Лекарство от магии // A cure for magic

Он не видел её с тех пор, как покинул Хогвартс, сколько бы лет ни прошло. Она училась на шестом курсе, когда вспыхнула эпидемия, значит, ей было около восемнадцати, если считать Маховик, выходит, сколько ей сейчас? Двадцать два года? Двадцать три? В последний раз он её видел, когда она аппарировала вместе с другими студентами — крикуны напали на Хогвартс. Она была ему так близка, несмотря на то, что они никогда не были чем-то большим, нежели учитель и ученица, но он понял, что не может реагировать иначе, и был рад дружеской поддержке. «Где она была все это время? Была ли она одна?» Ответ на первый вопрос он получил, когда позади послышалось легкое шевеление, он молниеносно среагировал и схватил биту, но Гермиона успокаивающе прикоснулась рукой к его щеке и грустно улыбнулась. — Мамочка, — раздался тихий голосок, и сердце Северуса сжалось. — Все в порядке, — мягко произнесла она, и наклонилась, чтобы вытащить кого-то из-под кровати. Мальчик был маленький, достаточно мал, чтобы родиться уже после того, как началось… все это. У него была копна ярко-рыжих волос. «Её и Уизли, все понятно». А еще он тяжело дышал… слишком тяжело. — Все в порядке, милый, этот человек мой друг, теперь дыши медленно, как я тебя учила. «Друг». Северус вообще не знал, что может кому-то быть другом. Он не сводил с неё глаз, когда она присела на кровать, усадила ребенка себе на колени, прижала к груди и принялась показывать, как нужно медленно и глубоко дышать. На его вопросительный взгляд она ответила одними губами: «Астма». Ее взгляд казался довольно нервным, и не нужно было быть легиллиментом, чтобы уловить её волнение. Мальчик был слабеньким, а слабость в такие времена была помехой. «Может, она поэтому была одна? Они бросили её одну с ребенком?». Северус время от времени встречался с людьми, и, кажется, все молча приняли одно негласное правило. Мужчина, женщина, волшебник или маггл. Дарвинизм в чистом виде, выживание сильнейших. Отстав, остаешься позади.

***

Когда дыхание мальчика выровнялось, она прижала его к себе. Мальчик слегка дрожал, он был бледен и выглядел болезненным. Северус в этом возрасте выглядел почти так же. Она достала из сумки поношенную толстовку и обернула в неё мальчика, надвинув капюшон ему на уши. Затем обняла его, нежно укачивая. Северус молча встал, дожидаясь, пока мальчик не погрузится в беспокойный сон. Он приблизился к ней и присел на кровать. — Вас здесь всего двое? — мягко спросил он. Она кивнула. — Давно? — Годы. — Его отец…? — Мертв. Мальчик зашевелился во сне, засопел, и она погладила его по спине. — У вас есть лекарства? Ингаляторы? — мягко продолжил он расспросы. Она выразительно хмыкнула и провела рукой по глазам, качая головой. — Один, я пытаюсь использовать его только в крайних случаях, их становится все сложнее найти, и они не работают как прежде. Он кивнул, глубоко вздохнул и выругался. В этом определенно имелся здравый смысл, поскольку безопаснее всего добывать припасы было подальше от застроенных районов, где чаще встречались зараженные. Идеально подошли бы станции технического обслуживания на автомагистралях, но вряд ли там бы удалось найти ингаляторы для астматиков. К тому же их срок годности не был вечным, расчет ведь был на то, что они будут использоваться и заменяться. Получается, имеющиеся в наличии препараты будут портиться, а так как производство остановилось… — Он сможет идти? Не похоже, чтобы у мальчика имелись проблемы с физическим развитием, но все же он был очень слаб. — Да. — Бежать? — Н-нет… Я… я ношу его. Он поскреб заросшее щетиной лицо и испустил еще один глубокий вздох. Обернувшись к ней, он посмотрел ей в глаза. Её спина напряглась, будто она готовилась к его следующим словам, словно к удару. Он живо представил, как она будет защищаться. Свирепая маленькая львица. — Я крупнее, я понесу его, когда нам будет нужно выдвигаться. Я бы мог приготовить для него несколько бальзамов, если нам повезет найти необходимые для них растения. Они не так хороши, как зелья, но магия в том или ином виде привлечет крикунов. Он заметил, как при этих словах напряжение спало, и она стала похожа на марионетку с обрезанными ниточками. Обмякнув, она покрепче прижала к себе сидящего у нее на руках мальчика. А потом, привалившись к боку Северуса, она спрятала лицо у него на груди и разрыдалась. А он… он ничего не мог сделать, лишь обнять её и прижать к себе.