Удушающая сладость, заиндевелый пепел

Что такое счастье? Счастье — это видеть алкоголь и пищу, ожидающую момента, когда вы проснетесь. Дразнящий запах мяса вырвал меня из лап очень долгого сна. Перед пиршеством я пересчитала различные блюда и поняла, что их около восьмидесяти! Как роскошно! На самом деле восьмидесяти блюд довольно много. Богатые люди в наши дни не знают, как быть бережливыми и как правильно содержать хозяйство! Кроме того, за столом сидела привлекательная молодая девушка, она поставила передо мной миску и пару палочек для еды, затем добавила еще одну миску и еще оду пару палочек рядом. Опустив голову, она почтительно сказала: — Хозяин, блюда поданы. Хозяин? Как она меня назвала? Решая, стоит мне отвечать или нет, я услышала голос: — Ты можешь идти. Я была шокирована! Я поспешно протянула руку, чтобы слегка ударить себя по груди, но поняла, что не могу этого сделать. Когда я опустила голову, то не увидела своего тела. В этот момент я была по-настоящему напугана и готова была заплакать, но не могла издать ни звука. От ужаса я упала в обморок. Как я не могла не потерять сознание? Быть способной видеть, но не способной есть — самое худшее наказание в жизни. Поскольку у меня не было физического тела, это означало, что я не могу кушать. Это было по-настоящему страшно! Я была до смерти напугана. Когда я очнулась снова, стол, полный еды, все еще стоял передо мной. Казалось, это был завтрак, так как блюда были легкоусвояемые и на столе не было видно мяса. Там стояла миска и пара палочек, к которой, казалось, никогда не касались. Хоть в миске и был рис, но она никому не принадлежала. Это было так странно. Потом я увидела, как пара длинных тонких рук подняла палочки перед моими глазами и положила печенье с гибискусом на тарелку напротив. Пирожное с гибискусом действительно было мне по вкусу, но эта рука была более привлекательной, чем само пирожное. Это должно быть пара мужских рук. У меня вдруг возникло чувство, что я хочу укусить их. — Цзинь Ми, разве тебе не нравились пирожные из гибискуса? Я знаю, что ты еще жива, что ты рядом со мной! — я была расстроена тем, что не могу укусить его руку, когда услышала тот же голос, что и раньше. — Цзинь Ми, выходи, выходи и поешь пирожное из гибискуса…если ты не хочешь видеть меня, я закрою глаза…как только ты выйдешь… Я была потрясена, услышав с каким тоном он говорит. Цзинь Ми, должно быть, его любимый питомиц! Он пытался уговорить его поесть. Этот питомец очень ценный, раз у него есть возможность есть за одним столом с господином. Но… Цзинь Ми? Это имя показалось мне знакомым. Я задумалась и, в конце концов, пришла к выводу, что никогда не видела кошек или собак с такой кличкой. Внезапно все потемнело, и я не смогла ничего увидеть. Я была удивлена, не зная, что произошло, но потом я услышала: — Я закрыл глаза, можешь теперь выйти? Меня как громом поразило! Я вдруг кое-что осознала. Оказывается, что я была лишь бесформенной душой, которая застряла в глазах этого мужчины! Я снова потеряла сознание. Мой хозяин, владелец этих глаз, был поистине странным человеком. К такому выводу я пришла, понаблюдав за ним несколько дней. Ему нравилось смотреть на виноград: настоящий виноград, нарисованный виноград или на фиолетовые круглые вещи, похожие на виноград. Виноград явно привлекал его внимание. Смотреть на виноград было не так плохо, ведь, в конце концов, у каждого свои вкусы и я не могла заставить его смотреть на свиные ножки или пирожные из гибискуса. Печально то, что, живя в его глазах, мне приходилось смотреть на то, на что смотрит он сам. Это причиняло мне неудобства. Каждый день, смотря на фиолетовое «море», я боялась, что однажды просто стану дальтоником или виноградиной, которая выскочит из его глаз. Я думала, что раз он любит смотреть на виноград, то он также сильно любит его есть. Но он только наблюдал и никогда не ел его. Я никогда не видела, чтобы его рука тянулась даже за одной виноградинкой. Я думаю, что он был похож на того человека, о котором всегда говорили, что он любит драконов, но на самом деле он очень боялся их. Я не знала, кто он, но демоны вокруг него почтительно называли его «Хозяин». Он, должно быть, являлся высокопоставленным человеком. Я не знала, как он выглядит, потому что он никогда не смотрел в зеркало. Если он не смотрит в зеркало, то, как я могу увидеть его лицо? Так что я могла только догадываться, наблюдая, как демоны тут же склоняли головы при виде его. В этот момент они были такими напуганными, что я догадалась, что этот человек, должно быть, чрезвычайно уродлив! Он такой страшный, что даже демоны не осмеливаются взглянуть на него. Интересно, насколько сильно он некрасив? Поэтому он никогда не смотрел в зеркало, боясь испугаться. К счастью, он никогда не смотрел в зеркало, так как я боялась, что его вид напугает меня. Поскольку я была душой, пребывающей в нем, я могла жить так, как жил он, например, когда он закрывал глаза, я тоже ничего не видела. Таким образом, самое главное надо было приспособится к его образу жизни. Я старалась засыпать и просыпаться вместе с ним. Если бы он спал, когда я бодрствовала, я бы никогда не увидела дневной свет. Но постепенно я поняла, что в любое время, когда я не сплю, его глаза всегда открыты. Позже я пыталась не спать и день и ночь, обнаружив, что он ни разу не зарыл глаза. У этого человека также была странная привычка. Каждый раз во время еды он просил приготовить как можно больше, рядом с ним всегда стояла лишняя миска с палочками, но из этой посуды никто не ел. Я никогда не видела, чтобы кто-то сидел рядом с ним. Во время еды, мой хозяин всегда выбирал еду для соседней миски. Он всегда выбирал то, что я очень любила. Это заставляло меня чувствовать голод и хотеть стать человеком, сидящим за этим пустующим местом! Сначала я заподозрила, что это был кто-то, кого люди просто не видят. Например, бесформенная душа, как я, но кто-то, кто мог свободно передвигаться. Но через некоторое время я увидела, что на том месте не было и следа живой энергии. Как бы ни была полна миска, с нее никто не ел. Это был поистине перевод продуктов! Мой хозяин любил наполнять эту миску до отвала, а сам едва ли ел что-то. Время от времени он брал одну или две порции и откладывал палочки в сторону. Повар, должно быть, готовит красивую еду, но совсем безобразную на вкус. Раз он ест так плохо, то еда ему не нравится. Таким образом, я заключила, что мой хозяин уродлив, не ест, не спит, но все еще может жить. Настоящее чудовище! О, и он также любил смотреть на виноград, но есть его не смел. Кроме того, он вырастил ценного питомца, которого он никому не показывал и называл его Цзинь Ми. Его чувства к этому питомцу…как бы их описать? Это явно что-то особенное. Конечно, этот питомец был особенным и для меня, потому что я просто никогда не видела его. Иногда он смотрел на радугу и бормотал: «Цзинь Ми». Иногда он смотрел на распустившиеся цветы и говорил: «Цзинь Ми». Иногда он смотрел на виноград и произносил: «Цзинь Ми». Иногда он смотрел на каплю росы и звал: «Цзинь Ми». Еще более странно, когда он звал Цзинь Ми, я чувствовала, что мое сердце прячет от него незрелую и кислую виноградинку. Я с некоторым страхом подумала, что может быть, когда-нибудь я действительно упаду из его глаз в виде винограда. Сегодня, когда я только открыла глаза, я увидела вокруг себя свет. Он был таким ослепительным, что казалось, что из моих глаз посыпались золотые звезды. Когда я, наконец, пришла в себя и внимательно осмотрелась, я была действительно потрясена. Разве человек передо мне не Будда Шакьямуни? Разве с ним так легко увидеться? Мой хозяин явно не простой человек! — Сюй Фэн приветствует Будду Шакьямуни. Сюй Фэн? Так его настоящее имя Сюй Фэн? Будда сидел, скрестив ноги, на платформе с лилиями. Одного его взгляда хватило, чтобы он узнал о тебе все. — Тебе не нужно просить об одолжении. Если суждено, это случится и без твоей просьбы, если не суждено, то и нет нужны спрашивать. Маленькая оплошность в начале может привести к непоправимой ошибке, и ты в мгновение ока можешь потерпеть поражение. Я почувствовала, как тело моего хозяина замерло, он затаил дыхание на мгновение, затем я услышала, как он тихо произнес: — Сюй Фэн понимает. Мне придется столкнуться с последствиями своих действий, но… — он долго молчал, прежде чем продолжить. — Я просто хочу увидеть ее снова, будет достаточно даже всего одного взгляда…если не увидеть, то хотя бы услышать ее… Хоть его внешность и была уродливой, но его голос был очень приятным. Не знаю, почему, но сегодня он был немного хриплым и надломленным, как у ребенка с разбитым сердцем. — Ее душа еще не рассеялась, я все еще чувствую ее присутствие, но я не знаю, где она, — продолжил он. — Я больше ни о чем не прошу, просто дайте мне совет. Будда выдохнул и ответил: — Перед твоими глазами, в сердце твоих глаз, только сердце способно узреть. Какие глубокие слова. Такая умная душа как я не могла понять ни слова. Интересно, мой хозяин понял? — Я благодарен за Ваше наставление… — услышав его, стало ясно, что он тоже ничего не понял. Он надолго задержал дыхание, словно обдумывая что-то важное. — Я не знаю, есть ли еще надежда? Будда ответил: — Глупая мысль приведет к концу, но разумная мысль имеет шанс на пробуждение. Будда тепло и искренне отвечал на все вопросы, но никто не мог понять его ответов. Вот почему Будда был Буддой, а я была только маленькой душой. Поразмыслив немного, я заснула. Проснувшись, я увидела, что мой хозяин вернулся в свое поместье. Перед ним стоял господин в светло-голубом одеянии, которого я никогда раньше не видела. Его одежды были свободны, как у элегантного бога. — Когда-то я думал, что мы равные соперники, что мы одинаково горды и у нас одинаковое положение. Один из нас будет одерживать победу, пока мы будем продолжать сражаться. Но теперь я, наконец, понял, что в некоторых вещах никогда не было ни потерь, ни побед, ни зла, ни добра, было только то, что мы упустили… Я ошибся в расчетах с самого начала, ты не правильно предвидел конец…мы полны сожалений, но мы не в силах начать все заново… — господин в светло-голубой мантии говорил очень легко и мягко, но на его лице лежал отпечаток глубокой печали и сожаление, которое нельзя было как-то исправить, так как он упустил свое время, подобно порыву весеннего ветра. — Ошибся? — мой хозяин медленно заговорил. — Нет, ты рассчитал неправильно, а я никогда ничего не просчитывал. Разве ты не понял, что в любви нужно избегать расчета? Я никогда не рассчитывал, полагая, что не проиграю. Я верил в то, чего не было. Казалось, что господина задели за живое и он промолчал. Через некоторое время он все же добавил: — Я заключил Суй Хэ в темницу. Услышав это, мой хозяин лишь одобряюще вздохнул, но было ясно, что его сердцу совершенно все равно. Я последовала за его взглядом и увидела пергамент в руках господина в синем. Перед своим уходом он отдал моему хозяину листы: — Я думаю, что она хотела бы, чтобы это было у тебя. Хоть я и желаю оставить это у себя, но…то, что не принадлежит мне, никогда моим не будет… Мой хозяин взял пожелтевшие листы и посмотрел на удаляющуюся спину. — Больше никогда не будем сражаться. Господин кивнул и сказал, обернувшись, чтобы досмотреть прямо на моего хозяина: — Больше никогда не будем сражаться, — с этими словами он удалился. Но почему пожелтевшие бумаги казались мне такими знакомыми? Наблюдая, как их пролистывают одну за другой, они становились все более знакомыми. На каждом кусочке бумаги был рисунок, но художник из этого человека был так себе. Не хочется говорить плохое о тех, кого я не знаю, но давайте по-честному: я поняла, что на рисунке птица только после того, как пол дня рассматривала этот рисунок. Трудно было сказать какого вида она была. Она была похожа на ворону, но у нее была какая-то странная форма и длинный хвост, она была также похожа на феникса, который остался без единого перышка. Было поистине трудно понять. Я покачала головой, пораженная ужасными навыками рисования, но потом я увидела на одной из бумаг силуэт человека. На рисунке было мало штрихов, но можно было различить очень гордого молодого человека. У него были глаза феникса, тонкие губы, кажущиеся беспристрастными, но полными чувств. Это привело к тому, что мне захотелось войти в картину, чтобы узнать об этом человеке побольше. После того, как мой хозяин пролистал все листы, я поняла, что на большинстве из них был изображен высокомерный юноша, который то сидел, то стоял, иногда он был сердит или как будто бранил кого-то. Рисунки были действительно трогательными. Посмотрев только на его улыбку или на хмурый взгляд, казалось, что этот человек стоял передо мной. Я не могла не смутиться. Почему художник так плохо рисовал цветы и птиц, но так искусно и живо нарисовал этого юношу? — Цзинь Ми… Почему он так неожиданно назвал это имя, смотря на рисунки? Я видела, как его длинные пальцы смяли уголок бумаги с такой силой, что кончики его пальцев побелели, как будто он хотел поймать что-то, что было за пределами его досягаемости, как будто его пронзала глубокая боль. — Почему ты такая глупая? Я думал, что я настоящий глупец…но кто бы мог подумать, что ты еще глупее меня! Почему ты такая глупая? Я учил тебя на протяжение ста лет, но ты так ничему и не научилась. Ты выучила только это? Как глупо! Достаточно и того, что я стал глупцом, но почему ты такая глупая? Ты знаешь…я не могу этого больше выносить… У меня закружилась голова от его слов про глупость. Но его презрение к глупости разозлило меня. Разве он не слышал, что глупые люди самые счастливые? — С самого начала я знал, что это ты спасла меня…этот кролик…как только я увидел его, сразу понял, что это ты, но я сделал вид, что не знаю…потому что понимал, что если мы снова увидимся начнется битва, я не мог вынести этого. Хоть ты и лгала мне, и ты убила меня, я постоянно напоминал себе, что должен ненавидеть тебя, я должен убить тебя, но, как только я видел тебя, лучшая защита исчезала, а все планы рушились. Даже не стоит говорить об этом. Я не только не мог этого сделать, я даже в тайне с нетерпением ждал нашей встречи. Я был как будто отравлен. Я презирал себя за это… — В ту ночь я не был пьян…я лишь притворился пьяным. Я обнимал тебя, касался тебя, любил тебя, и ты действительно напоила меня. Я был пьян тобой. В тайне я желал, чтобы это длилось вечность. Казалось, что ненависть между нами была лишь мимолетным облаком. Такие мысли пугали меня, заставляя ненавидеть самого себя. Я ненавидел себя за то, что из-за тебя мое сердце смягчилось и я мог забыть о собственной гордости. — Я нарочно назвал имя Суй Хэ, только чтобы не дать себе быть соблазненным тобой. Но как только я увидел твое лицо полное одиночества, увидел твои неровные шаги, мое сердце болело, мне было даже больно дышать. Мне захотелось погнаться за тобой и сказать, что это не то, что ты думаешь. В тот день, когда ты пришла в Царство Злых Духов и призналась мне в любви, казалось, что мое сердце перестало биться. Я знал, что это ложь, но я верил в это и ничего не смог с этим поделать. Я говорил тебе, как сильно презираю тебя, но в моем сердце разлилась теплота от твоих слов. — Я заставил себя сказать тебе те жестокие слова о том, что я убью тебя, если ты хоть раз заикнешься о своей любви ко мне. Но я знал, скажи ты это еще раз, и я откажусь от всего. Не заботясь ни о чем, я буду держать тебя рядом с собой, отбросив в сторону мысли о месте…но ты ушла…как ты могла так просто уйти? — Видеть, как ты превращаешься во множество ледяных цветов, которые растворяются в воздухе было невыносимо. Я думал, что я умер. Даже твой клинок, которым ты пронзила мне сердце не был таким болезненным…но я не умер…почему ты до последнего так жестока со мной? Слушая его бормотания, я не знала, что и делать. Я ненавидела себя за то, что не могу превратиться в виноградинку и порадовать его. Но как я могу поменять свою форму? Я была встревожена и не знала, что делать, но вдруг я поняла, что все начало меняться. Вокруг собирался пар, который застыл, окружив меня. Я поняла лишь одно — это не хорошо! Но было уже поздно. Я почувствовала головокружение и как мотылек выскочила из его глаз вместе с тем паром. Оказывается, я была одной из капелек слез, поселившихся в его глазах. С самого начала нам суждено было расстаться… В этот момент во мне действительно выросло чувство нежелания покидать его. В тот момент, когда я упала, я повернулась, чтобы посмотреть на него. Он не был уродливым чудовищем, он был прекрасным юношей. Это было невозможно и в то же время вполне ожидаемым. Все это было предопределенно… Я вздохнула и соскользнула вниз.