Let me under your skin

      Годы полётов, сражений и диверсий научили По Дэмерона одной важной вещи — никогда не стоит недооценивать своего противника. Стоит тебе только на секунду подумать, что враг слабее, наивнее или глупее тебя — преимущество потеряно. Расслабляться нельзя ни на секунду, и кем бы ни был твой противник — всегда следует помнить, что он в любой момент может оказаться на шаг впереди; оглянуться не успеешь, как уматываешь на своём еле-еле живом истребителе подальше, ругая самого себя за самоуверенность.       Это выведенное из горького опыта правило работало и в бескрайнем космосе, и на твёрдой поверхности любой планеты, и на качающейся зыби океанов и морей, словом, везде, где только удавалось вступить в противостояние с Первым Орденом и его союзниками.       Поэтому когда капитан Фазма открыла шкафчик и принялась скидывать с полок канистры с химическими растворами, он не слишком удивился. Он мог бы удивиться гораздо сильнее, если бы не постулат: “не преуменьшай умственных способностей своего противника”.       Вряд ли расчётливая Фазма стала делать что-то по внутреннему наитию. — Что ты делаешь? — не выдержал По, снова откладывая паяльник на рабочую станцию. — Много ты видел схем имперских транспортников? — ответила она вопросом на вопрос. — Только новых, — подумав, честно ответил По. — Наша разведка хорошо работает.       Ни для кого не секрет, что периодически из баз Первого Ордена случались утечки информации, однако посвящать капитана в детали у него намерения не было. — Неважно. Старые или новые, принцип построения торговых транспортников в общем и целом сохраняется от поколения к поколению. Разнится начинка, трубы и прочие части вспомогательных систем, но главное — симметрия. Они симметричны относительно центральной оси.       Она прервалась и выжидающе посмотрела на По, явно ожидая бурной реакции, но тот лишь недоумённо пожал плечами. — Посмотри со своего кресла в коридор, — раздражённо пояснила Фазма. — И посчитай двери.       Градус удивления несколько повысился. Двери как двери, слева — четыре жилых помещения: четыре общие каюты, одна капитанская. Возле входа — спуск на нижний уровень, в грузовые отсеки и машинные отделения. Справа тоже ничего необычного: первая — пищевой отсек, вторая — медицинский, третья — уборная… — Их нечётное количество, — признал По, чувствуя, что что-то ускользает от его внимания, что-то очень неправильное, но вот что? — И на месте последней двери — шкаф, единственный на корабле, что приварен к полу, а не встроен в стены. В и без того узком коридоре. Небезопасно, нерационально. Не на месте.       По быстро встал и в два шага оказался рядом, в окружении разномастных цветных канистр. Фазма хоть и выкидывала всё из шкафа, но не хаотично, как могло бы показаться, оставляя квадрат свободного пространства шириной аккурат по длине полки.       Он нагнулся и осмотрел сварочный шов — небрежный и неровный. Варили наспех, и этим явно занимался непрофессионал. — Если я права, — пропыхтела Фазма, — то там — ещё одно помещение. — Перевозка особо ценных грузов, — понял По, выгребая последние ёмкости. Внутри тяжело бултыхалась жидкость. — Спецотсек.       Ни он, ни она не обратили на отсутствие ещё одной стандартной комнаты никакого внимания — не до того было. И этот шкаф, он пристроился возле стенки с таким видом, будто стоял тут со дня схода транспортника с конвейера из-под манипуляторов дроидов. — Тяни его на себя. Я помогу с другой стороны.       Предвкушение затопило его голову, и когда он поудобнее ухватил пальцами острую грань задней стенки, когда Фазма надёжно упёрлась ногой в корабельную стену и что есть силы потянула шкаф на себя — По увидел, как напряглись под кожей упругие верёвки мускулов — мебель еле-еле подчинилась. Им на руку сыграло плохое качество сварки — в смесь явно попали пузырьки воздуха, должного сцепления не произошло, хотя оторвать коротенькие устойчивые ножки от пола оказалось делом не из лёгких.       Там оказалась ещё одна дверь — По увидел её, когда они бросили ненужный шкаф набок на свободный участок пола. Такая же, как и её соседки, без дополнительных опознавательных или предупреждающих знаков.       И По даже знал, что будет внутри. Несгораемый герметичный шкаф, способный выдержать лазерный выстрел в упор, сканирование, кислоты… Словом, если вас наняли перевезти особо ценный груз, добавьте к этому парочку охранных дроидов — и места безопаснее не придумаешь.       И на передней дверце всегда была кодовая панель. — Фонарь у тебя? — спросила Фазма.       Вместо ответа он вытащил его из кармана штанов — удобный ремонтный фонарь незаменим, когда копаешься во внутренностях мёртвого корабля.       Внутри отсек оказался небольшим, как и его собратья; шкаф стоял у дальней стены, серебристо-матовый, поблёскивающий квадратными выпуклостями кнопок. Света не было, и узкий луч фонаря пробежался по встроенным нишам, большей частью пустым, лишь в самой глубокой подчёркнуто аккуратно лежала стопка голоносителей и бумаг. Сразу возле входа находилась глубокая стенная ниша — именно там первоначально располагался склад с химией, который почему-то выволокли наружу.       Сладковатый запах, который дразяще то появлялся, то пропадал, здесь был чуточку сильнее, смутно-знакомый, но По никак не мог вспомнить, почему. Он был неприятный, этот запах, тревожный, и Фазме он тоже не понравился. По это понял, потому что свистящее дыхание стало напряжённым и менее ритмичным. — Почему они закрыли отсек? — свой голос показался По чужим, и рядом с ним Фазма едва заметно пожала плечами. — Комбинацию помнишь? — спросила она. Но в этом не было нужды; По прекрасно знал, что восемь криво написанных на обрывке бумаги цифр она также выучила наизусть. Они оба запоминали мельчайшие новые детали, чтобы потом безуспешно обсуждать их так и эдак, пытаясь разгадать загадку, но каждый раз оставаясь в темноте.       Фазма осторожно приблизилась к шкафу — на гладкой поверхности дверей не было ни намёка на ручку — и дотронулась бледными пальцами до матового материала. — Здесь есть голоносители, — зачем-то сказал По. — Нужно их просмотреть, может, там предыдущие обращения Эперхорта. Или корабельный журнал.       Транспортник вздрогнул от завываний ветра, и По захотелось швырнуть фонарём в стену, лишь бы этот нервирующий звук больше не повторялся. — Чуть позже. Откроем его.       По сглотнул слюну и подошёл поближе, чтобы разглядеть, что же скрывалось внутри. Он занёс фонарь повыше, Фазма неспешно набрала нужную комбинацию — ...три-семь-семь-один...— потом он сбился, потому что зрение несколько расфокусировалось от напряжения, и он на мгновение потерял счёт загустевшего времени и перестал слышать звуки.       Но вот палец надавил на последнюю кнопку, та мягко просела, и из панели донёсся краткий писк — сигнал, что защитные клапаны разомкнуты и шкаф открыт. Дверь чуть отошла, сладковатый запах стал сильнее.       А потом у По заслезились глаза от вони, и согнувшись в три погибели, чтобы сдержать внутри свой спазмирующий желудок, он привалился к стене, изо всех сил зажимая рот руками. Фонарь выпал из скользких пальцев, ударившись пластиковым ободом об пол, но не погас; край полки больно впился в поясницу, но все тактильные ощущения были ничем — запах, зловоние вмиг распространилось вокруг и пропитало каждый сантиметр, поселилось на языке на эти мгновения, когда мозг обрабатывал информацию об увиденном.       Он слышал, как хрипло вскрикнула Фазма, когда дверцы распахнулись под тяжестью того, что когда-то было Ламбертом, а теперь стало полуразложившейся смрадной кучей, вытекшей на свободу. Колышушаяся и желеобразная масса, когда-то бывшая человеком. Человеком, которого спрятали в шкаф и похоронили от оставшегося мира в спецотсеке. — Шестой, — донёсся до него голос капитана сквозь плотно прижатые к губам пальцы. — Вот и шестой, Дэмерон.       Он не знал, о чём думала в этот момент Фазма, чьи ботинки забрызганы густой жижей, но у него в голове почему-то всплыла таблица перегрузок ускорения свободного падения, словно он опять был в кабине X-wing-а.       Некоторое время спустя — Мне нужно в душ.       Фазма оправилась быстро, даже слишком быстро по мнению По. Его-то самого ещё немного трясло, и носом он старался не дышать. Застоявшийся воздух пропитался гнилью, а вентиляция почти не работала. — Мне нужно в душ, — повторила она, как заведённая. — Смыть его. Думаю, немного попало на одежду. — Позже, — сказал По, стараясь говорить твёрдо. — Сначала осмотр. — Тогда ты первый. Я хочу убедиться, что с твоей стороны угрозы ждать не следует.       Непослушными руками По стащил с себя майку, влажную от пота, и повернулся спиной к Фазме.       Им пришлось проводить процедуру в рубке, сразу после просмотра обнаруженных голоносителей — там были самые яркие лампы. Кожу неприятно покалывало, и смотреть пришлось на кучу канистр и мокрые пятна на полу — следы их спешной неумелой зачистки. — Я начинаю.       По ненавидел этот корабль. С самой первой минуты, когда они открыли входной люк.       Руки Фазмы действовали твёрдо и с нажимом; она прощупала каждый его позвонок, прогладила вдоль позвоночника обрывистые линии. Всё же света не хватало, и ей приходилось стоять слишком близко — шеей По чувствовал её беспокойное дыхание.       Он отвёл взгляд от канистр и посмотрел на свои руки, стараясь успокоиться. Когда пальцы Фазмы спустились к пояснице, исследуя и массируя, по коже побежали мурашки — он не должен получать столько острого неправильного удовольствия от простых прикосновений. Но адреналин в организме сейчас наверняка зашкаливает, поэтому он так и реагирует на происходящее. — Хорошо, — голос Фазмы напомнил ему шелест бумажных листовок, такие иногда Сопротивление разбрасывало на нейтральных планетах. — Я ничего не чувствую. Теперь лимфоузлы.       Понадобилась вечность, чтобы он повернулся, скрипнув ботинками — большие пальцы рук легли на впадинки под ушами, задев отросшие волосы. Это заставило По задуматься, когда он в последний раз пользовался услугами парикмахерского дроида.       Он старался не смотреть в лицо, не подниматься выше линии подбородка. Но он знал, что сейчас её взгляд серьёзен, как и всегда, что скулы всё ещё под покровительством болезненного румянца, и едва-едва дрожащие руки сигнализировали — ей так же неловко и тревожно, как и ему самому.       Пальцы осторожно — похвально осторожно — надавили на узлы лимфы под кожей, причиняя некоторый дискомфорт, но По вполне мог потерпеть. — Внизу я не… — Я сам. Позже, — поспешно сказал По, и она вздохнула с явным облегчением.       Фазма отстранилась, опустив руки. — Я ничего не нашла, — тихо сказала она. Её губы снова потрескались и покрылись кровавыми следами. — Но ты быстро поправился. Я ещё кашляю, и даю руку на отсечение, у меня они распухшие. — Это ничего. Он ведь сам сказал, что это — вторично. — Да, конечно. — Теперь я… теперь твоя очередь. — Ладно. — Я начну с шеи, — сказал По, тщетно борясь с хрипотцой в голосе. — Знаешь, пока мы лицом к лицу.       Фазма вдруг убрала волосы, заправила прядки за уши и пригладила. Её лицо, чистое и ничем теперь не скрытое, бледнело напротив, слишком откровенно-интимное, как в тот раз, когда По первый раз снял с неё шлем в пещере. — Давай, — она крепко зажмурилась, когда По, преодолевая внутреннюю дрожь, вытер влажные ладони о майку, бросив ту под ноги, коснулся шеи, повторив жест капитана, и случайно задев мочку уха, мягкую и полукруглую. От капитана, должно быть, потребовалось больших усилий позволить ему к себе прикасаться, он-то знал, насколько она его ненавидит.       Припухлости он нащупал сразу — когда он слегка надавил, стараясь не быть чересчур грубым, Фазма едва видно поморщилась. — Больно? — Терпимо.       Ветер опять выл где-то снаружи. Когда они вынесли всё, что смогли, наружу, буря стояла такая, что видимость снизилась до метра или двух, и потом, когда они в мрачном настроении вернулись и притворили за собой люк, снег с воротников тут же посыпался под ноги.       Глаза под веками двигались, ресницы чуть заметно трепетали. Фазма оставалась настороже. Она не позволяла себе расслабляться, не теперь, когда транспортник преподнёс им ещё один омерзительный сюрприз. Всё здесь было неправильным на этой безымянной планете, как и то, что он держал в руках лицо с широковатыми скулами и не мог перестать его рассматривать. — Я… — откашлялся он, всё же взяв себя в руки, — я закончил. Ты была права. Но это ничего не значит само по себе. — Хорошо. Тогда переходи к спине.       Не открывая глаз, она быстро развернулась — кончики его пальцев поймали светлые волосы — и прежде, чем он успел что-то сказать, стянула через голову майку, обнажив спину.       Цепочка позвонков натянула кожу, кое-где испещрённую тонкими следами шрамов, явно полученных до службы в Ордене. С их-то запасами бакты и меддроидами, специалисты Кайло Рена бесследно залечивали серьёзные ранения, а такой напористый солдат, как Фазма, должна была получить их достаточно. И события на “Господстве”, о которых так красочно рассказывал ему Финн: ведь по его словам Фазма провалилась в огненную бездну агонизирующего дредноута, а на её теле ни следа от ожогов.       Он положил пальцы на участок у основания шеи по обеим сторонам позвонка, стараясь не дышать слишком громко. На ощупь кожа оказалась знакомо мягкой и тёплой; не сдержавшись, он мягко погладил округлость позвонка подушечкой большого пальца, дивясь, насколько это напоминает кожицу мейлуруна, и тоненькие светлые волоски встали дыбом, а Фазма едва уловимо вздохнула.       По двинулся вниз, исследуя рельеф скрытого под тёплой плотью костного остова. Широкая сверху из-за натренированных плеч спина резко сужалась в области талии, образуя собой треугольник; исследуя область позвоночника на уровне лопаток По старался не думать, что стоит ему переместить руку на десяток сантиметров вбок и вперёд - и он ощутит мягкую тяжесть полушарий груди. Он держался строго вдоль хребта, прослеживая симметрию и растирая тёплеющие под его пальцами участки, спускаясь всё ниже и ниже, пока не достиг двух ямочек на пояснице и не смог сдержать вздоха от того, как сильно ему хотелось трогать её снова и снова.       Но у него есть задача; ничего не обнаружив, он двинулся обратно, вверх, убеждая себя, что делает это лишь из необходимости, и загоняя подальше мысли о странно наэлектризованной атмосфере вокруг.       Он нащупал в районе шестого или седьмого позвонка — уплотнение, похожее на кусочек силикона по пружинистости, совсем небольшое, длинной примерно в сантиметр или полтора. — Оно там, — едва смог вытолкнуть он слова из пересохшей глотки. Фазма опустила голову, будто ожидая удар откуда-то сверху, но ничего не сказала и не отошла от него. Спутанные майкой руки крепче прижались к телу. — Ладно, — спокойно ответила капитан, и внутри По всё замерло от того, как легко она это приняла. — Внизу я не буду… — Нет нужды.       Его ладони до сих пор лежали на её спине, и По казалось, что кожа под ними раскалилась добела.