Издержки воспитания (макси)

— Брат, это я сломал твой топор тогда, сорок семь лет назад. — ?.. Громче, не слышу! — Я СЛОМАЛ ТВОЙ ТОПОР! Я не хотел. Но он оказался каким-то непрочным. — Глоин, если б не этот мешок!.. — Знаю. Если б не этот мешок, я бы не признался никогда. Но сейчас, перед лицом неизбежной и страшной гибели, признаюсь: это был я. Я, и никто иной также… — Глоин, заткнись! — Бомбур, а тебя никто не спрашивает! Твоя коса мне нос щекочет — но я ж молчу! — Ты не молчишь. Ты мелешь чепуху. Перед лицом неизбежной и страшной гибели. А мои братья… о, братья мои, братья, Бифур и Бофур!.. — Если будешь стонать так громко, быстро окажешься рядом с братьями. Я удивляюсь, как это тебя первым не подвесили. — Умеешь ты утешить, Балин. — На то я тут самый старший. И самый мудрый. Бильбо возвёл очи к небу. Небо было тёмно-синее, усыпанное яркими звёздами. Красивое. Под таким небом и умирать не страшно… Неправда. Страшно. Особенно — в котле троллей. И неважно, что котла у троллей нету, вертел хоббита тоже не вдохновлял. Однако, как назло, в голову лезли только различные рецепты приготовления баранины в собственном соку. Оставалось поделиться ими с троллями… Тьфу! — Плохо жарятся. Билл, дровишек подкинь. — Хорошо жарятся, не ври, Берт. Если подкинуть, начнут обугливаться, а обугленный гном — это уже неправильный гном. Правильный гном — это гном в собственном соку… Э, сними с того глазастого шапку. Шапка лишняя. «Надо же, прямо один в один со мной… Тьфу ты!» — Обижаешь, Билл. Шапка — самый смак. Мы её потом снимем. Попозже. Когда будет готово. Да подкинь ты дров, не жмись! Вон сосен вокруг сколько, вали — не хочу. — Ага, «вали». Как валить — так это Билл. А как потом жрать, вы, небось, первые. Кто вчерашнего фермера схарчил? Я и глазом моргнуть не успел, а вы уже… — Жадюга ты, Билл. И отец твой был жадюга. И мать. И дедуля, небось, тоже. — Не трожь маманю! «Хорошо бы они пошли в рукопашную…» Но мечтам Бильбо, похоже, было не суждено сбыться. Тролли переругивались привычно, и явно не в первый раз. Надежды на рукопашную испарились окончательно, когда третий, Том, потянулся и извлёк из темноты здоровенное сосновое бревно. Хорошее такое бревно, сухое и смолистое. Бильбо в ужасе прикрыл глаза. Сзади кто-то прерывисто вздохнул, кажется новенький, Гай… — Добрый вечер! — сказал чей-то звонкий голосок. Хоббит подскочил — насколько позволил мешок и туго затянутые верёвки. Жизнерадостность тона новоприбывшей — а голосок был явно женский, — совершенно не вязалась с ситуацией. Кто это вообще?! Троллям, как оказалось, любопытство тоже было не чуждо. Том разинул рот и выпустил бревно из лап. Бревно ожидаемо рухнуло на ногу. Биллу. — Урод! — От урода слышу! — Тихо! Ты кто? — Берт, как самый умный (и от бревна не пострадавший), решил прояснить обстановку. Фитюлька, стоявшая на грани светового круга от костра, на добычу не тянула — даже против гномов, но разъяснить её было необходимо. Мало ли, может, это какой мелкий эльф. А эльфы, они и мелкие — гадость. — Ты… это… эльф? Или что? — Я — Мэриан Найтон! А вы — мерзавцы! Позади Бильбо кто-то еле слышно застонал. И, пожалуй, это был вовсе не Гай. — Вот это девица! — шёпотом восхитился Фили. — Эй… кузен! Откуда она взялась? — А я знаю?! — Чёй-то такое — Мэриан Найтон? Это едят? — заинтересовался Билл, потирая пострадавшую ногу. — Сожрут ведь, — задумчиво сказал Кили. — Жалко. Красивая… За хоббитом началась возня. Кто-то кого-то пинал. То ли Фили — Кили, то ли Кили — Фили, то ли Гай — обоих сразу. — А ну молчать! — Яростный шёпот Торина оказал действие волшебное, не хуже посоха Гэндальфа. — Тролли! Эй, тролли! Это несъедобно! — Почему это несъедобно? — Билл с подозрением вгляделся в гномью кучу-малу, а потом снова уставился на Мэриан. — Врёшь ты всё. Маленькое, да. Но съедобное, зуб даю. Все вы съедобные, если правильно приготовить. Мэриан набрала в грудь воздуху и кинула по сторонам отчаянный взгляд. Рассвет запаздывал — если, конечно, маг не соврал и рассвет мог помочь в этой дикой, невозможной ситуации. Оставалось одно. — Я — очень вкусная! — крикнула она что было силы. — Кто меня съест — тот станет самым… самым… самым-самым! Вот! Тролли переглянулись. — А чегой-то ты такая добрая? — Берт прищурился. — Сама в пасть лезешь… Врёшь, небось. За дураков нас держишь. — Я говорю правду! — Мэриан отчаянно топнула ногой. — Потому что… потому что я всегда говорю правду! А вы — идиоты! Ну и пропадайте тут! Травитесь всякой дрянью! — Это мы — дрянь? — возмутился Кили и тут же схлопотал два пинка сразу: от дядюшки и от кузена. Впрочем, дядюшка тоже промолчать не смог: — Мы вкуснее! А она сумасшедшая! — проорал он, и сразу, без перерыва: — Барышня, где Гэндальф? — Гэндальф… — задумчиво протянул Берт. — Это я слышал. Это волшебник, что ль… О, так это — волшебник?! Волшебники — они волшебные! Парни, лови её!!! Мэриан не стала дожидаться, пока до Тома и Билла дойдёт суть открытия умного Берта; она подобрала подол и порскнула в темноту. Это оказалось правильным решением — тролли на удивление проворно бросились за ней. Когда треск бурелома стих, из темноты выступил Гэндальф, воровато оглянулся и, метнув в костёр что-то замораживающее, кинулся развязывать гномов. Закончил он Гаем Гизборном и, как оказалось, не зря: развязанный, тот неблагодарно вцепился волшебнику в горло: — Ты что делаешь, негодяй! Где Мэриан?! Как ты мог отправить её в одиночку?!! Гэндальф легонько стукнул бывшего рыцаря по рукам и с укоризной покачал головой: — Во-первых, не в одиночку. Я тоже был тут… — Где ты был?! — Тут. Чуть поодаль. Во-вторых, Мэриан очень быстро бегает, я в этом уже убедился. А в-третьих… — Гэндальф ткнул посохом в светлеющее небо. — Слышите, как тихо? Если нашу девочку не съели, а я уверен, что не съели, лично я бы не рискнул… эти тролли уже никого не съедят! Пойдёмте, ей наверняка требуется помощь. — Помощь? Что за помощь? — с готовностью вскинулись младшие гномы. Дядюшка покосился недовольно, но промолчал. — Да так… — Гэндальф оглянулся и ткнул пальцем в валявшуюся поодаль кучу мешков. — Возьмите. А то мы с Мэриан выбрали хорошую сосну. Очень высокую.