Лекарство от магии // A cure for magic

      И вновь они проснулись от завываний вдалеке, на этот раз даже раньше, чем прежде, и никто не жаловался. Гермиона всю ночь спала урывками, но им удалось подремать около шести часов. Проверив Гермиону, Северус выругался: два сантиметра превратились в три. − Но это же не так много? В смысле… три сантиметра это… − Невилл с ободряющей улыбкой показал пальцами небольшое расстояние. – Наверное, еще ждать и ждать. − Невилл. Она начнет тужиться, когда достигнет примерно десяти. То есть трети пути уже пройдена, − сухо пояснил Северус, и лицо Невилла вытянулось. − Десять? Но это… невозможно, как ребенку протиснуться через десять сантиметров, это же адская боль… − Он осекся под ядовитым взглядом Северуса и убийственным взглядом Гермионы. Ханна и Луна, не сговариваясь, взглядами сказали ему: «Ты идиот». − Невилл. Ты не помогаешь. Пожалуйста, уходи, пока я не запихнула ногу в твои точно не десять сантиметров.       Повторять Гермионе, к счастью, не пришлось – Невиллу хватило ума не спорить, когда Северус решил, что лучше ему чистить седло Тедди.       Перевязав раны коня и подложив подушечки из ткани, они вновь двинулись в путь. Они оставили все, без чего можно было обойтись, чтобы облегчить Тедди нагрузку.       Гермиона стонала, ощутив дискомфорт из-за раскачивания повозки в движении. Тогда они втроем по указанию Северуса расстелили одеяла и отодвинули припасы, чтобы Гермиона могла лечь и двигаться свободнее. − В движении лучше не рожать. В идеальном мире мы бы не пошли на это во время путешествия, но тело и инстинкты Гермионы нам помогут, поэтому от нас требуется лишь предоставить ей как можно больше места, чтобы она нашла максимально удобную позу.       Шли часы, они были на взводе, а дискомфорт Гермионы лишь рос и рос. Обычно после полудня Тедди начинал тревожиться, ведь в это время они устраивались на привал. Последние несколько дней Северусу приходилось мягко его понукать. Но, похоже, Тедди чувствовал, что творится с Гермионой – он безропотно продолжал идти, несмотря на покрывавший кожу пот и капающую изо рта пену.       Он слегка дрожал, когда они, наконец, разбили лагерь на ночь. Обычно на протяжении первого часа привала приходилось сдерживать его, чтобы он не добрался до еды слишком рано. Сегодня Тедди уснул на месте и проснулся, лишь когда Северус принес ему еду. Поев, конь направился к Гермионе и улегся спать впервые за все время. Ведь с самого начала путешествия Тедди всегда дремал стоя.       Его голова покоилась возле коленей Гермионы, она даже могла погладить морду и гриву верного зверя. Северус невольно вспомнил старые картины, на которые были изображены волшебные единороги, доверчиво положившие головы на колени прекрасных дев.       Они едва успели отдохнуть пять часов, как вдали раздались завывания. В долине было трудно определить, откуда они доносятся.       Северус выразительно выругался, когда Тедди, услышав крики, без команды встал на ноги. − Они снова нас нашли, − в отчаянии выдохнул Невилл, пытаясь самостоятельно добраться до повозки, опираясь лишь на смастеренный Северусом костыль, пока девушки залезали в повозку. − Мы заметили, − сухо ответил Северус.       Он помог Гермионе занять место и поспешно пошел запрягать Тедди, извиняющим жестом похлопав его по плечу. − Разве прежде они так не охотились на вас? Это потому, что нас стало больше? – скривился Невилл, залезая в повозку. − Нет. Если натыкались, то, конечно, охотились, но за нами так не следовали, как за вами, − сурово добавил Северус, искоса взглянув на Гермиону – та едва заметно отрицательно качнула головой.       Когда вой в долине стал приближаться, Северус положил руку Тедди на бок, исцеляя его и вливая столько сил, сколько мог дать без палочки. − Ты не боишься, что это их привлечет? – обеспокоенно спросила Ханна, Гермиона метнула на неё недоверчивый взгляд сквозь болезненную гримасу. − Ханна, они уже знают, что мы здесь, ведь они бредут за нами несколько дней. Сейчас единственное, что мы можем сделать – это оторваться от них, а Тедди – наша единственная надежда. Мы уже достаточно много от него требуем, я не буду заставлять его везти нас дальше, пока у него шкура до крови стерта.       Пристыженная Ханна откинулась назад, а Северус тронул Тедди. Конь сразу взял быстрый темп. Казалось, он и сам стремился оторваться от крикунов, шрам от укуса на боку навсегда остался в его памяти. ***       Каждый раз, когда они пытались сбавить темп, крики и вой эхом отдавались вдали. Северус на миг задумался, не остановиться ли, чтобы убить крикуна и без помех продолжить путешествие. Но с холмов он смог разглядеть преследователей и отказался от этой затеи. Теперь крикунов было минимум трое, и они бежали во весь опор, стремясь добраться до повозки.       Неприятности начались, когда пошли населенные пункты. Теперь они были всего в нескольких часах езды от доков. Если двигаться, не сбавляя темп, они добрались бы до места еще до наступления темноты. Но дважды они оказывались в опасной близости от крикунов. Приходилось отклоняться от запланированного маршрута и возвращаться назад из-за стай крикунов, обитавших в городах.       Конечно, крикуны были безмозглыми и медлительными, Тедди двигался значительно быстрее. Но нехватку скорости и выносливости они с лихвой компенсировали численностью. Немногие оставшиеся инстинкты помогали им собираться в стаи, в которых насчитывалось от нескольких десятков до нескольких сотен особей. Быть окруженным стаей в городе означало верную смерть. Их сожрут в мгновение ока, не дав возможности отступить. Им без конца приходилось менять направление, чтобы избежать столкновения со стаей. Крикунов было легко обогнать, но поворот назад сокращал расстояние между ними и другими тварями. В какой-то момент крикуны подобрались опасно близко и оказались всего в нескольких сотнях ярдов от повозки.       С Тедди струились кровь и пот, слюна и пена капали изо рта, дышал он громко и тяжело, но все равно продолжал идти, не замедляя шаг и не колеблясь. Когда крикуны очутились совсем рядом, так, что можно было рассмотреть одежду и цвет оставшихся волос, Северус решил, что с них хватит. − Гермиона? – окликнул он и увидел взмокшее и искаженное болью лицо жены, ведущей собственной бой в повозке. После минутной паузы, в продолжение которой между ними состоялся тяжелый, но безмолвный разговор, она кивнула. − Пришло время, − шепнула она и тут же застонала от боли, пронзившей её миниатюрное тело. − Время? – переспросил Невилл. – Для чего время? – выражение его лица было растерянным и встревоженным. Луна выглядела мрачной. Ханна была обеспокоена не меньше, а то и больше Невилла. − Пришло время, мистер Лонгботтом… отдать палочку, которая была при вас все это время.