Лекарство от магии // A cure for magic

      Он застонал в голос, войдя в тугое лоно, спинка кровати громко ударилась о стену, Гермиона через плечо прошипела: − Северус! Мы здесь не одни… ЧЕРТ… там же… Потише… О боже…       Он зарычал и огрызнулся: − БЛЯДЬ… я не могу жестче и быстрее, но при этом еще и тише! МЕРЛИН!       Тем не менее, ускорив толчки, он просунул ладонь между спинкой кровати и стеной, чтобы сгладить звук.       Гермиона ободряюще стонала и тяжело дышала, а потом они вдруг осознали, что каркас кровати очень громко и характерно поскрипывает.       Сердито зарычав, она откинула волосы и с такой страстью взглянула на Северуса, что его кровь мгновенно воспламенилась. При этом во взгляде плескались ярость и обида, когда она подалась вперед, чтобы принять его в себя. − На пол? – спросила Гермиона. − На пол, − подтвердил он, потянув с собой одеяла, чтобы подложить их для удобства.       Когда она встала на четвереньки, он пристроился сзади, его толчки были максимально жесткими. В её нынешнем состоянии больше он позволить не мог, но втайне радовался, что она продолжала умолять о большем. − Ведьма, я думал, гормоны уже устаканились? Не то чтобы я жаловался, − простонал он, чувствуя, что вот-вот кончит. − Мне не нужны гормоны, чтобы хотеть своего мужа… о да… туда… блядь… блядь… БЛЯДЬ… ДА, − она с силой вжалась в него в предвкушении приближающегося оргазма.       Ему показалось, что член сжало как в тисках, он напрягся и со сдавленным стоном, наконец, кончил, чувствуя пульсацию внутри неё.       Она удовлетворенно вздохнула, и он попытался поднять её на кровать, пока она не уснула на полу. − Нет уж, − сказал он, когда она протестующе забормотала. – Негодница, − добродушно проворчал он, устраиваясь рядом с ней в постели. − Тебе это нравится, − ухмыльнулась она в ответ, даже не открывая глаза.       На мгновение они замолчали, наслаждаясь приятной усталостью, когда раздался громкий и веселый голос Ханны: − Спокойной ночи!       Гермиона лишь усмехнулась, а Северус довольно фыркнул. − Мне слишком хорошо, чтобы переживать, − проворчал он. − Мне тоже, − рассмеялась она. – Завтра важный день? – спросила она, и Северус взглянул на тусклый свет, пробивающийся в окно. − Сегодня, пожалуй, судя по освещению, но да, важный день. − Северус, я боюсь. Что, если мы туда доберемся, а лодок не будет? Вдруг там окажется стая, повсюду будет вода и нам некуда будет идти?       Они уже не раз делились своими страхами. Но он знал, что она волнуется. − Этого не случится, − прошептал он ей в волосы. − Но вдруг? Северус, пообещай мне… − Гермиона… − Северус, пожалуйста, пообещай.       Он знал, что она не уснет, пока он это не скажет. − Я не допущу, чтобы ты стала одной из них, − он крепко прижал её к себе. − Я сделаю для тебя то же, − шепнула она в ответ, он коснулся губами её волос. – Я люблю тебя, Северус. − Я тебя тоже. ***       Безопасный дом покидать всегда трудно, хотя этот и не был таким безопасным, как предыдущие. Они не знали, может, дело заключалось в том, что теперь их было пятеро, а не двое. Однако зараженные начали забредать к дому, слышались отдаленные завывания крикунов в холмах, поэтому они поспешно подготовили Тедди к отъезду.       По задумке Северуса, они должны были очутиться на побережье через неделю. Такова была цель. В уме он держал и другую, но её он доверил одному-единственному живому существу. − Я понимаю, что прошу многого, и у тебя нет причин давать мне больше, чем ты уже дал. Но я прошу тебя как мужчина мужчину. Это нужно Гермионе. Она говорит, что до родов еще как минимум неделя, но я ей не верю, она думает, что сможет оттянуть время усилием воли, но я так не считаю. Нам нужно уехать с материка на остров до того, как она родит. На Маке, наверное, немного мертвецов, крикунов мало или вовсе нет. Её роды не привлекут сотни, а то и тысячи трупов. Нельзя допустить, чтобы она рожала здесь, она не может потерять еще одного ребенка. Она сильная. Невероятно сильная, но этого она не переживет. Итак, моя цель – добраться до побережья максимум за три дня, я готов пойти на все, друг, ты со мной?       Взгляд темно-карих глаз пристально его изучал и будто говорил: «С тобой». Бархатный мягкий нос прижался к его лицу, теплое дыхание коснулось щеки. − Хороший мальчик, Тедди, хороший мальчик. ***       Темп он не ускорил, это было бы слишком, Тедди бы наверняка не справился. Такие кони созданы ради силы и выносливости, не для скорости. Поэтому они выдвигались раньше, остановки делали реже и короче, а разбивали лагерь на ночь лишь спустя несколько часов после заката солнца. Северус оправдывался, что ищет место получше, но на самом деле он хотел пройти за день как можно больше миль.       Лагерь они разбили осторожно, несмотря на холод, не стали разводить костры – все слишком хорошо понимали, что город совсем рядом. Они находились в сельской местности, открытой, потому Северус, Луна и Ханна по очереди несли вахту, следя, чтобы никто из мертвых… или живых не застал их врасплох ночью.       Рано утром они вновь услышали вой, Северус испытал чувство, крайне схожее с облегчением – у него появился повод разбудить всех и отправиться в путь еще раньше, чем вчера. Он раздумывал о том, как бы заставить их двинуться в путь, не вызывая подозрений Гермионы. И донесшийся издалека вой стал подходящей причиной.       Поцеловав Тедди в нос в несвойственном ему порыве нежности, он стремительно усадил всех в повозку, и всего через несколько минут после того, как раздался вой, они были уже в пути.       Уже было далеко за полдень, хотя обычно в полдень они устраивали привал. Гермиона было заволновалась, но он её переубедил, сказав, что хочет увеличить расстояние между ними и крикунами и остановиться где-нибудь, где получится пополнить припасы воды.       Поздним вечером, наконец, они остановились на берегу реки. Тедди весь взмок, и Северус отвел его мыться, а Луна и Ханна помогали Гермионе и Невиллу. − Работает, − шепнул он коню во время купания. – У тебя хорошо получается, осталось немного. Еще один такой денек, и завтра вечером мы окажемся на побережье, тогда ты сможешь отдохнуть. Может, на Маке будут другие лошади, а нет, так мы найдем их для тебя. Будем выращивать сено, овес и яблоки, ты будешь самым сытым конем в стране. Просто продолжай в том же духе, пожалуйста, если не ради меня, то ради неё… после сегодняшнего остался лишь еще один день.       Он продолжал бормотать похвалы, обещания и ласковые слова, вытирая пот с коня, понимая, что чем сильнее потеет Тедди, тем больше вероятность того, что упряжь его натрет, и конь ласково тыкался ему в шею.       Когда они вновь двинулись, он обратил внимание на напряженное выражение лица Гермионы и встревоженно взглянул на неё. − Ничего страшного, − прошептала она с улыбкой, больше походившей на гримасу. – Просто спина побаливает от долгого сидения в повозке. Со мной все в порядке, Северус, не переживай.       Но он переживал, и, судя по взгляду карих глаз, Тедди тоже.       И снова они остановились на привал в глубокой темноте. Он был почти благодарен за то, что Гермиона заснула в повозке, пока они ехали, и не стала задавать вопросов. Остальные, похоже, либо ничего не понимали, либо не осмеливались подвергать сомнению его действия.       Когда они остановились, он быстро распряг Тедди, скривившись при виде язв, появившихся там, где из-за многих часов тяжелого труда сбруя натерла плоть до крови. Было пыткой еще час не кормить коня, пока он не отдохнет, но у переутомленного животного могли начаться колики, если поесть сразу после трудного дня. И все же Северус разделил порцию на три отдельных приема, чтобы конь не объелся, ласково похлопал его по шее, и попросил Лавгуд выдать еще одну порцию еды через час. Гермиона сидела на бревне вместе с Невиллом и Ханной. Невилл успокаивающе растирал ей спину, а Ханна бросила на Северуса тревожный взгляд.       Тот мгновенно насторожился и присел перед Гермионой на корточки, вглядываясь в ее лицо, на котором застыло напряженное выражение. − Что такое? – спросил он, и она лишь покачала головой, не в силах объяснить словами. − Спина до сих пор болит, становится все хуже, − пояснил Невилл, и Северус тревожно посмотрел на Гермиону. − Может, ложные схватки? – спросил он. − Не знаю, − сглотнув, выговорила Гермиона, пока он поглаживал её слегка затвердевший живот. – Ощущается иначе, чем прежде. Ниже и сильнее. – Он осторожно пощупал ее живот, и она тихо добавила: − И вот еще.       Стянув с неё куртку, он увидел, что ткань рубашки потемнела от влаги. − У тебя появилось молоко? – серьезно спросил он, и она так же серьезно кивнула. − Грудь потяжелела, раньше такое было, но моментами. Я почувствовала, как ребенок шевелится, подумала, как буду его держать, когда он родится, и словно кран открыли.       Велев остальным отвернуться, Северус велел Гермионе лечь на спину, достал из медицинской сумки нужные принадлежности, сунул руку ей под юбку и выругался. − Что происходит? – спросил Невилл, но, к его чести, не обернулся, пока не разрешили. − У тебя расширение на пару сантиментов. Это не ложные схватки, все вполне по-настоящему.       Гермиона застонала и уткнулась лицом ему в грудь, но голос Ханны звучал оптимистично. − Что ж, это хорошо? До настоящих схваток иногда проходит целая вечность, моя тетя в таком состоянии примерно двое суток пробыла.       Он потер лицо рукой, взвинченная Гермиона теперь рыдала, уткнувшись ему в рубашку. − Бывает иногда, что двое суток, а изредка и трое, − устало произнес он, а Невилл улыбнулся. − Тогда это хорошо? – гриффиндорец явно пытался, чтобы его голос звучал ободряюще, но Гермиона приглушенно возразила: − Это изредка, а обычно проходит от восьми до двенадцати часов. − Ох… − выдохнул Невилл. – Вот… блядь. − Я совершенно солидарен с вами, мистер Лонгботтом, − произнес Северус, крепче сжимая Гермиону. Очередная схватка сотрясла её, она застонала от боли. − Совершенно.