Обернись

Наступали холода сильнее, чем были обещаны. За старинным готическим окном во всю шумела и наводила беспорядки метель, холодным ветром стучась в каждое окно и в каждую наружную стену. Наступало время для конца ночи, но за окном не торопилась всходить заря. Солнце запуталось в снегах и, кажется, было этим вполне довольно.

***

Среди пыльных фолиантов и старых тяжелых томов, в последний раз которых рука человека касалась десятки, если не сотни лет назад, переодически чихая, стоило только слою пыли взлететь с очередной открываемой книжки, закинув ногу на ногу, в библиотеке сидела Минджи, готовая стучаться головой об обложку очередной мутной и непонятно написанной книги про руны. Напротив нее, изредка отрывая взгляд от домашнего задания и встречаясь с чужим безразличием, сидела Лиза Турпин, с которой она очень давно не пересекалась. Конечно, на парах они виделись — переодически даже садились за один стол и помогали друг другу, а в первое занятие по рунам даже обсудили, как жаль им двоим, что археологию отменили из-за недостатка заявок, — но не более. Но в последнее время, куда бы Минджи не шла, она натыкалась на рейвенкловку, которая по виду так и стремилась завязать разговор, но стеснялась навязываться. Сейчас она вообще не хотела бы, чтоб ее кто-то отвлекал! Ее расследование терпело поражение, не удавалось найти ни одного подробного описания использования базовых рун, которые изучают в школьной программе младших курсов (а Минджи не считала себя каким-то невероятным гением, чтобы залазить в программу старших или, уж тем более, пытаться изобрести собственный способ перевести обычные символы в заклинания), а расплывчатыми она удовлетворена не была, потому и зарывалась руками в свои волосы, портя аккуратный пучок, продержавшийся с самого раннего утра и не растрепавшийся за все это время, проклиная, что не может задействовать все свои силы и все свое время на поиск информации. Лиза поглядывала на нее с все более возраставшим интересом и, девушка надеялась, что этот интерес вызван такой же тягой к познанию. Отложив наконец последний том, на сегодня, конечно же, Минджи оторвала голову от поверхности стола, разминая шею, после громко хруста еле сдерживаясь, чтоб не выдохнуть удовлетворено и расслаблено. Она посмотрела прямо в глаза сидящей напротив, но та смущенно отвела их в сторону, отчего захотелось сжать зубы покрепче и закатить глаза. Но сдержалась и только вскинула брови, лениво потирая уставшие глаза, откладывая очки в сторону. Что ж, не сталкиваться ни с кем взглядами было приятно. — И чего тебе, — в конце концов выдохнула она, опираясь лицом на свою ладонь, — надо? Лиза опустила голову. Минджи не могла увидеть эмоции, которые та демонстрировала, чем была невероятно довольна — это помогало ей не думать о лишнем и просто сосредоточиться на словах и звуках. — Ты… — девочка не спешила с ответом, — Хочешь углубленно изучать руны? Минджи прикусила язык, не желая, чтоб какая-нибудь гадость сорвалась с него. — Не то чтобы. Так, что? Однокурсница еще помялась, смущаясь и пытаясь найти в себе уверенность и силы спросить. Спустя пару минут молчания, прерываемого только ее тяжелыми и задумчивыми вздохами, она все-таки решилась: — Слушай, а ты, ну… Не можешь познакомить меня с… Бушем? Девушка даже не сразу поняла, про кого только что ей сказали, но после осознания ее мгновенно всю перекорежило от этой просьбы. Видимо, ее недовольство было слишком явным, так что Лиза поспешила извиниться: — Е…если ты против или он знаешь, — девочка изобразила какой-то жест рукой, странно взмахнув ей, что Минджи особо не разглядела, и продолжила, — занят кем-нибудь еще, — с особым акцентом на последних словах сказала она, — то, конечно, не надо… И пыталась не выглядеть слишком раздраженной. Получалось, должно быть, просто паршиво. Несколько раз повторив свое обычное «вдох-выдох, вдох-блять-как-я-всех-ненавижу-выдох, вдох-выдох», она постаралась спросить как можно более дружелюбно. — А почему ты именно у меня это просишь? Он, вроде, парень весьма дружелюбный и, если б ты решилась просто так к нему сама подойти, не отказал бы тебе. Лиза замялась снова. — Мне показалось, что вы очень близки, — неуверенно пробормотала, — и тебя я хотя бы знаю… А что, ты думаешь, у меня есть шанс просто подойти к нему познакомиться? «Близки?» — про себя повторила Мария, сама не замечая, что сказала это вслух. — Ну, он постоянно рядом с тобой, хотя в последнее время ты так холодно на него смотришь, когда он близко… — «Насколько же некоторым нечего делать,» — подумала женщина, выслушивая ее взгляд на ситуацию между ней и Мартом, не понимая — когда это он оказывался близко и когда это она смотрела на него холодно? — В прочем, я, должно быть, последую твоему совету и подойду к нему… — Ну, удачи тебе, — почти что выплюнула из себя Минджи, забирая свою сумку и поспешно удаляясь из библиотеки. «Ужасное окончание дня,» — думалось, пока раздраженно, широким шагом, она неслась — почти летела — в гостиную Гриффиндора, где ее, наверняка, ждало еще большее разочарование. «Кто будет на этот раз? — сжимала в раздражении зубы, почти скрежеща ими. — Поттер со своими больными идеями о том, как раскрыть Петтигрю и не раскрыть себя всем? Грейнджер проявит участие и спросит, как там мое научное исследование? Март и его «я до жути унижен и оскорблен» взглядом и молчанием? — девушка чуть не пнула с недовольства ступеньку движущейся лестницы, по которой поднималась и которая поворачивала абсолютно в ненужную ей сторону. Зло залипнув в пространстве, Минджи продолжила раздражаться пуще прежнего. — Или близнецы снова начнут липнуть, хрен их разберет, что им надо, — у нее заболели зубы от давления на них. — Или еще какая мелочь пузатая подойдет и начнет «а познакомь, вы же друзья!.. — не удержавшись, она таки пнула каменную стену неизвестного ей коридора, по которому сейчас шла. — Друзья, ага. Вертела я таких друзей!.. Нет бы по-человечески, как все нормальные люди, подойти лицом к лицу и сказать «вот я обиделся потому что…» и пусть хоть список из сто одного пункта мне вывалит! Я же пойму!..» И вдруг она вспомнила, как сама морозилась, шугалась от всех и вся, лишь бы лишний раз ничего не говорить и ничто никому не объяснять, как вместо нормальных объяснений всегда избегала разговоров или отводила тему и пришла к выводу, что сама ничем не лучше, чем тот же Март. И Гермиона. Она ведь ей зла не желает, интересуется не из праздности и не чтобы надоесть, а потому что проявляет участие и поддержку, может, научный интерес. И Поттер. Его вообще понять было легче простого — для него вопрос о поимке Петтигрю это ведь, действительно, вопрос жизни и смерти, а он даже не давил на нее, не навешивал обязанности и ничего не приказывал, а просто просил помощи, как у единственного, кто способен помочь. Близнецы и условная случайная «мелочь» все еще оставались без объяснений и оправданий, так что Минджи могла с чистой душой злиться хотя бы на них. Что она и делала. Проходя через зеркальный коридор, где в отражении каждого из зеркал на нее со злобной насмешкой смотрела малышка, она дала себе обещание: прийти сейчас в гостиную и любой ценой выловить Марта, даже если для этого понадобится вломиться к нему в спальню, и просто поговорить. Потому что, ну что же за глупость! Ведь нельзя же так. Хоть кто-то из них должен прекратить игру в молчанку. А после, хотя это уже как пойдет, надо будет пойти к Поттеру и согласовать с ним план по хищению карты Мародеров из-под носа Филча. И, конечно, надо будет вечерком, вместо очередного томика поэзии, почитать еще какую книжку по рунам, а потом, после занятий, подойти к профессору Бабблинг и, может, побеседовать, а может просто получить совет, какие книги стоит почитать по этой теме (кроме, очевидно, того длинного списка на учебный год, что она давала в начале первого семестра, потому что он уже был давно прочитан и изучен вдоль и поперек). Минджи так спешила попасть в башню Гриффиндора, что решила воспользоваться потайной лестницей с четвертого этажа, но в поисках книжной полки заплутала по пустынным коридорам. Она резко открыла случайно попавшуюся приоткрытую дверь, чувствуя, что из-за этой самой двери возникает жуткий сквозняк в коридоре, от которого мурашки бежали по ее, вообще-то закрытой шарфом, шее. Но вместо обычного пустого класса с открытым окном, перед ней оказалась черная-черная комната, в центре которой глубокая воронка, подобно водовороту, шумя и гудя, в неизвестно куда пыталась засосать в себя остатки интерьера в кабинете — пустые портреты, жители которых поспешили ретироваться, а теперь еще и дверь с петлями. Девушка посмотрела на это с секунду и захлопнула дверь, оставаясь в коридоре с таким видом, будто это ее огорчило, но она была способна с этим смириться. Вместо того, чтоб думать о только что увиденном, Минджи только обреченно вздохнула, отпуская эту ситуацию на самотек: «Надеюсь, в эту воронку никого не засосало. Хотя, в таком случае, это, очевидно, не мои проблемы,» — лишь промелькнула в ее голове короткая мысль. Намного более важной задачей, в любом случае, было найти потайной проход. Загадки Хогвартса могли и подождать. Хотя, на всякий случай, просто чтоб перестраховаться, она наложила на дверь запирающее заклятие и пошла дальше по этажу. Вскоре Минджи отыскала нужную ей книжную полку, за которой и оказался проход к коридору Полной дамы. Проход был тесен, зато совершенно безопасен. В нем не было ни души, если не считать парочки ужасных портретов, с нечеловеческой тоской глядящих на кого-то на другой стороне коридора. Пожав плечами, девушка пошла вдоль стены, стараясь, чтобы ее шаги не были слышны, ища взглядом поворот. Поворота в этом проходе было два: один вел именно туда куда ей было нужно и находился под картиной с двумя влюбленными, где парень бесконечно качал возлюбленную на качелях, а второй — она честно не знала, куда он ведет — под картиной с тремя молодыми леди, прихорашивающимися за туалетным столиком и каждый раз, хихикая, провожающих ее взглядом, пока Минджи не уходила. В этот раз что-то будто поменялось, но она не обратила на это внимания, идя в проход под парочкой на качелях. Еще с лестницы она заметила темный угол под лестничным пролетом, который должен был быть финальным поворотом перед непосредственно выходом к коридору. Оглядевшись и никого не заметив, быстро пошла туда, держась настороже и считая каждую ступеньку на пути. Наконец она дошла до угла и только тут увидела стоящую в нем высокую фигуру. Незнакомец был в черном. Минджи задержала дыхание, замедлила шаг, вглядываясь в его лицо. Узнав в фигуре своего друга, она расслаблено выдохнула. — Март? — позвала она, подойдя. — Ты меня напугал. Он повернулся и посмотрел на нее. — Ты чего здесь? — спросил он. — Я думал, ты в библиотеке… — Я там была. Но мне надо было поговорить с тобой… — Минджи остановилась. Почему-то она боялась посмотреть ему в глаза. Ей было неловко от его близости, да и от всей обстановки вокруг тоже. Появилось странное ощущение, которого она никогда раньше не испытывала. Казалось, сама атмосфера вокруг стала другой. От этого веяло скрытой угрозой. Тогда она решилась посмотреть на него прямо. Март стоял напротив и молчал. Лицо его было мрачным и каким-то безысходным, он словно просил ее о помощи. Они молча смотрели друг на друга. — Хей? — ей хотелось хоть как-то прервать это неловкое и тяжелое молчание, ощутимо давящее на легкие. Март протянул ей руку. И она взяла его руку в свою. В одно быстрое мгновение, он резко дернул ее, крепко схватив за запястье, с такой силой, словно хотел сломать его, завел ей руки за спину и, рывком развернув, прижал лицом к стене коридора, глядя на девушку с каким — то странным, смесью отвращения и вожделения, выражением на лице. Она только и успела, что отвернуть лицо от стены, чтобы не впечататься в нее носом, и моргнуть ошарашено, как через секунду после того, как открыла глаза, увидела Его. Нежные и аккуратные черты лица юноши плавно перетекали в знакомые черты мужчины, которые, за почти месяц с последнего кошмара, девушка старательно пыталась забыть. Неожиданно для себя, Минджи почувствовала, насколько ей не хватает этих мягких серых глаз, полных тревоги и симпатии. Раньше она любила на какое-то время спрятаться от всего окружающего за этими глазами. Но, в конце концов, ей было совсем ничего лет, а он был обычным ублюдком. В конце концов, это даже была не она. Его губы приблизились к ее шее, оставаясь в считанных миллиметрах от чувствительной кожи. Она зажмурилась, чувствуя легкое дуновение холода. Вокруг было абсолютно тихо, лишь только биение ее сердца звучало как капающий кран. Эта тишина прервалась только тогда, когда Минджи громко сглотнула скопившуюся во рту слюну и, действуя скорее рефлекторно, чем осознано, достала палочку из кармана. — Риддикулус! Существо, уже готовое заключить ее в объятия самых страшных кошмаров и глубинных страхов, словно растворилось в пространстве, не оставляя после себя ни следа, кроме мерзкого осадка на душе и чувства пыли на языке. Не дожидаясь встречи с новым боггартом или кем еще похуже, Минджи резким движением поправила сползшие на нос очки и побежала по ступеням вниз — туда, откуда она пришла, понимая, что, кажется, спутала поворот. «Конечно, надо было идти направо. Какая тварь перевесила картины?» — негодовала она, конечно, зная, какая тварь это сделала. Ей оставалось только проклинать треклятого полтергейста, у которого не было ни эмпатии, ни чувства юмора. Когда она спустилась вниз, ее все еще немного мутило от соприкосновения с той пакостью, а щеку, которой она здорово так проехалась по шершавой стене, жгло от боли, так что простое переставление ног давалось ей с трудом. «Что это было? — спросила она себя. — Я сплю? Или, может, мне все примерещилось?» — тишина была ей ответом. Девушка встряхнула головой, отгоняя лишние мысли. В конце концов, это же Хогвартс — подобное тут случается на каждом шагу, и ей повезло, что она встретилась именно с боггартом, а ни с кем-то похуже. Та комната, вообще-то, должна была ее напугать в разы больше, чем какая-то тварюга, с которой легко справляются даже тринадцатилетки! Пытаясь отвлечь себя этим, она не заметила, как дошла до входа в гостиную, где, вместо портрета Полной Дамы, все еще висел Сэр Кэдоган. Назвав ему пароль, стараясь быть не особо заметной, Минджи проскользнула в гостиную Гриффиндора, но сразу же, как только оказалась внутри, нос к носу столкнулась с Мартом. Он широко раскрыл глаза и сделал шаг назад. «Мои мысли не остались не услышанными, а? Вот и мой шанс,» — обнадежила себя и… — Да ладно тебе, — «с порогу» начала она, понимая, что если продолжит молча наблюдать, то им так и не удастся сдвинуться с мертвой точки. — Нельзя же все время просто убегать, — на всякий случай, девушка схватила его за запястье. Ну, а вдруг действительно захочет убежать? — Делая вид, будто ничего не было и мы никогда не были знакомы. Март посмотрел на нее с недоумением. Потом улыбнулся, и его улыбка была такой же странной, как и его взгляд. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что мы должны поговорить. — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — он высвободил руку и отошел чуть в сторону, хотя в узком проходе гостиной места было не так много. — И что с тобой, ты головой ударилась что-ли? — освободившейся рукой провел по ее горящей от царапины щеке, костяшками пальцев остановившись чуть выше ранки. И Минджи, сама себя не контролируя, зачем-то медленно потерлась о них. — Да брось, — не отрывая лица от его руки, пробормотала она, — ты же все прекрасно понимаешь. Просто скажи, если я сделала что-то не так или, ну… — плавно повела плечом, нервно усмехаясь, — если есть еще какая-то причина, почему ты уже месяц делаешь вид, что не знаешь меня. Давай, скажи уже. Мы же… друзья? Выражение лица Марта стало каким-то уж совсем… отчаянным, так что девушке стало даже жаль, что она начала этот разговор сейчас. Может, он действительно был не готов к такому разговору? Но, черт возьми, у него было достаточно времени, чтобы придумать для нее объяснение или хотя бы оправдание. «Если он откажется от объяснений, то я просто смирюсь. Это ведь не первый раз, когда тебя оставляют, да, Маш?» — она чувствовала, как по ее лицу расползается кривая улыбка, и прикусила щеку. Опустив взгляд, ей показалось, что перед глазами снова скачут в танце зеленые туфельки, а, подняв глаза обратно, ей вместо выгоревших на солнце светлых, волнистых, во все стороны торчащих коротких спереди и длинных сзади волос Марта, померещились аккуратные золотистые кудри, колышемые легким ветерком. Минджи понадеялась, что ее лицо не сильно скривилось, потому что, очевидно, это можно было бы неверно истолковать… Она сдержала порыв нахмуриться и смиренно прикрыла глаза, чтобы не видеть то выражение на лице Марта, которое он все никак не хотел убирать. И ждала. Ждала, пока же он скажет хоть что-то. Кажется, они стояли так порядка пяти минут, но никто не проходил мимо них, никто не обращал на странную парочку внимание. Наконец, Март сделал хоть что-то: он бережно провел рукой дальше от щеки к ее виску и заправил выбившуюся из пучка прядь за ухо. Минджи подумала, что сейчас заплачет. — Мин-мин, — его голос звучал как-то совсем хрипло и низко, будто он только начал говорить после долгого молчания, — прости, я просто… Девушка попыталась сглотнуть ком в горле, но это оказалось невозможно. Ей вдруг снова вспомнилось то глупое и нелепое, наполненное юношеским максимализмом и наивностью «Ри-ри, прости,» — которое она слышала в последний раз… слишком много лет назад. Черт, настолько слишком, что пора бы это уже забыть раз как сто! Минджи резко встряхнула головой, словно собака, отгоняя от себя эти нежелательные воспоминания. Никаких женщин из прошлого, никаких женщин вообще! Пора уже об этом забыть! Март слабо дернулся от чужого резкого движения, но любые его попытки сбежать снова были остановлены мягким и коротким касанием кончиками пальцев до плеча. Минджи склонила голову к плечу. — Просто? — она натянуто, но искренне улыбнулась, ожидая ответа. Парень в один момент словно лишился всех жизненных сил, обмяк и, ссутулив плечи, прикрыл глаза, тихо, но разборчиво, шепча: — Блять, я так волновался за тебя. Минджи вскинула брови и широко раскрыла глаза. Она ожидала чего угодно — от того, что он больше не хочет ее знать до того, что это он тогда в кафе раскрыл их с Блэком и уже вызвал дементоров, чтоб те нейтрализовали их двоих, — но точно не этого! — И…все? — не сумев сдержать удивления уточнила она. Он быстро и смущенно кивнул, видимо, сам понимая, как глупо прозвучал его ответ. — Господи Боже, Март, я думала, что это я сделала что-то не так или что-то еще реально серьезное, а ты просто… — девушка уже основательно положила ему руку на плечо, заглядывая в его глаза, горевшие стыдом и каким-то праведным гневом. — И что тебя так заставило волноваться? Последовала небольшая, но отчего-то весьма неловкая пауза… — Я — чмо и олух, — честно и неожиданно признался парень, заставив Минджи сдерживать смешки, рвущиеся наружу. — Я не смог вообще ничего сделать тогда! Ты была раз в сто смелее и… уверенней? А еще там было столько… столько… столько ебанной крови… И ты, — он вдохнул побольше кислорода, взмахивая руками, — ты перестала тогда дышать, когда… ты понимаешь… Она понимала. И подумала: «Ну какой же ты дурак, Марти,» — но не сказала вслух. Потому что понимала, правда могла понять о чем он, что он тогда испытал, как никто другой. — Марти, — девушка раскрыла руки, приглашая. И не требовалось больше никаких намеков, чтобы Март мгновенно приблизился и крепко прижал ее к себе, спустя секунду резко ослабляя хватку своих больших ладоней на ее спине, продолжая обнимать. — Балбес я, а? — Да, тот еще. И они глупо и глухо похихикали над этим. Кажется, они стояли так еще бесконечно долго, пока их в один момент не прервал радостный возглас из-за спины Минджи и у своих ног та не почувствовала мягкую собачью шерсть, а, опустив голову, не отрываясь от объятий, увидела и самого Черныша. — Я ее достал, И! — услышала она воодушевленный знакомый голос и обреченно вздохнула в плечо Марту, отчего он только усмехнулся и провел мягко по ее спине вниз, останавливаясь на талии. — Да ладно вам, — Поттера, видимо, абсолютно не волновало чужое дружеское воссоединение, так что он просто продолжил стоять и Минджи начинала чувствовать его взгляд, прожигающий в ней дыру. Пока дыра не прожглась и это поттеровское излучение не перешло на Марта, девушке пришлось неохотно оторваться от друга и повернуться к мальчишке, притоптывающему в ожидании ногой. — Ты бы еще на весь замок это прокричал, — беззлобно заметила она, не скрывая довольной улыбки, пришедшей к ней от того, что вопрос с избегающим ее Мартом был решен. Пора было перейти к поттеровскому вопросу, который тот умудрился решить сам, без ее особой помощи. — Молодец, — честно признала Минджи, одобрительно коротко кивнув. Гарри засиял пуще прежнего. Оставалось надеяться на то, что он достал эту треклятую карту безопасным и законным путем, не вляпавшись в проблемы с Филчем. В прочем, и с этим можно было работать. Мальчик чутка покосился на Мартина, но девушка махнула рукой, показывая, что все хорошо, он не узнает больше чем надо, а то что надо, ему доверить можно, не паля контору. Марта это все, конечно, не могло не заинтересовать. Ко всему прочему, он то наверняка думал, что эти двое так же не ладят, как месяц назад, но теперь видел вполне дружелюбное, или по крайней мере, нейтральное взаимодействие, так что и это ему было интересно. Минджи толкнула парня локтем в бок, когда тот неожиданно попытался пощекотать ее, разряжая атмосферу неловкости. — Не дурачься, — наигранно строго приказала она ему, шлепая его по ладони, тянущейся к ее талии в попытках снова пощекотать, пока сама Минджи поднялась на несколько ступеней наверх, в сторону гостиной. — Ну пойдемте.

***

Минджи расслаблено откинулась на диване, вытягивая ноги так, чтобы не задеть Марта, сидящего на ковре и играющего с псом. Поттер только закончил рассказывать о том, как он воплощал в жизнь свой план по получению карты у Филча, как ему помогли в этом близнецы и Пивз. Дело оставалось за малым: посмотреть на карте, где находится Петтигрю и находится ли он вообще где-то, а там уже действовать по ситуации. Но заинтересованная мордашка Марта, которому, очевидно, не терпелось узнать, что это у них за штука такая и зачем она им, и которого вряд ли получилось бы оставить без ответов, вынуждала пусть в ход остатки фантазии и подключить все свои навыки убеждения. — …так зачем она вам вообще? — наконец задал этот каверзный вопрос парень, запрокинув голову, смотря только Минджи в глаза, не переставая трепать Черныша за уши. Не растерявшись (в конце концов, она придумывала реалистичный ответ на это последние десять или пятнадцать минут), Минджи уверенно выдала: — Если говорить коротко, то эту штуку создали несколько студентов, среди которых был отец Поттера, так что, по скольку никто из них больше не изъявляет желание владеть ей, он решил, что может предъявить на нее свои права и забрать ее. И все. Март не отводил от нее своего взгляда, хитро сожмурив глаза, будто догадываясь, что ему привирают. Но в чем она врала? Абсолютно ни в чем. — А тебе от этого что? — вдруг уточнил он. Минджи вздохнула, сняла очки и потерла глаза, и избавляясь от усталости, и избегая глазного контакта. — А я просто неудачно под руку попала. Ты ж Поттера знаешь, — девушка взмахнула рукой, не надеясь, что мальчишка останется неоскорбленным. Но, что ж, раз такова его судьба. — Он как вобьет себе в голову что, так хоть головой бейся, хоть в гроб ложись. Он все еще не выглядел полностью убежденным, но решил не настаивать, особенно, когда Минджи слезла с диванчика на пол к нему и присоединилась к дониманию собаки. Блэк выглядел раз в сто лучше, чем когда они только встретили его. Очевидно, ему не нравилось то, как редко он может превращаться в человека, но лучше сытая и теплая жизнь собаки, чем голодная и холодная — человека. Девушка прислонилась плечом к плечу Марта, запуская ладонь в мягкую и пушистую шерсть на грудке у пса, лежащего на боку, мордой к камину. — Ну, не грусти, скоро тепло будет, освободишься и набегаешься, — успокаивающе пробормотала она ему, успокаивая. Как, должно быть, плохо было бы оказаться на его месте. «Как плохо было бы оказаться на его месте?» — повторила про себя Минджи отражению в ванной. Время близилось к часу ночи, а ей не спалось. Вообще. Ну прям, ни в какую. Малышка в отражении поправляла ночную рубашку, пока сама девушка согревала руки в горячей воде. «Я тоже заперта в этом теле, и абсолютно никак не могу вернуться в свой вид…» Она набрала воды в руки и ополоснула лицо, как следует промывая глаза. Ее волосы, собранные в низкий хвост, но все равно выбивающиеся из него, намокли и прилипли к впалым щекам. Минджи повращала головой, хрустя шеей, не обращая внимания на то, как малышка скручивает себе шею и как ее лицо искажается от боли, и наконец успокоилась. «Будто бы оно мне надо,» — решила она и на этом и ушла обратно в спальню, продолжать ворочаться, в надежде уснуть, только чтобы утром проснуться с сильной болью в шее и ощущением, будто за эту ночь по ней проехался, по крайней мере, целый дорожный каток. В прочем, ничего нового.