Лекарство от магии // A cure for magic

      Чем больше становился живот Гермионы, тем сильнее Северус беспокоился. Им было сложно вычислить, на каком она месяце, ведь до беременности месячные у неё из-за сильного стресса были мягко говоря нерегулярными. Но отслеживать естественные изменения в прежде миниатюрном теле Гермионы становилось все труднее.       По их приблизительным оценкам, сейчас она была на седьмом месяце, и Северус тревожился все сильнее. В книгах, которые они нашли, писали, что нет ничего необычного в родах на восьмом месяце, поскольку плод уже практически сформирован, а последний месяц – лишь рост и прибавление в весе ребенка.       Северус жил в постоянном страхе, что у неё начнутся роды до того, как они достигнут побережья. В этом случае никакой запах конского навоза и куриного помета не защитит их от крикунов. Она не затрагивала эту тему, но он знал: Гермиона тоже боится. Да и как ей не бояться после того, что произошло при рождении Самюэля? Северус при одной мысли об этом превращался во вспыльчивый комок нервов. И это при том, что он лишь слушал рассказы, а не наблюдал случившееся собственными глазами.       И все же она не сдавалась, но Северусу Снейпу было по-настоящему страшно.       Именно этот страх заставлял его с каждым днем все сильнее подстегивать Тедди. Они двигались быстрее, чем когда-либо, но Северус неустанно подгонял добродушного зверя. Тот исполнял приказы, пока однажды Гермиона не заметила, что он весь взмок, дрожит, а на губах его появилась пена. Когда они устроили привал, Гермиона устроила Северусу разнос. Она так разозлилась, что оставила его спать одного с курами, а сама легла рядом с конем. Он вновь бросал ревнивые взгляды на зверя. Тот игриво приподнял верхнюю губу, будто насмехаясь над Северусом, когда ласковые руки Гермионы мягко обняли его шею. Утром она, конечно, простила Северуса, но лишь после того, как решительно ткнула его в грудь и подробно объяснила, почему нельзя изнурять Тедди. Хотя её гнев сам по себе был достаточной причиной, чтобы он осознал свою ошибку. И очень реальную угрозу лишиться любого вида близости, пока их ребенок не вырастет и не поступит в Хогвартс. Тедди фыркнул, этот звук был так похож на издевательский смешок, что Северус впился взглядом в мохнатое чудовище, но благоразумно придержал язык.       В повозке Тедди был очень послушен, что прямо−таки удивительно для зверя его комплекции, невзирая на кажущееся соперничество двух самцов за внимание единственной женщины в группе. Хотя Северус полагал, что здесь роль играет тот факт, что Гермиона в повозке с ним. При одной мысли, что зверь так же послушно может навредить ей, Северус багровел. Он вновь пересмотрел свои мысли относительно того, что ему наставляют рога, когда увидел, как она хихикает, когда зверь «целует» её в губы, чтобы получить гостинцы или ласку.       В приступе ревнивой ярости, которой у него не было с периода отрочества, однажды ночью он даже отвязал коня в надежде, что он уйдет и Северусу больше не придется бороться за расположение Гермионы. Однако почти сразу же он об этом пожалел. Зверь просто подошел к повозке со стороны Гермионы и заснул, свесив голову через борт и касаясь носом её плеча. Многолетняя привычка всегда быть начеку приучила Северуса даже в полудреме следить за происходящим. Он слышал, как ночью она отошла от повозки на несколько шагов, чтобы сходить в туалет, и конь послушно плелся за ней. Даже разрешил ей на себя опереться, чтобы она могла пописать без посторонней помощи. Конь видел, что она больше не может самостоятельно встать с корточек. До сих пор ей всегда помогал Северус. Приоткрыв один глаз, он наблюдал, как Гермиона ковыляет обратно к повозке, рукой опираясь на чудовищного зверя, который шаг за шагом подстраивался под неё, как гигантский пес−поводырь. Она хихикнула, когда его огромная голова вновь возникла над бортом повозки. Конь легонько ткнул её в живот, пока Гермиона гладила его по голове и ласково ворковала.       Ребенок уже становился довольно активным, они немало времени провели, удивляясь движению созданной ими жизни. Как только Тедди это тоже заметил, похоже, он пришел в такой же восторг от странного движение в её животе. Он часто нежно тыкал носом Гермиону в живот, обнюхивал, навострив уши. ***       Ситуация резко изменилась, когда Северус, набирая воду в ближайшем ручье, услышал громкий крик Гермионы и знакомый устрашающий вой. Побросав ведра, он в ужасе бросился на помощь с такой скоростью, что глаза заслезились, а легкие словно вспыхнули.       Когда он примчался, то увидел, как крикун вытаскивает Гермиону за волосы из повозки. Но Тедди… Тедди был великолепен.       С негодующим ржанием огромный конь тут же вонзил большие зубы в плечо крикуна и оттащил от Гермионы. Куда быстрее и изящнее, чем, на взгляд Северуса, способен такой гигантский и неуклюжий зверь, конь развернулся на задних ногах, встав между крикуном и Гермионой.       Северус метнулся к ним, встав между Гермионой и Тедди, чтобы тот её случайно не задел.       Встав на дыбы во весь свой солидный рост и злобно визжа – Северус никогда не слышал ничего подобного от кроткого коня, – он изо всех сил ударил крикуна копытом, и тот рухнул, успев, однако, укусить Тедди в шею.       Внутренности Северуса скрутило в узел, когда тварь уставилась ему в глаза и упорно поползла навстречу. Ползла она недолго: конь встал на дыбы и всем весом наступил крикуну на голову, раздался характерный тошнотворный хруст. Копыта размером с обеденную тарелку быстро покончили с крикуном, после нескольких ударов тот умер по-настоящему.       Гермиона рыдала и обнимала Северуса за шею. Внезапно к ним присоединился Тедди. Невероятно осторожно и мягко для зверя его комплекции он помог Северусу отвезти Гермиону обратно в повозку. Она была потрясена, исцарапана и тяжело дышала, но утверждала, что не пострадала.       Рука Северуса лежала на её животе, в воздухе тяжело повис незаданный вопрос. Он почти вздрогнул, когда почувствовал, как мягкий бархатистый нос касается сперва его руки, а затем ее живота.       И Гермиона рассмеялась сквозь слезы. Глядя на встревоженные лицо и морду, она заверила их, что и с ней, и с ребенком все в порядке. ***       В ту ночь Северус уступил желанию Гермионы почистить Тедди. Она уже несколько дней его просила, поскольку сама была мала ростом, да и беременность сильно стесняла движения, но Северус ворчливо отказывался. Однако этой ночью он по собственной инициативе наложил мягкое исцеляющее заклинание и молча принялся холить зверя. Он сделал все, чему учила его Гермиона, начиная от мытья копыт и заканчивая удалением колючек из гривы и хвоста и расчесыванием шерсти до блеска. Ему стало стыдно: едва он начал, тут же почувствовал, как конь покусывает его за спину, вспомнил, как Гермиона говорила об «уходе в ответ», и осознал, что конь никогда не выбирал любимчиков и не пытался заставить его ревновать, оказывая знаки внимания Гермионе. Он просто возвращал любовь, которую дарили… Северус прежде никогда не дарил любви, а когда подарил, конь без колебаний её вернул. Покончив с процедурой, Северус мгновение смотрел животному в глаза, а потом в редком эмоциональном порыве обхватил его руками за шею и крепко прижал к себе, уткнувшись лицом в теплую шкуру. − Спасибо тебе, Тедди.       Конь лишь тихонько заржал в ответ и коснулся губами его волос.