Удушающая сладость, заиндевелый пепел

На небесах было много бессмертных, на западных небесах много Будд. В большом храме слева и справа находилось восемнадцать золотых архатов, в середине была курильница, в которой горели курительные свечи, легкие завитки дыма медленно источали прекрасный запах, который также медленно растворялся в звуках пения. Я почтительно последовала в главный зал храма следом за отцом. Под суровым взглядом архатов я наблюдала за ними, но, когда мне это наскучило, я переместила свое внимание в главный зал. На вершине высокого и величественного прямоугольного каменного пьедестала сидели три фигуры, каждая со скрещенными ногами на цветке лотоса. Они должно быть были тремя эпохами Будды, которые олицетворяли прошлое, настоящее и будущее. Руки отца были почтительно сжаты, когда он наклонил голову и запел. Будды трех эпох слегка кивнули головой в сторону отца. Будда в середине с доброжелательным лицом сказал: — Сегодня не тот день, когда мы открываем двери для других, чтобы обсудить религиозные писания, так почему Повелитель Вод почтил нас сегодня своим приходом? — Ло Линь опрометчиво пришел сегодня, чтобы просить аудиенции у Будды Жулай в надежде, что он снимет печать с Цзинь Ми, — голос отца был подобен медленно текущей родниковой воде. — Ты просишь за дочь Цзы Фэнь, что стоит позади тебя? — Будда слева посмотрел на меня, в его святом взгляде читалось сочувствие. Они и правда были Буддами трех эпох, им достаточно одного взгляда, чтобы узнать обо мне все. — Вы правы, — отец отошел в сторону, чтобы меня было видно. — Я умоляю Трех Великих позволить нам встретиться в Буддой Жулай. Будда, олицетворяющий будущее, слегка взглянул на меня, его спокойного поведения коснулась легкая рябь, он нахмурился и, закрыв глаза, издал мягкий вздох. Увидев это, отец напрягся. — Могу я спросить, почему Великий вздыхает? Будда будущего сказал: — Ее судьба предрешена. Не стоит говорить об этом, не стоит. Отец повернулся, чтобы посмотреть на меня, и его взгляд был полон беспокойства. Мое сердце подпрыгнуло. Будда будущего не знал прошлого, но его глаза могли видеть будущее. Наблюдая за ним, я подумала, что моя судьба не будет яркой. Возможно, мне не удастся самосовершенствоваться до уровня бога. Подумав об этом, я не могла не впасть в депрессию. — Дверь всегда открыта, но для Повелителя Вод это не возымеет никакого эффекта, твой приход сюда не принесет плодов, — махнул рукой Будда и за ним открылась дверь, за которой было видно множество дорог, а звезды в небе были расставлены словно шахматные фигуры, которые ослепляли глаза. Однако, в этот момент, засияла ничем не примечательная дорога из лилий, конца которой было совершенно не видно. Это был путь к Будде. — Кувшинки укажут путь для Повелителя Вод, но следует быть осторожным, не заблудитесь и не дайте призракам заманить вас в ловушку и отправить в ад. Амитабха, больше я ничего не могу вам сказать. Отец почтительно сжал руки и пропел слова благодарности Буддам Трех Эпох. Он взял меня за руку и повел по небольшому пути к Будде Жулай. Все остальные дорожки были наполнены запахами цветов, они были плоскими и широкими. Только наша дорога была чрезвычайно неровной, извилистой и трудной для ходьбы. Одна нога погружалась в грязь, другая ступала по ухабам из той же самой грязи, пока мы шли по непроходимому пути. Я думала о «не принесет плодов». Разве Будда будущего не предсказал, что Будда Жулай не сможет разрушить мою печать? Если моя печать не исчезнет, то я никогда не смогу увеличить свои силы. Если моя божественная энергия не увеличиться, то я, безусловно, не смогу стать богом. Мне суждено, чтобы на меня смотрели свысока все великие боги, например, Феникс. Такая судьба действительно удручает. Размышляя над этим, я могла сказать, что, когда я родилась, я была ребенком-духом, через несколько тысяч лет я стала девой-духом, через десять тысяч лет я превращусь в тетушку-духа и, в конце концов, стану бабушкой-духом? Жизнь духа не трагична. Трагично то, что даже после смерти дух остается духом. Я всерьез обдумывала этот вопрос, когда что-то упало на землю между мной и отцом. Оно задрожало три раза, а я чуть не упала на него. — Ха-ха, айуу, не надо щекотать! Как щекотно! Прекрати! При ближнем рассмотрении я поняла, что уперлась в чей-то большой живот. Я ошибочно полагала, что ни в одном из миров не найти такого же круглого, как жемчуг и гладкого, как нефрит живота, похожего на живот старика Ху. На этот раз я в точности поняла фразу «в брюхе визиря можно плавать на лодке» [1], так как этот мясистый животик был похож на бушующее море жира. — Хороший живот, — похвалила я. — Не плохой. Я увидел милую девушку, но, приглядевшись, я понял, что она не только выглядит великолепно, но и в ее глазах также присутствует таинственный, божественный свет, — этот толстый и круглый, как колобок, монах должно быть очень боится щекотки. Он смеялся столько, сколько потребовалось бы, чтобы пригубить один чайничек чая. Наконец, он успокоился и посмотрел на меня с головы до пят. Махнув пальмовым веером, он продолжил говорить. — Эта милая девушка так похожа на Будду. Почему бы этому маленькому демоненку не последовать за мной? Почему эти слова показались мне такими знакомыми? — Незначительное божество, Повелитель Вод, приветствует Майтрея, — отец обернулся к монаху. Кто бы мог подумать, что этим круглым монахом окажется Майтрея! — Ах, это же Ло Линь! — он использовал свой веер, чтобы ударить моего отца по плечу. — Прошло столько лет с нашей последней встречи. На лице отца заиграла изящная улыбка. — Мы не виделись десять тысяч лет, я уже не молод, но все еще невежественен. Это моя дочь — Цзинь Ми. Если она как-то обидела Великого, то, прошу, простить ее. — Мне было интересно к чьей семьи принадлежит это дитя. Так, оказывается, это твоя дочь! Неудивительно, что она такая красивая, ведь она унаследовала все лучшие черты своих родителей. Такой великолепный цветок должен присоединиться к буддийскому монастырю, — он взмахнул веером и вздохнул. — Только послушай, за дверьми монастыря ты всегда будешь в безопасности, зло не доберется до тебя, ты не столкнешься ни с какими трудностями. Это отличное место для жизни, плюс здесь хорошо кормят. Твое сердце должно быть тронуто таким предложением?! Если так, то скорее поприветствуй меня, как своего учителя! Отец опустил голову и рассмеялся. — Это честь для нас, но, к сожалению, у Цзинь Ми есть брачное соглашение, что противоречит уставу храма. — сказал отец. — Боюсь, ей придется отказаться от Вашего предложения. Услышав этой Майтрея закачал головой, а на его переносице появилась пара морщинок. — Жаль, очень жаль. Кто же этот счастливчик, что собрался жениться на ней? — Повелитель Ночи, — легко и непринужденно ответил отец. — О, тот одинокий бессмертный, что ночью выводит оленей на прогулку? — Майтрея положил руку на живот и глубоко о чем-то задумался. — Если бы ты действительно могла выйти за него замуж… но я боюсь, что… — было не понятно, говорит ли он со мной или просто размышляет вслух. Его голос был слишком тихим, и я плохо расслышала его, отец, который стоял еще дальше от него, совсем не услышал последних слов. — Темнеет. Ло Линь ищет аудиенции с Буддой Жулай. Я должен попрощаться с Вами. Возможно, в следующий раз я нанесу визит Великому в его храме, — отец поднял голову и, увидев, как семь цветов радуги исчезают с неба, попрощался с Майтреем. — Прекрасно, — Майтрейя смахнул пылинку со своих одеяний. Отец провел меня вперед по дороге, но я успела услышать вздох Майтрея позади нас: — Жаль, очень жаль. Я бы хотел помочь тебе пройти через это испытание. Я хотела услышать что-нибудь еще, но в воздухе повисла тишина. Не было слышно даже насекомых не то, чтобы голоса человека. Возможно, мне все просто послышалось. Дорога начала расширяться и впереди раскинулось огромное дерево. Приглядевшись, я поняла, что это было священное дерево Бодхи. Под деревом, в густой тени, лежал дедушка Будда. Его глаза были прикрыты, как если бы он отдыхал. Перед ним лежало зеркало, в котором отражалось золотое пламя заходящего дня, такое яркое, что никто бы не осмелился взглянуть на него поближе. Я отвела взгляд и заметила, что в зеркале крепко спала лилия. Она была спокойна и изящна, но ей не хватало одного лепестка. Дедушка Будда вдруг открыл глаза, золотое пламя исчезло. — Ло Линь, приветствует Будду, — отец почтительно сложил ладони и сделал низкий поклон. Я последовала его примеру и также поклонилась. — Цзинь Ми приветствует Будду. — Будда всеведущ, поэтому должен знать, почему Ло Линь здесь. Могли бы Вы помочь мне? — отец почтительно опустил глаза, посмотрев на кончик своего носа. Дедушка Будда сидел со скрещенными ногами, руки его покоились на коленях, мирным голосом, которым хотели бы обладать жители всех миром, он сказал: — Тому, кому суждено умереть, совсем не важно будет ли снята печать или нет. Отец вдруг отшатнулся и с тревогой поднял голову. Я замерла. Кто же знал, что дедушка Будда будет таким злым из-за того, что его разбудили. Как только он открыл глаза, сразу начал говорить такие зловещие слова, что я даже не смогла сдержать дрожь. — Цзинь Ми ожидает большое испытание? Я прошу Будду дать мне совет, — обычно спокойный и ровный голос отца вдруг задрожал. — Будда милостив и сострадателен, желает спасти все живое на земле. Ло Линь молит Будду о спасение жизни моей дочери! Дедушка Будда поднял упавший лист и сказал: — Спасти одну жизнь — не проявление сострадания, спасти сто жизней также не есть сострадание, но спасти все живущее — это и есть истинное проявление милосердия. На горе есть тигр, который тяжело ранен и скоро умрет. Стоит ли спасать такого тигра? — Стоит! — без колебаний ответил отец. Дедушка Будда мирно улыбнулся: — Если тигр выздоровеет, он вернется в горы. Вернувшись, он будет ловить оленей и кроликов, чтобы прокормить себя. Повелитель Вод может спасти одну жизнь, но при этом загубить сотню. Можно быть сострадательным, но при этом губить сотни других жизней. Я эгоистично подумала о том, что дедушка Будда нечестно сравнивает виноград со свирепым тигром. Отец, должно быть, думал точно также, поэтому сказал: — У Цзинь Ми добрая и чистая душа. Она ничего не знает об этом мире, она не причинит вред другим. Пусть Будда все проверит, — когда он закончил говорить, он достал писание, которое всегда носил с собой. Он положил на него руку и серьезно заявил, — Как защитник шести миров, я торжественно клянусь на Алмазной сутре. Я искренне прошу Будду помочь Цзинь Ми преодолеть ее испытание. Ло Линь погасит этот долг четыре раза и проживет три жизни, полных горечей. Дедушка Будда медленно закрыл глаза и сказал: — Вся жизнь на земле связана, если сердце перестало биться, то и другие органы перестанут работать, — он открыл глаза и подарил мне милосердный взгляд, который, казалось, имел какую-то странную силу, потому что в тот момент я вдруг оказалась рядом с ним. Дедушка Будда провел рукой по зеркалу, отражение в нем начало пульсировать, и я поняла, что это вовсе не зеркало, а спокойный пруд со священной водой. Капелька воды на пальце Будды превратилась в сгоревший ароматный ладан. Он положил его на мою руку и нежно сжал наши руки вместе. Он слегка улыбнулся. — Любовь приносит беспокойство, любовь приносит страх. Тот, кто держится в дали от любви, не испытывает ни страха, ни беспокойства. Пусть этот ароматный ладан поможет тебе преодолеть испытание. Я серьезно посмотрела на дедушку Будду и спросила: — Как насчет печати? Не могли бы Вы снять ее? Дедушка Будда улыбнулся, но ничего не сказал, он махнул рукой и через мгновение все начало меняться. Звезды начали свое движение, преображая пейзаж вокруг. Мы с отцом внезапно оказались за воротами северного неба. Отец поклонился западу. — Большое спасибо Великому Будде, — отец повернулся ко мне, его взгляд был полон печали и беспокойства. Он, должно быть, серьезно относился к тому, что сказал дедушка Будда, но я была совершенно к этому равнодушна. Ночью отец спустился в мир смертных, чтобы подарить людям дождь. Я стояла у ворот северного неба в глубокой задумчивости. Я была немного расстроена. Мы отправились в путешествие и мчались вплоть до самого западного неба, но мы вернулись ни с чем. Меня даже прокляли, сказав, что я скоро умру. Я действительно думала, что это путешествие того не стоило. Чем больше я думала, тем больше болели кончики пальцев ног. Я посмотрела вниз и поняла, что две передние лапы маленького пятнистого оленя покоились на моих пальцах, а он сам смотрел на меня жалостливым взглядом своих глаз-бусинок. Он выглядел совершенно невинно. Это маленькое существо довольно преданное. Когда я вернулась, он сразу же нашел меня. Вот только он нуждается в дрессировке того, как именно надо меня встречать. С некоторым усилием мне все же удалось убрать его пальцы с моих ног. Я сняла ботинки и носки и увидела, что всем мои пальцы покрывали синяки. Я глубоко вдохнула холодный воздух и решила немного посидеть на каменных ступенях северных небесных ворот, чтобы помассировать ноги. Два небесных солдата охраняли ворота. Их лица сразу же покраснели, как только они поняли, что я смотрю на них. Они медленно подняли головы к небу. Я не могла понять, зачем они это сделали, поэтому последовала их примеру, чтобы узнать на что они смотрят с таким серьезным выражением лица. Посмотрев немного, я не увидела ничего, кроме одного темного облака. Я и не знала, что жители Небесного Царства становятся столь застенчивы, когда смотрят на небо, как будто оно — драгоценная незамужняя девушка из богатой семьи. Напевая себе под нос, я опустила голову и массировала свои ноги. Вдруг я почувствовала что-то странное на макушке и подняла голову, чтобы посмотреть, что это, но это был всего лишь небесный солдат Рыбешки, который с любопытством смотрел на меня. Увидев, что я посмотрела на него, его белоснежное лицо покрылось легким румянцем из-за смущения, поэтому я дружелюбно улыбнулась. Он неловко улыбнулся в ответ, моргнул и неуверенно посмотрел на меня, как на маленького олененка: — Ты же та Бессмертная Дева Цзинь Ми? Я серьезно задумалась, а затем сказала: — Я не совсем уверена над тем, что имел в виду мой бессмертный друг под словом «та», — я не могла исключать возможности, что в Небесном Царстве есть кто-то с таким же именем, как и я, так что лучше сразу же решить все недопонимания. — Бессмертная Цзинь Ми, которая помолвлена с Первым Высочеством, — сказав это, глаза солдата потемнели, и я внезапно нашла его довольно знакомым. — Если так, то да, я — та самая Цзинь Ми, — с готовностью ответила я. Получив мой ответ, небесный солдат подавленно вздохнул, он нахмурил свои изящные брови и сильно задумался по какой-то неизвестной мне причине. Внезапно выражение его лица приобрело торжественный и почтительный вид, и он официальным тоном спросил: — Могу ли я узнать кое-что? Впервые кто-то обратился ко мне за советом, поэтому я с удовольствием согласилась. — Мой отец сказал, что у мужчины может быть три жены и четыре наложницы. После того, как Его Высочество женится…после того, как он женится на тебе, он может жениться на других? — задумчиво спросил небесный солдат. Ах…это беспокоило меня. Я никогда не изучала правила Небесного Царства. Лучше не вводить в заблуждение этого маленького ученика, поэтому я хотела дать какой-нибудь размытый ответ, как вдруг услышала неторопливый голос, помогающий мне: — Конечно, может! Я обернулась и увидела, что зеленый жирный Пу Чи появился позади меня неизвестно откуда. Он многозначительно посмотрел на меня, а затем кинул взгляд на мои босые ноги: — Так же, как и Цинь’Эр, после свадьбы с Повелителем Ночи, который развешивает звезды на небе, может культивироваться со мной. Кстати, об этом, — Пу Чи удрученно щелкнул меня по подбородку. — Почему всего лишь за несколько дней ты попала в руки Повелителю Ночи? Ты не дашь мне шанс? У небесного солдата не было опыта общения с зеленым Пу Чи, поэтому он был немного удивлен, когда появился змей и даже сделал пару шагов назад. Услышав слова Пу Чи, солдат поспешно наклонился ближе ко мне и спросил: — То, что он сказал правда? Его Первое Высочество действительно может снова жениться? Пу Чи кокетливо улыбнулся солдату и серьезно сказал: — Естественно, это правда. Небесный солдат слегка покраснел из-за улыбки Пу Чи. — Как здорово! — казалось, что как будто какое-то нерешенное дело, наконец уладилось, и он радостно захлопал в ладоши. Но кто знал, что от этих хлопков копье, которое первоначально было у него в руке приземлится на пол. Копье со звоном упало на пол, а мое сердце вдруг стало таким же всеведущим, как зеркало дедушки Будды. Неужели небесный солдат влюбился в Рыбешку? Небесный солдат медленно поднял копье и неловко улыбнулся: — Если Его Первое Высочество женится снова, будет ли Цзинь Ми возражать? Я быстро махнула рукой и ответила: — Нет! Это его дело, так что я не буду против. Небесный солдат был ошеломлен моими словами. Через некоторое время он неуклюже задал еще один вопрос: — Цзинь Ми знает, какие девушки нравятся Повелителю Ночи? У этого солдата было так много вопросов. Говоря об этом, я лишь могла вспомнить, как Рыбешка сказал, что я ему нравлюсь, но я не знаю нравятся ли ему другие девушки, так что я просто ответила: — Ему, должно быть, нравятся девушки, как я. Уголки губ небесного солдата опустились, он поник и выглядел так, как будто сейчас расплачется. Пу Чи приподнял брови и повернулся ко мне, спрашивая: — Красавица, откуда ты знаешь, что ему нравишься ты? — Потому что он мне сам об этом сказал, — честно ответила я. Пу Чи рассмеялся: — Цзинь Ми, ты такая наивная! Мужчина, говорящий «ты мне нравишься», все равно что женщина, которая говорит «я тебя ненавижу». Ты не можешь верить этому! Любовь слишком глубока и многогранна, поэтому частно в этом деле прибегают к грязным приемчикам и чаще всего используют всего четыре иероглифа: «говорить не от души», суть которых заключается в том, что тебе будут говорить много слов, но они будут идти в разрез с сердцем. — Тогда, как определить, что ты действительно нравишься человеку? — с любопытством в голосе спросил небесный солдат, присев на ступеньку. Зверь Сновидений потерся мордой о мою одежду и осторожно наклонился к моим ногам, смотря своими блестящими глазами на Пу Чи. Сидя под лунным светом, Пу Чи начал читать свои лекции: — Если человек действительно тебя любит, то он будет смотреть на тебя с изумленным выражением лица, например, так же как я только что смотрел на Цзинь Ми, — Пу Чи посмотрел на меня пьянящим взглядом, под которым я задрожала. — Если ты действительно нравишься человеку, он не будет срываться на тебе, а будет обожать тебя, точно так же, как я души не чаю в Цзинь Ми. Если человек искренне любит тебя, он будет счастлив, когда счастлива и ты; он будет веселить тебя, когда ты будешь расстроена; его сердце будет болеть за тебя больше, чем за себя; он будет заботиться о тебе лучше, чем о себе. Например, пальцы на ногах Цзинь Ми опухли, поэтому все мое тело болит, как будто на него наступили, — Пу Чи внезапно стал массировать мои пальцы, по которым распространилось тепло, благодаря его целительным силам. Благодаря его массажу я действительно почувствовала себя лучше. Но, когда Пу Чи держал мои ноги, выражение его лица, похожее на собачку, смотрящую на мясистую кость, было слишком пугающим, поэтому я задрожала и поспешила спрятать свои ноги в туфлях. Пу Чи неохотно отпустил меня и сказал: — На самом деле, кроме меня, всем в этом мире нравится лишь то, что они никогда не смогут получить, — Пу Чи одарил меня широкой улыбкой. — Например… — Приветствуем Вас, Ваше Высочество! Я повернула голову, два солдата, охраняющие северные небесные ворота, почтительно поклонились высокой выдающейся фигуре. Человек как будто сиял в своих парадных одеждах, позади него выстроились десять гвардейцев. Если не Феникс, то кто еще мог бы это быть? Его ясные глаза смотрели в нашем направлении. Феникс, должно быть, привел своих солдат, чтобы осмотреть небесные ворота. Я дружелюбно улыбнулась ему. Он не сказал ни слова, его взгляд был похож на кузнечика, прыгающего по воде, но как только он посмотрел на Пу Чи его взгляд стал острым. — Если я не ошибаюсь, господин Янь Ю презирает Небесное Царство и не приходит сюда. С какой целью, ты так часто приходишь к нам в последнее время? — Янь Ю естественно пришел за красавицей, — Пу Чи снова посмотрел на меня, как будто я была мясистой костью. Меч на поясе Феникса покачивался на ветру. — Господин Янь Ю, у тебя слишком длинное прошлое. Невозможно сосчитать сколько небесных правил ты нарушил. Разве что ты планируешь достичь новых высот, совершив еще больше преступлений, таких как, например, вторжение в Небесное Царство. Пу Чи равнодушно взмахнул рукавом платья. — Умерев, пион продолжает благоухать. Кроме того, несмотря на то что Янь Ю рядом с Небесным Царством, но я не нахожусь в нем. Я стою за пределами северных небесных ворот. Рука Феникса лежала на ножнах меча, его улыбка была слишком темной. — Я всегда слышал, что господин Янь Ю искусен в бою. Почему бы мне не дать шанс господину Янь Ю искупить свои прошлые прегрешения, включив тебя в состав армии. Что ты на это скажешь? Лицо Пу Чи позеленело, как будто в него ударила молния. Так совпало, что в это время прибыла другая группа людей. Во главе шла представительница птичьего клана Суй Хэ. С богатыми украшениями и в ослепительных одеждах группа бессмертных птиц следовала за ней. Принцесса Суй Хэ слегка улыбнулась, когда приблизилась к нам, но ее лицо стало жестким при виде Пу Чи, казалось, ее что-то беспокоило. Она быстро придала своему лицу обычное выражение, когда обратилась к Фениксу: — Какое совпадение. Тетя позвала меня к себе. Я планировала навестить тебя, после того как поприветствую Императрицу. Кто же знал, что я встречусь с тобой здесь. Феникс тепло ей улыбнулся: — Суй Хэ так редко наведывается в Небесное Царство, почему бы тебе не погостить здесь несколько дней? Глава птичьего клана кокетливо улыбнулась: — Суй Хэ с радостью повинуется. Я только собиралась спросить Пу Чи не хотел бы он пойти со мной во дворец Рыбешки, чтобы выпить чашечку чая, как Феникс внезапно повернул голову и спросил: — Ты под командование Повелителя Ночи? Небесный солдат почтительно поприветствовал Феникса: — Я подчиненный Повелителя Ночи. — Раз ты его подчиненный, то почему ты не на ночном дежурстве? — Феникс всегда был хладнокровным, когда дело касалось дисциплины и этот раз не стал исключением. — Его Высочество однажды сказал, что во время работы можно делать перерыв на отдых… — без страха честно ответил солдат, но под пугающим взглядом Феникса, он начал заикаться. — Что ж, я пойду на ночное дежурство! — он выпрямил спину, взял копье и быстро ушел. Принцесса Суй Хэ посмотрела на спину удаляющегося солдата и улыбнулась: — Сюй Фэн знает, что она — дочь Бессмертного Тай Сы, так зачем ее беспокоить? Иногда стоит плыть по течению и проявлять любезность. Так получается, что этого солдата защищала большая гора. Неудивительно, что он был таким твердолобым. Но принцесса Суй Хэ тоже не так проста. Она на самом деле нашла в себе храбрость не согласиться с Фениксом по поводу того, как следует обращаться с солдатами. Действительно, Небесная Императрица очень точно описала Суй Хэ, как хорошую партию для Феникса. — Раз человек вступил в армию, то он должен следовать армейским законам. Тем не менее, я прислушаюсь к совету Суй Хэ, — Феникс ясно обозначил свою позицию, но при этом галантно помог принцессе не потерять свое лицо. Принцесса Суй Хэ удовлетворенно сложила свои руки и повернулась ко мне: — Это же Бессмертная, которую я видела однажды на банке. Ты должно быть дочь Повелителя Вод? — Да, — дружелюбно кивнула головой я. Пу Чи, стоящий радом со мной, молчал. Мне вдруг пришла в голову мысль, что он молчит уже очень долго. Принцесса Суй Хэ взяла меня за руку и сказала: — Я всегда знала, что у Повелителя Ночи есть свадебное соглашение. Хоть все уже было оговорено, не хватало лишь одного человека. Теперь, когда Цзинь Ми, наконец, вернулась, расцветут сто цветов [2]. Может ли Суй Хэ поинтересоваться, когда состоится свадьба? — хоть принцесса Суй Хэ и говорила со мной, я не знала, почему она то и дело поглядывала в сторону Феникса. — Свадьба, скорее всего, будет скоро. Однажды я заставила птичий клан несправедливо страдать от голода, я чувствовала себя немного виноватой, поэтому я не была против того, чтобы пригасить их на банкет и хорошенько их накормить. Феникс прищурился. Внезапно, в темноте ночи, он улыбнулся мне. Его улыбка была похожа на белый снег, падающий на гору, где росли красные сливы. Она была чрезвычайно ослепительной. Окружающие люди застыли, увидев улыбку Феникса, щеки девиц из птичьего клана превратились в розовые облака, глаза главы клана заблестели. Но по моему телу пронесся холодный ветер. Хоть Феникс и был непостоянен на эмоции, но его личность склонялась к темной стороне. Обычно он был холоден и язвителен по отношению ко мне, но вдруг он улыбнулся мне, и я не могла не сдержать дрожь. Я так испугалась, что опустила голову. Его одежды развивались, несмотря на отсутствие ветра. Меч в его руке был внезапно вытащен из ножен. Звук обнажающегося меча был резким и резал слух, острое лезвие медленно приближалось к моим глазам. Все мое нутро дрожало. Пу Чи двинулся вперед и его тело заблокировало меня. Его спина была прямой и напряженной, как стрела, натянутая на лук, можно было почувствовать, что он готов принять вызов. Они оба оказались в тупике, никто не хотел делать первый шаг. Внезапно Феникс поднял голову и мрачно рассмеялся: — Почему? Я даже не могу навредить жене Повелителя Ночи? — когда он закончил говорить, он повернулся, взмахнув одеждой. Это движение было похоже на проливной дождь после жестокого столкновения с громом. Он оставил позади себя группу неловко смотрящих друг на друга людей. Повелительница Павлинов взглянула на меня и поспешно погналась за Фениксом. Я не знала, правильно ли поняла, но в ее взгляде ясно читалось недружелюбие и гнев. Я ошеломлено наблюдала за их удаляющимися фигурами, я все еще была напугана. Я не была уверена, что в улыбающихся глазах Феникса, я правильно прочитала проскользнувшее желание убийства. Я видела, как Повелительница Павлинов шла за Фениксом на расстоянии ста шагов и что-то говорила ему. Феникс махнул рукой, как будто отказываясь, и Павлиниха повела свою свиту в сторону дворца Небесной Императрицы. В то время, как она три раза оборачивалась, Феникс неподвижно стоял на том месте, где она его оставила. Он поднял голову к ночному небу, полному звезд. Было не ясно, о чем он думает. Гвардейцы позади него высокие и суровы, держа в руках оружие, которое сияло угрожающим светом, ждали приказа. Пу Чи выдохнул и сказал: — И в самом деле, он воюет и любит одинаково. С тех пор, как Феникс стал Повелителем Огня, огонь внутри него только разросся. — Неудивительно, что ему приходится сжигать самого себя каждые пятьсот лет, — легко произнесла я. — Самосожжение? Красавица говорит о возрождении из огня нирваны? — Пу Чи задумался на мгновение. — Это действительное точное описание. На расстоянии ста шагов послышалось встревоженное удивление: — Его Высочество! Я обернулась на крик солдат и увидела, что меч Феникса упал на землю. Он держался за свою грудь и пошатывался, его шаги были неустойчивыми, казалось, что генерал, который был так же силен, как скола, готов был рухнуть на землю. Я не знала хотел ли Феникс все еще убить меня, но увидев, что он вот-вот упадет в обморок, я бросилась к нему быстрее, чем эта мысль пришла мне в голову, в мгновение ока я оставила позади себя Пу Чи, который все еще что-то бормотал мне. Оттолкнув небесных солдат, я увидела, что один из них держит руку Феникса. Глаза Феникса были закрыты, одна рука покоилась на груди, брови нахмурены. — Все в порядке, — как будто проходя через болезненную пытку, сказал он. — Это всего лишь старая боль от чумных игл. Мне нужно время, скоро все пройдет. Я была поражена. В мое сердце прокралось сомнение. Я услышала, как солдат поспешно сказал: — Раз это боль из-за болезни, то нужно поставить диагноз. Нельзя терпеть боль и затягивать с этим. Я отведу Его Высочество к Лао Цзюню, он выпишет лекарство. — Нет необходимости так спешить, у меня есть лекарство, чтобы исцелить болезнь Повелителя Огня, — как только я это сказала, сразу же пожалела об этом, ведь совсем недавно Феникс хотел убить меня, но я не только не была обижена, я действительно хотела спасти его. Я была слишком щедрой. — Что за хорошее лекарство есть у Бессмертной Цзинь Ми? — кто же знал, что этот солдат заподозрит меня, несмотря на свое честное лицо. Я лениво ответила: — Это всего лишь гриб долголетия. Даже если она не сможет исцелить болезнь Повелителя Огня, он не убьет его. — Гриб долголетия! — пухлое честное лицо солдата покраснело. Должно быть ему стало стыдно из-за того, что он заподозрил меня. Он немедленно извинился и приказал людям отнести Феникса обратно во дворец, чтобы я дала ему лекарство. На обратном пути во дворец я заметила, что глаза Феникса были приоткрыты. Он молчал, а выражение его лица было нечитаемым. Было не ясно то, о чем он думал и было ли ему все также больно. Только когда солдаты положили его на кровать в спальне, он медленно открыл глаза, но все продолжал упорно меня не замечать. Он протянул руку, махнув ей солдатам, которые сразу же ушли. Феникс снова закрыл глаза и положил обе руки себе на живот. Он сморщился, молча лежа на кровати, казалось, что он испытывал сильную боль. Но его лицо больше не было бледным, на самом деле, казалось, что его захватывало легкое радостное сияние. Когда я использовала свои силы, чтобы вырастить гриб долголетия, я нервно осматривалась вокруг. В больших покоях Феникса больше никого не было, если он попытается перерезать меня мечом, когда придет в себя, то рядом не будет никого, кто остановил бы его. Думая об этом, я не могла сосредоточиться на движениях моих рук, и я искренне сожалела об этом. Я начала думать о том, стоит ли мне просто нарушить обещание и уйти, пока Феникс все еще был слаб? В этот момент Феникс тихо застонал, казалось, он действительно страдал. Его пальцы сжались на груди и меня снова посетило то странное чувство, как будто в мое сердце вгрызался какой-то червь сомнения. Неосознанно, я забыла о своем намерении уйти и в моей руке медленно вырос гриб долголетия. Но мне не могло не показаться это странным. В прошлый раз, когда Феникс был ранен чумными иглами, я уже давала ему гриб долголетия и не слышала о том, что Феникс излечился не до конца. Почему, после того как он показал на что способен, пытаясь ударить меня мечом, он внезапно упал на землю? Хоть у меня и были некие подозрения, но я также думала, что Феникс всегда был упрямым. Он никогда не показывал свои слабости, не говоря уже о том, чтобы притворяться больным. Таким образом, я отпустила все свои подозрения и принесла ему настойку из гриба долголетия. Я увидела, что глаза Феникса были открыты и он пристально смотрел на меня. Я была так удивлена, что чуть не вылила лекарство ему на лицо. С некоторым усилием, но я взяла себя в руки и сказала: — Раз ты пришел в себя, то должен выпить это лекарство. Я больше не буду тебя беспокоить. Когда я развернулась, чтобы уйти, то услышала болезненный стон. Когда я обернулась, то увидела, что одна рука лежала на его лбу, друга вцепилась в край кровати так сильно, что косточки пальцев начали белеть. Я наблюдала за ним некоторое время, прежде чем сесть у его кровати и начать массировать его лоб. Я небрежно спросила: — Разве только что не твоя грудь болела? Почему теперь начались головные боли? Рука, которая держалась за край кровати, уже переместилась на грудь. Капелька пота выступила на переносице. — Я только чувствую, что все мое тело болит, я не могу понять, где… — слегка задыхаясь сказал он. Видя лицо Феникса, полное боли, мне пришлось подавить в себе это чувство сомнения, пожирающее мое сердце. Должна сказать, что я испытала некоторое удовлетворение. Кто просил его запугивать такого слабого фрукта, как я, лишь на том основании, что он был старше и обладал большим уровнем культивации. Понаблюдав за ним некоторое время, наконец, я любезно приподняла его, облокотив на спинку кровати, чтобы напоить его лекарством. Кто бы мог подумать, что, когда ложка приблизится к его губам, он отвернется и презрительно скажет: — Слишком горячо! У меня не было выбора. Мне пришлось подуть на ложку и попытаться скормить ему это лекарство еще раз. Он слегка попробовал лекарство на вкус и все же выпил его. Под его придирчивым взглядом, ему потребовался целый час, чтобы, наконец, выпить маленькую миску. Если бы я знала раньше, что это будет так трудно, я бы повалила его и залила это лекарство ему в рот. Я аккуратно уложила Феникса обратно в кровать, наблюдая за тем, как его дыхание стабилизировалось, а морщинки на лбу разгладились. Я подумала, что с ним все в порядке, поэтому встала, чтобы уйти. Но как только я встала, Феникс опять начал стонать от боли. Так как мы, жители Царства Цветов, всегда завершали свои добрые дела, мне оставалось только вырастить еще один гриб долголетия и сделать еще одно лекарство. За одну ночь он съел пять грибов, прежде чем наконец уснул. Это было такое расточительство моих сил. Я устала, просидев почти всю ночь у его кровати, поэтому мне было лень двигаться. Я легла на кровать рядом с ним и заснула. Проснувшись, я привычно потерла глаза и почувствовала, что что-то давит мне на правую руку. Феникс использовал мою руку как подушку, а на его лице читалось полное удовлетворение. Я рассердилась и встала, собираясь уйти. Когда я покидала комнату, я услышала голос, который звучал, как будто из мира иллюзий: — Так, в твоем сердце все-таки есть место для меня. Феникс должно быть говорил во сне. Когда я вышла из дворца, несколько бессмертных девушек с удивлением посмотрели на меня. Так как я провела в этом месте некоторое время, было естественно то, что они проявили интерес ко мне, увидев, как я выхожу из спальни Феникса утром. Я подняла голову, чтобы посмотреть на восходящее солнце. Только что прошел час инь [3] и на улице еще было мало людей. Я медленно и неторопливо прошла вперед и заметила, что в конце улицы виднелась семицветная радуга. Я не могла не удивиться, ведь вчера не было дождя, так как же могла появиться радуга? Я вдруг вспомнила, что однажды Рыбешка сказал: «Если ты пойдешь по радужному мосту, до доберешься до дворца «Сюань и Цзы». В прошлый раз, когда я посещала дворец «Сюань и Цзы» меня вел Рыбешка. Итак, я ступила на радужный мост в попытке найти путь к дворцу Рыбешке, чтобы позавтракать.