9.
2 ноября 2018 г., 23:04
Копать пришлось недолго.
Второе крыло транспортника прочертило борозду в твердой скалистой породе и вошло в камень на несколько сантиметров. Под эту своеобразную крышу снега намело гораздо меньше.
— Сколько их? — спросила Фазма. Её слова почти целиком поглотил свистящий ветер.
По оглядел смерзшиеся тела. Край синего корабельного одеяла, в которое были завернуты трупы, трепетал, будто живое существо.
— Четверо. Это Анор, твилек-механик. Это Лорин и Лаура, они с Эриаду. А вот и сам Эперхорт.
Он зарылся носом в воротник серой рабочей куртки — одежды теплее на корабле не нашлось. Горечь подавить было трудно, ведь он знал всех перечисленных, говорил с ними, участвовал в совместных миссиях, пил каф в закусочных, докучал Ордену в конце концов.
А теперь его соратники, прежде весёлые и неунывающие, лежали перед ним окоченевшие и неподвижные.
Холод сохранил тела в отличном состоянии, и они застыли во времени, не подверженные разложению и тлену.
— Твилек босой, — вырвал его из печальных мыслей голос, — единственный из всех. Переверни его.
— Что? — По возмущенно посмотрел на Фазму. — Это кощунство! Ты их ни во что не ставишь, я понимаю, но это лишь твоё мнение! Имей хоть каплю уважения к мертвым!
— Он босой, а значит, пришёл сюда не сам. На этой стороне видимых повреждений нет. Одежда цела. Я хочу осмотреть затылок.
— Ну уж нет, — он демонстративно отошел подальше. — Я к ним не притронусь. У меня, в отличие от некоторых, есть принципы!
Фазма хрипло вздохнула. Её лицо почти целиком скрывал огромный капюшон такой же рабочей куртки.
— Прекрасно, — неожиданно фонарь, до этого освещающий их страшную находку, полетел в руки По. Он чудом не выронил рукоятку. — Тогда это сделаю я.
— Да как ты!..
Он не успел отстранить беспардонно перевернувшую мертвого твилека Фазму; гневные слова так и остались невысказанными, когда на месте затылка, как раз там, где лекку врастают в голову, обнаружилось черно-красное месиво.
— Обнаружение того, кто и почему размозжил твоему дружку череп, является актом уважения к мертвым?
Ошарашенный По постарался уловить иронию в голосе, но капитан была на редкость серьёзна.
— Может он…
— Нет, — отрезала Фазма. — Сам не мог. Посмотри на форму вмятины. Думаю, это что-то вроде тяжёлого стального прута.
Она уложила голову обратно на одеяло и отряхнула с рукавов красную снежную крошку.
— Ты знала? — сорвалось с губ По невольно.
— Не неси чушь, — скривилась Фазма, осматривая следующее тело. — Только предположение. У женщины голова цела, но тело мы осмотреть не сможем. Видишь? — она чуть потянула труп на себя, но тот настолько крепко вмёрз в заснеженную почву, что не сдвинулся с места.
Она закашлялась, прикрывая рот кулаком.
— Отогреть не получится, — сказала она. По присел на корточки, с сожалением рассматривая то, что осталось от друга его деда. — Они тут же растают и растекутся. Но снег, насколько я могу судить, под ними не красный, цвет подложки равномерный — значит, они либо умерли сами, либо их убили не здесь.
Лоб под капюшоном куртки резко вспотел.
— Смотри сюда, — поманил По Фамзу. — У профессора… у него дыра…
— Это бластер, — едва взглянув на рану, заключила Фазма. — Бластер, впритык к виску.
Она отвернулась и начала обшаривать ближайшие сугробы. По не мог оторвать взгляд от развороченного черепа, уже давно покрытого ледяной коркой. Что же… что тут случилось? Он поднял взгляд — угрюмо нависающие над ними скалы таили в себе угрозу, скрытую в снежном тумане. Чувствовали ли члены экипажа транспортника нечто, следящее за ними, как порой казалось По?
— Вот и он. Недалеко отбросило, — Фазма достала оружие и отряхнула его от снега. В полумраке вьюги очертания её тела, громоздкие и бесформенные в этой огромной куртке, едва виднелись; пришлось подняться, чтобы рассмотреть небольшой бластер в трясущихся руках.
— Думаешь, он сам это сделал?
— Похоже. Ожог слишком сильный, и видишь, — она присела и повернула голову Эперхорта набок. По вдруг понял, что всё это время рот профессора был приоткрыт и из тёмно-розовой темноты проглядывали краешки зубов. — С другой стороны тоже небольшой. Выстрел был такой силы, что кости черепа и мозг не смогли полностью его погасить — значит, дуло прижал в упор. Оружие лежит рядом с рукой. Либо он сам, либо кто-то очень постарался, чтобы нашедшие так думали.
По хотел спросить, чувствует ли она присутствие ещё кого-то, или это лишь плод его воспалённого воображения, но тут Фазма зашлась новым приступом глухого кашля, таким сильным, что почти согнулась пополам.
— Пойдём внутрь, — По с заминкой слегка подтолкнул сотрясающееся тело. — Подождём, пока ветер уймётся и вернёмся. Они уже никуда не денутся.
— Что... что ты…
— Пойдём, — он помог ей нагнуть голову, чтобы пробраться под крылом и обогнуть нос транспортника.
До этого путь перекрывал снег, но они быстро прокопали себе ход к скалам. В этот раз работа шла в четыре руки, поэтому пространство освобождалось от холодной белой массы быстрее. Хотя, если бы вместо форменных перчаток у них были меховые рукавицы, всё происходило бы много более эффективнее, и не пришлось бы часто останавливаться, чтобы погреть потерявшие чувствительность пальцы.
Люк лязгнул слишком громко, когда они оказались внутри транспортника, частично освещённого, но не выигравшего от этого в гостеприимности, особенно после новой удручающей находки.
По откинул капюшон трясущимися руками. Фазма уже не кашляла, но стояла, крепко сжимая найденный бластер и хрипя при каждом новом вдохе.
— Эй, — По снял капюшон и с неё, — эй, тебе надо попить горячего кафа. И поспать. Мы уже почти сутки не спим.
— Я в порядке, — пробормотала она. Румянец никуда не пропал и стал будто бы ярче, а может По обманывали посиневшие от холода потрескавшиеся губы.
Выражение лица было упрямым и каким-то строгим, но светлые глаза горели чрезвычайно ярким внутренним огнём, указывающем на неистощимую силу духа.
— Я… я посмотрю, может в медотсеке есть что-нибудь от простуды. Я быстро.
Фазма что-то неразборчиво ответила ему, но По поскорее заторопился прочь. Пальцы тщетно скользили по пуговицам, и По никак не мог расстегнуть куртку, как и не мог согреться. Его начала бить дрожь.
Если она… он останется здесь один.
Он открыл первый попавшийся шкафчик, подсвечивая себе фонарём. Банки с бактой, пустые банки, бинты, пластыри. Какой хлам. Как можно отправляться в межпланетную экспедицию на другой конец Галактики без банальных таблеток от кашля?
— Чёрт побери! — он в ярости смёл с полок банки, и они градом посыпались на пол. — Чёрт! Чёрт! Чёрт!
Он в слепой ярости колотил кулаками по дверце, бессильный перед обстоятельствами и неизвестностью. Что произошло на борту этого грёбаного корабля? Что забросило их двоих именно на эту позабытую планету?
Что им теперь делать?
Некоторое время он тяжело дышал, пытаясь прийти в себя. Волна злости исчезла также внезапно, как и нахлынула, и через пару минут, сделав глубокий вдох, он вышел обратно в коридор.
Бессмысленно злиться. Злость им не поможет. Нужно пытаться починить систему связи и как можно скорее, тогда у них есть хоть какой-то шанс. И… нельзя убирать далеко тот стержень, который он нашёл в грузовом отсеке. Так будет спокойнее.
***
Утомлённый и напряжённый организм отказался провалиться в сон. По ворочался с боку на бок, сминая под собой простынь и то сбрасывая, то вновь натягивая тонкое одеяло. Стоило ему разомкнуть глаза и увидеть шерстяную синюю ткань, как перед ним тут же вставали лица его товарищей, но не светлые и улыбающиеся, какими По их помнил, а серовато-синие, с пятнами тёмной крови под кожей, искаженные причудливой маской предсмертного ужаса. Он в сотый раз перевернулся на спину и плотнее зажмурил глаза. Нужно поспать. Ему необходим отдых, хотя бы пара часов сна. Фазма поначалу едва слышно кашляла за стеной, но потом притихла, как видно, забывшись тревожными сновидениями. Она была прямо там, за тонкой стальной перепонкой, разделяющей их каюты. По знал это, потому что видел, как она с трудом сбросила тяжёлые ботинки и куртку и практически упала на койку. — Я ничего не нашёл, — тихо сказал он, глядя, как движется от глубоких вздохов её спина. Фазма зарылась лицом в плоскую подушку, и её руки безвольно лежали на простыне. — Я посплю, — невнятно отозвалась она, — и всё будет в порядке. Я в порядке. По раздражённо повернулся на бок. Она не была в порядке, и они оба это знали. Его организм оказался крепче и не пал жертвой неизвестного вируса, и теперь всё, что он мог делать — слушать свистящее бульканье и смотреть на цветущие болезненным розовым скулы. “Она — из Ордена, — пришлось напомнить самому себе. — Она тебя чуть не убила, она оторвала от тебя кусок, и, в конце концов, по её вине вы оказались заперты здесь! Прекрати жалеть это чудовище!” Тот её взгляд, упрямый и настойчивый… Пылающие силой светлые глаза и своенравно поджатые тонкие губы. По открыл глаза, как будто его кто-то позвал. — Что ты делаешь? Фазма нежно улыбнулась и провела рукой по бедру. Штанов на ней не было, и тренированные бёдра обтягивали короткие чёрные шортики. — Мне было холодно, — произнесла она, глядя, как он пятится от неё назад по койке. — В этом корабле так пустынно и одиноко. — Я могу принести тебе одеял, — выдохнул первое пришедшее в голову По. Его спина упёрлась в стенку транспортника. Фазма снова улыбнулась, опускаясь на противоположный конец его постели. — Ты такой заботливый, По, — прошептала она, медленно становясь на четвереньки. Расстояние от её ладоней до него было слишком небольшим, а пройма майки - слишком глубокой. — Позаботишься обо мне? Лучший пилот Сопротивления не оплошает в других вещах? Она оказалась сверху, а По будто одеревенел, не в силах шевельнуться от изумления. — Тебе понравилось тогда, я заметила, — тёплое дыхание скользнуло по его брови. — Я уступлю тебе, По. Я подчинюсь. Только согрей меня. — Фазма, ты не… Прошу, слезь с меня, — залепетал насмерть запутавшийся По. Да что это такое, то она его ненавидит, то залезает прямо в постель и… когда это она успела снять с него майку?! Ответом послужил краткий смешок. — Тебе будет хорошо, — прошептала Фазма в его рот, на мгновение мягко прижавшись к его губам. От светлых волос пахло чем-то травянистым. — Вот так… положи руку мне на спину… Он действительно подчинился ей, и вот уже гладит изгиб спины, ласкает ладонями косые мышцы живота, твердые, как камень. Фазма довольно урчит, нависая над ним и покрывая лицо мелкими лёгкими поцелуями. — Хороший мальчик, — промурлыкала она. — Такой послушный. Тебе будет очень хорошо, только прекрати сопротивляться, По. Её язык оказался тёплым и влажным, губы такими мягкими и нежными. Остатки разума По оказались похоронены под горячей волной возбуждения, которая захлестнула его с головой, распространившись от узкой ладони, шустро пробравшейся под синее одеяло и поглаживающей его пах. — Такой хороший мальчик, — её шёпот прошелестел по его челюсти. По давно закрыл глаза, и когда острый кончик языка коснулся той самой ямки возле уха, пальцы на ногах подогнулись сами собой, а сквозь зубы чуть было не сорвался стон. — Такой горячий… Настоящий пилот… Язык скользнул ниже, по напряжённым мышцам шеи. Под ловкими пальцами Фазмы По оказался бессилен, и всё, что он мог, это вжиматься в койку и не извиваться настолько бессовестно, не показывать, какую власть она вдруг над ним заполучила. — Согрей меня, пилот, — прошуршало почти неслышно. — Я слышу твоё горячее сердце. Как бы я хотела, чтобы ты видел себя сейчас… — Что?.. — удалось выдавить ему, и пальцы тут же сомкнулись чуть крепче, вызвав сдавленный полувсхлип. — Такой беспомощный в моих руках. Такой послушный. Не сопротивляйся По… — язык прочертил влажную дорожку вниз по ключице. — Позволь мне согреться… Затем она укусила его. По закричал — острые белые зубы вгрызлись в его плоть, с лёгкостью сминая хрустящие рёбра в кровавую кашу. Он кричал и не мог пошевелиться от боли, пригвоздившей его к месте, а Фазма продолжала, причмокивая и влажно сглатывая, прогрызая себе путь сквозь лёгкие. — Такой хороший, вкусный мальчик, — донеслось сквозь кровавый туман. — Прекрати сопротивляться, По. Тебе будет хорошо, только позволь мне… согреться… ...По с криком сел на койке, судорожно скребя ногтями по груди. — Ох ты, — только и хватило у него сил выдавить. Это сон. Это грёбаный реалистичный кошмар. Майка на нём. Рёбра на месте. Он испуганно оглядел полумрак каюты — Фазмы рядом нет. За стенкой тихо. Он вытер рукой лоб, пот застилал глаза и щекотал веки. “Такой хороший мальчик…” звучала в его ушах гипнотизирующая музыка голоса. Шея тоже была мокрой; По провёл по ней ладонью, и понял, что ухо снова закровоточило — пальцы быстро покрылись липкой подсыхающей кровью. Он изнеможённо упал на подушку, тщетно пытаясь отдышаться. Это всего лишь сон. Но... всё было настолько реалистично; он готов поклясться, что ощущение бархатной кожи под его ладонями было настоящим и не воображаемым. Настоящая Фазма никогда бы не пришла к нему и не стала бы так открыто соблазнять, и уж тем более пытаться сожрать его внутренности. Хотя насчёт последнего можно и поспорить. По перевернулся на бок и снова закрыл глаза. Нужно поспать. Нужно отдохнуть и разгрузить мозг, и тогда ему не будет мерещиться...всякое. Он старательно гнал от себя тот первобытный страх, который захлестнул его, и остатки возбуждения. Тело опять подвело его, член был болезненно твёрд, и По было крайне неудобно. “Такой послушный… не сопротивляйся, По.”
