Глава 23
4 марта 2023 г., 08:26
Вдруг Северусу показалось, что тело упало в смолу.
Будто он двигался в режиме замедленной съемки, когда зараженный перепрыгнул через забор детской площадки.
Глаза Самюэля, наконец, поднялись и встретились с улыбкой Северуса, он почувствовал, как часть его сломалась, поскольку он знал.
Северус знал. Глубоко в подкорке.
Несмотря на все его усилия, этого недостаточно.
Поэтому, готовясь к предстоящему бою, он сделал единственное, что мог: стиснул зубы, когда его кулак соприкоснулся с плотью.
Проснулась она в уютной и теплой настоящей постели. На миг все в голове поплыло, но воспоминания тут же восстановились, она резко пришла в себя. Сморгнув сон, Гермиона увидела знакомые старые обои в цветочек в доме, где они остановились, и выдохнула с облегчением.
Слава Богу.
Вошел Северус, и она улыбнулась.
− Доброе утро, Северус. Боже, у меня ощущение, будто по мне проехал поезд, где Сэм?
Сперва Северус ничего не сказал, хотя, когда она встретилась с ним взглядом, выражение его лица пронзило её, подобно стреле, разрушая все надежды, которые у неё были, когда она проснулась в безопасном доме, с памятью о только что приснившемся кошмаре, казавшемся лишь… кошмаром.
Пот выступал бисеринками на коже, накатили тошнота и слабость, перед глазами все поплыло.
− Где Сэм? – тихо повторила она.
Северус не мог смотреть на неё. Он отвернулся, она увидела слезы на его лице и тут же поняла, что не может их принять. Нет, это было выше её сил.
− Северус, где Сэм, − повторила она.
Когда они встретились взглядами, Гермиона больше не могла отрицать ни потрясенного выражения его лица, ни слез, блестевших в его глазах.
Нет.
Нет, нет, нет.
− Северус. Перестань надо мной издеваться!
− Гермиона…
− Северус, где мой мальчик, где Сэм?
− Гермиона… − начал он, но она лишь покачала головой.
− Нет.
− Гермиона, я…
− Нет, Северус. Нет. Не надо.
− Гермиона, я не смог.
− Нет… нет, нет, Сэм!
Она вскочила с кровати и, выкрикнув его имя, побежала к двери спальни.
− СЭМ! САМЮЭЛЬ! СЭМ!
Северус отмер и обхватил её за плечи.
− Гермиона, пожалуйста, помолчи, пожалуйста.
− СЭМ! – кричала она, не обращая внимания на него, слезы оставляли горячие следы на ее лице, она боролась, отчаянно стараясь вырваться.
− САМЮЭЛЬ! СЭМ! СЭМ!
Она вырывалась и кричала, пока Северус не развернул её в объятиях спиной к себе и не зажал ей рот рукой.
− Он погиб, Гермиона, он погиб.
Она почувствовала, как дрогнул его голос. Дрожь в его конечностях и жар его собственных слез, прожигавших дорожку у неё на затылке сделали свое дело. Она перестала бороться, её тело обмякло в его руках. Он убрал руку с её рта.
− Нет, Северус, нет, − шепотом умоляла она. – Скажи, что это неправда, пожалуйста, Северус, скажи.
− Мне жаль, − прерывисто прошептал он. – Мне так жаль, Гермиона.
− Северус, нет. Северус, нет, он мой мальчик, он мой малыш. Северус, пожалуйста, нет, − зарыдала она и услышала всхлип позади.
− Я не смог. Мне жаль, Гермиона, мне так жаль, − он запнулся и снова всхлипнул.
Как марионетка с перерезанными нитями, она рухнула на пол, тяжело приземлилась на колени, сползла на четвереньки. Резкие рыдания сотрясли её тело, когда она прижалась лбом к полу, ей показалось, что она слишком отяжелела, чтобы когда-нибудь подняться.
− Он был моим, Северус, я его не рожала, но он был моим, я его воспитывала, всю жизнь я была его, а он моим.
− Я знаю, − прошептал он и обнял её, обливая слезами. – Мне жаль. Мне так жаль, что я подвел тебя. Но я пытался, я пытался, но не успел добежать до него. Мне так жаль. Это моя вина.
Она плакала до дурноты, сотрясаясь от рыданий, и Северус крепче прижал её к себе.
− Пожалуйста, постарайся успокоиться.
− Как ты смеешь просить меня об этом? – огрызнулась она, он уткнулся лицом в ее шею, обхватив рукой её живот.
− Не ради меня, но я прошу тебя успокоиться. Пожалуйста, попытайся сделать несколько глубоких вдохов.
Осознание поразило её, когда рука легла на выпуклость живота, когда она принялась подражать его ритмичному дыханию. Слезы продолжали струиться по их лицам, хотя она больше не задыхалась и не давилась рвотными позывами.
Её охватило странное оцепенение, когда они вместе устроились на полу, несмотря на беспорядок, вызванный её неловкостью.
− Как я сюда попала? – спокойно спросила она. В её голосе не было и намека на эмоции.
− Тебя принес я, − так же бесцветно ответил он. Его голос был низким и непроницаемым. Она поняла, что он, должно быть, закрывается, чтобы совладать с чувствами.
− Почему меня пришлось нести? – следующий вопрос. В её тоне не было ни обвинения, ни других эмоций.
− Ты была без сознания, − по-прежнему бесстрастно объяснил он.
− Почему?
− Потому, что я тебя ударил, − не колеблясь, ответил он.
Она не стала подвергать сомнению его ответ – просто ждала, когда он продолжит.
− Я видел… как он… лезет через забор. Он был… слишком близко. Я знал… − он осекся, но продолжать не надо было. Ведь она тоже знала.
Он знал, что не успеет вовремя.
− Ты меня вырубил, − вставила она.
− Я знал, что ты не остановишься, − прошептал он. Она могла отреагировать. Гневом. Болью, обидой. Вместо этого она лишь кивнула. Оцепеневшая.
− Не остановилась бы, − согласилась она, но в ее голосе не было злобы. Она знала, что не остановилась бы. Несмотря ни на что. Даже когда крикун добрался бы до него, она бы не оставила его, она бы все равно продолжила бежать к нему, и в итоге крикун убил бы и её, и её нерождённого ребенка. Такими уж были гриффиндорцы.
Но Северус. В ту долю секунды он понял, что ничего не сможет сделать, чтобы спасти мальчика, однако он знал, что есть шанс спасти Гермиону и их ребенка, и не упустил его. Хотя она видела, как его гложет чувство вины из-за этого.
Как бы ей ни хотелось возненавидеть его за это, она не могла, поскольку как раз в этот момент почувствовала несильное трепетание в животе. Он защищал свою семью, как мог. И она, и их не рожденный ребенок были живы сейчас только благодаря ему.
− Ты… − начала она, оборвала себя, шмыгнула носом. Глубоко вздохнув, она собралась с духом и попыталась спросить снова: − Ты видел?..
− Да, − прошептал он. Она кивнула себе прежде, чем задать следующий вопрос.
− Он… оно…
− Он ничего не почувствовал, − ответил Северус тем бесцветным голосом, который определял уровень применяемой окклюменции. – Он поскользнулся, ударился головой о «паутину» и потерял сознание прежде, чем…
Она остановила его кивком и поднятой рукой, крепко зажмурив глаза.
Прежде, чем оно убило его.
− Северус, я не могу здесь оставаться, − прошептала она, по ее лицу продолжили струиться слезы.
Не могу его видеть.
Он сел на пол, и она прислонилась спиной к его груди. Он обнял её и глубоко вздохнул. Это был вздох облегчения, ведь он знал: несмотря ни на что, она не отвергает его.
− Я знаю, − прошептал он. – Я знаю.
