lavender fields

       В романах, думал Юу, в дурацких сопливых романах и рассказах Линали, сбежавший всегда оставляет подсказки. Этот не оставил ничего. Ни одной бумаги. Ни одного документа. Книгочеи подчистили всё и ушли. Война окончена. Одно в Черном Ордене Лави все-таки забыл. Своё сердце у Канды. И старик Книгочей конечно же слышал, как во сне его ученик скулит, свернувшись на земле. Не выдержал, да. Но со временем — должен. Лави не просил вернуться, он вообще не говорил со стариком о Черном ордене, но во взгляде его боли было столько, сколько хватило бы на всех погибших на этой войне. Ему настоящему было очень плохо.

***

С уходом Книгочеев Канда стал мрачным, еще более агрессивным, а в конце концов он ушел из Ордена. Искать Лави, конечно.

***

Рыжий ученик лежит на маленькой кровати, свернувшись в клубочек и смотрит на свою руку — на кончиках пальцев с большим трудом загорались огоньки. Раньше Молот изрядно облегчал его способности — «ха-ха, конечно, Чистая сила», — а сейчас старик заставляет тренироваться заново, чуть ли не наравне с их работой ставит эти умения. А Лави в искорках огня видит знакомый взгляд и вспоминает, как сидел у камина в объятиях Канды, грелся и обещал, что будет рядом. Обманул, значит? Лави оглядывается на кровать старика. Спит. Лави медленно поднимается, стараясь не скрипеть деревянными половицами. Лави сбегает. На бегу цепляет на себя знак Ордена, нащупывает кинжал на бедре на всякий случай. Он не знает, где искать, но он обязательно найдет. А начнет с дома. Его, с приколотой эмблемой Черного ордена на накидке, без слов пускают в поезд, идущий в нужном направлении. Сейчас бы только не попасть в лапы старика, не увидеть бы в толпе укоризненный взгляд «я-так-и-знал». Ну так и не смотри в окно, Лави. Домик привычный снова в пыли, но это не останавливает — словно бы ради себя Юу готов прибрать весь дом. Ну, вообще-то, готов, но Лави надеется хоть на что-нибудь. Внутри никого нет, но выглядит почище, постель совсем свежая и мятая. Лави оседает на пол, поджимая колени к груди и ждет. Думает, что не имел права приходить, уже почти решает оставить все, как было и уйти… куда-нибудь уйти. Чтобы ни старик, ни Канда его не нашли. Было бы неплохо. Но он же не сможет, не смог уже один раз и опять примчится. Лави засыпает, не представляя себе разговор с Юу.

***

— Выглядишь паршиво, — родной голос будит, он где-то рядом и Лави, не соображая после сна, плотнее кутается в одеяло… стоп, в одеяло. — Так, словно тебя насильно таскали на веревке. — Юу! — рыжий резко садится на кровати, откидывая одеяло, и обнаруживает, что с него еще и сняли грязную одежду. Какая забота. А он ожидал, что его вышвырнут. — Юу, прости меня! Я не- — Сидеть. Канда вонзает нож в доску и медленно подходит к кровати. Лави стыдливо опускает взгляд и сжимается. Да, он знает, о чем его сейчас спросят, это справедливо, верно. — Я уйду, если ты захочешь, правда, только дай извиниться. — Ты не веришь мне? Да, именно то, чего он ожидал. — Ты думаешь, я бы не пошел с тобой, если бы ты рассказал мне, а не позорно сбежал? — Юу, я– — Ты хоть знаешь, каково мне было, когда я обнаружил, что тебя словно и не было в моей жизни? — Конечно, я знаю! Он вскакивает с кровати и кидается Канде на шею, вдыхает знакомый запах и не выдерживает, шмыгает носом. А Канда вырос… Обнимают его в ответ не сразу. Словно неуверенно, чужие руки ложатся на спину, пробегают по прохладной ткани футболки и прижимают к себе, наконец. Юу зарывается носом в рыжие волосы, а Лави немеет, не решается сказать ничего. Все, что мог, он уже сотворил. — Год, Лави, год. Одиннадцать месяцев и девять дней. — Ты считал… — Каждый день без тебя. Ты самый полнейший мудак из всех, кого я когда-либо знал. — Прости меня, пожалуйста. Я так сильно люблю тебя, Юу! Я ведь снова сбежал, так же позорно, только больше я никуда не уйду, обещаю, пожалуйста… — Замолчи. Я верю тебе. — Юу-у… — Я люблю тебя, Лави.