Baseball

— …можно, если захотите, — негромкий голос врача убаюкивает. Чонгук клюёт носом и держит бумажку, переданную папой две минуты назад, она уже измялась, как обычно бывает, когда нечем заняться. — Восстановление вполне возможно, — доктор поправляет очки и смотрит пристально на Чонгука, — Новый медицинский центр скоро открывается, я могу дать туда направление… Синяя птичка садится на ветку прямо напротив окна доктора, чем привлекает внимание Чона. Она громко чирикает, будто что-то хочет сказать парню. Парень на это лишь улыбается и качает слегка головой, мол: "прости, не понимаю". Юноша рассматривает плед, накрывающий его ноги; потолок, с небольшими трещинками, стол и сидящих мужчин за ним. Мимолётно пробегается взглядом по стенам, замечает календарь, где на него смотрит грозного вида человек, который отчетливо кого-то напоминает ему. — Благодарю за помощь, — отец кланяется, Чонгук вежливо кивает, и они удаляются поскорее из этого неприятного места, пропитанного больничными запахами: спирт, таблетки, перчатки — всё это так раздражает его. Мысли медленно заполняют голову, и вот он уже думает о Юнги, его голосе, манере речи, волосах, белой коже, вспоминает о словах Чимина. — Слушай, поговори с Суран, — Пак прикусывает нижнюю губу, — Я думаю, что она не могла стать такой за это время. Чон твёрдо решает поговорить, как только окажется в школе. — Чонгук, то предложение, не забывай, что ты всегда можешь передумать и отправиться в специальную школу, — останавливает их доктор. — Я подумаю, — обещает тот, но, конечно, это неправда, он даже мысли такой допускать не будет. Врач трёт переносицу, отчётливо слыша «нет» в словах парня, пожимает руку отцу и даёт направление. Когда они выходят, Гук внимательно рассматривает бумажку и вопросительно смотрит на отца. — Ты не слушал, — догадывается отец и даёт сыну подзатыльник, — Это для восстановительного центра, только попробуй мне что-нибудь сейчас сказать, будешь ходить туда после школы, ясно? Он не такой хороший, как в Америке, но должен помочь. Чонгук что-то бормочет и кивает, потирая затылок. Торопит отца, чтобы не оставаться больше в хаосе этих неприятных запахов. На улице прохладно и юноше приходится натягивать куртку, которая не спасает. Ветер устраивает целый скандал с приправой из истерики, поднимая вихри пыли и опавшей листвы. Ледяные пальцы, что уже начали ныть от холода, парень прячет под одеялом на своих коленях.

***

Серые облака, повисшие над школой, так и грозились разорваться, выплеснув всю свою печаль на землю. Чонгук замечает Суран, сидящую за партой, она быстро печатает в своём телефоне, хмурится от чего-то. Подъезжает к её парте, девушка оборачивается, чуть не задев бирюзовыми волосами Чона. — Что надо? — равнодушно интересуется Суран. — Можно с тобой поговорить? Не здесь, — Чонгук сжимает руки в кулаки и пристально смотрит в глаза напротив, в тех на секунду проскальзывает растерянность. — Ну, пойдём, поговорим, — она выключает телефон и встаёт. На крыше холодно до чёртиков, Чонгук ёжится и смотрит на девушку. Руки мгновенно леденеют и он их соединяет. Бирюзовые волосы путаются, и девушка морщится, убирая их с лица. — Я хотел поговорить насчёт того случая, — начинает Чонгук. — Послушай, — в глазах девушки смятение и страх, — я хочу кое-что сказать, выслушай, пожалуйста. Чон растерянно кивает. — В тот день я предложила пойти погулять. В тот день… я хотела тебе сказать одну важную вещь, но случилось это. Я считаю, что это моя вина и.. правда сожалею о произошедшем. В школе постоянно следовала за тобой, наблюдала, ты казался чём-то недосягаемым, невероятным чудом в моей жизни. Веселый, добрый, спортивный. Я… — она запинается и опускает голову, — ты мне нравился, Чон Чонгук. Сердце пропускает удар и заводится в громком стуке: как же он не замечал? — Я перешла в другую школу, надеясь оставить все воспоминания там. Перекрасила волосы в твой нелюбимый цвет, — она хмыкает, — Глупо, понимаю. Но знаешь, каждый раз закрывая глаза, я вижу: рельсы, огромное поле, заходящее солнце и тебя. — Я тебе раньше не рассказывал, кто тебя спас в тот день, — Чимин ловит заинтересованный взгляд Чонгука, — Если бы не она, даже не знаю, где ты бы был. Суран оказала первую помощь, вызвала скорую и вытащила тебя с железнодорожных путей. — Если бы я не предложила погулять в тот день, — первая слеза катится по её щеке, — ты бы продолжил ходить. Она опускается на колени и закрывает руками глаза, Чонгук поднимает заплаканное лицо и говорит: — Это не твоя вина, в любом случае, эта прогулка не могла закончиться хорошо, — Чонгук медленно гладит девушку по голове, — Прости, что не замечал твоих чувств. Девушка качает головой, вытирает рукавом блузки глаза и спрашивает: — Тебе нравится Юнги? — Суран вскидывает голову и с интересом смотрит на парня. Щёки парня немного алеют, и он вздыхает, поднимая голову к небу, откуда начинает мелкими каплями сыпаться дождь. — Это так заметно? — Нет, просто я очень хорошо его знаю, да и тебя тоже, — девушка разглаживает складки одеяла и отстраняется, — Он замечательный. Чонгук мысленно кивает, Юнги для него даже больше, чем замечательный. От одной мысли уже хочется широко улыбаться. — Можно попросить у тебя кое-что? Как насчёт свидания? Всего один день, Чонгук. — Я не против. — Признайся ему, — Суран внимательно осматривает лицо Гука, — Я могу помочь. Глаза напротив сияют, и сердце девушки невольно колыхается, давно она не делала чего-то хорошего. Ещё давно она гонялась за этим сиянием, но так ни разу его и не получила. Остаётся надеяться, что этот день не станет последним счастливом в их с Юнги жизни.

***

— Куда пойдём? — Автодром. Не волнуйся, я поведу. — Поэтому и волнуюсь, почему автодром? — Чонгук переложил телефон в другую руку, помогая папе с посудой. Любимое развлечение Гука после бейсбола — гонки. В его комнате было несколько полок, заваленных разными коллекционными машинами. Собирать он их начал ещё в детстве, когда первый раз увидел мощный McLaren на дороге. Глаза мальчика были прикованы к этой машинке те короткие секунды, пока он переходил дорогу. Когда заворачивал с папой за угол, пытался запомнить всё до мельчайших деталей. В пятнадцать Чонгук поучаствовал в нелегальных гонках, где его быстренько отловили, поэтому он ходил только на автодром. Правда сейчас не было возможности туда ходить, да и смысл. — Я помню, что ты любишь, — просто ответила девушка и, сообщив время, отключилась. Немного позанимавшись, Чон начал собираться. Солнце палило нещадно, майка прилипала к разгорячённой коже, доставляя дискомфорт, но при виде болида тот совсем об этом забыл. Он немного отличался от обычных тем, что было вместо одного места два — на таких катали детей. Красный с мелкими жёлтыми, рыжими рисунками и жирной цифрой три спереди. Суран выглядела превосходно: белый топ, жёлтые спортивные штаны и заплетённые в две большие косы волосы. — Знаешь, когда я заметила, что ты часто ходишь на автодром, решила тоже этим заняться, — надевая шлем, сказала она, — Это автодром моего папы. — Так вот откуда разрешение на такой болид, — Чонгук ещё раз прошёлся взглядом по корпусу и принял шлем из рук девушки. Воспоминание пролетели перед глазами и остановились на кончиках пальцев, которыми Гук прикасался к горячему корпусу. Грустная улыбка скользнула на его губах и растворилась вместе с вопросом девушки. — Хочешь расскажу немного о Юнги? — расплачиваясь с высоким мужчиной, спросила Суран. — Хочу, — быстро ответил Чонгук, не скрывая своей заинтересованности. Прикусил губу и взглянул на улыбающуюся девушку, — То есть, нет. Ну.. только немного.

***

«Светильники надо беречь: порыв ветра может их погасить…» — Маленький принц

Чонгук нервно постукивает пальцами по креслу, выжидающе смотря за угол школы. Тёплый ветер ерошит волосы, разбрасывая их в разные стороны. Цветочный запах, идущий от школьных клумб заставляет периодически чесать нос. В тени не так уж и жарко, но рубашка уже прилипает к коже. Наконец появляется тот человек, которого юноша ждал. — Юнги после третьего урока уходит на задний двор школы, ты можешь встретиться с ним там. Блондин лениво шагает, пиная камушки. Белая рубашка обтягивает худощавые, но крепкие плечи. На ногах у него любимые чёрные кеды, а на лице след усталости. — Прошло всего три урока, а он уже уставший, — бормочет Чонгук и ярко улыбается. Юнги останавливается и опирается на ближайшее дерево, до сих пор не замечая паренька. Прикрывает глаза и вздыхает. Чонгук ещё немного любуется умиротворённым лицом, а затем медленно приближается. — Чего тебе, мелкий? — приоткрыв один глаз, интересуется он. Чонгук хмурится: разница с Юнги всего несколько месяцев, с чего это он мелкий. — Я не мелкий, — бурчит тот, — Я хотел тебе кое-что сказать. Юнги снова выдыхает и прикрывает глаза. — Валяй. — Я… Юнги смотрит на краснеющее лицо и невольно вздрагивает. — Стой, — резко говорит он и ловит удивлённый взгляд, — Не стоит этого говорить. Не мне. Побереги свои чувства для кого-нибудь другого. Я не смогу ответить тебе на это. Оставь меня, Чонгук. — Но… — Чон вздрагивает от резкого тона. — Уходи, — чётко проговаривает Юнги. Ветер резко поднимается и, кажется, что даёт невидимую пощёчину Чонгуку, которая болью во всем теле распространяется. Где-то в траве шумят цикады, прерывая молчание. У него щиплет в глазах, то ли от злости и разочарования, то ли от пыли, принесённой ветром. Чонгук разворачивается и направляется домой. Он принял решение. — Пап, я согласен…