Тетрадь в клеточку

Это случилось незадолго до Нового года. Когда уже город блестел и переливался от изобилия гирлянд, наряженных ёлок и ярких украшений. Вечером, после занятий, Олег и Серёжа пошли на каток. Для Березина это было какое-то волшебство. Огоньки, стук коньков, трещины на льду и будто бы пьяное кружение… Было так хорошо, что даже не верилось. И рука Макарова так крепко сжимала его ладонь, и щёки покрыл румянец. А потом они сидели в пирожковой и ели пирожки с картошкой, запивая их сладким чаем. Олег, вошедший с мороза в тепло, был необычайно прекрасен — Серёжа просто не мог им налюбоваться. Он смотрел на хитрый блеск в карих глазах, на обаятельную улыбку с ямочками, и думал, что на свете нет никого, кто мог бы сравниться с Олегом. Любой другой человек померкнет на его фоне. Возвращались домой в седьмом часу, было уже темно, но снег, как всегда, освещал улицы белоснежным сиянием. Они уже хотели расстаться на «своём месте», как Макаров вдруг сказал: — Родаки уехали к бабке на два дня. У меня никого. Может, зайдём? А то я у тебя в гостях был, а ты у меня — нет. Сергей с радостью согласился. Он знал, что пока родители Макарова дома, о каких-либо гостях не может быть и речи. А теперь, получается, возник шанс стать ещё ближе друг к другу. Жили Макаровы весьма скромно. По крайней мере, в квартире Березиных было свежее, новее, чище. Олег усадил Серёжу на диван, на котором обычно спал, и пошёл на кухню. Он вернулся спустя несколько минут с подносом, на котором находились тарелка с кексом, вазочка с конфетами и чашки с чаем. Говорить не хотелось. В тишине, когда между двумя людьми есть понимание, таится куда больше, чем в словах. Можно было просто шуршать фантиками, жевать конфеты, слушать стон ветра за окном и смотреть друг на друга. А потом Олег захотел показать Сергею какую-то книгу, и они оказались на диване. Прикосновение пальцев к пальцам — нежное, почти неуловимое, но тела словно пронзило электричеством. Было тепло и непозволительно интимно. Макаров всматривался в светлые глаза Березина, тот смотрел в ответ, не в силах отвести взгляд. Ему казалось, что его сердце сейчас расколется от переизбытка эмоций. — Серёжа, — шепнул Олег. — Ч-что? — прошептал в ответ Березин. И больше не нужно было никаких слов. Они потянулись друг к другу, сливаясь в нежном поцелуе с конфетным привкусом. Сергей не помнил, как они снимали друг с друга свитера и майки, как избавлялись от брюк. Всё было естественно и неспешно, словно каждое резкое движение могло всё испортить. И лишь оставшись в одном белье, Березин немного протрезвел. Густо покраснев, он вцепился в плечи Олега, который покрывал ласковыми поцелуями его шею. — Я… не умею… — прошептал он, ощущая страшную сухость во рту. — И я. Не бойся, — тихо ответил Макаров, касаясь тёплыми губами ключиц Серёжи и поглаживая ладонями его лопатки. Березин хотел бы расслабиться, но не мог. Он почувствовал, как Олег бережно укладывает его на спину и ложится сверху, как подцепляет пальцами резинку его трусов и тянет их вниз. Сергей ощутил, как по телу разливается тепло, а кожу покрывают беспокойные мурашки. Макаров отбросил плавки Серёжи и снял свои. Когда Олег прижался своей плотью к плоти Березина, того словно током ударило. Тихо застонав, он вплёл пальцы одной руки в тёмные волосы, второй начал поглаживать спину парня. — Нужно подготовиться, иначе будет больно, — прошептал Макаров, отчасти возвращая Серёжу на землю. Он приоткрыл мутные глаза и утонул в бездонном карем взоре. Олег облизал свои пальцы, потом плюнул на них и шепнул: «Разведи ноги, Серёжка». И тот развёл, согнул их в коленях, тут же ощущая прикосновение влажных пальцев к крепко сжатому анусу. Макаров растягивал его долго и неспешно, вводя в отверстие по миллиметру пальца. Березин постанывал и тычился губами в лицо Олега, стараясь максимально расслабиться. А потом Макаров заменил пальцы членом. Это было слишком широко и болезненно. Серёжа продолжал постанывать, слегка впиваясь в плечи парня короткими ногтями и стараясь привыкнуть к ощущениям. Олег действовал максимально мягко и неспешно, медленно входя в Березина. Войдя целиком, он увидел рой ярких искр, рассыпавшихся прямо перед глазами. Макаров очень плавно двигался в Сергее. Смазки было много, поэтому каждый нежный толчок сопровождался влажным звуком и тихим шлепком. Оргазм вышел ярким и стремительным. Березин сжимал член Олега в себе и громко стонал, впиваясь пальцами в его спину, когда сперма заполняла его изнутри. — Тебе хорошо? — прошептал Макаров, тяжело дыша. Он лежал на Сергее, член всё ещё находился во влажной и забитой спермой дырке. — Очень. А тебе? — еле шевеля языком, ответил опьяневший Березин. — И мне. Как никогда. Серёжа подумал, что хотел бы продлить этот миг на долгие годы. Поглаживая спину и чуть влажные волосы Олега, он водил языком по пересохшим губам, видя полутёмную комнату с багровыми обоями словно сквозь поволоку лёгкого тумана. Так не хотелось прерывать эту близость… — Тебе пора домой, наверное. Родители потеряют, — прошептал Макаров. — Да… пора. И губы нашли друг друга, снова соединяясь в вишнёвом поцелуе. Олег проводил Сергея до подъезда. Вокруг было тихо, шёл снег, и парень, не удержавшись, крепко обнял Березина за плечи, прижал к себе и, страстно целуя, проник в его рот горячим языком. — Олег! — раздался отчаянный крик. Сердце Серёжи содрогнулось. Макаров медленно отпустил Березина, одуревшего от поцелуя на морозе, и повернулся на голос. Его мать стояла в нескольких метрах от сладкой парочки и с ужасом смотрела на сына. — Живо домой! — рявкнула она, беря себя в руки. Олег потёр влажные губы указательным пальцем и, не оборачиваясь, пошёл в сторону своего дома. Макарова же не сдвинулась с места, пепеля Березина взглядом, полным ненависти и отвращения. Не выдержав, Серёжа сиганул в подъезд и понёсся вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Он ворвался в квартиру так стремительно и наделав столько шума, что мачеха и отец синхронно возникли в дверном проёме гостиной. Оба казались не на шутку встревоженными. — Серёжа, что-то случилось? — спросил отец. — Нет, нет! Всё в порядке! — отчаянно мотая головой, выпалил Березин и прижался спиной к стене. — Правда… всё… правда хорошо… Он задыхался. — Может, воды? — неуверенно спросила Ольга. — Нет, ничего не надо, я сейчас отдышусь… — с трудом ответил Березин. И в эту секунду в дверь отчаянно позвонили. Душа парня затрепетала от ужаса. Ему не нужно было спрашивать, чтобы понять, кто стоит по ту сторону. — Не открывайте! — взмолился Сергей, в ужасе глядя на мачеху и отца. — Кто это? — нахмурившись, Виталий Антонович подошёл к двери. Мужчина посмотрел в глазок и громко спросил: — Вы к кому? — Добрый вечер, — раздался приглушённый голос. — Я — мать Олега Макарова. Мы можем поговорить? Это важно. Березина затрясло. Он принялся снимать обувь и куртку, руки ходили ходуном. Виталий Антонович открыл дверь. В коридор стремительно, занося с собой преддверие боли и ужаса, вошла Макарова. — Что-то случилось? — спросил явно ничего не понимающий Виталий Антонович. — Да. И кое-что очень серьёзное, — презрительно глянув на покрасневшего от стыда Сергея, замершего с курткой в руках, ответила женщина. — Мы можем поговорить с глазу на глаз? — К-конечно. Проходите на кухню, — сказал Березин-старший. Серёжа повесил куртку в шкаф и скрылся в своей комнате. Дальше всё происходило, словно в страшном сне. Он сидел на диване с безумно колотящимся сердцем и прислушивался. Единственное, что до него долетело из кухонного разговора, это слово «мужеложство». Тогда у Березина так закружилась голова, что он чуть было не лишился чувств. А потом хлопнула входная дверь, и вскоре в комнате возник Виталий Антонович. Сергею хотелось провалиться сквозь землю от стыда и униженности. Он не знал, как отреагирует отец, и это пугало его больше всего. Серёжа медленно поднял голову и сфокусировал взгляд на лице мужчины. К огромному удивлению подростка, на нём не было следов злости или отвращения. Только лишь удивление и… горечь. — Серёжа, это правда? Правда всё то, что сказала та женщина? — полушёпотом спросил он. — Да, — помолчав, глухо ответил Березин. — Как же так? Как же так?.. — только и смог вымолвить мужчина. Сергей опустил взгляд. Ему было страшно и стыдно. Он чувствовал, что привычный мир, который они построили на двоих вместе с Олегом, начал рушиться. Он чувствовал, что как раньше, уже никогда не будет. И от этого хотелось выть. — А почему можно любить только представителя противоположного пола? Кто это придумал? Разве мы делаем кому-то что-то плохое? — спросил Березин подрагивающим голосом. Виталий Антонович потёр лицо и ничего не ответил. — Ты теперь меня презираешь, да? Проклинаешь? Теперь у тебя нет сына? — глухо добавил Березин. — Да что ты… Нет, конечно. Я так не думаю. Я просто растерян, Серёжа. Очень растерян, — мужчина подошёл к сыну и сел рядом с ним. Осторожно, словно боясь, что тот вскочит и закатит истерику, обнял его за плечи. — Не ожидал ничего подобного. — Что она ещё сказала? — всхлипнув, спросил подросток. Прикосновения отца образовали в его груди сладкую жижу. — Сказала, чтобы ты больше не приближался к Олегу. И что она оформит его в спортивный интернат где-то в Сибири. Там он и окончит школу. В эти секунды Березину показалось, что его сердце разрывается. И он разрыдался, уткнувшись лицом в ладони, ещё хранящие запах кожи Макарова. Подросток слышал, как отец успокаивающе говорит: «Ну-ну, тише», но не мог успокоиться. Хотелось вырыдать всю ту боль, что образовалась в душе. Ему казалось, что он парил в небе, а теперь стремительно падал вниз, не имея возможности спастись. Оставалось только разбиться. — Возможно, когда он окажется вдали от тебя, ты поймёшь, что… это было просто минутное увлечение. Возможно, всё к лучшему, — неуверенно произнёс Березин-старший. Сергей резко встал и, захлёбываясь слезами, посмотрел на мужчину. — Нет! Я люблю его! По-настоящему! Виталий Антонович смотрел на сына со смесью сочувствия, растерянности и горечи. Березин понимал, что, должно быть, разочаровал отца, но ему было плевать. Главное — их с Макаровым разлучат. Олега отправят невесть куда, в какой-то интернат, и они больше никогда не увидятся. Одна только мысль об этом пронзала сердце Серёжи новой болью. Пошатываясь, он добрёл до окна и распахнул его. Глотая холодный воздух, захлёбываясь им, ощущая колючие снежинки на своём лице, он смотрел на бессчётное количество огоньков в окнах высоток и старался отдышаться. Руки стали ледяными, лицо пылало. Сергей чувствовал, что попросту не справится, не сможет отпустить Олега. Ему останется только одно — спрыгнуть из окна или броситься под поезд.