Let me under your skin

— Мы не будем это обсуждать.       Темнело тут рано — над гладким белым покровом уже начали сгущаться сумерки. Тучи ходили кругами, солнце и подавно не показывалось, а это значит, что грядущая ночь разразится новой снежной бурей. — Полностью поддерживаю.       Куртки, в которых они теперь выходили наружу, были ненамного теплее их брони, но всё же более плотные, а синтетический мех на воротниках оказался совсем кстати, несмотря даже на то, что отдельные тонкие шерстинки норовили то и дело уколоть чувствительные участки возле носа и глаз. — Никогда больше не упомянем.       Фазма отдышалась, хотя ей потребовалось больше времени, чем раньше. Она настояла, чтобы останки этого существа (назвать мертвеца человеком язык не поворачивался) они вынесли на улицу вместе. По она заявила, что не хочет смотреть на его хиленькие трясущиеся ручки, но не нужно было быть гением, чтобы понять истинную причину — Фазма хотела лично убедиться, что тварь действительно мертва и не представляет для неё угрозы. — Согласен.       Они замотали тело в одеяло, стянутое с одной из коек; общее месиво представляло собой самое неаппетитное зрелище, которое По когда-либо видел. Кусочки костей и содержимого черепа мерзкими липкими лужицами растеклись тут и там, и нужно было как можно скорее навести в коридоре порядок.       Иначе оно оттает, загниёт, и появится запах.       Изо всех сил пытаясь не смотреть на скрюченные перебитые пальцы, По осторожно перетащил останки на одеяло, сложив, как мог, торчащие в стороны руки и ноги. Что происходило с суставами, он старался не думать — одно только воспоминание о звуке хруста сломанных костей вызывало у него непроизвольный спазм желудка. — И если ты хоть словом обмолвишься…       Когда ступор прошёл, кровь забурлила от выплеснувшегося в неё адреналина, и холодный воздух снаружи заставил волоски на коже встать дыбом. — Я понял!       Приятно было, что не он один не знает, как себя вести; его неловкость от видений прошлой ночи никуда не делась, но заметно подутихла, потому что теперь эта непробиваемая фурия показала себя с другой стороны. И это ей самой не понравилось, отсюда такая нарочитая пассивная агрессия.       По наблюдал, как она застёгивает воротник — сам он тоже не пребывал в восторге от произошедшего; одно дело — дразнящие сны с нереальной женщиной, другое — добровольная телесная близость с противником. Что дальше? Пикничок у моря с генералом Хаксом?       Он вовремя подавил несколько нервную усмешку.       Они подхватили свёрток, Фазма с одного конца, а По — с другого, и потащили его наружу, стараясь двигаться как можно скорее. Прикасаться к синей шерсти с каждой секундой хотелось все меньше, тем более что со стороны головы одеяло сразу начало протекать. — Положим его подальше от остальных, — пропыхтела Фазма, сгибаясь, когда они пробирались под крылом транспортника сквозь уже прокопанный путь в снеге. По старался очистить подошву ботинка: он умудрился наступить в одну из самых крупных лужиц. — Гляди в оба, вдруг они… — Не думаю.       Он подозревал, что оглушительный рёв сирены привлёк это существо к транспортнику, а посему был рад оставшимся на местах мертвецам. Насколько он мог судить, их позы не изменились, а значит насчёт этих бедняг беспокоиться не стоило.       То есть он понимал это своей разумной рациональной стороной сознания. Как это объяснить другой стороне, до сих пор отказывающейся верить в происходящее, По ещё не знал.       Бросив свёрток почти у самой скалы, они поспешили обратно, поплотнее запахивая куртки и пряча руки в глубоких карманах.       Когда лязгнул люк, отрезая их от наружной тишины и холода, Фазма переступила через отвратительную вязкую жидкость прямо к шкафчику возле левого крыла. Это был один из немногих невстроенных предметов обстановки на транспортнике, зато ножки были накрепко приварены к полу, а за дверцами таилась толпа канистр разного размера и цвета с плотно закрученными крышками.       В воздухе снова легко повеяло чем-то сладковатым — скорее всего, одна из ёмкостей имела протечку. По молча принял из рук Фазмы канистру, даже не читая этикетку — очевидно, что нужно было скорее очистить пол, поэтому он не поскупился и щедро плеснул раствор, морщась от резкого хлорированного запаха.       Фазма опустилась в кресло пилота, забыв снять куртку и лишь расстегнув грубую молнию. Она выглядела более-менее собранной, да уже и прошло какое-то время, но сначала что капитан, что он сам пребывали в смешанном состоянии недоумения, паники и страха. — Что это за тварь? — порывисто спросила Фазма, когда минута оцепенения от неожиданных объятий прошла. — Ты видел? Я несколько раз в него попала!.. Прямо в туловище! И ты!..       Она снова повернулась к По, который молча смотрел на растянутую ткань её майки. — Ты сломал ему шею! — почти обвинительно произнесла она трескучим голосом. — Голова болталась, я видела! Как он?.. как это вообще?...       Не договорив, она посмотрела вниз и содрогнулась. — Да у него ноги и руки обморожены! У него глаз нет! Чёрт побери, Дэмерон, почему он вообще мог стоять?!       Её судорожный вскрик вывел По из состояния оцепенения, и он осоловело заморгал глазами. — Спроси другое, — медленно проговорил он, — как он смог… вывернуться? Он же не кузнечик какой-нибудь.       Фазма присела на корточки, обхватив руками виски. Её остекленевшие глаза перебегали с одного участка тела на другое, остановились на миг на вышитом Джейкоб, обозрели обломки черепа. — Всё нормально? — тихо спросил По. — Он тебя не зацепил? — Нет, — она пыталась говорить как обычно, но сквозь уверенность всё же пробивались истеричные испуганные нотки. — Ткань выдержала. Но его ногти, я их… Он скрёб прямо по животу!..       Фазму передёрнуло, и её лицо позеленело. — Нужно обыскать его, — как можно твёрже сказал По, хотя скорее всего по состоянию он недалеко ушёл от Фазмы. Паника начинала обостряться, когда он цеплялся взглядом за обломки зубов; сразу вспоминался склизкий тёмный язык в провале рта и то, как дрожали жадно нюхавшие ноздри. — Я к этой дряни не притронусь, — она сделала глубокий вдох, прижав лоб к коленям. Светлые волосы на затылке топорщились во все стороны. — Не сейчас, по крайней мере. Да что же тут происходит?       По, стараясь не запачкаться и держа минимально возможный контакт с телом, начал обшаривать немногочисленные карманы. Комбинезон местами уже оттаял, хотя кое-где по-прежнему твердел ледяной коркой, и нужно было торопиться.       На теле ничего не нашлось кроме пары каких-то старых гаек, и По, сдерживая тошноту, потянулся к нагрудным карманам. Они, скорее всего, тоже пусты, однако…       В черепе что-то шевельнулось, и По тут же отдёрнул руку к стержню неподалёку. — Что за… — он явно видел движение. Но что бы это ни было, Фазма ведь превратила мозг нападавшего в кашу, никто бы после такого не выжил. Должно быть ему показалось, сильный стресс несколько дней подряд никому ещё не приносил пользы.       По на секунду зажмурился, сосредотачиваясь, потом опять распахнул глаза - перед ним труп, это ясно. Неподвижные останки. Он больше не навредит.       Ветер за стенами взвыл, и Фазма стиснула кулаки крепче, всё ещё не поднимая головы.       По сглотнул ком в горле и снова потянулся пальцами к кармашку рядом с нашивкой. Круглая латунная выпуклость кнопки насмешливо поблёскивала в блеклом освещении коридора.       И снова краем глаза он заметил шевеление.       Поборов внутренний протест, По покосился на обломки головы — кожа на горле всё же лопнула, обнажая сломанную трубку гортани и мешанину крошек, когда-то бывших позвонками, и оттуда, из серовато-розовой массы тянулось нечто, похожее на соломинку для коктейля, такое же белое и матовое, но мягкое на вид и чуть извивающееся.       И оно реагировало на его руку. — Фазма, — скорее просипел, чем прошептал По, — смотри! Скорее смотри!       Шорох одежды, скрип ботинок — и она оказалась рядом.       Он провёл ладонью над отростком влево, потом вправо, держа руку на безопасной высоте, озадаченно глядя, как тот колышется в заданном направлении. — Кажется, эта штука чует тебя, — под поражённым взглядом Фазмы По опустил руку чуть ниже, и отросток заколыхался сильнее. — Не трогай её. — Я и не собирался. Это… это какой-то червяк что ли? — Откуда Джейкоб?       По отодвинул руку подальше, и неизвестное существо снова осело в развороченных недрах гортани. — Я его не знал лично, — объяснил он, — Эперхорт познакомился с ним во время миссии. Но я не думаю, что это особенность анатомии обитателя определённого закутка Галактики. Ни разу не слышал о таком.       Фазма внимательно на него посмотрела, будто прикидывала, не врёт ли По. — Не трогай её, — наконец повторила она. — Нужно избавиться от тела и поскорее. И убраться.       Когда По смёл смесь мозгового вещества и химикатов за порог и забросал грязное пятно свежим снегом, он уже мог сносно делать выводы из всей информации, которую они смогли получить. И не сказать бы, что эти выводы его радовали или вносили ясность в туман невероятных событий, творящихся вокруг.       Фазма по-прежнему сидела в кресле пилота. — Что мы будем делать теперь?       Она посмотрела на расстёгивающего куртку По. — Всё по плану. Ты пытаешься наладить связь, чтобы мы попытались подать сигнал бедствия или вклиниться в посторонние переговоры. — Я не про это.       Он опустился в соседнее кресло. Сквозь иллюминатор не было ничего видно, но завывания за стенками говорили сами за себя — ветер крепчает. — Будем сидеть настороже. Четверых мы нашли, пятый объявился сам. Теперь очередь за шестым, кто бы он ни был.       Её кашель вынудил По не отвечать сразу. — Шестого я тоже не знаю, — сказал он, когда Фазма восстановила дыхание. — Помню только, что его зовут Ламберт. — Значит, нужно ждать ещё одного. На корабле его нет, так? Почему Эперхорт ничего не сказал про него в записи?       По задумчиво погладил подбородок. — Может, он умер где-то снаружи? — предположил он. — До того, как здесь произошло… что бы тут не произошло. Если он скончался далеко от транспортника, они попросту могли оставить его на месте. — Не очень-то вяжется с неписаным кодексом повстанцев. — Это просто один из вариантов.       Они помолчали. В воздухе застыл запах химикатов — вентиляция работала плохо. — Мне кое-что не понравилось, — решился поделиться своими подозрениями По. — О, правда?       Она будто вспомнила, что до сих пор носит верхнюю одежду, и принялась поспешно стаскивать с себя куртку. Мех воротника упал на её лицо, когда Фазма наклонила голову над застёжками. — И что же? — в её голосе снова проскочила надтреснутая нотка. — Что эта… вещь никак не могла сдохнуть, хотя при таких травмах ни одно существо долго не протянет? Что, судя по её виду, тварь долго пряталась где-то под снегом? Или что она попыталась сожрать сначала тебя, а потом меня? — И это тоже! — нахмурился По. Особо не церемонясь, Фазма швырнула куртку прямо на приборную панель. — И ещё пара вещиц. Ты видела его ногти? Как они выглядели? — Я была немного занята, Дэмерон, — её светлые глаза блестели нехорошим нервным возбуждением. — Я, знаешь ли, прикидывала, дотянутся его лапы до моих кишок! — Прекрати, — не выдержал По. — Они были слишком длинные, вот. — Давно ты заделался специалистом по уходу за руками? — У механиков, — собрав остатки терпения, пояснил он, — длинные ногти невозможны в принципе. Я знаю, что Джейкоб был взят на борт именно как механик. Ты знаешь, что происходит с ногтями и зубами после смерти?       Фазма пожала плечами. — Ничего? — Ничего, — кивнул он. — Кожа на пальцах и слизистая на дёснах обезвоживается и усыхает, отчего излишне впечатлительным людям порой кажется, что у трупов отросли ногти и выдвинулись клыки. — И что? — Но это изменённое расстояние равняется паре-тройке миллиметров! — Ну и что? При чём тут эта тварь?       Хоть и раздражённая и взбудораженная, она снова села в кресло, широко расставив ноги и упершись локтями в колени, и наклонилась в сторону По. — Я думаю, — он тоже развернулся к ней корпусом, — что он не был мёртв. Ногти росли довольно долгое время.       Это пугающее умозаключение заставило и без того суженые зрачки Фазмы сжаться ещё больше. — Но ты же видел. Ты видел, как он выглядел! — Видел! Но ведь он как-то дошёл до нас? — Это какой-то бред, — она отрицательно покачала головой. — Сколько они тут, полгода? За это время ногти отрасли бы до большей длины. Не думаю, что он тут маникюром занимался. — Я знаю, но… — По запнулся, не зная, что и сказать. — Это просто предположение. У механиков не может быть таких ногтей.       Фазма устало помассировала виски руками. — И механики не выкручивают так руки, — выдавила она. — Механики дохнут, когда им ломают хребет. Механики не пытаются тебя сожрать. — Почему ты думаешь, что он хотел есть? — А что ещё?       Они посмотрели друг на друга: в глазах Фазмы плескался обречённый ужас, и По очень надеялся, что когтистая лапа страха, сжимающая его внутренности, скоро пройдёт. — Я всю жизнь говорила себе, — тихо произнесла капитан, — что трупов не нужно бояться. Они уже отвоевали своё, они не возьмут бластер и не пробьют твою печень лазером, они не набросятся с ножом, они не взорвут бомбы. Они просто лежат себе тихонько и никому не вредят. Пустые использованные оболочки.       По не ответил. Но он понимал, о чём она, в своё время он также приучал себя избавляться от иррационального страха усопших. — А теперь мы заперты здесь, — продолжила Фазма, и за стенами снова заплакал ветер, — и то, что по виду уже давно должно было упокоиться, нападает и делает такое, чего я и представить не могла. — Могло быть хуже, правда?       Она непонимающе приподняла бровь. — Не два человека в консервной банке, а только один. Долго бы продержался его рассудок?

***

      По сидел в своей каюте на нижней койке. Вообще-то он готовился ко сну, даже в душ сходил и уделил необходимое внимание ожогу, надёжно укутав тот новым слоем бакты, но спать в таких условиях… Пришлось бы снова ворочаться, комкая простыню и раздражая подживающую мочку о грубоватую ткань подушки.       Укус, к счастью, заживал и не гноился; По как-то мельком слышал, что через укусы людей переносится множество инфекций, но на первый взгляд всё обошлось. Когда опухлость спадёт окончательно, пластырь можно будет снять.       Он пытался засесть за мешанину проводов под панелью, но всё валилось из рук; вдобавок ко всему натужно кашляющая Фазма, хоть и удалилась в свою каюту с очередной кружкой кафа, незримо присутствовала рядом, и По будто бы наяву видел её презрительную усмешку при виде его очередной неудачи.       Попытка найти в системе хоть какие-то инструкции и чертежи корабля ни к чему не привела; либо всё было тщательно зачищено, либо отсутствовало в принципе. Этот день был безнадёжно потрачен.       Поэтому всё, чем По мог заниматься, это сидеть на койке и пялиться в стену, стараясь привести пляшущие мысли в некое подобие порядка. Вдобавок ко всему горло зацарапало, а в носу начало щекотать — похоже, что он подхватил от Фазмы простуду, что не добавляло радужных красок происходящему.       Тесно обступившие его стены и блёклое освещение освежили недавний сон. Хорошо хоть настоящая Фазма относится к нему так, как и полагается капитану Первого Ордена относиться к члену Сопротивления, так легче будет абстрагироваться от этих упрямо застрявших в подкорке образов.       По посмотрел вперёд — за стеной была настоящая Фазма, которая его даже и по имени-то окликнуть не удосуживается. Маленький островок стабильности, как ни крути.       Тут он вспомнил пещеру и костёр. Он ошибается: однажды всё же она назвала его только по имени. “Я тоже иногда предпочитаю элегантную импровизацию. Это бывает весело, правда, По?”       Он поёжился — вот, что спровоцировало его буйную фантазию. Раньше он и не наблюдал за собой такую впечатлительность. Но это не было проблемой. Не было и не будет, ведь настоящая Фазма никогда не станет тереться об него, нацепив коротенькие шортики. Это тоже вина пещеры — хоть он и старался не смотреть, но изгиб талии и линии бёдер всё же мельком увидел. Ох, хорошо, что больше он не увидит её до такой степени раздетой, ведь на транспортнике всё ещё есть отопление, да и какая-никакая тёплая одежда, так что бояться нечего и… — Дэмерон! — с треском распахнулась дверь его каюты. — Я тут подумала!..       По не понял, что его оглушило больше — громкий лязг металла от удара о стену или новый вид живой Фазмы в коротких чёрных шортиках.       Она… она ведьма? Определённо, она прочитала его мысли сквозь стену и явилась мучать его не в снах, но наяву. — Эта штука у него внутри, — не обращая внимание на его остекленевший взгляд и широко распахнутые глаза, продолжила Фазма, нагло усевшись прямо на его койку. — Что, если из-за этого Эперхорт и оставил его снаружи?