Легендарная

      Дорога, которой вел меня Гимли, представляла собой настоящий каменный лабиринт. Зажатая между домов, улочка была шириной не больше метра, и я не могла представить, как гном не цепляет стены концами своей секиры. Я же то и дело придерживала то плащ, то ножны с кинжалами, чтобы те не скребли по поросшими мхом кирпичам. Возможно, это были не самые уместные мысли сейчас, но я почему-то сравнила его с теми гномами, что полвека назад изменили в корне мою жизнь. Отличия, действительно, были. Гимли не чурался меня как эльфа, не смотрел, будто на диковинное чудовище, не сыпал оскорблениями, что постоянно бросали друг в друга наши народы. И, помимо всего прочего, он ещё и обладал навыками, совсем не свойственными его народу. Иначе как объяснить то, что он, судя по всему, незаметно следовал за мной от самой двери той злосчастной харчевни?       — Послушай, Гимли, друг Арагорна, а как ты смог выследить меня, да так, что я почти не заметила? — «почти» я сказала только потому, что ну никак не могла признать, что действительно оказалась застигнутой врасплох. Эх, что бы сказал милорд Трандуил, если бы знал, как позорно его командир попался на уловки извечного противника эльфов.       Гном полуобернулся ко мне через плечо и промолвил:       — Один эльф научил меня премудростям своего народа, взяв слово, что я не открою их никому другому. Если это беспокоит тебя, будь уверена, я буду молчать до тех пор, пока на небе не погаснут звёзды.       — Это сложная наука. Чтобы овладеть этим мастерством, требуются годы. Тебе повезло, раз эльф согласился обучить тебя этому, — я была несколько озадачена его рассказом — впервые за свою жизнь я встретила пример такой странной дружбы между эльфом и гномом.       — Да, были времена! — Гимли мечтательно вздохнул, вспоминая о чем-то, и крякнул в усы, видимо, припомнив веселое.       Он рассказывать не стал, но даже это я переваривала с трудом. Сегодняшний день казался мне все страннее и страннее. А ведь во всем виноват тот проклятый дождь! Не будь дождя — не шла бы я сейчас за пыхтящем гномом и не слушала какие-то нелепые байки.       Тропинку начали преграждать низкие перекинутые через дома крыши, кое-где мне даже приходилось нагибаться. Проход становился все темнее и извилистее, а относительно прямая дорога поменяла направление уже дважды.       — А как вы смогли узнать, что письмо именно у меня? Я ведь не единственная посланница в городе, — через какое-то время я снова начала допытываться, никак не беря в толк, что происходит. И это нависающее со всех сторон пространство домов успокоению никак не способствовало.       — Зато стражник на воротах - самое болтливое существо в мире! — гном охотно отозвался и даже хохотнул, что в темной тишине прозвучало как раскат грома под грозовым небом. — Он знает все обо всех, и язык подвешен у него отменно. Мне даже страшно загадывать, откуда только он добывает информацию.       — Пожалуй, это действительно так. Но тогда зачем нужно было устраивать весь этот спектакль в трактире? А тот мальчик, он ваш сообщник?       Гном на это приостановился, да так, что я чуть не врезалась в его спину.       — На самом деле, мы не знали, что это именно ты, нам дали лишь описание — эльфийка с медными волосами и двумя кинжалами на поясе. Тебя мы узнали только по реакции, — уж больно резво ты выбежала из трактира. К тому же, ты действительно эльфийка.       — В таком случае, вы зря говорили с тем мальцом — он растрепал ваш разговор на весь город. Об этом знает уже каждая живая душа.       Гимли бросил мне хмурый взгляд через плечо и промолчал. Дальше мы шли в тишине.       Каменный лабиринт внезапно распался на две дороги. Мы свернули направо. Крыши над нами сомкнулись совсем, и единственным светом была оставленная далеко позади развилка. Я уже не надеялась куда-нибудь выйти, как вдруг гном резко остановился и повернулся в сторону крохотной дверцы, вырезанной в монолите каменной кладки. Кивком головы он пригласил меня внутрь.       Дверь представляла собой три обшарпанные деревянные доски, крепко сбитые, но старые и рассохшиеся. Ручка показалась мне немного вычурной, и я с недоверием за нее потянула. Петли растворились со скрипом, пропуская меня в ещё бо́льшую темноту.       Первый шаг я сделала на маленькую ступеньку, а дальше двинулась на ощупь по винтовой лестнице, чувствуя потолок в опасной близости от макушки. Сзади закрылся замок и мы оказались в тишине. Всего через несколько шагов я дотронулась рукой до тяжёлой шторы и с лёгким удивлением отодвинула ее в сторону.       Свет ударил в глаза и на секунду ослепил меня. Когда зрение вернулось ко мне, я увидела комнату, просторную и светлую. Широкое окно в противоположной стене было распахнуто, и лёгкий тюль, отдернутый в сторону, слабо колыхался от свежего воздуха. Под ногами я разглядела слежавшийся бордовый ковер, на стенах — серые от пыли стеллажи с книгами, картами, муляжами всего на свете, а по середине всего этого стоял низкий стол и два глубоких кресла с покрывалами под цвет ковра.       Фигура, стоявшая у окна, которую я заметила не сразу, медленно обернулась к нам, и я узнала второго гнома, спутника Гимли. Он был немного ниже, черноволос и статен.       Гимли показался за моей спиной и с важностью представил меня своему другу:       — Тауриэль, прекрасная воительница из Лесного королевства. А по совместительству ещё и наш письмоносец.       Я наклонила голову в качестве приветствия.       — Феоклист, готов служить, — его тембр голоса внезапно резанул уши. Ничего общего с шутливым, чуть напыщенным, добродушным тоном Гимли не было.       — А почему Вы здесь? Я надеялась, что застану вас обоих одновременно.       — Мне пришлось уйти вперед, я никак не мог с вами встретиться — эту комнату нужно было освободить. Хозяин внизу, а наш разговор не должен выйти за пределы этих стен, — он со странным намеком взглянул на меня, словно предупреждая держать язык за зубами — он явно не воспринимал меня всерьез.       — Эльфийские воины не обсуждают свои планы среди чужаков, — оперевшись о секиру, с гордостью и знанием дела заметил на это Гимли. Я лишь одарила Феоктиста снисходительной улыбкой.       — Надеюсь, в бою эльфы так же неразговорчивы, — едко добавил он, отворачиваясь от нас. Он взглядов Гимли по поводу дружбы народов явно не разделял. Я пристально и с прищуром оглядела его. Он казался усталым и раздраженным, кроме того во всех его движениях чувствовалась тревога.       — Я вижу, вы боитесь, — поспешила сказать я ему, — Неужели тот отряд, что нас преследует, и то дело, в которое мы все втравили друг друга, так страшны, как вам думается?       — О, поверьте, моя дорогая, даже после падения Мордора опасностей не поубавилось. Наши враги сильны, искусны и разгневаны, сомневаюсь, что они не убьют нас, если схватят, — Гимли развешивал плащ и деловито глядел на меня снизу вверх. Свою секиру он любовно пристроил у стены, оставшись в одной только рубахе и кожаном жилете.       — Ещё никогда ни одному человеческому воину не удавалось побороть эльфов в искусности, — гордо заметила я, приподнимая голову.       — Надеюсь, вам и дальше удастся сохранять эту уверенность.       Я обернулась к Феоклисту. Его недовольный тон был не совсем понятен мне.       — Что конкретно тревожит вас?       Гном хмуро бросил на меня взгляд, и обратился скорее к Гимли, чем ко мне:       — Я доверяю важнейшую реликвию Гондора какой-то эльфийской девчонке, не доказавшей нам ни свою верность, ни свою пригодность в бою. Вот что меня тревожит, милочка! Ваши навыки не вызывают во мне никакого доверия, я вообще сомневаюсь, что вы умеете держать в руках оружие, а не только дудки с арфами!       На его яростные и полные желчи замечания я ответила холодным презрительным взглядом. Если он так считает, я не стану его переубеждать. Первый же бой сам все покажет. Я уже начала ждать этого столкновения.       Гимли же примирительно встал между нами, готовый останавливать того, кто решит накинуться первым.       — Я не думаю, что наши разногласия хоть как-то помогут делу. Нам нужно держаться вместе, только так нам удастся прорваться и остаться в живых. Кроме того, времени у нас не так много, не стоит тратить его на пустые пререкания.       Феоклист сердито отвернулся к окну, но промолчал. Я вздохнула и терпеливо посмотрела на Гимли. Он действительно был прав.       На столик, стоящий посреди комнаты, заваленный каким-то барахлом, он вывалил содержимое своих карманов. Мятым-перемятым куском материи оказалась карта, которую он тут же расправил поверх всего остального. Я наклонилась над его плечом.       — Мы здесь, — ткнул пальцем в бумагу Гимли, — Гондор тут, — провел им немного вбок и вниз, — наикратчайший путь идёт у границ Мордора, через земли Итилиэна.       Феоклист тоже наклонился над картой.       — Дожди сейчас идут повсеместно, дорога наверняка затоплена. Придется идти без поклажи, а часть пути и без лошади, — заметил он уже спокойно и миролюбиво.       — Да, а кроме того в лесах Итилиэна полно опасностей — отряды разбойников отовсюду стекаются в это место, — выпрямляясь, дополнила я. — Мне доводилось бывать там, — пришлось пояснить мне на удивлённые взгляды своих сообщников. — В тот раз я чуть не попалась в лапы врага, и именно тогда я впервые встретила Арагорна.       Я невольно поежилась, вспоминая тот случай.       — Я не был в Итилиэне уже десять лет, там могло многое измениться. К тому же земли Итилиэна дружественны к Гондору, думаю, и нас хозяева не обидят. Однако нам всем следует быть начеку, ведь кто знает, что за твари могут поджидать нас за каждым поворотом.       Гимли тоже разогнулся и скрестил на груди руки. Феоклист последовал нашему примеру.       — Я предлагаю вот что. У каждого будет по такому же конверту, какой есть сейчас у Тауриэль. Если на нас нападут, мы сможем подсунуть им поддельный конверт — если повезёт, разумеется. В конце концов, это позволит нам выиграть время в случае чего.       — Умно, — лаконично заметил Феоклист.       — К тому же, можно послать кого-нибудь вперёд, поочередно сменяясь, — первым поедешь ты, друг Феоклист, а мы вслед за тобой, до первой деревни, потом одна поедешь ты, Тауриэль, и так далее.       — Как мы можем послать ее одну, у нее же письмо!       — Так и у нас тоже, — подмигнув, улыбнулся Гимли. — Итак, если никаких возражений нет, выдвигаемся через час. До переправы доедем вместе.       — Значит, я буду возле той лавочки, — я показала на обувную лавку на другой стороне улицы, виднеющуюся за оконным стеклом, — через час. И вы не опаздывайте, господа.       Я легко поклонилась им обоим и выскользнула через лестницу из дома.