Легендарная

      Утром меня разбудил весёлый птичий щебет. Медленно открывая глаза, я непроизвольно улыбнулась. Уж насколько приятной и спокойной прошла ночь, так утро было ещё прекраснее. Солнце поднималось уже по-летнему рано, а вместе с ним поднималась и я. Махнув руками по гладкому прохладному покрывалу и скидывая с себя его пуховую тяжесть, я опустила ноги на пол. Легкое и приятное чувство поселилось во мне, ведь начало дня было действительно замечательным. Лениво потянувшись, я в приподнятом настроении спрыгнула с кровати и накинула на себя рубашку, выправляя сбившиеся складки, и чуть ли не в припрыжку выбежала из комнаты.       В который раз уже позабыв навести порядок на голове, я почувствовала, что все мое существо стремится к глотку свежего воздуха, очень захотелось наполнить лёгкие утренним дыханием природы и я двинулась по дому искать выход на улицу. Было, конечно, опрометчиво не поинтересоваться этим вопросом ещё вчера, но мне, видимо, было не до того. Кроме того, пока я проводила обход по дому, я наткнулась на целую кучу странных вещей, вызвавших во мне неподдельный интерес. Дом Вильгельмины и впрямь был полон сюрпризов.       Найденная мною дверь была просто великолепна — фантастически вырезанные узоры, вставки из настоящего тростника и оплетенная живым стеблем ручка — эта дверь так и просилась, чтобы ее отворить. Тонкие иссушенные тростинки натолкнули меня на мысль, что где-то неподалеку должна быть вода. Так оно и оказалось.       Как только я вышла, меня ослепили бесчисленные блики и сияние водной глади. Вокруг дома камнем и деревом были выложены дорожки и террасы, высокие заросли речных растений возвышались со всех сторон. Дом окружало маленькое озерцо, со всех сторон окаймленное хвойным лесом, залитое теплом солнца и насыщенное стрекотом прекрасных диких созданий.       Как оказалось, принц проснулся раньше меня. Он стоял на одном из маленьких пирсиков, с какой-то наивностью смотря на танец зеленокрылых стрекоз над спокойной гладью воды. Присев на корточки и придерживая край одеяния, Леголас вытянул руку к невесомым плясуньям. Одна из них тут же опустилась на его пальцы, начиная прихорашиваться. На лице принца расцвела счастливая улыбка, будто ничего прекраснее этой дочери природы он в жизни не видел.       Я склонила на бок голову, с интересом наблюдая. Леголас не замечал меня, посвятив все свое внимание этому чудесному крылатому созданию. Я внезапно почувствовала неловкость, будто, пользуясь его неведением, я могу подсмотреть что-то слишком сокровенное.       — Доброе утро, милорд, — не выдержав, поприветствовала его я, подходя ближе.       Он обернулся ко мне, но счастливая наивная улыбка не угасла.       — Привет, Тауриэль, — весело поздоровался он со мной и медленно, чтобы не потревожить лесную красавицу, приподнялся с земли. — Зачем ты зовешь меня так?       Стрекоза на его руках пару раз трепыхнула нежными крылышками.       — Ты совсем не похож на милорда, — честно ответила я. — Мне нравится называть тебя этим именем просто так.       Он серебристо рассмеялся и сбросил стрекозу с пальцев. Та недовольно стрекотнула и как большая обижанная пчела тяжело улетела от нас. Мы медленно пошли вдоль пирса.       — Я рад, что ты не считаешь меня королем, — улыбнулся он.       — Мне тоже приятно видеть в тебе здесь друга, а не начальника, — призналась я.       — А разве раньше я был для тебя начальником? — вмиг посерьезнел он, привычно вздергивая бровь.       Я помолчала. Прошлое постепенно стиралось из моей памяти и сейчас представлялось мне абстрактной картинкой, но некоторые вещи вставали в моей памяти четко.       — Нет, думаю, никогда не был.       Мне показалось, что на его лице промелькнуло какое-то подобие улыбки, и мне вмиг стало горестно, что его наивная радость исчезла с моим приходом. Неслышно вздохнув, я задумчиво повернула к нему голову.       — Ты знаешь, — заново начала я, — а я ведь думала, что навсегда потеряла тебя. Я ничего не слышала о тебе почти полвека, думала, ты с концами решил покинуть королевство, и мне никогда больше не удастся тебя увидеть.       Я посмотрела ему в глаза. Несмотря на лучи солнца, мягко укрывающие нас, он даже не щурился.       — Мне ведь правда тебя не хватало, аранен.       — Да, — это прозвучало как данность. — Расскажи мне, как оно там, в Зелёном лесу.       — Как и всегда — пожала плечами я. — Дозоры, патрулирование, обходы... Без тебя на посту было скучновато, особенно если дежурить приходилось ночью. Не с кем поговорить, не с кем помолчать… — я сама не понимала, почему меня так потянуло на откровенности. Мы медленно шли плечом к плечу по берегу. — Я тогда часто думала, могло ли все быть по-прежнему, если бы ты был там.       — Нет, не могло, — покачал головой Леголас. — Даже если бы я остался, как прежде не было бы ничего.       — Но ведь сейчас все почти как тогда, — попыталась возразить я.       — Ты думаешь?       Его лицо тронула печальная улыбка, но он стер ее, мазнув пальцами по губам.       Я опустила глаза в пол.       — Почему ты ушла из Зелёного леса? Я тоже мало слышал о тебе, но разве ты чувствовала себя плохо?       — Одиноко, — поправила я. — Ты же столько лет меня знаешь и помнишь, что никто из стражников не стал мне другом, — я обернулась к нему, — Зачем мне там оставаться, если меня ничто не держит?       Он чуть нахмурился, и я увидела в отражениях в его глазах быстро мелькающие солнечные блики.       — Ведь ты тоже ушел, — напомнила я. — Разве не по той же причине ты покинул Эрин Ласгален, Леголас?       — Я не хочу вспоминать об этом, — в его голосе прорезались нотки стали. — То, что было, уже в прошлом, и нам не нужно возвращаться к этому.       — Правда ли это, аранен? — оборвала я его. — Ты говорил, что не хочешь уплывать за море, говорил, что здесь слишком много тех, кто дорог для тебя. Но если бы уплыла я, ты бы ушел за мной?       Этот вопрос вдруг стал для меня безумно важен. Но ответ был мне ещё важнее. Я пронзительно и жёстко смотрела в глаза принцу, не давая ему возможности увильнуть. Верно ли его сердце мне по-прежнему, или он давно перестал верить в любовь, разбив свое доверие о мою жестокость? Мне как воздух нужно было это знание, и я сама не заметила, что ранила его этим ещё сильнее.       По лицу принца пробежало непонимание, и в глубине зрачков мелькнула непонятная мне боль. «Зачем?» — читалось в этом взгляде. Он будто не верил мне, забыл, как верить, да я и сама себе уже не верила, не понимая, что творится в моей душе.       — Ну же, аранен, — я схватила его за предплечье, не давая ему отодвинуться.       Он медленно моргнул, сжимая бескровные губы в тонкую полоску.       — А разве ты бы позвала за собой? — наконец слабо отозвался он, смотря на меня полными боли глазами. Его былая радость давно угасла, и я почти физически ощущала его смятение. Но ничего не могла поделать.       Когда он легко выскользнул из моей хватки, я даже не смогла его удержать, чувствуя, как леденеет моя рука. Я сделала что-то непоправимое, но уже не могла ничего исправить.       — Не будем об этом, Тауриэль, — вновь закрываясь от меня под холодной маской, спокойно сказал Леголас.       Если бы я только могла что-нибудь сказать сейчас!..       — Идём, нам пора выходить.       Это были его последние слова. Он развернулся и скрылся за поворотом, а я так и осталась стоять, чувствуя, как что-то гадкое железной хваткой пережимает горло.       Прикусив губу, я через боль пыталась совладать с чувствами. Его ощущения будто передались мне, и я хотела разрыдаться от обиды на себя. Сразу вспомнилась ночь и та хрупкость, которую я вновь не заметила, в который раз уже идя напролом там, где следовало бы проявить осторожность.       Только сейчас, когда он ушел, я поняла, как дорога стала мне его улыбка за последние дни. И от того ещё хуже было осознавать, что эту улыбку стерла с его губ именно я.       После этого мне очень хотелось поговорить с ним. Но все попытки мои были тщетны — он снова будто воздвиг стену между нами, не говорил со мной на прежние темы, скрываясь за милой вежливой улыбкой, мы словно вновь вернулись на много лет назад, когда он — мой командир, а я — только поступивший на службу капитан лесной стражи.       За все утро мы никак не показывали напряжения, появившегося между нами. Мы быстро собрались, Вильгельмина сняла с меня повязку, пообещав, что с новой мазью рана затянется за пару дней. Мне было жаль прощаться с ней, эта девушка была настоящим чудом и очень полюбилась мне.       В пути Леголас никак не выдавал своего недовольства, мы будто даже не ссорились, однако любые личные темы стали теперь запретом. Я и не лезла. Мне самой было непонятно, хочу я этого или нет. Однако чем дольше мы были наедине, тем сильнее я ощущала потребность защищать своего принца от всех невзгод, словно его хрупкость внезапно оголилась, и мне стали видны все его слабые места. Жаль только, что от себя я его не смогла спасти.       Дорога до Минас-Тирита была славной. Несмотря ни на что, бежать к чему-то вместе было приятно, это словно возвращало меня в прошлое, в беззаботные, но лихие времена. Удивительно, но без поклажи, коней и гномов на хвосте мы неслись со скоростью ветра, единые с природой и собой. Я уже забыла, какой прекрасной командой мы были раньше, забыла, что равным нам в скорости и силе не был никто. Меня поминутно охватывала эйфория, настолько прекрасным казалось мне происходящее. Думаю, я бы наслаждалась этим ещё больше, если бы меня не омрачали мысли о случившимся. Я ведь понятия не имела, как исправить мне все это.       К стенам Гондора мы подошли к вечеру. В золоте лучей белокаменные башни сияли как снежные шапки гор, трубы и флаги сияющим ореолом поднимались над городом. Величие Белого града не давило, но восхищало, и так и манило поскорее оказаться внутри.       Ворота были открыты, и туда в обе стороны валили толпы народу в самых разнообразных нарядах. Праздник притягивал каждого желающего разбогатеть или спустить деньги на ветер. Оказавшись внутри, нас захлестнуло пышностью и богатством: с самого первого яруса и до дворца разверзлась пучина ярмарочных ларьков. Со всех сторон гремела музыка, уличные музыканты и циркачи развлекали народ песнями и танцами. С подносов продавали пироги с овощами, с сыром, с мясом, предлагали фрукты и сладости. Шелк и атлас самых разных оттенков разбирали с рук, кажаные сапоги, перчатки, ремни и амулеты тащили с прилавков, все ремесленники округи торговали кто чем мог — и резные стулья, и поделки из глины, и фигурные печенья. А людей-то сколько было, просто не счесть. В городе жизнь била ключом, передвигаясь по его артериям-улицам с фантастической скоростью.       Сделав первый шаг по мощеной плитке, мы поняли, как ничтожно малы и бессильны по сравнению со всей этой толпой, заполонившей пространство со всех сторон. Пестрота захлестывала, терялась всяческая связь с реальностью. Я пыталась выхватить среди этой какофонии хоть какой-нибудь ориентир, но в результате заблудилась, стоя на месте. Мысли и образы замелькали перед глазами, и очнулась я только когда почувствовала руку Леголаса на своем плече, а сам он потянул меня за какой-то прилавок, пытаясь спрятаться от толпы.       По его глазам я поняла, что ему хочется либо выпить, либо помолиться.       Мы преодолели всего лишь ширину одной улицы, но ноги мне оттоптали уже раз шесть. Втиснувшись в крошечный закуток между стеной и телегой с арбузами мы ели смогли выдохнуть. В панике мы неосознанно схватились друг за друга, с ужасом озираясь.       — Великий Эру! — прошептал принц, боязно заглядывая мне за спину.       — Это немного более масштабный праздник, чем я ожидала, — поделилась на это я, сдвигая его дальше по проходу. — Мы будем тащиться наверх дольше месяца!       Под ногами растекалось что-то липкое, вероятно, арбузный сок.       Леголас поозирался совсем уж затравлено, словно уже представил, будто мы останемся за этой арбузной телегой на всю жизнь.       — А может мы немного позлим местную стражу? — внезапно предложил он. Я проследила за его взглядом и поняла, что он с подозрительно любовным интересом рассматривает стену над нами.       — Ты предлагаешь пробраться насквозь по перегородкам? — я даже оживилась от этой идеи, и мы устремили взгляды на ту самую телегу, от которой так чудно можно было оттолкнуться, чтобы взмыть на шестиметровую каменную гряду.       — Именно это мы и сделаем. Если, конечно, нас не схватят.       — Да когда же нас кто-то мог поймать, — улыбнулась на его улыбку я, запрыгивая на колесо и влезая к арбузам. Леголас забрался следом, и мы приготовились прыгнуть дальше.       — Эй, вы! — окликнул нас снизу грубый голос. — Что вы там делаете?       Я даже не успела взглянуть на него, как мы тут же сиганули дальше, и очень вовремя, ведь озлобившийся продавец уже привлек к нам внимание зевак.       — А ну стоять! — донеслось нам вслед, и на нас обернулись десятки голов. Я схватила принца за руку, и мы побежали по тонкому перешейку над сверкающей улицей, перетянутой вереницами флагов, под вопли недовольных и грозные оклики.       — Держите их!       Внутри что-то ёкнуло, я крепче сжала холодные пальцы, и мы, совсем потеряв голову, прыгнули на крышу ларька. Кто-то чем-то замахнулся на нас, полетели осколки, но за нами было не угнаться. Леголас потянул меня к канатам, соединявшим обе стороны улицы, и мы с завидной легкостью побежали по веревкам. Дети внизу восторженно пищали, провожая нас сияющими взглядами, а кучка солдат и пострадавших тщетно пыталась протолкнуться сквозь разверзшийся хаос.       Ситуация вызывала лёгкий трепет, под барабаны, трубы и улюлюканье мы бежали все быстрее, оставляя позади преследователей и подцепляя новых. Восторженная толпа следила за нами взглядами, а наши преследователи тщетно пытались пройти сквозь нее. Мы смеялись им в лицо и взлетали все выше, оставляя ворота позади и поднимаясь к солнцу. Скользя вдоль беленой стены, я подумала, как здорово было бы здесь погулять, когда весь город под твоими ногами, а сам ты незрим и недосягаем для него.       Смеясь, мы выбежали на финишную прямую, впрыгивая в толпу последнего яруса. Пригибаясь, мы нырнули в портал двери какого-то дома. Вооруженная толпа, сердито потрясая горшками и палками, промчалась мимо с воплями: «Вон они! Я их вижу!» Тут уж мы дали волю эмоциям, сгибаясь пополам и пытаясь отдышаться.       — Арагорну нужно пересмотреть приоритеты. Если его стража будет так гоняться за кем не попади...       — Уверена, пока они тут ловят воздух, внизу уже успели что-нибудь стащить.       — А если они и впрямь кого-нибудь поймают?       Мы переглянулись и снова прыснули. Люди вокруг даже начали на нас коситься и перешептываться. Однако нам и дела до них не было, ведь какое значение имели разговоры, когда кровь в жилах бурлила по-прежнему, а сознание будоражило необъяснимое веселье.       Продолжая хохотать и сгибаться от смеха, мы выбрались из нашего убежища и зашагали мимо богатых прилавков ко дворцу. Я не помню, когда чувствовала себя настолько счастливой. Так легко и радостно было на душе, и я даже позабыла все, о чем так переживала.       Вокруг нас разворачивались целые баталии. В этой части города расположились наиболее зажиточные палатки, и каждый торговец старался во всем превзойти другого. Важно расхаживая у своего прилавка, каждый имел вид самый внушительный и роскошный. Принца это особенно веселило, и, проходя мимо очередного дородного и разодетого в павлиньи шелка купца, мы начинали безудержно хихикать и оборачиваться, пряча смешливые взгляды.       Даже среди и без того веселой толпы, мы все равно казались веселее. Иногда до наших ушей долетало редкое ворчание, обладатель которого в нелестных словах дивился извечной эльфийской беспечности. Странные эти люди — сколько бы не прошло времени, а эльфы в этих краях оставались для них вещью диковинной и чудной.       Плотная группа гуляк, двигающаяся навстречу нам, разбила нас по разным сторонам дороги. В груди что-то ёкнуло и похолодело, и я в ту же секунду нашла среди множества других плечо Леголаса и притянула его к себе на другую сторону улицы. Только после этого я снова вдохнула, успокаиваясь. Это вызвало удивление во мне — даже в самых опасных наших вылазках я не так боялась потерять его, как испугалась сейчас. Смех во мне тут же угас, и я обеспокоенно заглянула внутрь себя. Что-то странное творилось в моей душе — каждый человек, окружающий нас, казался мне врагом, если приближался к принцу на недопустимо близкое расстояние, словно мог навредить ему. Я не знала, на что списать такое отношение, может, во мне проснулся старый долг оберегать своего короля, или это были отголоски моей вины. Или во мне начало зарождаться что-то новое и темное, что-то, чего я пока не видела, но ощущала.       — Особенно весело будет, — Леголас выглядел по-прежнему радостно, — если нас схватят перед самым дворцом.       — Как бы твои слова не долетели до их ушей, аранен, — с мягким вздохом ответила я. — А то ведь и впрямь схватят, и как мы тогда доберёмся до Арагорна?       — Мы обошли всех недовольных торгашей на множество этажей внизу, а это сущие демоны, разве нас сможет остановить какая-то дворцовая стража?       — Ты слишком наивен, мой принц, — я не могла не улыбнуться его оптимизму.       — Тебе бы тоже не помешало относиться к этому проще. Ты не дооцениваешь наши силы.       — Мда, у нас надежда только на наше обаяние, — мрачно хмыкнула я, за что получила тычок под ребра.       — Не кисни, Тауриэль. Арагорн всегда рад гостям, тем более таким дорогим, как мы.       Я собралась было возразить, но все же решила попридержать все свои темные пророчества. Впереди открылась мощеная белым камнем дорожка, ведущая в дворцовый сад.       Мы синхронно вздохнули, Леголас — со светлой верой, а я — обречённо и тяжко, и двинулись по ней вверх.