Baseball

Когда что-то теряешь, обязательно получаешь что-то взамен. Мир держится на этом правиле равновесия, но иногда то, что ты обрёл — не равносильно потерянному. С каждым днём Чонгук слышит все звуки отчётливее и всё больше раздражается от этого. Скрежет мела по доске кажется настолько громким и ужасным, что Гуку непроизвольно хочется надеть наушники, чтобы хоть чуть-чуть заглушить. Он слышит о чём сплетничают девушки, сидящие на первой парте, слышит, как Юнги стучит пальцами по клавиатуре телефона, набирая текст. На оживлённых улицах Чонгук не может находиться без наушников и любимой музыки в них. Только сейчас Чонгук понимает, что голос Юнги, который сейчас разговаривает с кем-то по телефону, совсем не раздражает, и парень подвисает, прислушиваясь к своим чувствам. Голос у Юнги с небольшой хрипотцой, приятный и такой сладкозвучный, да и совсем негромкий. Если сосредоточиться только на его звучание, то окружающий мир не слышен. — Эй, чё застыл? — Юнги легонько трясёт Чонгука за плечо, заглядывая в глаза. Парень наконец выпадает из прострации и растерянно смотрит на своего хёна. — Да так, — отворачивается Чон и открывает телефон, делая вид, что очень занят. Ага, занят, разглядыванием приложений. Юнги неопределённо пожимает плечами и переводит взгляд куда-то вперёд, и Чонгук, мельком за ним наблюдающий, прослеживает направление. Блондин, однозначно, смотрит на вторую парту, где сидит девушка с длинными бирюзовыми волосами — Суран. Чонгук недовольно морщится, что-то вспоминая, и смотрит на Юнги, тот продолжает задумчиво сверлить чужую спину. Девушка разворачивается и улыбается Мину, а тот приподнимает кончики губ в ответ, Суран что-то кидает в ответ своим подругам, и поднимается. Отдёргивает мини юбку чёрного цвета и поправляет блузку. Идёт она грациозно, как будто на подиуме, а Чонгук думает о том, что он её уже видел, но вот где… — Оппа, — начинает она, а Чонгуку это уже не нравится, — Почему ты с ним возишься? «С ним, это со мной?» — думает Чонгук и замечает, как Юнги хмурится. Улыбка исчезает, а тёмные брови собираются на переносице. — Что? — непонимающе спрашивает Юнги. — Я про этого никчемного, если бы ни его родители, я бы с ним не общалась, — кривит губы девушка, — Вообще-то, не надо было звонить в скорую, подох бы там и хорошо. Сердце Чонгука пропускает один удар и неприятная дрожь проходится по спине. Парню хочется встать и врезать ей, несмотря на то, что она девушка. Тогда с ними гуляла она — Суран, но Чон как-то не обращал на неё особого внимания, девушка просто везде за ним таскалась до того происшествия, её присутствие казалось будничным. От этих слов что-то тёплое к бывшим друзьям обрывается, даже если учитывать то, что они сбежали, Чонгук верил, что друзья не специально, просто испугались, а что если… если они специально туда его повели? — Я знаю о чём ты думаешь, Чонгук-и, — наклоняется к нему Суран и издевательски хмыкает, — Мы просто хотели тебя проучить, но всё вышло из-под контроля, что ж, прости. Когда ты ушёл, мы компанией хорошо развлеклись с твоим другом, как его там.. точно, Чимин. И смеётся, а Чонгук сцепляет зубы и напрягается, отчего венки на шеи вздуваются, а лицо краснеет. Он держится за парту и привстаёт. Класс давно затих, только слышно за дверью разговоры и шаги спешащих на скоро начинающийся урок учеников. Чонгук смотрит ненавистно, сверкающими от злости глазами и размахивается. В классе слышится громкий шлепок, смех девушки стихает, и она прижимает свою ладошку к горящей щеке. Солнце скрывается за большими тёмными тучами, не оставляя ни единого просвета. Серое здание школы темнеет сильнее, и жёлтые цветы на лужайке не кажутся такими яркими и красивыми какими были. Где-то вянет росток, ещё не настоящий цветок, но уже жухлый, такой же, как и душа Чонгука сейчас. Также, как тучи, так же, как исчезающее солнце, исчезает искорка из его жизни. Его лучший и, похоже, единственный друг — Пак Чимин. Милый парень, который постоянно приходил на игры к Чонгуку, кричал на матчах сильнее всех, поддерживал больше всех. С Чимином было хорошо, потому что Чимин делился обедом с Чоном, который постоянно его забывал; помогал на тренировках, хотя и не состоял в команде, но мог бы, потому что это единственный человек, отбивающий все подачи Чонгука. Чимина дразнили в школе за его рост и женственное лицо, пока он не познакомился с Чонгуком, который с особым рвением защищал своего друга. Лучший питчер, лучший в спорте — всё это давало Чонгуку авторитет, поэтому к Чимину не подходили. Можно сказать это и обременяло и спасало Пака. После того, как Гук перевёлся он звонил Чимину, но в последнее время, Пак как сквозь землю провалился. Теперь-то ясно почему. — Эй, ты что творишь? — Юнги вскакивает и разворачивает Чонгука к себе. Брюнет теряет опору и держится только на руках Мина, которые сжимают его плечи. Чонгук молчит, а он что, должен отдавать Юнги отчёт о своих действиях? Не должен, вот и молчит. Хотя, если для Юнги эта девушка не просто одноклассница, то его интерес понятен. Чонгук выкручивается, падая в кресло, и судорожно листает контакты, ища нужный. Игнорирует громкие возгласы Юнги и выезжает из класса, нажимая на кнопку вызова. Чимин отвечает не сразу, а когда отвечает, Чон слышит по ту сторону неуверенный голос. — Привет. Как дела, Чим? Почему не отвечал на мои звонки? — Прости… были дела. — Может встретимся? Пожалуйста… *** — Скажите, как вам удалось достичь такого успеха? — Я просто очень люблю этот спорт и прикладываю все усилия, чтобы совершенствоваться. Наша команда очень усердно трудилась для этих соревнований. — Несомненно! Вы выиграли чемпионат по бейсболу среди школ. Может у вас есть какой-то секрет? «Я просто люблю бейсбол, он — моя жизнь, мои воспоминания, моя душа, моя поддержка. Когда мне плохо я иду на поле, когда не хочу отпеваться дома — иду на поле, когда одиноко — иду на поле. Может, я когда-нибудь перестану играть, но он стал важной частью моей жизни», — подумал Чонгук. — Сплочённость команды и усердие. *** У Чонгука сердце замирает, когда врач сообщает, что стоит подыскать школу для детей с такими проблемами. Он отворачивается к белой стене, накрываясь одеялом, и вздыхает, солёная капелька медленно стекает по бледной щеке, оставляя мокрый след. Под одеялом душно и жарко, но так гораздо лучше, спокойно и темно. Никто не видит его состояние, Чонгук не любит быть жалким, не любит слушать эти слова, а-ля «Всё будет хорошо». Он чувствует взгляд отца на себе, слышит его твёрдый голос, но ничего не понимает. Подтягивается к коленкам и тихо бормочет. Ветер заползает в больничную комнату, разбрасывая занавески в разные стороны, пробирается дальше, еле ощутимо касаясь Чона. Кажется, жизнь на этом заканчивается? Ведь не может птица жить без крыльев, Чонгук тоже не может жить. Чувство безысходности душит его медленно и мучительно, а ненависть подкрадывается следом, окутывая всего Чонгука. Он распахивает одеяло и с болью смотрит на отца. — Пап, я не хочу ни в какую школу для… для таких людей, — шепчет под конец Чонгук, опуская глаза. — Я понимаю, сынок, но так будет лучше, — он преодолевает расстояние до кровати и присаживается, ловя руку Чонгука. — Будет лучше?! Для кого? Пап… — парень всхлипывает и отдёргивает руку. Отец качает головой и поднимается, пряча трясущиеся руки в карманы брюк. Долго смотрит на Чонгука, будто обдумывая что-то. — Есть у меня один вариант, — он проводит рукой по волосам и продолжает, — Правда тебе будет нелегко. — Я согласен, — уверенно отвечает парень, протирая глаза. Этим вариантом оказалась новая программа, по «внедрению» детей с ограниченными возможностями в обычные школы, посмотреть, смогут ли школьники приспособиться к таким условиям. Для того, чтобы не разделять на категории, потому что некоторые чувствуют себя жалко на фоне «обычных» людей.

***

Бамбуковые палочки, висящее над дверью, зазвенели, едва на пороге появился новый гость кафе. Чонгук сжался под взглядами незнакомых людей и наткнулся на знакомые глаза. Парень помнил Чимина не таким: он был тёмноволосый, любил мешковатую одежду и кепки, скрывающие его лицо. Сейчас же Чимин был больше похож на местную звезду: яркие рыжие волосы, свитер с длинным горлышком и бежевый плащ. Чонгук медленно двинулся к нему, не отрывая глаз. На столике стояло две чашки с ароматным напитком — карамельный латте. Любимый напиток Чимина, всё-таки, что-то никогда не меняется. — Ты такой… красивый, — первое, что сказал Чонгук. — Спасибо, — Чимин улыбнулся, отчего глаза превратились в маленькие щёлочки, — После того, как уехал, решил измениться. — В Америку? — догадался Гук, его друг просто грезил по этой стране, рыжая голова кивнула, — А почему ты здесь? — У папы тут дела, я ненадолго, — Чимин потупил взгляд и опустил руки на чашку с кофе, — Прости меня, Чонгук, правда прости, я не… — Не стоит, — махнул головой брюнет, — Это я должен извиниться. Из-за меня у тебя было столько проблем. Чимин отмахнулся, сказав, что всё хорошо. Понятно, конечно, что ничего хорошего не было, даже близко к этому, Чонгук понимал и ему было стыдно. Может ему не стоило вмешиваться вообще в жизнь несуразного парня, возможно, тогда бы с ним ничего не случилось? Чон отбросил эти мысли и почувствовал некое облегчение, слушая рассказы друга об Америке; громко смеялся и не обращал внимания на косые взгляды людей, сидевших за другими столиками; улыбался, когда Чимин показывал белые зубы, смеясь над чём-то; слушал, как рыжий ныл насчёт девушки, которая ему нравится, но не хочет с ним встречаться. Не смотрел на часы, на которых лениво передвигалась стрелка, будто не хотя прерывать разговор двух друзей.