Лекарство от магии // A cure for magic

      Слава Богу, коня звали не Самюэль, однако при дальнейшем расследовании выяснилось, что его зовут Теодор.       Северус не знал, в гормонах ли дело, или же Гермиона всегда так относилась к животным, но открытие имени повлекло огромное количество поцелуев в нос коня (антисанитария как она есть), нежный высокий голос (он к такому не привык), он вообще не привык к воркованию в её исполнении, тем более со здоровенным зверем, весившим не менее полутонны. − Конечно, его зовут Теодор, он просто большой плюшевый мишка, да, Тедди? – она снова потерлась носом о лошадиную морду. − Кажется, конь наставил мне рога, − добродушно проворчал Северус, слишком довольный, что она так радуется, чтобы по-настоящему расстраиваться. − Ну, шишка у него как у коня, − поддразнила она, и он в ответ лишь фыркнул. − У него и волосы длиннее моих, может, в этом все дело? – ухмыльнулся он.       Она подбежала к нему и поспешно чмокнула в нос. − Нет, я просто неравнодушна к мужчинам с римскими профилями, − и неторопливо направилась к фермерскому дому. Точнее было бы сказать «вразвалку», но он усвоил болезненный урок – вслух и в пределах слышимости не стоит называть это «вразвалку».       Он хотел приревновать к громадному зверю, прежний он наверняка бы приревновал. Но, когда Северус шел мимо, Теодор тихонько заржал, ткнулся губами в его руки и обнюхал карманы в поисках чего-то съестного. Он обнаружил, что не может заставить себя злиться на эту огромную зверюгу. Чем-то Теодор напоминал ему Хагрида – неприлично огромный и страшный внешне, но на деле и мухи не обидит.

***

      На ферме они провели почти неделю – больше не могли себе позволить. Соблазн остаться подольше в уютном фермерском домике с Тедди и несколькими курами, бродившими по ферме и, казалось, не обращавшими внимания на то, как изменился мир, был велик. Очень велик… но в первую же ночь они пришли к согласию: здесь они ненадолго, оставаться дальше будет слишком рискованно. Да, ферма была изолирована и находилась в небольшой долине. Это обеспечивало некоторую защиту, но если мимо пройдут крикуны, как это было в доме на железной дороге, они будут окружены, у них не будет возможности спастись.       Сперва Северус думал, что они с Гермионой будут ехать на Тедди верхом, но она лишь рассмеялась. А когда он надулся, поцеловала его в нос и снизошла до объяснений. Во-первых, совершенно очевидно: Тедди – упряжный конь, выращенный для того, чтобы таскать за собой сельскохозяйственную технику, неважно, для реальных нужд или развлечения ради, и, скорее всего, к седлу он не приучен. Для Северуса это стало новостью, ведь он был уверен, что лошадей обучают и тому, и другому, он понятия не имел, что перевозки и верховая езда – это совершенно разные дисциплины. Потом она объяснила, что, конечно, езда на лошади размеров Тедди будет похожа на катание «в кресле», как она выразилась, но при беременности это слишком рискованно. Он поспешно согласился: раз это для неё может быть хоть сколь-нибудь опасно, это плохая идея.       Тогда-то Северус и пришел в отчаяние: он понятия не имел, что делать с огромным зверем, ведь Гермиона отказывалась оставлять его на ферме. Он уже представлял, как ведет коня до побережья на подобии поводка, как огромную собаку. Он не думал, что конь станет упираться, но способ передвижения не самый эффективный. Но Гермиона предложила идеальный выход из ситуации. − Он же ломовой конь, он выведен, чтобы таскать грузы… почему бы не доехать до побережья в повозке?       Северус задумчиво провел пальцем по губам, Гермиона же лениво поглаживала его грудь, пристроив голову на подушке. − Ты умеешь править лошадью? – осторожно поинтересовался он, поскольку идея была хороша.       Она скорчила гримаску: − В детстве я училась в школе верховой езды и каталась на двуколке, это фактически скамеечка на колесах, но команды, должно быть, примерно те же… Только в моем положении у меня не хватит сил его удержать. − В каком смысле «удержать»? – с любопытством спросил он, у него в голове тут же возник ряд идей, она усмехнулась, видимо, верно их истолковав. − Контролировать его, держать вожжи. Не похоже, что он агрессивный или трудноуправляемый, но если он испугается и понесет, я… − Она осеклась, Северус непонимающе смотрел на неё, и она поняла: для человека, в отличие от неё, не выросшего среди лошадей, ситуацию придется упростить. – Он не похож на упрямца, но, если испугается, может понести, лошади спасаются бегством, ты же видел. Если ты контролируешь голову лошади, то контролируешь ее целиком. Вожжи задают направление, но удила дают контроль. Если он испугается и освободит язык из-под трензеля, перехватит контроль, как удержать коня его габаритов? Он может попросту выкинуть меня из повозки, − он скривился, а она продолжила: − Я покажу, придется править тебе, у тебя руки и торс сильнее.       Он уже неохотно пришел к тому же выводу, однако понимал: так они будут передвигаться не только быстрее, но и комфортнее. Ведь теперь они смогут перевозить больше припасов, и Гермионе будет гораздо легче. А еще запах лошади перебьет их собственный и поможет избежать нежелательного внимания зараженных, ведь те заинтересуются лошадью лишь в случае, если очень сильно проголодаются, да и тогда не смогут угнаться. Конечно, конь не самый быстроногий, но Северус понадеялся, что едва ли крикун догонит лошадь, бегущую на полной скорости.       Хотя решение он уже принял, но, разумеется, не отклонил страстное предложение Гермионы его «убедить»… Она-то не знала, что он уже согласился, и все же он был слизеринцем. Как только они оба искупались, он позволил себе получить удовольствие, когда её губы обхватили его член. Он застонал, запустил руки ей в волосы и кончил ей в рот. Она проглотила все, и он пылко обнял её.       Живот был уже достаточно большим, ему пришлось развернуть её спиной. Его руки ласкали её тело, из-за беременности ставшее еще более чувствительным. Она тянулась к его ловким пальцам и вскоре достигла второго оргазма. У него снова встал. Он поставил ее на четвереньки на кровать, чтобы взять сзади. Её животные стоны только подстегивали его. Он грубо вошел в неё, чувствуя себя пещерным человеком, руководствующимся лишь инстинктами. Эта женщина принадлежала лишь ему, в её чреве его плод, её тело с готовностью принимало его член, а больше всего радовало, что она получает от этого не меньше удовольствия. Когда она со сдавленным криком достигла оргазма и уткнулась потным лицом в подушку, из его груди вырвался рваный стон, и он кончил в неё. Осторожно, чтобы не придавить её своим весом, он опустился на кровать рядом с ней и крепко обнял.

***

      Они провели на ферме шесть дней и шесть ночей. Северус убил еще троих крикунов. Днем Гермиона обучала Северуса, как править Тедди. Сперва она показала ему, что такое сбруя и как ею пользоваться, как надевать её на коня и снимать. Первые два дня они провели, гуляя с запряженным Тедди, проверяя, какие команды он знает, и приноровляясь к вожжам. А оставшиеся четыре – разъезжали по ферме и местным дорогам в маленькой повозке, найденной в сарае. Она была простой в управлении, Гермиона сообразила, что в свое время, видимо, владелец фермы доставлял в соседнюю деревню молоко или яйца. Но повозка была достаточно велика, чтобы сидеть впереди и спать сзади, рядом со своими припасами, поэтому она казалась предметом роскоши ничуть не хуже любого маггловского лимузина.       Вечера они тратили на сбор припасов и размещение их в повозке, но при этом каждый из них имел при себе сумку с предметами первой необходимости, благодаря которым можно выжить в случае нужды.       Ночи были лучшими, ведь они занимались любовью на настоящей постели и часто засыпали, не размыкая объятий. Они словно жили на маленьком тихом островке спокойствия, который подарила им Вселенная.       Но утром седьмого дня на ферме появились еще трое крикунов. Северус не медля их прикончил. Они забредали все чаще, теперь за один день крикунов пришло столько же, сколько за предыдущие шесть. Они поняли: настала пора двигаться дальше.       В повозку они загрузили все, что смогли, включая небольшие ящики с пойманными курами и лошадиный корм, но так, чтобы не перегрузить бедного Тедди. С грустью они попрощались с фермой, ставшей их убежищем, бальзамом для сердец и разума. Северус щелкнул языком, и они вновь отправились в путь.