Обернись

Холодный цвет прямых, но спутанных волос, выбеленная кожа, жгучий взгляд подснежников... Право слово, не оторваться. Жмущая к себе сумку, забитую так, что не застегивается, заплаканная, с потекшей под большими глазами тушью, у порога стояла знакомая незнакомка. Снег запутался в ее волосах, а на покрасневшем от холода и слез лице читалась глубочайшая обида, смешанная с замешательством при встрече глазами с открывшей ей дверь девушкой. Минджи, вставшая сегодня слишком рано, — еще не было даже пяти утра — сделала это удивительно удачно. Никто в доме еще не проснулся, кроме нее, в тот момент возлежавшей на диване в гостиной под дурацкое кулинарное шоу, выпуски которого так удачно шли по телеку. Тихий звон дверного звонка никого бы не разбудил, но она, слава богу, услышала и незамедлительно встала с належенного места. Но, конечно, не посмотрев в дверной глазок, открывать не стала. Мало ли кто в такое время шастает? Увидев эту девушку, Минджи удивилась не меньше нее. — Доброе утро. С Рождеством, — вскинув брови, поздоровалась она. Неожиданность неожиданностью, но о приличии забывать не следовало. Незнакомка принялась тереть глаза, в попытках избавиться от слез и следов от них. Икнула и, готовым сорваться голосом, спросила: — Значит ты?.. — Ну, я, — не то чтобы Минджи поняла, о чем они. — Так ты к... — предполагая, кто эта девушка, уточнила она. «Ну точно «похожа на бойфренда», — усмехалась в голове, вспоминая недавнюю встречу в пабе. — Вот же ж случай». Усиленное кивание головой с шмыганьем носом служило подтверждением мыслей. — Проходи. Минджи закрыла за ней дверь и галантно помогла повесить легкое, совсем не по погоде пальто на вешалку. Обувь пришедшая убрала за собой сама, сама же достала гостевые тапочки («Новые, кстати,» — отметила про себя), будто была здесь уже не первый раз. Краем глаза заметив свое отражение в зеркале, Минджи поняла, что спальные штаны немного съехали, так что второпях поправила их, провожая медлительную, будто оглушенную, девушку на кухню, где быстренько соорудила ей согревающего чаю. От нормальной еды или хотя бы перекуса та отказалась, но, пока сидела и шмыгала носом, делясь произошедшим, потихоньку точила печенье, специально для нее на стол и поставленное. «Вот чтоб я в двадцать с лишним лет жила с родителями, — хотелось только покачать головой на рассказ девушки, суть которого заключилась в том, что эту молодую особу, представившуюся Констанцией, выгнали дражайшие маменька с папенькой за то, что та в очередной раз бросила работу, в этот раз в бутике в Косой аллее, так еще и вступила в отношения с неизвестным им мужчиной, что на десяток лет ее старше, так еще и магл, бросив своего потенциального жениха, с которым ее свели их родители. — Что за дешевая драма...» — Понятно, — Минджи повернулась к ней спиной, чувствуя, как прижимаются уши к голове, о которых она уже позабыть успела. — Он спит, но можешь и разбудить, конечно, — заваривая чай, совсем не заметила, как Констанция откуда-то вынула свою волшебную палочку и, что-то неразборчиво прошептав, взмахнула ей. Но только ощутила, будто что-то в ней самой незаметно поменялось. В прочем, сейчас это было не первостепенно. Отточено, она поставила чайник на подставку на кухонный стол, за которым сидела уже, по-видимому, не просто гостья, а новая сожительница, разлила чай по кружкам, долила кипятка и отвернулась обратно, отстукивая безымянным мелодию из сериала, который начался по телику как раз тогда, когда она ушла с гостиной. Забыв о недавних слезах, Констанция как была — взлохмаченная и с красными глазами — пошла в гостиную на звук от телевизора. Тарелочка с печеньем и кружка чая отправились вместе с ней. Минджи протерла сухой салфеткой стол еще раз, прихватила свою кружку и отправилась следом. «Серьезно, Беверли Хилс,» — она стояла, попивая чай, потирая одной ногой другую, пытаясь понять, что происходит на экране. — Тебе тоже нравится? — Констанция, завалившаяся на диван, повернулась к ней лицом, ее глаза заискрились от восторга. «Нет,» — почти сказала она, когда на лестнице на второй этаж раздались шаги. — Доброе утро, — не поворачиваясь, бросила Минджи отцу, узнав его по шагам. Тот замер на лестнице, удивленно бегая глазами с лица дочери на лицо своей девушки. Неловкая улыбка возникла на его лице, кажется, он прикусил щеку, не готовый столкнуться с таким сюрпризом сразу после пробуждения. Но, справившись с шоком, невозмутимо спустился к ним на первый этаж, сразу же приобнимая дочку за плечо, кладя свою голову на ее макушку. Почему то, буквально на секунду, этот жест разжег в ее груди какое-то странное чувство. То ли это было незнакомое ранее чувство, для которого в ее голове еще не было слова, то ли горделивость, мол вот — меня он заметил первой, меня он ценит больше. «В любом случае, это все как-то нелепо с моей стороны,» — отрезвила она себя, прикусывая язык. — Конни, милая, что случилось? — коротко чмокнув Минджи в макушку, он подошел ближе к Констанции, садясь на диван к ней и приобнимая ее, почти что по-дружески, как делал это Март с самой Минджи, за плечо. Со стороны, ей совсем не казалось, что в этом жесте есть что-то такое романтичное, что, очевидно, вкладывали в него эти двое. Ее отец и Констанция, имелось в виду, так как в дружеских намерениях Марте она точно была уверена. Но девушка отца тихонько пискнула, уткнувшись Сюаню в плечо и начала пересказывать ему свою историю, делая это так, что казалось, будто она давит на жалость мягкосердечного мужчины. Минджи нахмурилась. Ей это ой как не нравилось. Так что она предпочла просто удалиться на кухню, где ее ждала разогретая сковородка, на которую еще не залила масло. Почему-то ее кулаки неконтролируемо сжимались. Она абсолютно не понимала, что заставляет ее нервничать. И злилась на себя, что позволяет какой-то необъяснимой мелочи брать над собой контроль. «Он даже не мой отец, черт возьми!» Девушка пришла в себя, когда дверца холодильника, у которого она стояла, стукнула ее по голове. — Эй, — нахмурившись, Минджи повернула голову к тому, из-за кого у нее сейчас болел висок. Поттер, стоявший в двух шагах от нее, удивленно и при том как-то ехидно ухмылялся. — Чего тебе? — Ты уже пять минут с очень агрессивным видом смотришь в холодильник, — на такой ответ она только вскинула брови. — И? — Если из-за тебя испортятся фрукты, я так и скажу мистеру Сюаню, — забавлялся мальчишка. — Что скажешь? — «Мистер И, — голосом невинного ангелочка начал он, — продукты испортились, потому что Минджи, от злости и ревности на вашу подружку...» — не дав ему договорить, она снова открыла холодильник, достала из него яблоко, которым с замаха кинула в, к его же несчастью, успевшего отойти Поттера. Оно прилетело ему куда-то в плечо, отчего он пошатнулся и облокотился на стену, но Минджи уже не обращала на это внимания, достав яйца и зеленый лук из холодильника и поставив это все на стол. — Оу!.. Она продолжила делать вид, что его здесь нет, а все его слова — полная ложь. А ему и так нормально было, судя по всему. Поттер уселся за столик, потирая ушибленное плечо и жуя то самое яблоко, прилетевшее в него, наблюдая за действиями девушки, погруженной в свои мысли, занятой приготовлением завтрака для всех. Спустя пару минут, устав от молчания, он задумчиво протянул, вроде обращаясь к Минджи, но будто сам себе: — Как думаешь, он сейчас в Хогсмиде?.. Перевернув яичный блин и отложив лопатку в сторону, она повернулась к нему лицом, опираясь на столешницу. — А меня это волновать и не должно, — пробубнила девушка, покачивая в руке граненный стакан, на дне которого плескалась холодная минералка. — Что? — не пережевав яблоко, переспросил у нее Поттер, с абсолютно непонимающим выражением лица. — Что? — она отхлебнула из стакана. — Что? — свел к переносице брови, хмурясь, в полном непонимании, он. — Говори на английском. Минджи сглотнула, сощурив глаза и крепко сжав в руке стакан. — Погоди, а я... — попыталась проговорить каждое слово на английском она, но не понимала, что поменялось. — А я что?.. Поттер скривил лицо, приподняв брови, зажмурив глаза и поджав губы. Покачал опущенной к груди головой, а после тихо засмеялся. Минджи закатила глаза. «Когда-нибудь, если это не сделает кто-то другой до меня, я прибью его, клянусь, — заскрежетала она зубами. — Или, по крайней мере, не спасу от смерти. Дурацкое дите». Отсмеявшись, он, сняв очки и потерев глаза тыльной стороной ладони, веселым голосом тихо спросил у нее. Они старались общаться не слишком громко, чтобы не мешать сидящей в гостиной парочке, хотя может у них получалось это не так уж и хорошо. — Английский не твой родной? — Англия вообще мне не родина, — буркнула Минджи, пока Поттер этого не видел, взяв его очки со стола и примерив их. — Ну, нормально, — она посмотрела на свои руки в них. Все еще мутно, но уже четче, чем вообще без очков. — Минус шесть? Тебе сыр порезать? — Минус семь, — поправил он ее, как слепой котенок пытаясь ткнуться в увиливающую от него девушку руками, но она сама скоро отдала ему очки. — И да. — Жаль не минус одиннадцать, было бы удобней, — только покачала головой. — В смысле «удобней»? — возмутился Поттер. — Я их тебе не отдам. — Мне и не надо. Вообще, у меня еще должны были сохраниться очки с такими же диоптриями как у тебя... Но они совсем детские, — Минджи хмыкнула, вспоминая свои милые розовые очки с цветочками, хранящиеся у нее где-то в шкафу. — Боже. — ...сколько-сколько? — вдруг дошло до Поттера, неверующе поднявшего брови. — Да, — она снова закатила глаза и пальцами «открыла» левый глаз, раздвинув веки. — Этим вообще ничего из-за черных пятен не вижу, веришь? Он не ответил, так и оставив на своем лице это выражение со взброшенными бровями и поджатыми губами. «О чем мы вообще говорим,» — вдруг подумала Мария, почесав кончик носа перед тем как развернуться и снять с плиты готовый блинчик, заливая еще один. После недолгой паузы, когда она все еще стояла к нему спиной, мальчик вдруг спросил: — «Не родина»? И что для тебя тогда родина? Минджи напряженно замерла. Ее тонка спина сгорбилась и острые лопатки стали отчетливо видны из-под тонкой ткани водолазки. Не то чтобы ее одолевали какие-то тяжелые мысли в тот момент, просто скопившийся стресс после невероятно насыщенной недели, усиливающийся бессонницей, бурлил в ее крови, а сама она пыталась подавить его, не выплескивая в разговоре с ничего не понимающим мальчуганом. — Что угодно, но не Британия, — отрезала девушка, но его это не устроило. — Что, например? — она не видела, но чувствовала, как он склонил голову к плечу. — Допустим, Нижняя Саксония, в которой я провела здесь детство, — неуверенно протянула Минджи, сама не веря в свои слова. — Бывал когда-нибудь в Германии? — Не смеши меня, — фыркнул Поттер. — Куда мне! Все еще думала, подняв глаза к потолку и смотря на мутную лампочку. — Я бы могла тебе как-нибудь показать на карте, но не думаю, что название этого места или даже его местоположение тебе хоть что-то скажет, — в конце концов подвела она. — Но моя родина далеко, и она даже не сейчас... — Не сейчас? — В этом году мне должно было исполниться четырнадцать, — криво улыбнулась она. — Но не здесь и, возможно даже, не в этом мире. Как думаешь, — ее глаза прищурились и приобрели странный блеск, — откуда я знаю, что происходит? — ..? — Знаешь, мне было уже двадцать, когда на моем родном языке вышла первая книжка о тебе, — неловкая улыбка появилась на ее лице, когда она отвела взгляд в сторону. Она не знала, что и зачем говорит, но продолжала шептать. — Мы в театральном кружке универа даже ставили фрагменты из нее, — «Мой смычок служил отличной палочкой,» — зажмурилась, вспоминая те туманные дни. — Поверишь? Это было так забавно, как здоровые лбы, носились в черных шторах и махали любым объектом, похожим на палку, такая... — ...книга обо мне? — перебил он ее, раскрыв глаза и приоткрыв рот от удивления. — «Гарри Поттер и философский камень», веришь ты мне или нет, — ее глаза, в которых сияли искры смеха с его шока, снова устремились к нему. — Последняя называлась «Гарри Поттер и дары смерти», удивительно, что ты даже не умер в конце, — она сморщила лицо, опять зажмурившись. Заправила прядь волос за ухо. — Сейчас мы в «Узнике Азкабана», а в следующем году начнется «Кубок Огня», — Минджи приоткрыла правый глаз и, от увиденного, залилась тихим смехом. Поттер сидел, словно под прицелом, и таращился на нее в немом шоке, приоткрыв рот. Еле как подобрав отвисшую челюсть, он очень запуганно пробормотал: — То есть, ты знаешь... — и умолк. — М-м-м? — быстро отсмеявшись, она снова приняла свой обычный невозмутимый вид. — Не бойся, я не так много помню из книг. Фильмы я, все же, чаще пересматривала. Это его добило. — Подожди, фильмы?! От злорадствующей улыбки у Минджи уже болело лицо.

***

Ладно, пожалуй, она смирилась и с противным Поттером, что, после того странного утреннего разговора, ходил как в воду опущенный, и с Констанцией, которая хвостиком передвигалась за ее отцом, куда бы тот не следовал. Позже Минджи узнала, что отец познакомился с «Конни» как раз тогда, когда они вдвоем два года назад ходили на Косую Аллею, в тот до жути негостеприимный магазин одежды. Мария тогда не стремилась запомнить всех присутствующих, а уж тем более всех тех, кто тянулся к мистеру И, но, оказалось, что его пассия работала в том магазинчике. «Две ведьмы в доме — не к добру,» — думала она, периодически замечая, как Констанция пользуется магией в быту, когда как легко могла обойтись без этого. Но, боже, отец тащился по этому, а Минджи пыталась смириться с ситуацией. (По правде говоря, она допускала такую мысль, что любой из предыдущих партнеров или любая из партнерш мистера И нравились ей куда больше, чем эта... Мария не хотела ее оскорблять, но и хороших слов подобрать не могла. Не то чтобы она жалела, что отец расстался с Рейном, однако...) Во многом ей помогло смириться то, что Март (как только адрес узнал?) постоянно написывал, а, когда она в ответ на одно из его писем написала ему номер домашнего телефона, так и вовсе стал названивать в любую свободную минуту, которую не занимал тем, чтобы ходить по каким-то мероприятиям от колледжей и университетов, в которые хотел поступить через два года, картинным галереям, концертам и прочим развлечениям. Минджи боялась узнать, какие счета за связь им потом придут, но была на удивление рада снова услышать его кричащий голос, когда кто-то из его домашних мешал им общаться. Так и сейчас, она сидела на стуле у тумбы, на которой стоял телефон, и, еле сдерживаясь, чтоб не начать накручивать провод на палец, слушала, как Март ругается с младшей сестрой. — Нет, Эванджелина, я не пойду с тобой! Я не люблю играть в снежки, ты сама знаешь! Ненавижу холод! — когда до Минджи дошел неразборчивый и очень тихий (в жизни, наверняка, звучащий очень громко и звонко) недовольный крик девочки, что-то из разряда «но ты же сам собираешься идти на!..», Март, отбросив трубку, девушка была уверена, потому что отлично это слышала, отскочил от телефона и продолжил припираться, что уже отдаленно доносилось до Минджи. — Эви, хватит ко мне приставать! Ты меня достала уже! — Ма-а-арти, — скучающе позвала его девушка, не надеясь на то, что он ее услышит. Но ор замолкает, шорох, и вдруг он снова у телефона. — Джи? Ради Мерлина, прости, что втянул тебя... — Марти, — Минджи покачивала ногой, ожидая, пока он сообщит ей то, о чем хотел сказать с самого начала, ради чего звонил. — Кхм, — по ту сторону трубки снова послышались шорохи, — слушай, ты же знаешь про каток в Гайд-парке? — Впервые слышу, — она поймала себя на том, что все-таки накрутила провод на указательный палец, после чего мгновенно отдернула себя, начав отбивать пальцами по поверхности тумбы ритм какой-то песни. — У меня есть парочка билетов, так что, может... — Март примолкнул, прокашлялся и продолжил, — может в эту пятницу? — Пятницу?.. — вспомнив, что никаких планов на пятницу у нее точно нет и быть не может, Минджи задумчиво улыбнулась и кивнула, забыв, что собеседник не может этого видеть. — Да, я смогу, — она прикусила язык, утыкаясь взглядом в стену, ожидая, пока парень скажет что-нибудь еще. Но он тоже притих и ничего не говорил, так что она чутка потерянно промычала что-то неопределенное, подталкивая к продолжению диалога. — Марти, — позвала его снова, но, кажется, он снова отошел от телефона, хотя никого шума она не слышала. Еще около минуты она ждала ответа, когда снова раздался его голос. Он слегка запнулся, перед тем как сказать: — Ну, тогда отлично. Я позвоню тебе еще в четверг, ладно? — Вечером если только, — уточнила Минджи. День четверга у нее уже был занят, однако ж вечером...она была бы только рада поговорить. — Ну вот и отлично! — до странного громко подытожил Март, неловко хмыкнув в трубку, после чего закашлял. Девушка нахмурилась. — Ты... простыл? — А? — он даже не понял, о чем его спросили, так что просто сдавленно посмеялся в трубку. — Ты заболел что ли? — продолжила расспрашивать Минжди. Но, не услышав ответа спустя полминуты, шумно выдохнула через рот, и пробормотала: — Может тебе подлечиться надо? Звучишь чуть... Не как обычно. Снова долгая пауза. — Марти, я сейчас отключусь, — предупредила она его, потирая уставшие глаза, после чего вдруг услышала какой-то громкий стук из телефона. — Март? — усталость исчезла из ее голоса, сменившись обеспокоенностью. — Все хорошо? Раздался еще один стук. После него шуршание и звон чего-то стеклянного. Не очень громкий топот шагов. И наконец звонкий голос Мартина: — Эта дура!.. — начал возмущаться он, от чего Минджи, успевшая подняться со стула, снова опустилась на него и расслабилась, слушая пересказ случившегося только что. — Эви кидалась снежками в окно, я его открыл, чтобы, ну, — Март запнулся, и девушка могла представить, как он взмахивает руками, активно жестикулируя, чтобы выразить свой гнев, — ну, крикнуть ей, чтоб прекратила. И она что? Она попала мне прямо в лоб! — Пф... — она хмыкнула в кулак, надеясь, что Март не услышит. — И что, больно? — откровенно забавлялась. — Нет, ну ладно — больно, но ведь обидно! Это унизительно! — Никакого уважения к старшим, да? — Да! Нет, ну я не понимаю!.. Минджи опустила взгляд, улыбаясь сама себе. Повисла пауза. — Марти, — начала она, что-то мыча себе под нос. — М-м? — девушка чувствовала, как он замер, ожидая ответа. — Ты что-то еще хотел сказать? — Ась? — Март задумался, пытаясь припомнить, хотел ли он что-то сказать. — Да, вроде бы, все сказал... — Отключаюсь? По ту сторону трубки послышался тяжелый вздох. — Да пора бы... — Ну, пока что ли, — неуверенно промямлила Минджи. Прощания у них нередко в разговоре выходили такими — скомканными, зажатыми. Уже положив трубку, девушка каждый раз вспоминала, что хотела спросить его о чем-то еще. В этот раз ей не дали вспомнить. У двери из гостиной в коридор прихожей, где и сидела Минджи, стояла, облокотившись плечом о дверной проем, эта не очень приятная ей девушка. Елейно улыбаясь, она, походкой от бедра, не особо стараясь придерживать свой домашний легкий халат (Мария надеялась, что под ним хоть что-то есть), прошла поближе к тумбе, за которой сидела Минджи, еще не успевшая положить трубку и завершить разговор. Конни, ничего не стесняясь, наклонилась к телефону, перехватывая его из чужих рук. — Приве-е-ет! — Минджи постаралась сдержать рвотные позывы, когда Конни приобняла ее за плечо, придвигаясь ближе, будто намерено подсовывая свой бюст, выглядывающий из разреза халата. И уже обращаясь к девушке, уточнила, — Это ведь тот мальчик, с которым ты тогда была? Она сдавлено кивнула, отворачиваясь в другую сторону и поспешно снимая очки. — Э? Джи? — Мартин был очевидно сбит с толку. — Извините? Конни захихикала, накручивая вьющуюся прядку на указательный палец свободной руки. — Ох, прости меня, — освободив уже закрученную донельзя прядь, она перешла к другой, абсолютно не выглядя так, будто за что-то просит прощения, — что вмешалась в ваш разговор. Просто малышка Ми тут так и млеет, когда засиживается за телефоном, — Конни прикрыла рот ладонью, хихикая. У Минджи вся кровь от лица отхлынула. Нахмурившись, она повернулась к девушке отца, не понимая, что и зачем та несет. — А так ведь из нее и слова не вытянешь! Хотелось узнать, с кем она так, — хитрые глаза Констанции заблестели. «Она издевается,» — решила Мария, успокаивая себя тем, что ее эти шуточки никак и не должны задевать, и без разницы что она там наговорит единственному человеку, с которым Минджи хоть как-то удалось наладить полноценное недеструктивное общение, не сходящее на нет после «привет, как дела». Хотя, надев очки обратно и посмотрев в зеркало напротив, увидев там, как малышка с видом полного удовлетворения ситуацией впивается синими руками в горло Констанции, зажмурившись, помассировав веки и снова открыв глаза, Минджи опять натянула на себя выражение лица «делать мне нечего, как на подобное реагировать» и аккуратно забрала трубку из рук навязчивой любовницы отца. — Прости, Март, — раздался глухой и какой-то, будто бы смущенный, кашель, после чего Март, как ни в чем не бывало поинтересовался: — Это только что была та девушка из «Трех метел»? — его голос звучал слишком спокойно, что смутило Минджи еще больше. — Да, погоди- — Я все еще здесь! — абсолютно бесцеремонно перебила Конни ее. Минджи вспоминала все известные способы расслабиться и подумывала сходить на занятия по йоге, пока малышка в отражении уже оставила горло несчастной, большим пальцем одной руки выдавливая глаз ей, другой придерживая голову, чтобы не уклонялась. Наблюдая за этим, у девушки невольно поднялись уголки губ. — Не думала, что вы прям, ну ты понимаешь, — Констанция что-то заливала Марту, пока Минджи наслаждалась зрелищем по ту сторону зеркала, — друзьяшки! — и снова захихикала. — Ну все, Марти, я сдаюсь. Пока, — Минджи наскоро пробормотала это в трубку, отдавая ее Конни и уходя подальше, к себе в комнату, не обращая внимания на попытки привлечь ее обратно. «Хочет с ним болтать — пусть болтает,» — думала Мария, выравнивая книги, лежащие на столе. На удивление, не было чувства обиды, раздражения или чего-то подобного. Право слово, ей было так все равно! Она уже отвернулась от стола в сторону окна, рассматривая серое небо, по которому едва заметно пролетали снежинки, сносимые ветром с крыш и деревьев, когда услышала шорох упавшей бумажки. Под ногами у нее лежал лифлет. Не задумываясь, Минджи подняла его. «Университет Рединга приглашает всех на день открытых дверей на пасхальных каникулах!» гласила красочная надпись. Мгновенно вспомнив, как получила это в письме от Марта вместе с Новогодней открыткой, она улыбнулась. Он постоянно делился с ней своими планами по поступлению, хотя Минджи не казалось, что ему стоит так торопиться. Впереди его ждало еще полтора интересных года, экзамены, много чего еще, но он так много думал о том, куда поступит, что девушке даже становилось жалко его. «Я был бы рад, если б ты побывала со мной на каком-нибудь мероприятии такого рода,» — писал ей Март на записке, вложенной внутрь лифлета. Его бисерный почерк, то, с каким старанием была выведена каждая буква, умиляли Минджи. Она погладила подбородок, в задумчивости смотря в никуда. Быстро придя к определенному решению, Минджи отложила приглашение обратно на стол. Достав черный маркер из ящика письменного стола, она обвела на настольном календарике седьмое января. «Что ж, каникулы надо проводить с пользой для тела и духа,» — выдохнула через нос и натянуто улыбнулась в отражение недавно повешенного к ней на стену зеркала. Малышка издевательски-лучезарно улыбалась ей в ответ, скаля зубы. Девушка закатила глаза и получила высунутый язык. Хмыкнув, она развернулась и ушла обратно, на первый этаж.