Let me under your skin

— Смотри, Дэмерон, — сказала Фазма, забираясь на койку с ногами и устраиваясь поудобнее. — Всё просто. Этот Джейкоб знакомится где-то в трущобах с твоим профессором, там попадает под влияние его заумной болтовни и нанимается в команду на транспортник.       По старательно изобразил заинтересованность, хотя на самом деле прикидывал, скажется ли вид родинки на круглой голой коленке на его дальнейших сновидениях. — Не думаю, что механик так выглядел изначально, и уж точно он не бросался на окружающих. Итог — команда набралась, они благополучно завершают саботировать деятельность Ордена и возвращаются на базу. Никто не знает, что с Джейкобом что-то не так. — Потом что-то происходит, — подхватил её идею По, — и он становится агрессивным. Они пытаются его угомонить, возможно, происходит драка.       Фазма кивнула, серьёзно глядя на него. — Это объясняет вмятины на стенах и костяшки пальцев твилека. — В итоге они оставляют его снаружи, — продолжил По, — может выталкивают силой. И Эперхорт об этом упоминал, “Джейкоб где-то снаружи”, так он сказал. — Верно. И эта штука у него внутри — может, она и спровоцировала такую перемену? И Эперхорт, какой-никакой учёный, догадался об этом. — Но откуда он узнал? Я имею в виду, этот червь, или что бы это ни было, он жил внутри Джейкоба, и мы увидели его только после твоей экзекуции. Как об этой штуке могли узнать другие?       Фазма промолчала, не ответив на вопрос, но По и не ждал от неё комментариев. Слишком много как? и почему? витало вокруг; что он, что Фазма обладали одними и теми же сведениями, выводы из которых зависели от общих рассуждений либо от новых фактов. — Это не объясняет и шприцы, — заговорила Фазма вновь, — и тела. И почему кто-то постарался, чтобы корабль больше не сдвинулся с места. — Этот кто-то, — медленно сказал По, переваривая только что появившуюся мысль, — выкорчевал ядро питания, повредил двигатель, но зато оставил систему жизнеобеспечения. — Что ты хочешь сказать? — Просто подумай, — он старательно вёл за хвостик идею, не обращая внимания даже на то, что сам невольно склонился к Фазме, — Эперхорт остался последним, так? Это мог сделать он. После того, как весь экипаж погиб неизвестно от чего, а с Джейкобом приключилось что-то ужасное, мог ли он подумать, что безопаснее будет не возвращаться? Я хочу сказать… — он заторопился, поскольку Фазма открыла рот, чтобы возразить ему, — я хочу сказать, ты верно подметила, он учёный. Может, проявились некие признаки, знакомые ему по научным работам, и он решил перестраховаться. — Ничего себе перестраховка.       На мгновение её зрачки дрогнули, сузившись. — Безопаснее не возвращаться. Ты думаешь… они были такими же? Но у них всё было в порядке с руками.       Ага, значит теперь предположение По про ногти уже не казалось Фазме таким смешным. — Ногти были совершенно обычными, — повторила Фазма, — и трупы не встали по звуку сирены. Я думаю, что Джейкоб был где-то неподалёку всё это время, просто наших голосов было недостаточно, чтобы поднять его, а вот оглушительный рёв, который едва нас не похоронил под лавиной... — Упала всего горсть снега! — Так что с ними всё было обычно, как мне кажется. Простая привычная смерть. — От её простоты она не становится более понятной. Твилека убили — причина? От чего умерли остальные? Почему застрелился Эперхорт?       Фазма пошевелила пальцами ног. Волосы влажными волнами скрывали часть её лица, пряча мимику. — Этого мы не знаем, — сказала наконец она. — А теперь кое-что, Дэмерон. Стук. — Стук? — не понял По. — Шевели мозгами. Ты сам отметил его методичность и неестественность. Джейкоб, при всей его настойчивости, не знал, что в корабле кто-то есть, вот что я думаю. Активности его головы хватило только на то, чтобы биться лбом прямо в люк. Подошёл, ударил, откатился. Подошёл, ударил, откатился. Он не стучал руками. — Получается, — пролепетал По, ошарашенно глядя в серьёзное лицо капитана, — что он был ещё жив.       Его ладони мгновенно вспотели, и он машинально вытер их о простынь. Если до этого картина более-менее складывалась воедино, то нынешний вывод ударил прямо в центр мозаики, и детали вновь разлетелись кругом. — Поэтому и ногти такие, — мрачно подытожила Фазма. — Потому что он до сих пор не умер, уж и не знаю, как такое возможно, поэтому он и встал от звука.       По стенам прокатилась новая волна стонущего ветра. В их каюте прохладно, но гораздо, гораздо теплее, чем снаружи. — Но это невозможно, — По попытался вновь рассуждать логично. — Как бы он тут продержался? С таким обморожением конечностей он даже вилку не смог бы удержать, ведь там все ткани давно отмерли! — И здесь нет никакой еды. Даже деревьев, с которых можно глодать кору. Нет птиц, нет растений. Не мхи же он ел все эти полгода.       Каждое новое слово Фазмы толкало его в пучину отчаяния и паники. Им во что бы то ни стало нужно разобраться в произошедшем и починить связь. Чем дольше он находится на этой планете, чьи ледяные безжизненные просторы окутывали и давили не хуже неприветливых стенок корабля, тем меньше шансов выбраться остаётся; да даже в этой тесной каюте, рядом с самой непредсказуемой женщиной во всём Первом Ордене По комфортнее, чем снаружи. — То есть получается следующая картина, — медленно сказал По, — Джейкоб был ещё жив, если, конечно, такое его существование можно называть жизнью. Он хотел вернуться в корабль и то, только потому что помнил остатками своего разума, что там безопасно и тепло. А потом, когда я открыл, он учуял нас, и инстинкт поиска пищи вытеснил всё остальное? — Звучит отвратительно складно.       По подумал о том, что должен был пережить за это время Джейкоб. Даже если основная часть его стала неизвестным монстром, могла ли сохраниться в нём крохотная частичка первозданного “я”? Чувствовала ли эта частица голод, боль, отчаяние? Что происходило с беднягой всё то время, что он бродил вокруг транспортника или лежал под слоями снега?       Фазма закашлялась в кулак и перекатилась поудобнее, поменяв позу. От её тела исходило тепло, от чего успокоившемуся было По опять стало некомфортно. — На самом деле я не уверена, что он хотел есть.       Что до Фазмы, никакого видимого неудобства она не ощущала, абсолютно спокойно возвышаясь на тонком матраце. — Он не щёлкал челюстями или что-то в этом духе, — продолжила она. — Он скрёб живот, будто копал там нору. — Хотел выкопать себе землянку, — хмыкнул По, пытаясь незаметно отодвинуться подальше.       Фазма посмотрела на него так, будто первый раз его увидела. Маневр тактического отступления не удался. — Как твоё ухо, Дэмерон? — внезапно поинтересовалась капитан. По невольно поднял руку и коснулся шершавого края пластыря. — Нормально, — ответил он твёрдо. Ещё не хватало, чтобы Фазма догадалась о его состоянии, это ещё больше унизит Сопротивление в глазах капитана. Не будь бы он символом движения, переживать можно было бы меньше.       Фазма прищурилась, сжав и без того тонкие губы, но По твёрдо решил не проигрывать в поединке взглядов и не сдавать своих позиций. Что бы там ему не снилось, реальность такова, что сейчас он и капитан — вынужденные союзники, однако при первой же возможности Фазма попытается от него избавиться, тут нет никаких сомнений.       Дроид в человеческой шкуре, так отзывался Финн? — Мне неприятно это говорить, — опёршись руками на колени, Фазма поднялась с кровати, — и, не скрою, даже думать об этом. Однако я должна тебя поблагодарить, По Дэмерон.       По онемел. — За то, что не оставил меня под снегом, — продолжила Фазма, — и за то, что попытался оттащить от меня эту дрянь. Ты не должен был, но всё же сделал. — Э… да не стоит, — нашёл в себе силы заговорить По. Она стояла так близко, что каждый её свистящий вдох слышался отчётливо и явно. Лицо как всегда сохраняло каменное выражение, но По показалось, что взгляд несколько смягчился, по крайней мере, теперь она не смотрела на него как на раздавленное насекомое. — Любой бы на моём месте попытался что-то сделать. — Не любой.       Он не нашёлся, что ответить. По понимал, что она имела в виду, и не сомневался, что она намекала на их положение в идеологически враждующих структурах. Но вот только в тот момент он совсем не думал о своей ненависти к Ордену и об опасности, таящейся в скрюченных пальцах; решение отвлечь Джейкоба пришло само собой, и он ни минуты не раздумывал, прежде чем прыгнуть на него. — Но это ничего не значит, — помимо воли его губы сложились в кривую улыбку. — Абсолютно.       Она чуть наклонила голову, разглядывая его лицо. Руки решительно упирались в бока, словно женщина готова была в любой момент с готовностью сорваться с места по громкому приказу командования. — И мы не будем это обсуждать, — повторил По условия их предыдущего договора. — И никогда больше не упомянем, — в тон его ироничному голосу ответила Фазма.

***

      Дни потекли чередой и были похожи один на другой, как две капли воды.       Чёртова простуда, подхваченная По, подействовала на него иначе, и если Фазма отделалась только частым кашлем и повышенной температурой, то по нему ударили слабость и озноб. Сутки или двое он просто провёл в своей каюте на койке, не пытаясь даже подняться, потому что скудная на предметы обстановка принималась кружить перед глазами. Сил хватило только на то, чтобы один раз доползти до пищевого отсека и принести себе охапку пайков, да и то зря — лихорадка отшибла чувство голода, и По чуть ли не через силу запихивал в себя пищу.       Через пару дней ему стало лучше. Наспех приняв душ и перевязав ожог, который уже затянулся кожицей и окончательно зарубцевался, По вышел в рубку в самом мрачном расположении духа.       Проблема состояла в том, что он ни черта не выспался. Лихорадка добралась и до его снов, мучая и терзая, и теперь он очень надеялся, что не отреагирует на капитана как последний кретин.       Сны были крайне приятные и удручающие одновременно, например, один из последних дразняще подсовывал образы того, какими ещё способами можно есть ягодный джем из пакетика, выдавливая его на любую часть женского тела, но только не в свой собственный рот.       Поэтому когда при новом визите в пищевой отсек рука сама потянулась к ящику с джемом, По закусил губу до крови и что есть духу выбежал оттуда.       Немудрено, что расположение духа у него было не самым радостным; но стоило сосредоточиться на более важной задаче — так, поковырявшись немного во внутренностях приборной панели, где связки проводов так и норовили задеть острыми оборванными концами его руки, По предположил, что даже его скудного умения паять будет достаточно для починки некоторых компонентов.       Нужный инструмент на удивление нашелся — если бы неизвестный варвар ещё и туда добрался… Лучше даже не думать об этом.       За окнами бушевал уже привычный ветер. Мало-помалу По начал привыкать к завываниям и стонам в стенах, разве что изредка особенно сильный звук заставлял его невольно вздрогнуть. Снег валил сплошной пеленой, и главный иллюминатор завалило до такой степени, что не было ни одной даже самой маленькой щели, чтобы разглядеть окрестности. По мельком подумал, что стоит попробовать хотя бы частично очистить стекло, чтобы предупредить появление гипотетического противника, если он подойдёт спереди.       Что им это даст — это уже другой вопрос.       Из каюты Фазмы донёсся едва слышный кашель.       Разумеется, будь у них в распоряжении хоть какие-то лекарства, было бы много проще; но все аптечки отсека безжалостно опустошил какой-то неизвестный. Они обшарили транспортник сверху донизу, перепотрошили тюки с деталями, лишь измазавшись в ржавчине и масляной чёрной смазке, обыскали жилые помещения и многочисленные шкафчики, но нигде не нашлось ни лекарств, ни каких-либо намёков на таинственную историю забытого корабля.       По осторожно помещал порцию связующего вещества на место сплава, когда сзади послышались приближающиеся шаги — Фазма вошла в рубку и тут же привычно уселась в соседнее кресло пилота. — Успехи есть? — сухо поинтересовалась она. Лоб и лицо её блестели от пота — Фазма выглядела так, словно только пробежала марафон на длинную дистанцию. — Я понял, что нужно заставить эту штуку работать, — отозвался По. — И я, кажется, смог понять общий принцип работы всей системы связи. — Значит по-прежнему глухо, — сделала вывод Фазма, со вздохом откинувшись на спинку кресла.       По насупился — он-то считал, что добился очень многого, особенно учитывая, что организм до сих пор боролся с лихорадкой. В конце концов, раньше он вообще не задумывался о том, что под капотом его X-wing-а существует что-то, кроме двигателя. BB-8 был его приятелем, но стоило признать, что По его здорово недооценивал. — Я делаю хотя бы что-то, — огрызнулся он. — Уж извини, что не могу удовлетворить нормативам Первого Ордена по эвакуации из ледяного ада. — У нас нет таких нормативов, — пожала плечами Фазма, она или не поняла его подколку, или очень правдоподобно притворилась, что не поняла. — Хотя тебе не помешало бы привить немного дисциплины. — Прививай её своим штурмовикам. — Им это не нужно, Дэмерон. Они беспрекословно подчиняются моим приказам.       Как бы не опасно это было, По не удержался и хихикнул. — Я могу назвать как минимум одно исключение, — озорно протянул он, и глаза Фазмы тут же сузились, а фигура напряглась. — Финн не отличался особым послушанием, а? — FN-2187 теперь откликается на “Финн”? Что ж, всё верно, у пса должна быть кличка. — Эй, не говори так о Финне! — возмутился По. — Он отличный человек, и мой друг!       Фазме его ответ не понравился — за короткое время вместе По уже научился распознавать её невербальные реакции — но его это не останавливало, отзываться так о своих друзьях он не позволил бы никому. — Он — всего лишь пёс, — медленно и чуть ли не по слогам произнесла Фазма, явно наслаждаясь закипающим По. — Его поманили костью пожирнее, и он с радостью побежал. Ты отвечаешь за него, Дэмерон? Ты уверен в нём? В том, что пёсик не дезертирует, если перед ним помашут новой косточкой? — Финн никогда бы не дезертировал от нас, — заявил в это наглое презрительно глядящее лицо По. — Он волен уйти, как и любой, но он может открыто об этом сказать! И в этом отличие от Первого Ордена! Сопротивление не пошлёт своего члена под трибунал только за то, что он решил покинуть движение! — Да ну? Но ведь пёсик столько всего пронюхал, — на губах Фазмы расцвела такая редкая и такая нехорошая улыбка. — Пёсик столько всего узнал. Принеси он нам на блюдечке расположение хотя бы пары баз Сопротивления — и его, возможно, приняли бы обратно. Ну, уж быструю безболезненную смерть он бы точно себе обеспечил, а разве это порой не награда?       По отложил паяльник и сделал глубокий вдох. — Тебе нечем заняться? — раздражённо спросил он. — Хочешь — иди, поковыряй наледь на иллюминаторе, хоть чем-то себя развлечёшь! — Мне не скучно, — к его облегчению Фазма не стала развивать тему предательства Финна дальше. Она отвернулась, облокотившись на мягкий поручень, и рассеянно уставилась в коридор. — У меня вынужденный перерыв между тренировками. С этим кашлем дыхалка слетает слишком быстро. Меня это злит. — Оно и видно, — пробурчал По. — Погоди, какими тренировками? Тут же ничего нет.       Фазма громко фыркнула. — Отжимания, приседания, — начала она перечислять, — бег на месте, прыжки. Матрас можно приспособить под боксёрскую грушу. Была бы фантазия, одним словом. Сожалею, что ты её лишён. — У меня есть фантазия, — обратился По к паяльнику. Порой ему кажется, что фантазии у него слишком много. — Здесь трудно поддерживать форму. Расслабляться я не хочу. — Тогда сходи и почисти стекло! — не выдержал По. — Серьёзно, вместо того, чтобы издеваться надо мной и моими друзьями, сделай что-нибудь полезное! — Издеваться — слишком громкое слово. Я думала об этом, но выходить наружу по одному - верх неблагоразумия. Мы не знаем, где бродит шестой, и пока ты валялся пластом на своём матрасе, я предпочитала не высовываться. — Неужели капитан Фазма боится?       Она снова повернула к нему голову — светлые волосы прилипли к скулам. — Капитан Фазма проявляет здравомыслие, — процедила она. — Не понимаешь разницу своим скудным умишком, Дэмерон? — Куда уж мне, — притворно загрустил По. — Я всего-навсего какой-то лучший пилот флота Сопротивления, где мне о таком думать. — Твоё бахвальство — пустые слова. — Скажи это сбитым мною кораблям.       Взгляд Фазмы прожигал в нём дыру. — Ну давай, выдай новый спич, — поддел её По. — Я в предвкушении. Что-нибудь про свою крутизну или про мою любовь к симметрии. Но я готов к твоим резким движениям, так и знай!       Для пущей убедительности он помахал паяльником.       Нахмуренный лоб капитана внезапно разгладился — и эта перемена стала такой быстрой, что у По пересохло в горле. Он перегнул палку, нельзя так открыто её дразнить. — Симметрии, — повторила она задумчиво, и тут же вскочила с места, чуть не коснувшись горячего инструмента бедром. — Дэмерон, ты не такой уж и тупой, ты знаешь?       По сжал паяльник покрепче — он точно переборщил.