Легендарная

      На утро я первым делом отправилась на конюшню, чувствуя себя пристыженной, как никогда в жизни. В груди клокотала детская радость и азарт перед путешествием, хотелось уже выбраться на дорогу и зашагать куда глаза глядят, а поэтому в затемненные стойла я заходила виновато и скромно. Грета, нашедшаяся позавчера на другой стороне леса, останется здесь. Мне было стыдно, ведь я позабыла о верной подруге меньше чем за неделю, а теперь опять ухожу и вернусь Моргот знает когда, да и вернусь ли вовсе не известно тоже. Я зашла попрощаться, пообещать надолго не оставлять и отчаянно отпинываться от голоса совести. Тут он очевидно был лишним и глупым: дураку понятно, что пробираться по дебрям на коне невозможно, и сейчас я никак не могу взять Грету с собой.       — Остаёшься за главную, милая, — вздохнула я. Осмотрелась вокруг: овес в корыте свежий, света достаточно, сено на земле сухое и чистое, шерсть и грива гладкие и вычесанные. Одобрительно хмыкнула. У здешнего конюха золотые руки, оставлять ему лошадь было небоязно. — Порезвишься на просторе, цветов вокруг столько, травы, видела? И от меня отдохнёшь.       Грета боднула меня в руку мордой и недовольно фыркнула. Ещё паршивее стало, она же скучать будет. Да и я сама тоже. Никогда не была любителем разводить сырость по пустякам, но сейчас отчего-то в носу так засвербело неприятно, что пришлось раздражённо потереть его пальцем. Вот еще, нашла из-за чего расстраиваться, глупая. Не последний же раз видимся. Тьфу! Стыдно должно быть, решила я, похлопала Грету по носу и ушла. Другие кони равнодушно проводили меня огромными мордами.       Низкие воротца за собой я закрывала кое-как, на ощупь, ведь даже щеколду почти не видела, так сильно была ослеплена лучами утреннего солнца — весь лагерь был залит светом и сверкал. Солнце выкатилось на небосклон огромным жарким золотым шаром, распаляя остывший за ночь воздух, а я, зажмурившись, углядывала место встречи нашей компании и, только увидев, сразу направилась туда.       Там, на протоптанной прогалинке между домов уже стояли Леголас и Гимли, с тихим смехом что-то обсуждая. Я фыркнула в воротник, умиленно и удивлённо в который уже раз. Не уставала поражаться этой дружбе, потому что никогда, никогда не могла представить именно их в роли друзей. Сложно привыкнуть, когда всю жизнь был убежден, что такое невозможно. Даже вырасти у меня на макушке рога, я удивлялась бы меньше. Мне почти ничего не было известно о том, как эта дружба началась, в распоряжении были лишь упоминания Гимли об «эльфе», расплывчатые и скупые на информацию, зато очень красочные, пусть сейчас и очевидно стало, кого он имел ввиду.       Большими шагами преодолев небольшой подъем, я приблизилась к ним.       — Доброго утра, моя дорогая госпожа, — махнул мне рукой Гимли почти в ту же секунду, как заметил. Я помахала в ответ и улыбнулась.       — А куда подевался Феоклист? — я удивлённо глянула по сторонам, ведь ожидала, что прибуду последней. Здесь, вроде как, только мне хотелось с кем-то проститься: Гимли, к примеру, своего Арода-младшего оставил с превеликим удовольствием. Конечно, хоть он и храбрился, я порой видела, как боязно он забирался на белого скакуна, когда думал, будто никто не смотрит. Сейчас, наконец на своих двоих на твердой земле, гном светился от довольства и уверенности так же ярко, как и от лучей, горящих на лезвии его секиры. Рыжина бороды была сейчас особенно заметна, я даже невольно почувствовала укол зависти — мои собственные волосы так никогда не горели, отливая не золотом, а медью. А вот стоящий рядом с ним Леголас смотрелся удивительно мягко, хотя одет был в это итилиэнское черно-коричневое облачение, непонравившееся мне с самого начала. Но в эту минуту я готова была благодарить принца за такой выбор, потому что на его белую кожу да на гномью железяку от слепящих лучей смотреть было больно, и эта темная материя стала единственной отдушиной для моих глаз.       — А, вот же он! — спустя мгновение воскликнул Гимли, помахав кулаком товарищу.       — Сегодня такой прекрасный день для нашего путешествия, — заявил Феоклист, как только оказался замечен.       — Неужели даже ты перестал ворчать? — выгнул в удивлении брови Гимли, а я согласно поддакнула и усмехнулась. И впрямь удивительно, что за день такой волшебный? Все сияют как начищенные самовары, словно праздник какой.       — Среди эльфов пожил, вот и вредность вся испарилась, — не удержалась от бахвальства я.       — Это все из-за погоды хорошей, ты, остороухая! — Феоклист пихнул меня в бок, надувшись будто ребенок. — Между прочим, с самого начала всей этой затеи с небес лились реки воды, кому в здравом уме захочется по такому дождю хоть куда-то идти?       — Когда закончишь все это, дорогой гном, можешь вернуться и остаться здесь. В Итилиэне всегда хорошая погода, и даже если будет дождь, он закончится быстрее, чем успеет тебе надоесть, — улыбнулся ему Леголас.       — Вернусь и останусь, пожалеешь ещё о своих словах, эльф. Тем более моя лошадь уже облюбовала эти полянки и в подгорное царство возвращаться не хочет.       — Неудивительно... — хмуро протянул Гимли, видимо, обидевшись, что ему предложения остаться не сделали.       — Не кисни, Гимли, — потрепал его по плечу Леголас. — Давайте лучше устроим турнир! Кто первый выберется из леса — побеждает.       — А эльфам-то все играться, беззаботное вы племя, — Гимли фыркнул, но только для виду, потому что идея ему очевидно понравилась. Я предложением сразу загорелась, всей душой любя подобные состязания. Феоклист на удивление закивал воодушевлённее всех.       — Разделимся тогда на группы, так безопаснее, — серьезно заявил Гимли. — И ты, Леголас, идёшь со мной.       — Хорошо. Вспомним былые времена...       — Хэй, так не честно! — возмутилась я. — Ты же знаешь дорогу!       — А ты без подсказки потеряешься? — усмехнулся на это эльф. — К тому же там полно троп, сможете их найти — не заблудитесь.       Леголас задорно и добродушно рассмеялся, ухватил Гимли за плечо и рванул вдаль.       — Вперёд, мой дорогой эльфийский друг, покажем этим лоботрясам! — кинул вдогонку его словам Гимли и припустил следом.       Мы с Феоклистом лишь прожигали их спины взглядами.       — Мы обязаны их обогнать, — мотнула головой я.       — Точно. Есть идеи?       Впервые за неделю я возблагодарила Гимли и его настырное внимание к изучению карт. Благодаря его нудным сеансам географии мы оба в точности помнили окружающую местность. Напрямик по главной дороге, по которой наши соперники и двинули, добраться можно было часов за шесть с половиной. Поначалу мы и следовали чуть в отдалении за ними, будто уже готовы были сдаться, но план наш был куда хитрее. Надо было только добраться до леса, а там уже нас поджидал нужный поворот, на котором мы сойдём с курса этих двух гогочущих лесных оленей (посмотрим потом, как они станут смеяться, когда прибудут в хвосте), и устремимся по берегу реки, тем самым сократив время пути на треть точно.       Мы некоторое время ещё спорили с Феоклистом как именно идти, но быстро прекратили. Перед лицом общего врага ссориться было глупо. Тем более когда враг сверкает пятками далеко впереди и разногласий явно не имеет.       — Давай тогда сюда, — потянула я гнома за рукав в сторону, которая вполне походила на компромисс. — На месте разберемся.       Фео фыркнул, но противиться не стал, молча следуя за мной. Мы немного ускорились, чтобы поскорее выбраться за пределы лагеря и устремиться к шумящей среди подлеска воде. Земля под ногами пружинила, что так необычно было ощущать. После каменистых улиц Итилиэна эта поросшая мхом тропинка казалась ковром в покоях, достойных короля. С каждым шагом глубже в лес легкие наполнялись густым, терпким древесным запахом, таким новым и необычным, а в то же время знакомым как свои пять. Я поняла, что теперь Итилиэн остался в прошлом. И его ветренная погода, и солнце, и камни, и маленькие кустарники, растущие, где вздумается. Да, в тихом и душистом подлеске разница ощущалась особенно четко.       — Там было хорошо, — вслух заметила я.       — Где, в городе?       — Да. В Итилиэне.       — Согласен... — вздохнул гном, на удивление не споря и не пререкаясь. — Мне взаправду хотелось бы в нем остаться.       — А ты бывал там уже?       — Приходилось. В прошлый раз Гимли хотел повидаться со своими дружками из братства. Нам пришлось ехать из самого Эребора! Это было лет пять назад, тогда в Гондоре как раз отмечали первый юбилей восшествия на престол короля Арагорна. Эта парочка, — он неопределенно махнул рукой, показывая, видимо, на наших спутников, затерявшихся в другой части леса, — таскала меня по всему городу. Я не помню, что конкретно они делали, но если не ошибаюсь, хотели выяснить у меня, чего Гондору не хватает больше — красивой архитектуры или зелени. Якобы спор у них был...       — А ты что? — хохотнув, уточнила я.       — А я сказал, что им не хватает мозгов, и ушел праздновать. Вино в тот день было просто отменное! — воскликнул Феоклист, погружаясь в сладкие воспоминания.       Я задумалась.       — Значит, и Гимли, и Леголас, и Арагорн были членами братства кольца?       — Да, разумеется. Гимли мне очень много об этом рассказывал. Как-то раз, — задумчиво, но с азартом принялся вспоминать гном, — они забрались в подземелье по тропе мертвецов, собрали там целую армию призраков и захватили пиратский флот. Эта история мне больше других нравится.       — Ого. А ты уверен, что Гимли не напридумывал тебе этого?       — Конечно, уверен, скажешь ещё!       — Ладно-ладно, не сомневаюсь. В те времена всякое странное творилось. Думаю, это было веселое приключение.       — Иногда мне так не кажется. Гимли говорил, однажды им пришлось идти через зачарованный эльфийский лес, где живет колдунья. Уверен, это именно она околдовала его — то-то он днями и ночами грезит о прекрасной златокудрой красавице и носит в табакерке прядь её волос.       — Ты, наверное, говоришь о владычице Лориэна, — улыбнулась я. — Она вовсе не колдунья, и тебе нечего ее бояться.       — Вот и Гимли так же говорит, однако эти кудри с ума его скоро сведут, — хмуро и боязно отозвался Феоклист.       — А как так получилось, что эльфы поселились здесь, в Итилиэне?       — Ох, это долгая история, началась ещё раньше, чем был тот юбилей в Гондоре. Фарамир, младший сыночек бывшего наместника, заделался лордом. Арагорн отдал Итилиэн ему, уж не знаю, чем парень так королю приглянулся. Наверное, они ещё со времён братства знакомы. А эльфы... Их пригласили и Элессар, и Фарамир, видимо, скверну изгонять, — гном неуместно хихикнул над глупой шуткой, но я не успела возмутиться, — однако, как видишь, с вашей остроухой братией Земли Луны стали смотреться краше.       — Интересно, где же был этот Фарамир все время, раз мы его так и не встретили.       Гном задумчиво почесал бороду.       — Точно не знаю, но мы, должно быть, в эльфийском поселении находились. А Фарамир обосновался в Эмин Арнен, это его новый замок, Гимли говорил, его видно со стен Белого града. Ха-ха, вот доберёмся до Гондора, оттуда и глянем, машет нам Фарамир или нет.       Фео задорно хохотнул, да так, что подскользнулся на гнилой коряге, и мне пришлось со смехом его ловить. И откуда столько прыти в вечно угрюмом гноме, знает одна Нимродель.       — А что насчёт тебя, подруга? Как тебя занесло в то захолустье, где мы повстречались?       — Судьба такая, — уклончиво отозвалась я, но решила, что уж Фео-то, с его тяжёлым характером и одинаковой неприязнью ко всем, можно что-нибудь рассказать. — Ушла я из Королевства. Уже давно.       — Из Лихолесья?       — Да, из Эрин Ласгален, — пришлось недолго подумать, определяясь, во что именно посвятить Фео. — Война закончилась, и угрозы из Дол-Гулдура тоже. Я помню, что мы сражались с ними всю мою жизнь, или хотя бы большую ее часть, защищали королевство и сам лес, а теперь... Нечего мне там делать. Не знаю, как жить, когда все так тихо и спокойно.       — У феи остроухой да спокойно?! — изумился Фео, и так громко, что схлопотал от потревоженного дерева веткой по ногам, а от меня по голове — за обзывательства. — Эй, не дерись! Правду же говорю. Что у вашего королька, что у колдуньи — вечно то деревья говорящие повылезут, то маги какие заведутся. То понос, то золотуха, Дурин упаси.       — Дитё ты малое, вот ты кто. Наслушался сказок, а теперь с таким серьезным лицом ещё мне пытаешься их рассказывать. Ты сам-то хоть раз был где-нибудь, кроме Эребора и Синих холмов? Без Гимли? Или только его байки и слушал?       Фео рассерженно фыркнул, отвернулся от меня, но долго дуться не смог.       — А вот и был! А вот и расскажу!       Следущие несколько часов мгновенно пролетели за разговорами. Феоклист, как я и думала, оказался тем ещё домоседом. Зато истории Гимли любил всей душой, поэтому, когда тот звал его с собой, всегда соглашался. Таких совместных приключений у него было много, больше, чем ожидаешь от гнома ещё сравнительно молодого возраста, неподъемного нрава и привычкой посылать в Мордор всех, кто пытается лезть в его жизнь. Он рассказал мне о себе, немного, но достаточно для понимания общей картины, пересказал все, что знал от Гимли о братстве. Я не осталась в стороне и тоже поделилась с ним байками из своего прошлого. Которых у меня, к слову, побольше будет, хотя я долгое время считала, что моя размеренная и однообразная жизнь в лесу ничего интересного из себя не представляет. На практике оказалось, что мне всё-таки есть, что вспомнить.       За время в пути мы наконец сговорились называть Феоклиста просто Фео, и я выдохнула с облегчением — последнее время еле сдерживалась обратиться к нему так и без уговора. Что не менее приятно, Фео объяснил, почему с самого начала так злился на меня. Он думал, что я так же, как и Леголас, буду подстрекать Гимли на дикарские поступки, и что ни один нормальный гном в ясном уме и добром здравии не полезет делать то, что частенько вытворял Гимли, оказываясь в эльфийской компании. Впервые я услышала фразу, что эльфы дурно влияют на окружающих.       К слову, всякая холодность, если она и была между нами, исчезла, не оставив и следа.       Громко хохоча, мы все же не забывали о безопасности, а потому шли чутко и быстро. Перепрыгивая через коряги и глубокие ямы, мы выбрались в часть леса пореже и посветлее. А это значило, что ещё немного, и мы финишируем. Даже не сговариваясь, мы перешли на бег и через четверть часа оказались у врат главной дороги, ведущей обратно вглубь лесов Итилиэна и в остальной мир, раскинувшийся во все стороны. Два монументальных каменных столба посреди густой травы ознаменовали нашу победу.       Мы с кивками пожали друг другу руки и, довольные, огляделись. Пологий спуск уходил на запад, с востока нас окружали непроходимые леса. Вдалеке щелкали птицы. Я посмотрела на небо — судя по солнцу наше путешествие продолжалось не меньше четырех часов.       — А ну-ка... — Фео дёрнул меня за рукав. Я развернулась. Оттуда, поднимаясь к нам по склону, шествовали наши соперники.       — Что?! Да как вы...       — Это нечестно, вы должны были идти еще как минимум час!       Гимли на это нагло ухмыльнулся.       — Однако же мы первые, так что приз победы присуждается нам.       — Ужасное беззаконие! — фыркнул Фео. — Вы ещё скажите, что пока нас тут ждали, уже успели и поесть, и поспать.       — Да, — гордо отозвался Леголас. — Мы дошли до реки и обратно...       — Вы сговорились! И отправили нас по самой длинной дороге, — уперев руки в боки, набычилась я, пускай и понимала, что пути все выбирали сами. Но очевидно же, они нас обманули, нас невозможно было обогнать, мы же все просчитали!       — Ещё отыграемся! — тихо и гневно пригрозил Феоклист. Я хмуро и уверенно ему кивнула.       — Ладно, как скажете, — беззлобно согласился Гимли. — В любом случае, кроме славы мы ничего не получим. Не расстраивайтесь, детишки.       Леголас захихикал так, будто его друг сказал что-то приятное, мы же с Фео от подобного обращения чуть не вскипели.       — Если вы устали, давайте устроим привал, — вдруг выдал принц, которого меня так и подмывало по примеру гнома назвать остороухим засранцем, — а потом двинемся дальше — вам нужно успеть к концу дня добраться до границы.       — После всего этого ты полагаешь, что нам захочется есть вместе с вами?       На тираду Фео Леголас саркастично двинул бровью, глядя на гнома сверху вниз. Вот с таким-то взглядом он узнавался лучше, легче. Фео буравил его глазами в отместку, но вдруг хмыкнул в усы.       — Прав. Захочется.       Он даже усмехнулся собственным словам, подмигнул эльфу как-то недобро и направился к прогалинке разводить костер. Вывалил сумки, распотрошил, отпинал ногами мешающиеся коряги и подул на пенёк, стряхнув пыль и букашек, видимо, чтобы не замарать штаны, когда с кряхтением усядется. Леголас топтался рядом с ним молча, а через какое-то время таки решил помочь в распаковке припасов. Да уж. Я уселась к ним спиной, будучи уверенной, что они вновь поцапаются, и не желая на это смотреть. Но нет: кроме мирных негромких фраз ничего не было слышно.       Поле вокруг шумело ветром в траве, и мне через четверть часа показалось, что я готова уснуть, убаюканная солнцем, запахом жженых листьев и мурлыканьем Гимли рядом. Он сидел неподалеку на камнях и напевал под нос, что-то смутно знакомое, но непонятное. Хотелось растянуться на земле и лежать так ещё долго-долго, жуя соломинку и пялясь в лучистое небо, но совестливая часть души противилась: ей-то хорошо было известно, что лежать так можно до самого заката, а столько времени у нас не было. Я немного очнулась, когда перестала слышать болтовню позади, и через секунду поняла почему: Леголас подошёл и присел на корточки рядом.       — А ты ведь обещал мне рассказать, — протянула я, не оборачиваясь, — что здесь делаешь.       — Помню. Давай пройдемся?       — Так тянет ноги размять? — вставать с насиженного места не хотелось.       — Твои — да. Уснёшь скоро.       — Выполнишь обещание — не усну.       Леголас хмыкнул, но не обиделся. Только поднялся и шагнул в траву , ожидая меня. Я вздохнула. Не стоило заставлять его ждать долго, так что я поднялась, чувствуя, как с ладони, которой опиралась, осыпаются маленькие камушки, больно впивавшиеся в кожу. Руку пришлось отряхнуть о штаны. Подтолкнув Леголаса локтем, я двинула через луг. Принц шел рядом, и мы оба чувствовали прикосновения колючих сухих трав над голенищами сапог, такие они были высокие. Позади Фео, кажется, обжёгся кипятком, но мы не обернулись, оставляя эту проблему на плечи Гимли.       — Как тебе здесь? — спросила я.       — Где, в Итилиэне? Или на этой лужайке?       — С лужайкой и без того все понятно. В Итилиэне, конечно.       Леголас задумался на пару секунд и неопределенно пожал плечами.       — Не знаю. Мне нравится.       — Что именно?       Принц снова замялся, размышляя над ответом. Под ногами примялся мышиный горошек, хрустнули стебли засохшего зверобоя.       — Свободно здесь. Ничего нет, а все, что было — разрушено. Можно лепить из Итилиэна все, что вздумается.       — Никто не указ, да?       — Да. Ни рамок, ни бесполезных традиций — здесь все новое, можно создавать по своему усмотрению.       — И тебе это нравится?       — Да.. но далеко не всегда.       — Раньше ты говорил, что не хочешь править и никогда не станешь этим заниматься.       — Помню. Но я и не правлю. Зачем мне? Для этого есть Фарамир, и у него это получается. А я не делаю почти ничего отличного от того, чем мы занимались в Эрин Гален. Разве что не приходится считаться с мнением тех, кто далек от проблемы и не намерен решать ее так, как того требует ситуация. Мне нравится это, не приходится разгребать чужие дела и ошибки.       Он слегка улыбнулся, больше грустно, чем довольно, видимо припомнив, как мы оба были вынуждены всегда слушаться милорда во всех вопросах. Для меня и самой эти воспоминания были не сильно приятны, ведь в те времена я была уверена, что знаю, как поступить лучше, а решения короля были то слишком импульсивны, то слишком медлительны, но сейчас по прошествии многих лет понимаю, что наше королевство всегда стояло нерушимой крепостью, несмотря на царящий вокруг хаос. Пожалуй, только благодаря мудрости милорда Трандуила мы смогли достичь такого крепкого положения. Поэтому сейчас я не совсем понимала, о каких ошибках говорит Леголас, но не исключала и мысли, что в его голове могли быть и совсем другие планы и расчёты на многое.       В задумчивом молчании мы отходили к лесу. Шум ,поднятый крикливыми шабутными гномами затихал позади, вместо него в голову закрадывался бумажный шелест листьев и глухое уханье в древесной глубине. Было спокойно, и идти рядом с Леголасом после стольких лет непонимания и тревоги было тоже спокойно. Я приподняла глаза на него, осматривая задумчивый профиль лица с прищуром. Тот скользил взглядом по траве потерянно, явно вспоминая былое. Я хмыкнула, тоже отвернувшись в траву. Пожалуй, сейчас был подходящий момент спросить:       — Тебе когда-нибудь хотелось вернуться?       Принц поднял на меня глаза, кажется, немного смущенный таким вопросом.       — Бывает, я думаю об этом. Все же мое место всегда было там, от этого никуда не деться. Но мне кажется, если я вернусь, обратная дорожка сюда будет для меня закрыта.       У кромки леса, стоя по колено в траве, мы остановились. Гномов отсюда скрыли и трава, и возвышение холма, даже звуков переругиваний было не слышно.       — А что насчет тебя? Когда собираешься возвращаться?       Я неопределенно двинула плечом. Вышло немного резко, будто этот вопрос что-то внутри меня задел, но это было не так. Просто я еще даже не задумывалась толком, что делать здесь и сейчас, что уж говорить о возвращении. Я недолго помялась, соображая, какими словами свою неопределенность выразить, и уже даже открыла рот, намереваясь прийти к ответу по ходу диалога, но захлопнула в ту же секунду, уже совершенно забывая, что хотела сказать.       То, что произошло, положило конец любому разговору. Откуда-то из глубины леса раздался свист, и в ту же секунду между нашими головами пролетела стрела, вонзаясь в дерево буквально в метре от нас. Мы отпрянули на резко и слаженно, будто это было рядовое происшествие в Зеленолесье, и наверное, если бы мои мысли не были бы заняты невидимым пока врагом, я бы ощутила и призрачные фигуры наших лесных братьев из воспоминаний.       Итак, отпрянув и рыпнувшись почти обновременно в сторону звука, мы поняли, что было уже поздно. Из-за холма, где расположился наш лагерь, долетали лязг и шум, грохот боя и звон клинков, в то время как около нас будто образовалось затишье. Я было бросилась назад, на помощь гномам, но Леголас успел остановить меня, прежде чем я стала мишенью для ещё одной стрелы, просвистевшей мимо.       Переглянувшись, мы обогнули дерево с другой стороны и устремились на звуки боя по другой стороне склона, почти не дыша от напряжения и собравшись, как и множество десятков раз до этого. Краем глаза ухватилась какая-то темная фигура, бросившаяся за нами из леса, но, когда я, почти не прицеливаясь, швырнула в нее кинжалом, скрылась обратно, где-то среди травы, и я уже не могла ее усмотреть. Но только я обернулась, мня встретило то, что сразу захватило все мое внимание. Мы как раз добежали до валуна, на котором ранее примостился Гимли, как на нас со всех сторон посыпались враги. Рядом со мной сверкнул эльфийский клинок, в моих руках синхронным звоном запело лезвие, и я и принц растворились в бою. Удары сыпались направо и налево, я держала рукоятки все крепче и крепче, чувствуя, как в груди просыпается сладкое томление и жажда еще большего напряжения от настоящего боя, но люди, а это были именно они, задавали достаточно жару. Мой клинок все чаще встречался со сталью, а не с плотью, и я скалилась от каждого звука, в досаде и в еще большей ярости.       Когда мышцы уже начали неметь от напряжения, а мысли в голове собираться в ясный и чистый комок четкого понимания задачи, враги начали сбывать. Я видела поваленных на землю и под моим клинком, и под клинками Леголаса, но сейчас их всех было не видать. Со всем усердием я рубанула по воздуху, готовая снести голову последнему сопернику, как произошло самое подлое и нечестное, что только может произойти в бою. Моя рука до горла человека долететь на успела, зато долетели руки принца, перехватившие меня поперек спины и повалили на землю. Я обозлилась от неожиданности и непонимания, вырвалась и уже собиралась отбиваться, но в нос ударил уже печально знакомый мне едкий запах, которым итилиэнские колдуны (даже начала выражаться словами Фео) избавлялись от любого сопротивления. Я тут же ослабела, чувствуя неописуемую ломоту в мышцах и костях.       Перед глазами остановилась только картинка Леголаса с напуганным тревожным лицом, измазанным потемневшей и уже засыхающей кровью, и взглядом, прикованным куда-то к западу. Услыхав напоследок истошный крик позади, я погрузилась в тяжёлую темноту, не несущую ни отдыха, ни успокоения.