Орхидея

В детстве меня никогда не укачивало в поездках, скажу больше — я очень любил путешествовать! Мне нравилось наблюдать за дорогой, плывущей перед глазами, деревьями, стоящими на обочине и мерно покачивающимися в такт ветра, людьми, которые спешат по своим дела, даже не видя меня. Но сейчас — мне было плохо, тошнота сдавливало горло, не давая вздохнуть. Очень хотелось пить из-за сухости во рту, но от одной мысли о том, что я сейчас буду что-то пить, о том, что это может попасть мне в желудок — его скручивало сильнейшими спазмами, принося ощутимую боль. Само состояние очень странное — голова кружилась и болела, при этом во всём теле ощущалась странная лёгкость, от мыслей об еде начинало тошнить. Я не знал, что делать, но жутко боялся говорить об этом парню, который вёл автомобиль… Ведь я даже не уверен, а не всё равно ли ему на меня? По настроению — он пугающий. Хмурый, даже, возможно, раздраженный. Если он будет очень негативно настроен в мою сторону… Могу ли я тогда ему доверять? С течение времени становится хуже — перед глазами начинает мутнеть. Когда машина подъезжает к какому-то дому, я уже «никакой». «Водитель» покинул машину, а мне было даже тяжело двигаться. Открывшаяся дверь обдала ночной прохладой и небольшими каплями дождя. Мин Юнги стоит перед мной, ожидая пока я вылезу. С трудом я стараюсь подчинить себе ватные ноги. Шаг, два, три — и ноги подгибаются. Мужчина успевает подхватить меня, и уже дальше заносит меня на руках в дом. Диван такой мягкий, он словно обнимает меня. В ушах странный шум и звон, от которого невозможно избавиться самостоятельно. Альфа, хотя это всего лишь моё предположении — как по мне, альфы должны пахнуть именно так, нагнулся надо мной, пристально осматривая. Его взгляд полон стали, хочется просто сжаться и спрятаться в его же большой куртке. — Как ты себя чувствуешь? — Его голос не соответствует внешнему виду — столько тревоги и заботы в нём. — Что именно болит? Начиная отвечать на такой вроде бы простой вопрос, я понял, на сколько сильно заплетается мой язык и, в принципе, на сколько сильно заторможена моя речь. Парень помогает мне сесть, снимая с меня куртку и другие мокрые вещи. Сейчас мне совершенно всё равно на всё происходящее, я просто хочу спать, очень-очень сильно. — Смотри на меня — У него очень красивая внешность, особенно глаза и губы. Юнги смотрит на меня, всё сильнее и сильнее начиная хмуриться. — Ты что-то употребил? — А на лице непонятное разочарование и даже, возможно, злость. — Нет. — Я не наркоман и никогда им не был. Не понимаю, на что он намекает. — Ты бы видел себя со стороны, особенно свои зрачки. — презрительная усмешка появилось на этом красивом лице. Стало обидно, очень. — Таблетки! — Только сейчас я вспомнил о тех блистерах которые дал врач и о том, что я их пил… Много. — Какие? — Мужчина выглядит разозлённым, этому способствует и его слишком резкий тон голоса, так что я мгновенно достал помятую пачку из внутреннего кармана рубашки. Сначала его взгляд был всё таким же злым, но после на лице появилось удивление и шок. — Твою мать… Она изначально была полной, да? — В его голосе полно издёвки и… Какой-то жалости? — Откуда ты их вообще достал! -я даже вздрогнул от резкого смена тона. Ковёр под ногами был белоснежным и очень пушистым, словно так и манил погладить его. Наклоняюсь и прикасаюсь к этим белоснежно-кремовым ворсинкам, которые словно оплетают мою руку. Не знаю, сколько прошло времени, но Юнги поднял меня, перехватив поперёк груди, говоря, чтобы я отстал от ковра. В руках у меня оказалась бутылка с водой, только от вида которой меня начинало тошнить. Тем временем, шум в голове усилился, и я с трудом мог разобрать о чём говорит мужчина по телефону, но разговор был явно на повышенных тонах. Заметив, что я смотрю на него, парень сказал что-то. Лишь по губам я смог прочитать «пей». Его выражение лица пугало, так что я не решился противиться. От воды стало мутить только сильнее. На вкус она была словно горько-кислой, так то глотать её было противно. И это очень странно, ведь это обычная бутылка, такие же продаются в магазинах, да и она была запечатана, так что я первый, кто открывал её в принципе. Значит, проблема не в воде? Я сделал всего лишь один маленький глоточек, когда альфа перестал говорить по телефону и, подойдя ко мне, взял меня на руки и понёс в другую комнату. Это была белоснежная ванная, очень красивая и большая. Мин в приказном тоне сказал, чтобы я выпил воду до конца. — Она гадкая на вкус — я не хочу. — На это парень забрал у меня бутыль и отпил сам. — Она нормальная, пей. Иначе я сам насильно буду тебя поить. — по его нервным действиям я понимал — ему не до шуток. До конца я не смог осилить воду, уже где-то на половине вода «пошла обратно». Видимо именно для этого меня усадил на против унитаза. Всё содержимое желудка оказалось «снаружи». Чем больше меня рвало, тем сильнее этого хотелось сделать. По итогу, меня тошнило уже просто желудочным соком, смешанным с какой-то слизью. Где-то в середине Мин Юнги подошел ко мне и стал немного поддерживать, так как сил уже не осталось, даже просто держать голову прямо. Слёзы лились из глаз, толи из-за защитного рефлекса, толи из-за обиды. — Ну всё, тише. — его голос теперь был бархатным. Словно совсем другой человек. Прозвучал странный звук, скорее всего звонок домофона. Парень аккуратно помог мне подняться и повёл меня на негнущихся ногах обратно в «изначальную» комнату к уже знакомому ковру и дивану. «В гости» пришел медик. Скорее всего им и звонил Мин. Меня уложили в горизонтальное положение, удобно подложив под голову мягкую подушку. Голова кружилась уже не так сильно, но слабость в мышцах словно удвоилась. Мне сейчас так плохо, что и жить в принципе не хочется. Врач о чём то говорит Юнги, словно и не обращая внимания на меня. Это и к лучшему, сейчас я не смогу сказать ничего связанного. Возможно, я даже немного задремал, или скорее потерял сознание, но укол в сгиб кисти здорово меня напугал. Это было ужасно больно, словно в вену вели что-то очень горячее. И лишь сейчас я обратил внимание на то, что в принципе кожа по всему телу горит, как при температуре, или же так же, как и в тех случая, когда ты неаккуратно её сдираешь об асфальт при падении. Мужчина в белом халате как-то странно на меня посмотрел, а после что-то вновь принялся говорить парню. В следующий раз я пришел в себя, когда Юнги уже провожал врача. Самое странное, я всё видел словно в замедленном виде. Не думаю, что в реале они двигаются так же. Видимо, всё очень плохо. Альфа вновь взял меня на руки и понёс на второй этаж в небольшую, но уютную комнатку. Я был не прав — тот диван был не такой уж и мягкий. Кровать, на которой я оказалась казалась мне огромной, словно океан. Тут было так красиво и уютно. Даже запах был очень приятен. — Я буду рядом, если что-то случится или тебе станет хуже — сразу же зови меня. Понял? — Юнги показал в противоположный угол, где находилось большое кресло. Единственное, что я смог сделать — кивнуть. Заботливо укрыв меня, Мин отошел к тому самому креслу. Всегда и во всех комнатах потолок белый, а в этой словно кремовый… Или же персиковый. Это смотрится красиво и так необычно. — Засыпай — после он выключил лампу и теперь вся комната стала серой из-за освещения луны. Не знаю, сколько я так лежал, но в какой-то момент я поймал себя на мысли, что под потолком проплывают небольшие, едва заметные рыбки. После того, как я проморгался — они не исчезли, а даже стали более отчётливыми. Подняв руку вверх, я действительно смог прикоснуться к ним, ощутить их едва заметные прикосновения к руке. Очень пугающе. Это побочное явление от тех таблеток?