Лекарство от магии // A cure for magic

Северуса разрывало. С одной стороны, его жизнь никогда не была лучше, чем сейчас. У него была красавица-ведьма, горячая и умная. Она оспаривала его интеллектуальное превосходство, охотно развлекала его и добросовестно заботилась о нем. Помимо этого, она еженощно согревала его сердце и постель. Также он привязался к её сыну. Мальчик явно был неглуп и не боялся его. Несмотря на то, что он был потомком Уизли, он боготворил Северуса и смотрел на него, как если бы тот был самим Мерлином во плоти. У них был «дом», если можно так назвать станционный домик, но здесь было безопасно. Чего не скажешь о доме, в котором он вырос. Здесь у него были еда, кров, безопасность и комфорт. Так откуда взялись противоречивые ощущения? Дело в том, что он испытывал укол вины за свое счастье. Наступил «конец света», а он счастлив, играя в «дом» и «семью». Ему казалось неправильным быть счастливым, когда весь мир погряз в дерьме. Это продолжалось довольно долго, наконец, Гермиона заподозрила неладное и спросила, в чем дело. Она едва не плакала, и он понял, что, должно быть, его плохое настроение так на неё повлияло. Она боялась, что он несчастлив, может, даже хочет уйти. Он доверился ей, рассказал о своих переживаниях по поводу мира. − Да пошел он на хуй, этот мир! – решительно ответила она, и он отшатнулся, будто она его ударила. – Серьезно, Северус, что сделал для нас этот ебаный мир? Мы оба большую часть жизни провели, сражаясь со злом в любой его ипостаси, прежде чем случился весь этот пиздец. Просто теперь появилось еще и это, теперь нам надо бороться с этим, но тебе внезапно хочется чувствовать себя виноватым потому, что тебе, несмотря на все это, хорошо? Ну уж нет. На хуй. Кто знает, когда жизнь вновь насрет на нас? Мы должны тупо наслаждаться ею, пока можем. И все. Он заключил её в объятия и поцеловал столь страстно, что им обоим не хватило дыхания. Сэм захихикал, глядя на них, и вскоре хихиканье переросло в пронзительный смех, когда Северус зарычал, поймал мальчишку и поднял вверх тормашками, а Гермиона начала щекотать сына в его объятиях.

***

Хотя Гермиона и Северус по-прежнему не занимались сексом, каждую ночь они становились все ближе и ближе. Каждую ночь они страстно целовались и доставляли друг другу удовольствие. Ей не терпелось его ублажить, и она охотно брала в рот его член или доводила его до экстаза рукой, а потом он ласкал её, доводя до оргазма. Однако она по-прежнему не позволяла ему ничего сверх этого. Он тосковал по ней. Не физически, хотя его тело ныло, когда она прижималась к нему, но эмоционально. Он жаждал добиться логического завершения их отношений. Но он не был ублюдком и понимал: очевидно, у неё имеются причины сдерживать физическую близость, и не торопил её, хотя не мог ничего поделать с тем, что каждую ночь обнимал её чуть крепче, чем в предыдущую. Когда им требовались припасы, они отправлялись в деревню и каждый раз заходили немного дальше, чем в прошлый. К огромному восторгу Сэма они обнаружили небольшую игровую площадку, и, после того, как Северус тщательно проверил её на предмет безопасности, они недолго там побыли, катая мальчика на качелях и наблюдая, как он спускается с горки. Горка была безопасной, а вот лестница уже сгнила, поэтому Сэм после каждого спуска, широко улыбаясь и протягивая руки, мчался к Северусу, и он поднимал мальчика наверх. Именно во время одного из таких путешествий они обнаружили небольшой магазин, деревня была маленькой, и, судя по всему, инфицированные захватили ее довольно быстро. Жители деревни не были готовы, потому большинство зданий не пострадали. Не было времени ни на панику, ни на грабежи. Северусу на глаза попалась полка с детскими игрушками и книгами. Он сложил их на полу и позвал Сэма, чтобы тот выбрал, что ему нравится, и уложил в свой маленький рюкзачок. Гермиона проверяла медицинские принадлежности, кое-что откладывала, поскольку было неразумно хранить все в одном месте. Лучше было некоторые оставить здесь, на случай, если вдруг придется бежать из станционного домика – тогда не придется бросать все, так что они взяли только самое необходимое и чуть-чуть про запас, а остальные вещи спрятали за полкой, чтобы при необходимости можно было вернуться и забрать их. Именно во время этих сборов Северус обратил внимание, что она рассматривает какую-то коробку. Заинтересовавшись, он подошел поближе. Она вспыхнула, столкнувшись с его взглядом, и отвернулась, но не остановилась. «Презервативы», − сообразил он. Она искала презервативы. Он бросил на неё пылкий взгляд, её щеки залил прелестный румянец, потом она принялась смущенно запихивать коробку в сумку. Перехватив её руку, он остановил её и положил коробку на место. Она вопросительно и почти с обидой взглянула на него, а он ухмыльнулся, достал другую коробку и вручил ей. Презервативы на размер больше. Он приподнял бровь, а она снова покраснела, сунув их в сумку, потом запихнула еще одну коробку. Он хохотнул и не сдержал смеха, когда она прихватила несколько полосок воска и лезвий. Затем взглянула на него и швырнула ему в голову мужской дезодорант. Он ухмыльнулся, пока не увидел название фирмы. «Олд Спайс». Она приподняла бровь, он нахмурился. После этого он бросил в сумку бутылку кондиционера, отнюдь не скрытно проведя пальцами по волосам. Она нахмурилась, но потом её губы дрогнули в улыбке. Война продолжалась. Сделав несколько шагов назад, она захватила мужскую бритву. И выразительно провела ладонью по своему подбородку. Он уныло улыбнулся, идя ей навстречу – справедливое замечание, нельзя не признать, учитывая, что с недавних времен он стал напоминать Гриззли Адамса. Он запустил в неё женским дезодорантом, она ухмыльнулась и поставила его на полку, взяв себе другой, получше. Она с ухмылкой бросила в него коробкой с черной краской для волос, он заметно поседел, впрочем, как и она, стресс изменил их, так что он тщетно пытался вырвать серебряные нити из своей гривы цвета воронова крыла. Подойдя ближе, он прихватил еще упаковку таблеток. На коробочке значилось, что они растительные и облегчают симптомы ПМС. Она фыркнула, но не стала артачиться: она была просто ужасающа во время ПМС. Она прижалась к стене, запустила в него пакетиком и дразняще улыбнулась. Он взял пакетик и с рычанием швырнул на пол, прижав её к стене и закрыв ей рот поцелуем. − Будто мне когда-нибудь понадобятся стимуляторы с тобой, ведьма, − выдохнул он. – Я едва от тебя оторваться могу. Они целовались страстно и жаляще, она запустила руку ему в волосы, как вдруг он застыл, услышав подозрительный шум. Отстранился и взглянул на неё. − Гермиона, что было… Он не договорил, поскольку в то же мгновение увидел развязную ухмылку, и Гермиона хлопнула его по щеке. Рукой, в которой была пена для бритья. Поначалу он так растерялся, что не знал, как реагировать, пока не увидел, что она заразительно хохочет, затем схватил банку, запихнул ей под рубашку и сдавил. Она завизжала, ощутив ледяной спрей, и высвободилась из его объятий, задирая рубашку, чтобы выяснить, что это. Блестки. Это был детский блестящий лак для волос, и она вся была в блестках. Она хотела накинуться на него, как вдруг что-то мокрое попало ей в лицо. Обернувшись, они увидели Сэма, который от души веселился, когда Гермиона поднесла руку к липкой щеке. Северус тоже рассмеялся, да так, что на ногах не устоял. Сэм тут же устроился у него на коленях, и они вместе хохотали над шокированной Гермионой, которая в конце концов поддалась общему веселью и присела на пол рядом с ними. Мальчик запустил в неё «Лизуном» − детской игрушкой. Он нашел тюбик желатинового цветного вязкого вещества, жутко липкого и вязкого. Но тюбик был старый: он развалился на куски, врезавшись ей в щеку, и заляпал ее слизью. Собрав с рубашки пригоршню слизи, Гермиона бросила ее в Сэма, который попытался увернуться, но в него тут же полетела пена, которую Северус вытер с лица. Так они втроем и сидели в заброшенном магазинчике, смеясь и дурачась друг с другом.