразу поняла, что теперь она идет вместе с двумя молчаливыми слизеринцами, один из которых странно и немножко будто печально смотрел в спину обнимающейся троицы, а другой задумчиво опустил взгляд, изредка поднимая его, чтобы что-то ответить, когда к нему обращались. А к нему обращались достаточно много, потому что он был новичком, особо незнающим как играть в то, что сегодня было взято с собой. Минджи, решив своеобразно поддержать загрустившего Фила, глупо посоветовала, думая, что это хотя бы отвлечет его от тяжелых мыслей: — Ну, сходите хотя бы четырнадцатого февраля куда-нибудь, — она ухмыльнулась, когда тот дернулся, поднял голову и, смотря исподлобья, дерзко отшил ее предложение. — У тебя совсем с головой не в порядке? — У Мадам Паддифут весьма милая чайная, — продолжала она подкалывать слизеринца. Вдруг прямо ей в затылок прилетел снежок, сбив на голове шапку. Минджи резко повернулась к Филу, думая, что это он обиделся на нее за такие слова, но тот, пусть и злорадно улыбался, нахмурив брови, не походил на человека, который мог только что бросить снежок, да и шел слишком близко для этого. Она обернулась и совсем не удивилась, увидев рыжие макушки, только что мелькнувшие у входа в «Зонко». Вместо того, чтобы разозлиться и бежать мстить противным мальчишкам, девушка, пред этим поправив сползшую шапку и очки, нагнулась, начиная лепить снежок побольше. Сделав то, что хотела, она как следует замахнулась, нацелившись точно в голову Фила, отвернувшегося от нее, чтобы не отрываться от компании, где как раз кто-то обратился к нему, и пустила снежок. Но хорошим глазомером Минджи, по-видимому, не отличалась, так что снежный шар прилетел ровно в спину Забини, идущего чуть позади остальных. Мальчик обернулся и, потерши румяный нос, посмотрел на нее удивленно. Она неловко улыбнулась, поправляя спадающие очки. — Извиняюсь! — прикрикнула, подбегая ближе к застывшему Забини. Похлопав того по плечу, Минджи провела рукой по его спине, убирая остатки снега. — Не в тебя планировалось. — Ага... Прости, — все еще удивленно он смотрел на нее снизу-вверх. — Что? — она наклонилась, пытаясь понять, не ослышалась ли. Дул ветер, шумели жители и гости деревни, ухали совы, а из некоторых кафешек и магазинчиков доносилась разная приглушенная музыка. В такой смеси звуков различить чужие лепетания было тяжеловато, а девушка еще и честно признавала себя тотально тугоухой. — Это ты меня прости. — Да, да, — он неловко хмыкнул, похоже сбившись с темы беседы, и отвел взгляд в сторону. Минджи пожала плечами, не заметив, что ребята уже успели дойти до паба и Март держал дверь открытой все это время, ожидая пока отставшие третьекурсники войдут. Она кивнула ему в благодарность, заходя последней и стараясь поплотнее закрыть прикрыть дверь, чтобы холодный ветер не задувал в теплое, почти жаркое, помещение. Пока ребята решали, кто что заказывает (хотя это не продлилось долго, потому как только Минджи отказалась от сливочного пива), Либера раскладывала на занятом ими достаточно большом столе поле для игр, карты и прочую необходимую мелочь. По правилам игра напоминала обычную маггловскую «Клуэдо», хотя гаечный ключ был заменен на волшебную палочку, а револьвер заменили мечом, по типу Меча Гриффиндора, который Минджи видела в прошлом году в руках Поттера. И после краткого объяснения правил (а Минджи и Забини оно потребовалось, так как в курсе как играть были только товарищи со старших курсов) игра началась. Умиротворенно попивая горячий чай, Минджи наслаждалась хорошей компанией. Недавно она так переживала из-за всего, что происходило и происходит. Но сейчас ей было так спокойно. И пока ход продолжался, она, уже показавшая карты и доказавшая тем самым свою невиновность в убийстве по версии Грега, рассматривала паб, который жил своей жизнью. Никому не было дела до группки школьников, засевшей в дальнем углу и занимающейся своими делами. Тут у всех были свои занятия: компания гоблинов или неких иных существ, похожих на них, беседовала о чем-то шепчась так, что казалось, будто их искривленные рты во время разговора не открываются вовсе. Их шепот тонул в общем шуме, но они, по-видимому, и не желали быть услышанными. С другой стороны престарелые колдуны, столик которых был завален бутылками, половина из которых уже опустошена, а еще не начатые были наполнены непонятной бурлящей жидкостью, подобной лаве, смеялись с какой-то шутки. Красивая волшебница, уже порядка десяти минут сидевшая в одиночестве в противоположном от компании школьников углу, чопорно пила чай. Казалось, вот-вот она оттопырит мизинец, так гордо выглядело обычное чаепитие. Девушка, отстраненная и холодная, абсолютно не вписывалась в общую атмосферу паба: гудящего, веселого, теплого. Минджи отвлеклась обратно на игру. Пришел ее ход — пора выдвигать подозрения. Бросив кубики и получив необходимое количество шагов, чтобы дойти до центральной комнаты, «Миссис Уайт», ни капли не сомневаясь, четко сказала: — Я считаю, Мистера Блэка убил Полковник Мастард, — она посмотрела на Грега, который выбрал себе зеленую фигурку в начале игры и который первый выдвинул обвинения в сторону «Миссис Уайт» в первый же свой ход. — Подсвечником, прямо в библиотеке. — Что же, тогда проверим карты, — провозгласила «Мисс Скарлетт» в лице Марта, после чего Грег проверил свои карты. В них не было ни одной оправдательной. Право оправдать подозреваемого перешло к Марту, потом к Либере, Филу, Забини... Не нашлось ни одного оправдания. Минджи проверила конверт, в котором хранились три карты, обличающие преступника. Пожав плечами, она продемонстрировала всем сомневающимся их. — Что и требовалось доказать. — Ну что, полковник, объясните, что такого вам сделал бедный Мистер Блэк? — задорно улыбаясь, Март наклонился к сидящему рядом Грегу, который в ответ только стукнул друга по носу. — «Миссис Уайт», за вами право решать судьбу убийцы. — Четвертуйте его, — без запинки вынесла она ему наказание за жестокое убийство Мистера Блэка. Разве можно убить кого-нибудь подсвечником так, чтобы это не принесло страданий жертве? Перед началом игры было оговорено, что победитель может сам выбрать что будет с убийцей. Не с самим игроком, оказавшегося преступником, конечно. И стоило ей только сказать, как зеленая фигурка оказалась поделена на четыре равные части. — Уф... Так и закончилась жизнь Мистера Грина, короткая, но насыщенная... Как жаль, что перед смертью в Рождество, он так и не успел обрадовать свою возлюбленную, подарив ей украшение, на которое у той не было бы аллергии... — Март! — прикрикнула на него Либера, неловко улыбаясь и нервно потирая кожу в районе ключицы, скрытую свитером, пока Март уворачивался от подзатыльников со стороны Грега. — Тут кое-кто слишком много знает, — не бросал своих попыток стукнуть друга Грег, в азарте схватив палочку и швыряясь в друга безобидными заклятиями. — Вот кого следовало бы четвертовать! — гриффиндорец только смеялся в ответ. Они успокоились только тогда, когда рейвенкловец случайно попал чарами щекотки по Филу, за спинкой стула которого спрятался Март. Выдав не сильно виноватое «Упс!», Март, достав палочку из внутреннего кармана куртки, что обычно носил вместо мантии вне учебы, расколдовал Фила, который насупился от того, что его сделали крайним в этой «драке». — Ну хочешь я тебе в ноги поклонюсь? — обхватив стул руками, почти приобнимая однокурсника, Март заглянул ему в глаза, сделав «щенячьи глазки». — Вот что ты сделал, — обратился он к Грегу. — Мне теперь пощады даже ждать не стоит, как я понимаю. Минджи, уставшая наблюдать за этими милованиями, повернулась к Забини, сидевшему справа и глядящего на происходившее с непониманием. Она уже давно допила свой чай, потому как говорила, по сравнению с остальными, совсем мало, да и Забини уже свое пиво допил, так что решила повторить заказ. — Извините, — подозвав единственную на весь паб официантку, Минджи попросила: — Еще персикового чаю и, — уточнила у однокурсника: — Будешь еще пива? — М? Да, — не сразу сориентировался он. — Чаю и сливочного пива, пожалуйста, — и она протянула официантке деньги за свой напиток, Забини же полез в сумку, которую зачем-то взял с собой и, достав из нее кошелек, отсчитал сумму за себя. Краем глаза она заметила в его открытой сумке какой-то тканевый пакет и еле сдержала смешок, думая, мол «только я с Мартом здесь даже не мучаемся с подарками на Рождество». Уже через минуту их заказ был доставлен, так что Минджи спокойно продолжила попивать свой чаечек. Старшекурсники продолжали суетиться и смеяться, пока она снова наткнулась взглядом на ту девушку. Та все так же сидела, но чай, кажется, уже допила и теперь тоже изучала окружение, изредка поглядывая на наручные часы. Она выглядела очень недовольной, но все еще не покидала это место. Они встретились взглядами. Минджи чуть склонила голову к плечу, не отводя взгляда. Девушка еще раз взглянула на свои часы, грустно-раздраженно вздохнула и снова подняла глаза. Будто решая какую-то сложную задачку, она приобрела задумчивое выражение лица, брови нахмурила, а нижнюю губу прикусила. Минджи наблюдала за чужими сомнениями, даже не думая о том, что девушка планирует сделать. А та встала, поправив красивую мантию, расшитую загадочными узорами, чем-то напоминающие цветы, и, перебросив свисающий край шарфа назад, чтоб не мешал, летящей походкой приблизилась к столу, за которым сидели ребята. Справа от Минджи оказался свободный стул — он освободился, потому как Либера отошла в «дамскую комнату», оставив однокурсников разбираться самостоятельно со своими драками, пожелав им поскорее успокоиться, «иначе...». На этот стул и приземлилась девушка. Мило улыбнувшись, заправив прядку за ухо, незнакомка посмотрела снизу-вверх и тихо поздоровалась милейшим тонким голосом. — Можно с вами посидеть? — и смущенно опустила глаза. Минджи не нашлась с ответом. Она еще не полностью осознала, что происходит. Так что ей оставалось только кивнуть. Но мальчишки заметили ее и заинтересовались, чего та подсела к ним. У Грега уже была его «Свобода» — как он сам называл свою подружку, — Фил, видимо, играл за другую команду, а Забини был слишком мал для такой дамы. Так что только Март заинтересовался девушкой настолько, что подсел ближе, отвлекшись от тягания Фила за нос, будто в попытках сделать «сливу», но, конечно, менее жестко. Но она вовсе им не заинтересовалась, обратив все свое внимание на Минджи. — Вы так похожи на моего бойфренда! — вся красная то ли от холодка, обдувшего всех, когда дверь в паб открылась, то ли от неловкости, с долей восхищения в голосе, пролепетала незнакомка. — О, — не зная, что сказать, емко ответила она. — Понятно. «Она подшофе что ли?» — подумала Минджи, но не стала это озвучивать, вежливо принимая шарф от запарившейся девушки и повесив его на край своего стула так, чтобы он не задевал грязного пола. — Даже в этом похожи! — она захихикала, прикрывая рот рукой. — Ты еще школьник же? — М-м... — помедлила с ответом, — ну да... Март рядом старался привлечь к себе внимание, подозвав официантку к их столу снова и сделав заказ, при том заказывая на одно сливочное пиво больше, чем в прошлый раз. — Можно ли поинтересоваться, сколько вам лет? — включил всю свою культурность он, принимая выражения лица такое, что казалось, будто он хотел показаться как можно более привлекательным и милым, но выходило это все у него так себе. Минджи хотелось прикрыть лицо рукой и тяжело вздохнуть. — Кажется, вы только выпустились из Хогвартса? Или вы еще учитесь? — любезничал Март. — О! — девушка повернулась к нему, посмеиваясь. — Я закончила учебу уже как пять лет назад? — Неужели? Выглядите совсем как мои однокурсницы! — «Кто ж его так любезничать научил,» — закатила глаза Минджи, в душе жестко угорая с того, как они вели беседу. — Редко встретишь таких милых молодых парней, — грустно вздохнула незнакомка, подпирая лицо элегантной ладонью. — Были бы такие, как вы, в то время, когда я была старшекурсницей... — Как странно, что я не видел вас в Хогвартсе раньше! — протянул Март девушке сливочное пиво, которое она благодарно приняла и сделала большой глоток, аккуратно вытирая испачкавшиеся губы салфеткой, которую неизвестно откуда достала. — Ох, я училась в Ильверморни! — махнула та рукой, отмахиваясь от комплиментов, повернувшись опять лицом к Минджи. — Чем вы тут занимаетесь? — Да вот... — она повела плечом, замечая подошедшую Либеру. Хаффлпаффка, увидев, что за их столом прибавился человек, который, который, к тому же еще, занял ее место, растерялась, но подошла к Грегу, поманившего ее к себе. Тот, никого и ничего не стесняясь, усадил девчушку к себе на колени, а та, засмущавшись, скрыла лицо в его плече. — Во что следующее играть будем? — Если б ты так быстро не раскрывала преступление раз за разом, то мы бы продолжили играть в «Клуэдо», — подал голос раздраженный Фил. Ему, похоже, не нравилось то, что кое-кто увлекся кое-кем другим. — У нас с собой, помимо этого, только карты имеются. — Что ж, — потер руки Март, предвкушая игру, — ваши предложения? — Я только в пикет играть умею, — прижимая к себе Либеру крепче, ответил Грэг, кажется, в данный момент не сильно заинтересованный картами. — Да вы у нас французик тот еще! И кого я спрашиваю? — гриффиндорец закатил глаза, поворачиваясь к молчаливой троице и незнакомке: — Что вы можете предложить? — Только покер, — пожала плечами девушка. Фил согласно кивнул. Забини же вообще пожал плечами и тихо пробормотал: — Тресетте. — Мда-а-а... Март поджал губы и посмотрел на Минджи. Ей было неловко признаваться, но в карты она тоже не очень умела. Иногда на работе раньше могла пасьянс разложить, если делать больше было нечего, в детстве в Дурака поигрывала, но и то так себе. Единственное, во что они с коллегами на работе поигрывали на небольших праздниках и корпоративах — это... — Мафия?— неуверенно предложила она. Март слегка воодушевился, услышав что-то новое, где могла пригодиться их колода. Остальные посмотрели примерно так же непонимающе, как посмотрели на Забини, когда тот назвал «Тресетте». — Объясняй! — довольный гриффиндорец подвинул свой стул ближе к ней, опираясь лицом на ладони, готовясь внимательно слушать правила. — Ну-у... И Минджи пустилась в объяснения. Ей казалось, что объясняется она скучно и непонятно, а потому обрадовалась, когда незнакомка поняла, о чем рассказывают, и поддержала идею. — Мы играли в нечто подобное в университете не так давно! — подхватила она и начала быстро и четко пояснять правила. Это вышло у нее в разы понятнее, чем у Минджи, так что та была ей благодарна. — Неплохо, — вынес вердикт Грэг, одобряя затею. Март взволновано покачивался на стуле, ожидая интересную игру. Все были совсем не против такой вот новой игры, Либера даже заметила, что это чем-то похоже на то, во что они играли до этого. Поскольку Минджи предложила игру, ее же решили выбрать ведущей, раздающей карты и объявляющей все. На их небольшую компанию из шести игроков (без учета ведущей) у них выходило две мафии, врач, комиссар и три мирных жителя. «Скудненько так,» — подумала она, раздавая играющим по карте. — И город засыпает. Минджи выдержала многозначительную паузу, и казалось, что даже паб притих, когда она молчала. — Просыпается мафия.

***

На удивление, в эту игру они играли в разы дольше, чем в остальные. Несколько раз менялись ведущие: Марту уж очень хотелось побыть тем, кто на самом деле управляет всем этим миром в игре. Либера даже пошутила про его манию величия, на что тот построил все так, что в следующей игре, когда он уже сам был игроком, девушка умерла в самом начале игры. Сейчас они уже шли обратно из паба в Хогвартс, а хаффлпаффка старалась узнать у него, как это так получилось, как он это все подстроил. Март многозначительно молчал, задрав нос. Грэг и Минджи только смеялись над ними. Незнакомка, проводив их до выхода из паба, попрощалась, сама оставаясь внутри. Никто так и не узнал ее имени (о чем Март, как он потом рассказал, очень сожалел). Забини решил идти в замок сам, сказал, что ему еще нужно отправить письмо хогсмидской совой. Фил присоединился к компании своих софакультетников, в которой, кажется, чувствовал себя уверенней и вел себя активней, даже проявляя лидерские качества и покровительственно улыбаясь приятелям («И Бог с ним,» — подумала Минджи, провожая его глазами), так что теперь из всей компании осталось только четыре человека. Темнело рано, и возвращались в замок они уже в сумерках, хотя часы не показывали еще даже пяти часов. Почему-то, оставшись только с этой троицей старшекурсников (ее одногодок, к слову), она чувствовала себя куда расслабленнее, чем в полной компании. Не то чтобы у нее были какие-то предубеждения или стереотипы по поводу слизеринцев, просто... «Да эти двое странные просто,» — объяснила она сама себе такое отношение к знакомым. Молчание и тишина в голове казались все еще непривычными. Никто не комментировал каждое ее действие или бездействие, не отвечал на немые вопросы, не издевался. Ощущение было странным, но до душевной боли приятным. «Будто от опухоли избавилась,» — подшучивала Минджи сама над собой. Конечно, теперь ее жизнь стала еще более запутанной — так многого она не знала о себе и почти никто не мог ей ничего рассказать... Почти никто... В холле школы она наткнулась взглядом на Поттера, который тоже только что вернулся из Хогсмида со своими друзьями. В этот раз он наконец-то заметил ее и даже приветственно помахал рукой, на что Минджи только кисло улыбнулась. Ну конечно, только этого ей и не хватало. На днях ей пришли письмо и посылка от отца. Поздравление с днем рождения и всякое такое, очередной очаровательно дурацкий свитер, в этот раз с вышитым маленьким песиком на груди, еще и пахнущий незнакомым женским парфюмом, только в этот раз к нему в комплект шел еще и разноцветный шарф, и прочие-прочие мелочи. В отличие от подарка, который пусть очаровал и развеселил ее, но был достаточно ожидаемым, письмо удивило и отчасти раздосадовало. Конечно, как она и думала! Что он еще мог ей написать перед каникулами такого, что могло бы ее расстроить? «Я вовсе не буду возражать, если на рождественские каникулы ты пригласишь к нам своего друга. В общем, я буду этому только рад». Нет, конечно, слава Богу, что он хотя бы дал ей выбор — приглашать Поттера или нет, но в этих строках так и чувствовалось желание самого отца провести праздники в компании. Похоже, и в этом году бофу с семьей не сможет приехать, так что им было суждено отмечать вдвоем. И Минджи была бы этому несказанно рада! За спокойные каникулы, без лишней суеты и спешки, без бестолковой болтовни она бы отдала душу! Но отец все же считал Рождество праздником семейным, а коли от почти всей своей кровной родни он сознательно отрекся, то на каждый такого рода праздник собирал всех своих соседей и друзей, которые, как и он, хотели провести день вместе с кем-то. Ее отец был человеком поразительно легким на подъем. В отличие от Минджи. Но, опасаясь, что отец может отправить письмо с приглашением непосредственно самому Поттеру, не дождавшись ответа от дочери, она думала, что проще перебороть неприятную неловкость и самой поговорить с этим чертовым мальчишкой. «Но не сейчас, — одернула себя, направляясь к Марту, который потерял ее в толпе и теперь стоял у входа в Большой зал, ожидая приятельницу. Когда она наконец протиснулась к нему, стараясь не расталкивать людей на своем пути, он, наплевав на личные границы и комфорт девушки, подхватил ее под локоть и повел в зал, что-то шумно обсуждая с ней. А она вовсе и не возражала. — Пора социализироваться, наверное,» — Минджи крепче ухватилась за него, что-то отвечая ему. Что-то настолько смешное, что Март расхохотался так, что весь Хогвартс и его окрестности могли услышать этот смех. И она смогла рассмеяться в ответ. Так они вдвоем сидели вместе и болтали о каких-то пустяках, будто были старыми друзьями, а не знакомыми всего месяц или два. — И как подстроил смерть? — все-таки решила она уточнить у него, пережевав кусок курятины, который никак не хотел даваться. На пару секунд в ее голове промелькнула приятная мысль: как же хорошо, когда не надо перед каждым приемом пищи колоться, а достаточно только раз или два сделать инъекцию. Чудеса медицины — не иначе. — Грэг никогда не тасует карты после предыдущей игры, — честно признался Март, пожимая плечами. Он положил себе совсем чуть-чуть — видимо, наелся в пабе той мелочью по типу чипсов и такой же дряни, которую взяли с собой ребята. — Так что тут все очень просто подстроить все так, чтобы мне выпала мафия, а ей мирный житель или кто-нибудь безобидный такого типа, — он улыбнулся, вытирая руки салфеткой со стола. — Вот чего тут не хватает, так это умывальников рядом со столовой. Минджи оглядела свои руки. Они казались чистыми, хотя никогда нельзя доверять своим глазам, особенно в вопросах гигиены. Конечно, она использовала вилку и вытерла руки салфеткой, но все же... «Господи, раньше плесень с сыра срезала и ела его, делая вид, будто ничего такого на нем нет, а теперь капельки грязи боишься,» — иронизировал ее собственный ехидный голос в голове, напоминая, что еще не так давно ее жизнь была совсем иной. — Вот ты ж смышленая, что ужас, — Март дружественно приобнял ее за плечо, загадочно улыбаясь. — И умная, должно быть. — Что бы это не значило... — Вот чего ты на третьем курсе учишься? — А что тебе не нравится? — пыталась понять Минджи его намеки и пережевать салат. — С тобой на нашем курсе еще интересней было бы, — мечтательно закатил он глаза. — А то все интересное только у пятых курсов и младше. Вот как поступили близнецы Уизли, так и началось... А у нас — скука скучнейшая... — Слышал бы тебя Грэг, — она покачала головой, слегка польщенная, но больше смущенная таким мнением о себе. — Так это другое, — Март деловито сложил руки на груди. — Я же про наш факультет говорю. У других все и так понятно. Даже на Хаффлпаффе хоть кто-то интересный и популярный есть — Седрик этот, черти его дери, — слегка раздраженно пробурчал он. — И чем тебе он не нравится? — А тебе нравится? — Да я его и не знаю даже. — Нет, ну он не плохой, конечно, — парень активно жестикулировал, пытаясь что-то выразить. — Просто он это, — он наклонился ближе к Минджи, согревая ее холодные уши своим горячим дыханием, пока шептал что-то настолько обыденное, но что преподнес ей как страшный секрет: — Он раньше Либере нравился. А Грэг... он же, понимаешь, очень пылкий! И до сих пор обиду на Диггори держит! Минджи закатила глаза. «Какие банальные школьные глупости!» — с неопределенным чувством ностальгии подумала она. — Я уж думала, страшное что расскажешь. — Ну извините! Только такие у нас истории найдутся, — Март надулся. Но обижался недолго — одну съеденную помидорку черри. Прожевав, он все-таки продолжил то, с чего начал. — Вот я уверен, ты и колдуешь на уровне! — На уровне сквибба, — девушка почувствовала, что ее бледное лицо залилось стыдливым румянцем. По уровню знаний она, может, и была одной из лучших на курсе (даже близко не ровня Грейнджер, честно признавалась), но это — только пустая теория. Колдовать? Увольте! Лучше зелье поварить, с тварями или сорняками покопаться, или, еще лучше, эссе пописать — но только не колдовать! — Ой, ну не занижай своих способностей! — он еще крепче прижал ее к себе. — У тебя палочка с собой? — Нет, — за то время, что она пробыла в магическом мире, у нее так и не вошло в привычку постоянно таскать с собой какую-то дурацкую деревянную палочку. А если потеряет, сломает или что-нибудь из этого рода случится? А она, вообще-то, не дешевая! — Возьми мою, — и Март мгновенно вручил ей в руки свою палочку. Она даже была похожа на ее собственную и ощущалась в руках приятно. Теплое дерево, в прочем, ничего большего. — Перо феникса и груша, если это важно! — он смотрел на нее с какой-то детской радостью, так что ей даже обидно было его разочаровывать. Палочка в ее левой руке лежала очень нежно и бережно, не хотелось бы ее сломать или повредить. — И что делать? — Что вы там проходите на третьем курсе по трансфигурации? — «Ох, братан, я едва люмос наколдовать могу, а ты мне тут трансфигурацию даешь». — Давай эту вилку в жука-оленя превратишь?! — Могу обещать только самое худшее, — предупредила Минджи его, заранее ни на что хорошее надеясь. Но он будто верил в нее больше, чем она сама. И это вселяло какую-то надежду на хоть какой-то результат. Девушка зажмурилась, представляя в своей голове самого красивого жука-оленя, которого когда-либо видела в жизни. Когда она была маленькой, еще даже в школе не училась, брат принес домой жука. Его рога были впечатляющие. Вместе с братом они лелеяли своего нового питомца: давали сладкую воду, ходили с ним гулять и показывали его всем, кто попадался на пути. Мама, на тот момент беременная их младшей сестренкой, одобрила идею с таким домашним животным. Он не привередлив, а дети научатся какой-никакой ответственности. Это теплое воспоминание приятно согрело душу, и Минджи, даже забыв, что надо произнести какое-то там заклинание, направила палочку на ложку. Она не открыла бы глаза и не взглянула бы на творение рук своих, если б не Март, радостно потрясший ее за плечо и поднесший к ее лицу что-то. — Глянь, какой красавец! — Минджи открыла сначала один глаз, слабовидящий, и только потом второй, боясь худшего, хотя реакция приятеля говорила об обратном. — Он тако-ой! Он действительно был «тако-ой!». С золотой спинкой, такими же золотыми рогами (на это, скорее всего, повлияла сама ложка, а не «талант» гриффиндорки), большой, даже, можно было и так сказать, матерый! Сама от себя такого результата не ожидая, она взяла жука на ладонь и тот пополз по ней, будто его только что подобрали с улицы, а не наколдовали. — А ты говорила! — Март пододвинулся еще ближе, почти вжимаясь в Минджи, прижимая ладонь к ладони, чтобы забрать жука к себе обратно. — Что ты, Джи-джи, что Фили, вы так любите прибедняться, — он театрально закатил глаза. — Джи-джи? — ошарашено переспросила она, почему-то не выпуская чужую палочку из рук, даже крепче вцепившись в нее, хотя никто ее и не забирал. Непонимающе склонила голову к правому плечу, по привычке. Но не учла того, что там же рядом находилась голова Марта, об которую и стукнулась своей. — А как еще? — он ее, кажется, не так понял. — Ми-ми? Мин-мин? Жи-жи? — Давай уж тогда Джи-джи... — согласилась она, потирая висок. «Что угодно, но не «Жи-жи»,» — помотала Минджи головой. — Или Мин-мин. — А что с Ми-ми не так? — Март встал со скамейки, пред этим спрятав жука в карман куртки, когда закончил прием пищи сам и заметил, что и его приятельница больше не ест. — Ми-ми-ми, — и издавая такие странные звуки — «Ми-ми-ми» — он задорно пошел, смешно покачивая бедрами и приложив руки к лицу, надув губы и, в общем, изобразив такую мордашку, что даже Минджи не сдержала смешка, идя за ним следом, что уж там говорить про окружающих школьников, провожающих хохочущего парня взглядами и смешками. — Так меня называет кузина, — просто ответила она, сама не понимая, что это за аргумент такой у нее плохой. Так что постаралась придумать оправдание: — Будешь так меня называть, буду представлять ее вместо тебя. Они дошли до лестницы, меняющей свое направление. Сейчас бы им с первого раза попасть туда, куда нужно — в гостиную факультета. Март, развернувшись к ней лицом, совсем не обращая внимания на окружающих людей, заинтересовался еще больше. — Сестричка! Миленькая? — ..? — Минджи замерла с приоткрытым ртом. Что за странные вопросы?! — Милее чем я. Намного. — Тогда она должна быть вообще запредельной милашкой! — и он, пользуясь тем, что стоял на ступеньку выше нее, хотя и был ростом такого же как она обычно, потрепал девушку по голове. Они, пытаясь подавить смешки, отвернулись друг от друга на какую-то минуту. На них странно смотрели, но им, в общем, дела не было. Когда Минджи не грызла совесть, а груз вины не давил на плечи, она могла быть такой спокойной и расслабленной. И ей было так хорошо в такие моменты.

***

«Лучше бы я Марта пригласила на Рождество к нам, — с сожалением подумала Минджи, когда в гостиной они ненадолго разошлись, но она снова наткнулась на Поттера. — Нет, лучше сказать сейчас, чем потом мучиться. Тем более, завтра уезжаю,» — решилась девушка и, взяв себя в руки, подошла к однокурснику, который о чем-то весело беседовал со своими друзьями. Ее лицо утратило ту радость и беззаботность, которая была во время общения с Мартом и компанией. Теперь она выглядела жестко и сурово, а когда попросила Поттера отойти на разговор, это выглядело так, словно она ведет его на страшный суд, где в сторону мальчишки будут выдвигаться обвинения по всем существующим и несуществующим статьям. — Есть что сказать? — все еще веселый после времени, проведенного с друзьями, он не разделял настроения Минджи. — Отец приглашает тебя на каникулы, — она словно выплюнула эти слова. Ее голос так и сочился недовольством и раздражением, хотя на самом деле ей просто не хотелось находиться в таком неловком положении. Поттер вовсе не был удивлен — даже наоборот. — Да-да, он прислал мне письмо неделю назад, — Минджи сжала зубы, чувствуя, как левый уголок ее рта ползет вниз. — А ты не торопилась, — он же только ехидничал. — Слушай, я была бы рада, если бы ты не поехал, — честно призналась девушка. Ее сложенные на груди руки подрагивали чуть сильнее, чем обычно. Пальцы сжимали плечи так, что, вероятно, останутся синяки. — Твое дело, в прочем. — С чего бы мне отказываться? Минджи видела в его глазах хитрую искорку и ей совсем не казалось, что перед ней стоит тринадцатилетка. Она тяжело выдохнула и прикрыла лицо рукой. — А тебе оно надо? — будто неохотно и лениво пыталась переубедить его. — У нас неотъемлемой частью праздника является поход в церковь, и прочее... Серьезно, тебе зачем? — она махнула головой в сторону, где сидели Грейнджер и Уизли. — И их тебе будет не грустно оставлять здесь одних? — Да ладно тебе. Гермиона в этом году не уезжает, так что им тут будет нормально и без меня. — И не пожалеешь крысеныша Уизли, оставляя его с котом наедине? — не задумываясь произнесла Минджи, не сразу понимая двусмысленность своих слов. Поттер нахмурился. Он то сразу понял, конечно. — В общем, об этом и надо будет поговорить. «Ну конечно. Недостаточно было просто испортить мне праздники своим присутствием. Нужно еще обсуждать что-то, от чего зависит судьба по меньшей мере десятка людей,» — читалось в ее взгляде. — Только из-за отца, — она отвернулась от Поттера, не скрывая недовольства, и пошла к Марту, которого выцепила взглядом в наполненной народом гостиной. Минджи плюхнулась на место, которое он занял на диване для нее, и первая прижалась к его плечу, устало вздохнув. Он, почти как ее брат, приобнял крепче и опустил свою голову на ее. «Хоть один нормальный человек в Хогвартсе,» — подумала она, успокаиваясь. В его глазах было что-то такое родное, что волей-неволей вспоминался брат. Такой же светлый и теплый. «Вот бы все было хорошо,» — понадеялась девушка, откидывая голову на спинку диванчика, краем уха прислушиваясь к болтовне компании, с которой сейчас общался Март. Шумные и веселые гриффиндорцы, обсуждающие свои планы на каникулы. Все было так хорошо, словно во сне.

***

Они ехали в Хогвартс-экспрессе уже час или даже больше. Март разлегся на кресле — закинул свои ноги поверх ног смирно сидящей и читающей, случайно попавшуюся ей под руку книжку, Минджи, сам чиркая что-то в своем блокноте. Идиллия. Только вот напротив них сидели, по началу слегка удивленные таким видом, знакомо-приятели. Невилл ехал на каникулы к своей бабушке, как обычно, а рядом с ним примостилась маленькая Лавгуд, занятая своими делами — она, что тоже было неудивительно, читала журнал своего отца, кажется, разгадывая кроссворд. В общем, только Невилл был ничем не занят, разглядывая виды за окном и прижимая к себе жабу. Как так вышло, что они оказались в одном купе? Вроде и купе свободных не мало — да, большая часть, но не все же школьники уехали из замка. Может, чуть больше учеников, чем обычно, но все же! Но так вот и вышло. Они встретили друг друга еще на станции, когда поезд только ждал уезжающих. Минджи и Март вместе вышли из башни, по пути встретив Грэга и Либеру, которые на станции попрощались с ними, объяснившись, что планируют провести каникулы вместе и хотят побыть только вдвоем и в дороге. Март, конечно, сильно похлопал друга по спине, состроив скорбное выражение, в котором так и читалось: «Променял нас, меня!, на девчонку?!». Но отпустил их, пожелав хорошо провести время. А когда те ушли, обернулся к Минджи и с наигранной грустью сказал: — Киданули! Минджи попросила его не драматизировать. Занеся свои вещи в купе, они вышли на перрон — подышать кислородом. Воздух был свежий, зимний, морозный. Там на станции Минджи заметила опаздывающего Лонгботтома, который запыхался, только-только добежав. До отбытия оставалось меньше пяти минут, в поезде была суета, а у девушки было хорошее настроение, так что она позвала его к ним в купе, намекнув, что, если ему будет неуютно с шумным и активным старшекурсником, он сможет уйти и никто не обидится. Тот благодарно принял предложение, только попросив Минджи подержать Тревора, пока он сам занесет вещи. Большим пальцем поглаживая жабу, вовсе не пытающуюся вырваться из рук, спокойно переговариваясь с Мартом, она заметила еще одну знакомую. Оставалось минуты две, а у стенда, где, должно быть, расположено расписание экспресса, стояла девочка, помпоны на завязках шапки которой смешно трепались на ветру. Светлые-светлые волосы, выглядывающие из-под цветастой шапки, желтая курточка и некоторые другие мелкие детали сразу давали понять — это стоит Луна Лавгуд. Может из жалости или сочувствия, появившегося из-за одинокого вида девочки, может из-за скуки или необъяснимого желания побыть в компании, Минджи, чуть громче чем планировала, позвала ее: — Лавгуд, иди сюда! Девчушка обернулась. Ее стеклянные глаза не сразу остановились на лице зовущей, но, когда они встретились взглядами (Минджи еле справилась с собой, с тем чтобы не дрогнуть), Луна улыбнулась, прижимая к себе сумку, увешанную всякими брелоками, покрепче. — Привет, — мечтательным голосом поздоровалась она с ними. Март, до этого активно рассказывающий Минджи о том, что на следующей же неделе, после Рождества, он собирается сходить с родителями в «Тейт», «Собрание Уоллеса» и прочие галереи, о чем не говорил при своих знакомых с факультета по некой, одному ему понятной, причине, сейчас умолкнул и притупленно смотрел на подошедшую к ним девочку. Поезд дал гудки. — Кажется, пора, — Луна проследила глазами за забегающими в спешке в поезд школьниками. — Поторопимся, — Минджи подтолкнула ребят в сторону входа и чихнула. Упавшая на нос снежинка заставила ее зажмуриться. Девочка уже зашла в вагон, когда Март так и стоял, тупил. Поезд почти что тронулся. — Пошли, — она схватила его за руку и почти что втащила внутрь. — Чего ты? — обычно активный и болтливый парень будто слегка поник. Невилл и Луна уже зашли в купе. Вагон, в котором они оказались был одним из самых малолюдных — так им повезло. Так что в коридорчике, где сейчас стояли гриффиндорцы, не было никого, кроме них. Минджи слегка встревожено посмотрела на изменившегося приятеля. — Серьезно? Лавгуд? — на Марте лица не было, она думала, что что-то серьезное произошло, но он произнес такую глупость! Она поджала губы и еле сдержалась, чтобы не стукнуть его по башке. — Серьезно? — повторила девушка его фразу. — Тебе то за что ее не любить? — Грэг не говорил о ней ничего хорошего, — пожал Март плечами, поглядывая в сторону купе — вдруг подслушивают. — Грэг не может запомнить, что у его девушки аллергия на золото, Март! — пыталась вразумить его она, близкая к тому, чтобы выйти из себя. Когда-то ей и самой было знакомо это чувство. Ощущение взглядов, презрительных и осуждающих, нежелание людей даже находиться рядом с тобой — она знала об этом не понаслышке. И поэтому ей не хотелось, чтоб человек, к которому у нее получилось так быстро привязаться, совершал такую грубую ошибку. Это заставило бы ее разочароваться. — Это просто маленькая девочка, которую ты даже лично не знаешь. — Но... — он хотел начать как-то оправдываться, но она не дала ему даже шанса. — Можешь делать вид, что ее просто нет с нами, если тебе так неприятно. Но давай без вот этого взгляда, — Минджи открыла дверь в купе и затащила туда Марта. Она и так слишком много раз перебарывала и подавляла сама себя, чтоб теперь прогибаться или отступать! — Это Март. Март, это Невилл и Луна, приятной всем поездки! — и закончив на этом, достала из своего рюкзака первую попавшуюся книжку и села напротив рейвенкловки. Он подулся-подулся, первые десять минут сидел, показательно отвернувшись от всех, смотря в окно, но после, устав от спокойного разговора своих соседей по купе (Минджи только закончила читать книжку, так что она и Невилл как раз обсуждали одну из прошедших тем по гербологии, а это был один из самых нелюбимых предметов Марта), повернулся к девушке лицом и, сняв ботинки, закинул на ее ноги свои, согнув в коленях, и удобно лег на сидение. Минджи стукнула его по острой коленке, от чего тот повеселел, понимая, что на него никто не держит обиду. — Достань мне мой блокнот из сумки, — единственное, что он сказал за прошедший час поездки. Не возражая, она протянула ему его блокнот-альбом. — Карандаш не нужен? — уточнила девушка у него, отрываясь от разговора с Невиллом. Но Март только указал на палочку, которую откуда-то достал и которой теперь водил по чистой бумаге. На ней вырисовывались какие-то линии, которые Минджи не могла сложить в целый рисунок. Однако парниша выглядел весьма довольным своим занятием, так что она решила не отвлекать его. — Так вот, любисток... Луна оторвалась от своего журнала, блуждая взглядом по купе. — Что вы проходите на втором курсе по защите? — вдруг спросила у нее Минджи. Захотелось ей разговорить молчаливую девочку. Тем более, был некоторый интерес к тому, что изучается другими курсами. Из-за отсутствия четкой программы по защите от темных искусств, вещи, изучаемые на одном и том же курсе, могли быть абсолютно разными. — О? — спокойно отозвалась она, но, кажется, слегка обрадованная тем, что с ней заговорили. — Кажется, что-то связанное с призраками, — Луна болтала ногами, что не доставали до пола. — Мне казалось, что это проходят на первом курсе, — с сомнением отозвалась Минджи, не уверенная, правильно ли поняла ее. Невилл покивал, соглашаясь. Март прокашлялся и авторитетно отозвался: — Сейчас почти все курсы проходят программу предыдущего года, потому что, — он усмехнулся, — Локхарт был отвратительным преподавателем, который не обучил никого ничему. — Это такой бред, что нет четкой программы, — возмутилась девушка, не задумываясь о том, что делает, теребя чужую штанину. Ей нужно было занять руки, так что... — Надеюсь, что в следующем году будет такой же неплохой учитель, как в этом. Невилл немного удивленно посмотрел на нее. Минджи приподняла брови, не понимая, что в ее словах вызвало такую реакцию. — Мне казалось, что тебе не нравится профессор Люпин, — смущенно объяснился он. Март приподнялся на локтях, ойкая, смотря на ущипнувшую его Минджи. — Это другое. Он хороший педагог. — У меня затекли ноги, — пожаловался старшекурсник, крутясь на кресле в попытках найти позу поудобнее. — Ы-ы-ы... — Иди разомнись, — закатила она глаза, ущипнув его по спине в районе поясницы. — Хватит стенать. — Ой! — он дрогнул и обернулся к ней лицом. Минджи смотрела исподлобья, ухмыляясь. — Хватит драться! Совсем уже, — Март потер ущипленное место, — руки распустила! — А мы в прошлом году сценки ставили, — вспоминал Невилл, неловко отводя глаза, будто стал свидетелем какого-то непристойного действа. Луна не чувствовала такой же скованности и, улыбаясь, наблюдала за дружеским общением двух учеников Гриффиндора. — Ох уж эти сценки! — возвел глаза и руки к небу Март, вспоминая прошедшее. — Он так нас этим извел тогда! Я думал, ай! — он снова дернулся от очередного щипка, — что, ай!, актером профессиональным стану! Ай! — он одной рукой схватил руки Минджи, обездвиживая ее. — Хватит мне тут этого, того! — и сам принялся щипать ее. Она старалась не смеяться, пытаясь оттолкнуть его ногами, брыкаясь головой. Так они дурачились, пока в купе не постучалась продавщица сладостей и ребята не решили купить себе перекусить. Пока остальные были заняты, Минджи тихонько достала палочку и, тихо прошептав заклинание, направила на Марта веселящие чары, надеясь, что у нее все выйдет, а не будет как обычно. Он мгновенно повернулся к ней, пытаясь сдержать рвущийся хохот. — Ты меня, ф-ф-ф... — Март задержал дыхание. — Бесишь, ужас! И он не смог сдержаться и засмеялся. Соседи по купе посмотрели на него с удивлением, а продавщица сладостей снисходительно улыбнулась — видимо, не впервые становилась свидетельницей шуток учеников друг над другом. Март хохотал относительно долго — минут пятнадцать, даже начиная задыхаться от смеха. Минджи освободила ему все сидение, чтоб не мешать, а сама подсела к Невиллу и Луне. Когда он успокоился, она, уверенная, что ничего страшного с ним не случится и можно оставить его тут с ребятами, отошла по понятным делам из купе. Но стоило ей только вернуться через пять минут, открыть дверь в купе, как в нее сразу же прилетело незнакомое заклинание. Она не знала, что поменялась в ней, потому что не чувствовала ничего странного. Не чувствовала, пока не поняла, что ее волосы странно дергаются и не заметила странных взглядов, направленных чуть выше ее головы. Она потянулась руками туда и задела что-то мягкое и шевелящееся, прикосновение к чему вызвало у нее неприятные мурашки. — И что это? — хмуро спросила она у веселящегося Марта. — Ты выглядишь весьма мило, — ответила ей вместо него Луна. — Замечательно. Так что? — вместо ответа Март наколдовал ей зеркало. Поглядевшись в него, она тяжело вздохнула. — Миленько. И когда это исчезнет? На ее голове красовались кошачьи ушки. «Не хочу я быть кошко-девочкой, — подумала Минджи, осматривая свои новые ушки. Тем более, он так и не смог дать ей четкого ответа, пожимая плечами и, дабы извиниться, почесывая ее за кошачьим ухом. — Надеюсь, у папы нет аллергии на кошек и по пути я не встречу ни одной собаки».