Baseball

***

— Чонгук, бросай! — кричит брюнет, перехватывая биту по-удобнее. Чонгук поднимает ногу, разворачивая корпус, и бросает мяч, сильно размахнувшись. Бэттер не успевает среагировать, и Джехён комментирует: — Страйк, Джехван, когда ты уже научишься отбивать? — Да не знаю я, я стараюсь, — буркает тот, кидая биту под ноги. — Потому что питчер для него больно сильный, — отвечает недалеко стоящий блондин, поднимая кончики губ. — Ой, Джексон, заткнись, — Джехван поправляет шлем, грозно взглянув из-под козырька. — Давай ещё раз, — предлагает Чонгук, принимая мяч, брошенный блондином. — Скоро матч, а ты не готов.

***

На стадионе зашумели, когда объявили начало. Команда в защите «SeoulLions», в нападении — «GioPusan». Чонгук взглянул на отбивающего. Это был высокий, широкоплечий парень с грозным взглядом, которым он сейчас прожигал Гука. И брюнет подумал о том, как быстрее после этой игры смыться, потому что судя по чужой команде, драки не миновать, если конечно они не проиграют. А Чонгук проигрывать не намерен. Игра была дневная, поэтому по всему стадиону стояла ужасная жара — люди брали с собой воду, кепки, пытались сесть подальше от солнца, где-нибудь под навесом. Мячи, биты, шлемы — всё было очень горячим, отчего бьющий —высокий широкоплечий, грозно прищуривший свои глаза, морщился и вытирал капельки пота с лица. Чонгук внимательно посмотрел на Джексона, который сидел позади отбивающего, тот незаметно показал ему несколько знаков пальцами и получил кивок от парня. В итоге их команда выиграла, оставляя пусанских парней кусать локти. Те же порывались решить всё за пределами поля, на что получили очень добрый жест от Джексона и пожелания о хорошей дороги до Пусана. На следующий день они узнали, что исключены из турнира, а их команда расформирована, на вопросы получили какие-то невнятные ответы тренера, но суть уловили, что это из-за Джехвана, который почему-то не присутствовал на игре. Как оказалось потом, Джехвана поймали за употреблением наркотиков, а это могло понести дурную славу и о команде, и о школе. Как раз на следующий день после этого Чонгук решил погулять со своими одноклассниками около железной дороги.

***

— Чонгук, можешь бросать, — вытягивая парня из воспоминаний, говорит Юнги. Последние три дня они постоянно ругались, когда сидели на уроке, когда были в столовой, да вообще всё время, только после школы на бейсбольном поле было тихо, лишь звуки ударов биты и тяжёлые вздохи. Как говорится, сор из избы не выносили. Все конфликты оставались за пределами поля, здесь они были не Чонгуком и Юнги, а питчером и бэттером. Воспоминания навевали на Чонгука сильную тоску, забирая все силы. Парень чувствовал, как медленно угасают его мечты и надежды, поэтому цеплялся за любую возможность, за любую ниточку связанную с бейсболом. У их школы не было команды, так как нужное количество человек не набралось, а те кто записался и не ходят вовсе, что очень раздражает Юнги, потому что это не подчиняется его принципам. Он живёт этим спортом. И как-то получается, что Чонгук остаётся чуть дольше, а Юнги уже уходит, оставляя Чона одного на поле. Брюнет наслаждается закатом, размышляя, что слишком рано начал терять веру, хотя с этим он ничего сделать не может, смотрит на удаляющегося Юнги и не сразу замечает каких-то парней, пристально смотрящих на него. Он бы хотел, чтобы Юнги остался, тоже посмотрел на закат, и они вместе бы отправились домой, как настоящие друзья, потому что как таковых у Чонгука не было. Парень был мягкий и чуть-чуть ранимый, хоть и привык это скрывать за маской победителя. Они тыкают в него пальцами и смеются, Чонгук замечает и съёживается, над ним в первый раз так открыто насмехаются, хочется встать, подойти и ударить в гадкие рожи. Вот только встать и подойти Чонгук не может, да даже если ударит ему дороже будет. Поэтому он делает вид, что не замечает их, продолжая думать о своём. Группе, видимо, не нравится реакция парня, и они начинают подходить ближе, так их можно уже рассмотреть. Две девушки и трое парней, возвышающихся над ними. Одна из девушек жуёт жвачку, накручивая прядь своих волос на палец с острыми ногтями, вторая сложила руки и безучастно наблюдает. Это так напоминает Чонгуку своих псевдо друзей. Вроде компания, а если кто-то из них попадёт в переделку, вряд ли другие захотят помогать. — Оппа, зачем мы сюда пришли? — заныла первая, повисая у одного из парней на руке. — Он оскорбил нас, — басисто пояснил тот, отцепив от себя курицу, не иначе, правда в отличие от этой девушки, курица приносит пользу. — И как же я вас оскорбил? — интересуется Чонгук, грозно смотря на них снизу вверх. — Ты на наших девушек косо смотрел и на нас тоже, так высокомерно — фыркнул парень. — Уж извините, что неправильно на вас посмотрел, — съязвил Чонгук, мысленно шлёпая себя по башке за дерзость. — Да ты смелый, как я посмотрю, — говорит второй, подходя к нему ближе. — Преподать ему урок, хён? — отозвался третий. А Чонгук думает о том, что эти парни, возможно, захотели показать свою силу девушкам (курицам), хотя то что в противники они выбрали Чонгука, их совсем не красит. Девушки гаденько захихикали, что-то шепча друг другу на уши, а парни растянули губы в улыбках. «Мерзость», — последнее о чём смог подумать Чонгук, прежде чем острая боль прожгла грудь.

***

Липкие руки темноты не хотели отпускать Чонгука, да и сам парень был не против, ему так нравилось, было спокойно и уютно. Но, всё-таки, глаза он приоткрыл, пытаясь понять, что он, где он. Солнечные лучи из окна слепили, заставляя Чонгука снова моргнуть. Где-то рядом было слышно голоса, на которые брюнет не обратил внимания, потому что его снова потянули в пучину сна и темноты. Первое, что увидел Чонгук, когда наконец очнулся, полностью открыв глаза, был его отец, сидевший рядом на стульчике из светлого дерева. Он, заметив, что за ним наблюдают, облегчённо вздохнул, пододвигаясь ближе. Приложил руку ко лбу Чонгука и, сдвинув брови, о чём-то думал. — Я даже не знаю, — начал тот, а Чонгук сморщился, слишком громко. — Надеюсь, что это в первый и последний раз, я не хочу больше тебя мучить переводами из школы в школу. Сделай одолжение, Чонгук, не ходи один домой. — Пап, — хрипло говорит парень. — Что случилось? Повисла долгая пауза, за которую Чонгук успел вспомнить минувшие события, сопоставить всё и сделать выводы. Только было неясно, как он оказался дома. Комната Чонгука была на удивление чистой, хотя обычно можно было заблудиться в разбросанных вещах. Так всё выглядело немного ярче, синие обои казались более светлыми, а стол уже не был похож на творческую студию художника-маньяка. Чонгук бы рад убраться, если бы мог, конечно, но он не может, каждый день пытаясь объезжать баррикады вещей, скапливающихся в неимоверной скоростью. Парень, в основном, делал свою домашнюю работу на кровати, потому что дальше не мог проехать. А привыкший к тому, что может встать и взять что-то Чонгук, никак не мог смириться с новым распорядком. С тем, что не может сам подняться по лестнице, с тем что на него косо смотрят, с тем, что больше не играет в бейсбол и пьёт таблетки каждое утро вместо завтрака. Он хоть и продолжает цепляться за каждую возможность, огонёк надежды в нём угасает с каждым днём, а голова опускается всё ниже, веселые искорки в глазах меркнет, а румянец заменяет бледность. Говорят, что если очень захотеть, то все получится, Чонгук очень хочет, но ничего не получается. И сейчас, поиграв с Юнги на поле, он почувствовал настоящую радость и удовольствие. Не один, конечно, бейсбол может доставлять светлые чувства, ещё Чонгук рисует очень много, потому что в свободное время нечем заняться, папа говорит ему, что очень хорошо получается, а это греет душу. А, может, он недостаточно сильно хочет? — Чонгук-а, — зовёт парня папа, накрывая чужую ладонь и грея. — Ты только скажи, если что-то не так, хорошо? Я со всем разберусь. «Не надо, я сам могу разобраться», — думает Чонгук, но не озвучивает. Лишь кивает головой и привстаёт. — Сколько времени? Я не опаздываю? — Не волнуйся, сегодня в школу не идёшь, я позвонил учительнице, — расслаблено улыбается мужчина. — Отдыхай. Он выходит из комнаты, оставляя Чонгука со своими мыслями. Его отвлекает звук сообщения, и парень тянется к телефону. «На завтра конспект задали по пятому параграфу, номер десять по алгебре и проект по английскому, можешь не благодарить, потому что меня заставили, вот почему ты свалился на мою голову? （ー。ー)» Чонгук прищурился, нажал на кнопку сохранения контакта и подписал: «ленивый пень». Довольный собой решил сесть за проект и не заметил, как отключился в процессе, то ли от усталости, то ли от скуки. И почему-то засыпал он с мыслями совсем не о бейсболе. В это время, Юнги в каком-то закоулке набивал троим парням лицо, размазывая их кровь по своим кулакам, не потому что Чонгук, а из принципа.