Прекрасная Стерва

Таня: Голова у меня не работала. Мне нужно было показать пару вещей мисс Хорошенко, прежде чем она уйдет, отправить в юридический отдел несколько документов на подпись – но я чувствовала себя так, словно бреду по мокрому песку. Телефонный разговор с отцом все еще крутился у меня в мозгу. Войдя в кабинет Хорошенко, я уставилась на кипу бумаг у себя в руках и поняла, сколько еще мне надо сегодня сделать. Заказать билеты на самолет, поручить кому-то забирать мою почту, может, даже найти замену на время своей отлучки. Как долго меня не будет? Я устало отметила, что мисс Хорошенко что-то говорит мне. И довольно громко. Что она сказала? Мир медленно вернулся в фокус, и я услышала конец тирады: – …едва слушаете. Боже, мисс Бурая, неужели я должна записывать все для вас на бумажке? – Может, обойдемся сейчас без этой игры? – устало спросила я. – Без… чего? – Без сценария «начальница-идиотка». Она распахнула глаза и нахмурилась. – Прошу прощения? – Я понимаю, что помыкать мной – это ваш способ завестись. Я даже готова признать, что порой это довольно сексуально. Но сегодня у меня ужасный, просто отвратительный день, и я буду очень благодарна, если вы просто помолчите. – Я почти плакала, грудь болезненно сжималась. – Пожалуйста. Екатерина Аркадьевна выглядела так, словно ее огрели по затылку. Некоторое время она, быстро моргая, таращилась на меня и наконец выпалила: – Что это было? Я сглотнула, уже сожалея о своей вспышке. Когда я сохраняла хладнокровие, управляться с боссом у меня получалось лучше. – Прошу прощения. Я слишком резко среагировала на ваш повышенный тон. Она встала и направилась ко мне, но в последний момент опустилась на край стола и начала неловко поигрывать хрустальным пресс-папье. – Нет, я имела в виду – отчего у вас такой ужасный день? Что случилось? Хорошенко никогда не говорила со мной таким мягким тоном, не считая тех раз, когда мы занимались сексом. Но сейчас она понизила голос не для того, чтобы сохранить наш секрет, и казалась искренне озабоченной. Я не хотела ничего ей рассказывать, потому что какая-то часть меня ожидала услышать в ответ насмешку. Но еще большая часть начала подозревать, что этого не случится. – Моему отцу надо сдать анализы. У него проблемы с едой. По лицу Хорошенко я поняла, что она расстроилась. – С едой? У него язва? - Я сообщила то, что знала: это началось неожиданно, и предварительный скан показал небольшое уплотнение в пищеводе. – Вы можете поехать домой? Я уставилась на нее. – Не знаю. А я могу? Передернувшись, она снова моргнула. – Я что, действительно такая невероятная тварь? – Иногда, – ответила я и тут же пожалела о своих словах – ведь на самом деле Екатерина Хорошенко не давала никакого повода думать, что помешает мне повидаться с заболевшим отцом. Тяжело сглотнув, она кивнула и отвернулась к окну. – Берите столько дней отпуска, сколько вам нужно, конечно же. – Спасибо. Я глядела в пол, ожидая, что босс продолжит перечислять мои задачи на день. Но вместо этого в комнате воцарилась тишина. Краем глаза я видела, что она снова развернулась и наблюдает за мной. – Вы в порядке? – спросила Екатерина так тихо, что я даже не была уверена, правильно ли ее расслышала. Я подумала, что надо бы соврать и на этом свернуть неудобную тему. Вместо этого я сказала: – Нет. Она подняла руку и зарылась пальцами в волосы. – Закройте дверь кабинета. Я кивнула, странно огорченная тем, что она так быстро меня отпускает. – Сейчас принесу заметки из юридического… – Я имею в виду, закройте дверь и останьтесь. Ох. Ох. Развернувшись, я молча прошла по ворсистому ковру. Дверь закрылась с резким стуком. – Запри ее. Щелкнул замок. Мисс Хорошенко подошла ближе – настолько близко, что ее теплое дыхание коснулось затылка. – Позволь мне прикоснуться к тебе. Позволь мне сделать что-нибудь. Она поняла. Она знала, что может мне дать: облегчение, удовольствие, возможность отвлечься перед лицом надвигавшейся боли. Я не ответила, так как понимала – ей не нужен ответ. Ведь я уже закрыла и заперла дверь. А затем я ощутила, как ее мягкие губы прижимаются к моему плечу и скользят вверх по шее. – Ты пахнешь… чудесно, – шепнула она, развязывая платье наверху, у шеи. – После этого я много часов пахну тобой. Екатерина не добавила, хорошо это или плохо, а мне и не хотелось выяснять. Мне приятно было думать, что она пахнет мной и после моего ухода. Опустив руки мне на бедра, Екатерина одним движением развернула меня лицом к себе и наклонилась для поцелуя. На этот раз все было иначе. Ее поцелуй оказался нежным, почти просительным. Нет, нерешительности в ней не было – она никогда не была нерешительной, – но сейчас в прикосновении ее губ чувствовалось куда больше обожания, чем ярости проигранной битвы. Она стянула с моих плеч платье. Ткань соскользнула на пол, а она шагнула назад ровно настолько, чтобы прохладный воздух кабинета смыл ее тепло с моей кожи. – Ты прекрасна. Прежде чем я успела прочувствовать всю мягкость и новизну этих слов, она ухмыльнулась – и, быстро поцеловав меня, сорвала трусики. Тут мы уже ступили на знакомую территорию. Я потянулась к ширинке на ее джинсах, но она посторонилась, покачав головой. Затем просунула руку мне между ног, нащупав нежную и влажную кожу. Ее дыхание на моей щеке стало чаще, пальцы двигались одновременно осторожно и уверенно, а с губ слетали слова – грязные, но искренние. Она говорила мне, что я очень хороша и крайне испорчена. Что я чертова плутовка и что ей со мной очень хорошо. Она сказала, как сильно хочет услышать мой финальный крик. И когда я кончила, задыхаясь и вцепившись в ее плечи, то могла думать лишь о том, что тоже хочу ласкать ее. Хочу, чтобы она так же потерялась во мне. И это привело меня в ужас. Она вытащила пальцы, задев по дороге особенно чувствительный сейчас клитор и вызвав у меня невольную дрожь. – Прости, прости, – прошептала она, целуя меня в шею, в подбородок, в… – Не надо, – сказала я, отводя губы от ее ищущего рта. Эта неожиданная близость, вдобавок ко всему произошедшему сегодня, совсем ошеломила меня. Это было слишком. Она прижалась лбом к моему лбу на несколько мгновений, а потом кивнула. И внезапно меня пронзило осознание того, что я ошибалась. Я всегда думала, что вся власть у нее, а я абсолютно бессильна, но сейчас поняла, что могу обрести над ней столько власти, сколько пожелаю. Просто надо набраться смелости и взять то, что по праву мое. – Я уеду в эти выходные. Не знаю, когда вернусь. – Ну что ж, тогда, мисс Бурая, приступайте к работе, пока вы еще здесь.