Обернись

This must be the place (naive melody) — Talking Heads

Прикрывая торчащие уши цветастой шерстяной шапкой, Минджи ждала, пока толпа рассосется и они смогут выйти из поезда. Март, в извинение, решил помочь ей и потому сейчас держал ее сумку, ноя о том, почему это она такая тяжелая. Поторопившиеся выйти Невилл и Луна уже потерялись во всем этом столпотворении. — В каком районе ты живешь? — ради приличия и от нечего делать поинтересовалась Минджи, наблюдая за тем, как какая-то маленькая девочка, по-видимому, первокурсница, почти что в слезах забежала обратно в поезд, а через минуту уже выбежала с маленьким рыжим котенком на руках, которого забыла внутри. — С недавнего времени в Рединге, — ответил он, когда они уже вышли из Хогвартс экспресса и подпирали стенку на вокзале. Минджи — ожидая Поттера, с которым она сегодня еще не пересекалась, а Март просто ради поддержки — он никуда не торопился, так как ему сегодня нужно было самостоятельно добираться до дома, да и никто его особо не ждал дома раньше темноты. — А раньше где? — В Рамсгите. Она задумчиво склонила голову. Было заметно, как задергались уши под ее шапкой. — Это где? Март пожал плечами, прижимая сумки ближе к себе, дабы дать пройти младшекурсникам, которые ударились об сумки головами, когда пытались пройти, и ойкали. — Городок у моря, там рядом порт есть, — объяснил он, но это совсем не многое объяснило Минджи. Поттера на горизонте не виднелось. — А тебе куда? — В Стейнс... — О, так это совсем недалеко от нас! — Март сильно обрадовался этому. — Буквально час езды, — она только покивала головой. — Может я тебе как-нибудь отправлю сову с адресом, может встретимся вне школы!.. Минджи заметила лохматую макушку Поттера, который пытался протиснуться сквозь толпу. На ее лице проявилось раздражение, будто она надеялась, что мальчишка потерялся или вообще забыл сесть на поезд. Март, не сразу понявший, в чем дело, удивленно взглянул на нее, возможно, даже подумал, что это реакция на его слова о встрече на каникулах, но, когда увидел приближающегося Поттера, все понял и только как-то злорадствующе фыркнул. — Не торопился, — цыкнула она, разворачиваясь в сторону стены — выхода со станции девять и три четверти. Март пошел за ней следом, не торопясь отдавать сумку и хихикая над мальчиком, который закатил глаза так же, как это сделала Минджи. — Что это с вами такое, ребят, — ржал он над их молчаливым недовольством, которое так и витало в воздухе. — Попахивает конфликтом, — комментировал, приобнимая девушку за плечо и, будто они старые друзья, трепля Поттера по взъерошенным волосам, не скрытым шапкой. Тот, даже если не был этим доволен, не сопротивлялся. Их уже дожидался отец, сидящий в своем автомобиле. Минджи знала, что он не фанат холода, так что уже ожидала жару внутри машины. Завидев их, выходящих из здания вокзала Кингс-кросс, мистер И покинул теплое местечко и пошел навстречу. У него были не очень длинные волосы — всяко короче волос дочери, — но, поскольку он был без шапки, они лезли в лицо и трепыхались на ветру, в них путались снежинки. На ходу он собирал их в короткий хвостик, пытаясь одновременно с этим помахать ребятам рукой, зовя к себе. — Ничего у тебя такой папка, — присвистнул Март, передавая сумку Минджи, и мгновенно поменял тон, когда подошел к мужчине ближе. — Добрый день, сэр! — Ох, уже почти вечер, — отец покачал головой, проводя ребят до машины. Девушка могла сказать, что скучала по этой великолепной тачке чуть ли не так же сильно, как по отцу. — Здравствуй, — он пожал руку Марту, пока Минджи с Поттером закидывали свои сумки в багажник. — Рад познакомиться с тобой, — мистер И повернул голову в сторону дочери, надеясь, что та представит ему своего друга, но он представился сам: — Мартин Буш, зовите просто Мартом. Мужчина расплылся в улыбке. — И Сюань. Минджи оперлась на капот, сложила руки на груди и терпеливо ждала, пока двое закончат разговор, старательно игнорируя раздражающий ее элемент, который стоял позади и, в отличие от нее, не разделял ее недовольства. Она упустила часть беседы, запрокинув голову, изучая серое-серое городское небо, а потому не поняла, почему Март закинул свою сумку в багажник и залез на заднее сидение в машину одновременно с Поттером. Отец поторопил Минджи, что так и тупила снаружи. Она лениво уселась на кресло спереди, справа от отца, краем глаза наблюдая за мистером И, который искал нужный компакт-диск, продолжая о чем-то болтать с Мартом. Тот, сидевший за девушкой, вытянул руки, обхватив ими переднее сидение так, что на уровне ключиц Минджи находились его сложенные в замок руки. — Отцепись, — брякнула она ему, стукнув кулаком по ладоням. Его это никак не образумило — парень только прильнул грудью к спинке кресла, невозмутимо продолжая беседу. Минджи закатила глаза и отвернулась. Падал медленно снег, машины мимо проносились одна за другой по серой дороге, окруженной голыми деревьями. Сейчас они проезжали где-то в районе Уиннерша, разговор стих. От нечего делать, Минджи меняла музыку в машине. Не уверенная, зачем это делает, просто искала то, что ее зацепит. На первом диске все было каким-то слишком меланхоличным, так что в голову ей пришло «сменить пластинку». Не читая названия групп в сборнике на очередном найденном диске, она вставила диск в магнитолу и продолжила листать. — Опа, оставь это! — дернул ее Март на очередной песне, от начала которой едва ли десять секунд прошло. Эта песня звучало энергичней, но Минджи не была уверена в ней полностью, хотя и оставила играть. «Я порвал со своей подружкой, Она мне не смогла помочь с моими мыслями. Люди думают, я психанутый — Ведь все время хмурюсь я.» Ей так и захотелось обернуться к нему и спросить: «Ты серьезно? Блэк саббат?». Но она сдержалась и только подумала о том, что надо будет дать послушать ему что-нибудь посерьезней. Он барабанил кончиками пальцев по ее ключицам, пока за окном мелькали однотипные пейзажи, а музыка сменяла одна другую. Минджи была на грани между сном и бодрствованием, постепенно проваливаясь в дрему. В машине было тепло, спокойно и не уснуть было тяжело...

***

— Счастливого сочельника. Она вместе с Мартом стояла у небольшого многоквартирного дома, дворик которого был завален снегом так, что пройти было возможно только по протоптанному — оступишься на шаг и уже утонешь в снегу. А снегопад все продолжался и продолжался. Несмотря на то, что в сумерках они стояли напротив друг дружки почти молча, Минджи не чувствовала особой неловкости, наблюдая за тем, как расплывчато мигает гирлянда в одном из окон на первом этаже, пока сама сняла очки, чтобы протереть их. Машина отца стояла чуть в отдалении — у какого-то небольшого продуктового магазинчика, в который мистер И с Поттером зашли купить чего-нибудь перекусить, чтобы не голодать во время поездки обратно до дома. Так что сейчас ребята были предоставлены сами себе. Минджи сняла шапку. Ее, кхм..., верхние уши слегка устали находиться в одном примятом положении и теперь были выставлены на всеобщее обозрение — слава богу на улице никого не было. На каждый неожиданный звук уши дергались, будто и впрямь были полноценной частью ее тела, а не временным атрибутом. Лицо кололо от холода. Она почти физически могла почувствовать, как зарумянилось ее лицо на морозе. Март, непривычно молчаливый, прокашлялся и наконец-то собрался с мыслями, чтобы сказать что-то. — С... Но его прервала громко распахнувшаяся входная дверь, за которой оказалась девчонка лет одиннадцати. С первого взгляда была очевидна ее схожесть с Мартом: такая же загорелая, улыбчивая и энергичная, ее светлые глаза блестели, переполняемые эмоциями. Она уперла руки в боки, на повышенных тонах обращаясь к парню: — Если ты! — девчушка сделала акцент на местоимении и продолжила: — Не пойдешь сейчас же домой! — ей требовались секунды, чтобы вдохнуть побольше воздуха в легкие, — Тебе не достанется сочиво! — и она взмахнула руками в точь так же, как это обычно делал Март. — Во-о-о-обще! Он на каблуках повернулся к девочке, поджав губы, готовый взорваться от нахлынувших чувств. — Эви! — крикнул на нее, возмущенный тем, что его оборвали на полуслове. — Не достанется, ну и ладно! — он погнал ее обратно в дом. — Скажи маме, что буду минут через десять! — Она тебя прибьет! — будто злорадственно смеясь, девчонка побежала внутрь дома и только пятки сверкали. Март тяжело вздохнул и покачал головой. — Сестра... Понимая, что нужно как-то подбодрить его, опять растерявшегося, Минджи неловко похлопала его по плечу. — Вы очень похожи, — она постаралась ободряюще улыбнуться. Март только прикрыл лицо рукой, еще раз вздыхая. — Она меня когда-нибудь до могилы доведет. Минджи хмыкнула. — Счастливого сочельника и Рождества, — наконец-то взял себя в руки он и вдруг, резким порывом, подошел к девушке ближе и обхватил ее руками, крепко обнимая. — Да ладно тебе, — она похлопала его по спине, приобнимая. — Еще увидимся, — пообещала ему, когда легко высвободилась из его хватки спустя какое-то время. Одно из окон на третьем этаже распахнулось, и из него на холодную улицу высунула голову сестра Марта, позади которой стояла еще какая-то высокая женская фигура, и принялась махать парню, зазывая его домой. На улицу распространились вкусные запахи, монотонный шум спокойной музыки, тепло из дома, когда Март открыл дверь. Прощаясь с Минджи, он повернулся и, придерживая дверь одной рукой, другой помахал ей, широко улыбаясь. Теплый свет из дома освещал его со спины, отчего вокруг светлых, взъерошенных после ношения шапки, волос образовывался некого рода ореол. — Хорошо добраться! — и перед тем как развернуться и исчезнуть внутри, он бросил напоследок: — Спасибо! Не то чтобы Минджи поняла про что он, но одними губами прошептала ему в ответ то же самое. Окно закрылось, исчез шум и только частички праздника теплой волной доходили до нее. Она так и стояла на усыпанной снегом дорожке, напротив закрытой двери, освещенная мигающей гирляндой, и по какой-то абсолютно непонятной ей причине чувствовала себя удивительно растерянной и взволнованной. В таком смятении она вернулась к машине даже раньше остальных и, напялив шапку обратно на свою проблемную голову, стояла опершись на багажник. Очень сильно захотелось закурить. Но нет ничего — ни денег с собой, ни открытого магазина табачной продукции. На улице было непривычно тихо. Легкий звук колокольчиков на двери магазина — и больше не звука, будто даже все люди решили замолчать в это время. Она прикрыла глаза. Только услышав тихие переговоры и шебуршание пакетов, она лениво открыла глаза и оторвалась от машины, открывая багажник отцу, забросившему внутрь пару небольших пакетов. Когда мальчишка уже успел устроиться на заднем сидении разогревающегося авто, Минджи все еще стояла, смотря на падающий в полутьме снег. Отец терпеливо дожидался ее, но спустя пару минут, когда мотор разогрелся, тихо подошел и, потрепав по макушке, скрытой шапкой, пробормотал: — На тебе лица нет, — и нежно покачал головой. — Поехали? Она кивнула и, пусть ноги словно свинцом налитые не хотели сдвигаться с места, пусть руки в карманах теплой куртки сжались в кулаки, преодолевая себя, развернулась и пошла к своему месту в машине.

***

Минджи упала на свою кровать. Мозг кипел, сил не было ни на что, глаза слипались. Время было позднее — ужин уже давно прошел, Поттера уложили спать в гостевую комнату, и только отец на первом этаже общался с какой-то девушкой по стационарному телефону, мило щебеча что-то в трубку собеседнице. Она смотрела в белый потолок и думала: что не так? Все в жизни пошло как по маслу. У нее, кажется, появился друг, она наладила общение с одногодками, которых раньше чуралась, даже зимние контрольные хорошо сдала, несмотря на всю суету. Она даже избавилась от этого странного, но, объективно, деструктивного человека внутри себя, пережила волнения и тревоги, встала на ноги. И что? Что в итоге? В итоге она лежит сейчас, после хорошего, насыщенного приятными событиями дня, но на душе все равно скребут кошки. Минджи ударила себя по лицу ладонью, постаралась пристыдить саму себя за такое раскисшее состояние, но это не сильно то и помогло. На лестнице раздались тихие шаги. Она сразу узнала их — только отец ходил так. Не зная, притворяться ли спящей или лучше не надо, девушка укрыла себя одеялом и отвернулась лицом к стене. От постельного белья приятно пахло порошком. Мужчина пожелал спокойной ночи в другой части коридора — там, где была гостевая комната, и пошел дальше, в направлении комнаты дочери. В дверь тихо постучали. — Да... — тихо согласилась Минджи на то, чтобы впустить отца в комнату. Он вошел и слегка растеряно замер в проходе. Но растерянность была недолгой. Вскоре девушка ощутила, как отец сел на пол рядом, положив руки на кровать. Ее уши прижались к голове, как у испуганной кошки. Мистер И не был особо удивлен, когда увидел кошачьи ушки, в отличие от Поттера, который прикрывал рот, сдерживая ехидный смех, когда ее уши дергались в ритм мелодии из вечернего выпуска новостей. — Все равно, — отец ласково погладил ее за ушком, — достаточно забавно. Несмотря на все хорошее, что происходило, Минджи чувствовала себя какой-то опустошенной. Где-то в сердце ярко ощущалось грызущее сердце чувство недосказанности. Она повернулась к нему лицом, но избежала столкновения взглядами. Взгляни в тот момент ему в глаза, может не осмелилась бы сказать хоть что-то, кроме «спокойной ночи». — Па, — она не взяла его ладонь, которую отец протянул ей, в свою и безэмоционально продолжила: — Почему ты не рассказал мне? Минджи почувствовала, как он, было потянувшийся, чтоб пригладить ей волосы, остолбенел и упавшим голосом спросил: — О чем ты? Она могла ощутить его беспокойство, надежду, что последующий вопрос будет простым и безобидным. Но, к сожалению, замалчивание проблемы было слишком долгим. — Была ли Мария непорочной? Отец еле слышно сглотнул, опуская руку ей на голову и медленно водя по волосам, пропуская их сквозь пальцы. Он думал, что ответить, но, когда нашелся с ответом, заговорил с ней, как с маленьким ребенком. — Смотря про какую мы говорим, — уклончиво и слишком мягко начал он, сдерживая дрожь в руках. — Святая дева была рождена вне греха, так же как и сына своего, Иисуса Христа, родила непорочно... — отец ненадолго замолчал, вспоминая что-то или подбирая слова. — Магдалина... это спорно, — коснулся губами ее холодного лба, будто желая закончить их разговор на этом, но замер соляным столпом, когда она заговорила снова. — Ты ведь на самом деле понимаешь, о чем я. Это не был вопрос, и он понимал это. И сейчас они разговаривали вовсе не как отец и дочь. — Я... — его голос дрожал и срывался, когда попытался сказать что-то в свое оправдание. — Я ведь тоже имею право на ошибку, — забормотал мужчина. Он отвернул лицо в сторону, шумно хватая воздух ртом. Она молчаливо ожидала от него связного ответа, где-то в глубине души даже жалея его. — Мне казалось, что так будет лучше для нас. Столько лет прошло и, я думал, это уже не будет иметь значения, — он бубнил себе в ладони, которыми закрыл лицо, и потому до Минджи слова доходили приглушенно. — Восемь лет — это не так много, — подметила она, но поняла, что лучше бы промолчала, когда отец издал жалкий звук, более всего походивший на скулеж. — Это, правда, не твоя вина, — постаралась успокоить, протягивая руку уже к его голове, неумело поглаживая. — Просто это... доставило неприятности. Она еще скромно выражалась, преуменьшая масштаб проблемы. Кошмар длинною в несколько месяцев, постепенно сводивший ее с ума, — это ведь не просто «неприятности». Но он и так испытывал душевные муки, и, представляя себя на его месте, Минджи признавала, что сама бы поступила так же. — Мне все еще иногда видится, как ты, такая маленькая, стоишь у зала суда, и сердце кровью обливается... Она тихо сползла к нему на пол и прижалась плечом к его плечу. — Па... — Прости. С улицы в комнату попадали лучи холодного голубого света, падающие на лицо отца. Кривая извиняющаяся улыбка на поджатых губах и покрасневшие глаза — это Минджи видела отчетливо в таком слабом освещении. Ей было жалко его. Он ведь действительно хороший человек. И это ведь правда, что и хорошие люди имеют право на ошибку. Только вот сталкиваться с последствиями таких ошибок еще больнее. — Хотите завтра посмотрим «Ночь»? — попыталась она отвлечь его. — Чтобы я опять плакал? Отец запрокинул голову назад, часто моргая. О, она знала этот жест не понаслышке. — Тогда давайте утром сходим в прокат за «Крепким орешком»? — не оставляла попыток успокоить его Минджи, положив свою голову ему на плечо. — Если они будут работать... — он тихо засмеялся, потирая лицо ладонью. — Я уже взял его, — оживившись, мистер И заговорил повеселевшим голосом: — Извини, что забыл сказать заранее, но к нам завтра зайдет кое-кто, — он загадочно покачал головой. Она нахмурилась, пытаясь вспомнить имя человека, про которого отец, вероятно, говорил. — Этот... — девушка потерла переносицу, вспоминая. — Рейн? Отец смутился от неожиданного предположения и, скрывая смущение, прикрыл глаза рукой, бормоча что-то вроде «О боже, нет...» — Нет-нет!.. — замотал он головой, поднимаясь с пола и подавая руку дочери, помогая встать. Все-таки, на полу было очень-очень холодно... — Это кое-кто другой... Не то чтобы Минджи была удивлена. Несмотря на все хорошие качества мистера И, его слишком быстрое переключение с одного человека на другого было слишком очевидно. Она села на кровать, смотря на улицу, видневшуюся через щель между шторами. Уличные фонари неуместно ярко светили. На тумбочке рядом с кроватью стоял стакан с водой, рядом с которым лежала пластинка с капсулами — снотворное, которое девушка забыла выпить. Справа от нее возвышался отец. Хотя возвышался — громкое слово. Его плечи были непривычно ссутулены, отчего он казался еще меньше своего роста, и в целом он как-то сжался после этого разговора, но взгляд его все еще оставался нежным и трогательным, пусть и слегка печальным, пожалуй, даже пристыженным. — Пора спать? — спросил отец ненастойчиво. Минджи немножко помолчала. Ненастойчиво, так ненастойчиво. — Это ведь такая глупость, — вдруг обронила она, одним мгновенным движением после этого выдавливая себе из пластинки капсулу, хватаясь за стакан и выпивая всю воду из него разом. Он потер лоб и стыдливо опустил взгляд, не находясь с ответом, но от него этого и не ждали. — Спокойной ночи, па. И девушка отвернулась к стене, укрывшись одеялом чуть ли не с головой, завершая разговор. Отец с легким смешком вздохнул и, перед тем как закрыть дверь с другой стороны, прошептал в ответ: «Сладких снов, Мин-эр».