Издержки воспитания (макси)

Гэндальф оказался прав — как обычно. Мэриан Найтон сидела на той самой, любовно выбранной высокой сосне, и благословляла судьбу за вовремя подрезанный подол. Под сосной вповалку лежали тролли. Даже сквозь окаменелость можно было разглядеть, что лбы у них разбиты капитально… впрочем, и сосна держалась на честном слове: Мэриан явно повезло не только с подолом. Гай оценил высоту сосны, степень её устойчивости и беспомощно присвистнул. Его бы несчастное дерево не выдержало точно, нечего было и надеяться на повторение удачи двухмесячной давности. — Мэриан! Леди Мэриан! Слезайте! Или прыгайте, я поймаю! Сверху донёсся шелест веток и невнятный вопль. — Что?! — Она боится, — сухо перевёл Торин. — Правильно боится, между прочим. И мешков тут явно недостаточно. Фили, бегом в лагерь! И Кили тоже. И… нет, Гай, ты стой здесь. Если упадёт, у тебя больше всего шансов… вымахал, дубина… Вы ещё тут? Бегом! — Дядя, а в лагерь-то зачем? — Фили непонимающе подергал себя за косичку. — Это… — Одеяла в лагере! — рявкнул дядюшка. — Собирайте и тащите сюда! Всё матери расскажу, когда вернёмся! Воспитала идиотов! …Одеяла пригодились позднее, когда Мэриан всё же сняли с дерева. Следует признать, что это оказалось не слишком трудно: девица собралась с духом и начала спускаться, замирая при каждом угрожающем треске. Когда до земли оставалось футов восемь, сосна-таки рухнула — к счастью, в противоположную от гномов сторону, а леди с визгом полетела вниз — к счастью же, как раз на гномов. Основной удар пришёлся на Бомбура… Пожалуй, это тоже было к счастью. Уже через полчаса вся компания расположилась у заново разведённого тролльего костра. В середине, на груде мешков, восседала леди Мэриан Найтон, закутанная в три одеяла сразу. Утро было прохладное, а её ещё и слегка знобило — от страха, конечно, хотя она ни за что бы в этом не призналась. Впрочем, гномы оказались на редкость воспитанными существами. Они демонстративно игнорировали тот факт, что у леди лязгают зубы, но зато в её левой руке откуда-то появился большой ломоть хлеба с мясом, а в правой — кружка с чем-то травяным и горячим. Мэриан благодарно кивнула сразу всем и впилась зубами в мясо. Вряд ли она успела бы доесть свой поздний ужин (а может, ранний завтрак), уж очень ей после всех треволнений хотелось спать, но тут известное хоббичье любопытство прорвалось наружу. Бильбо успел оценить откровенную невеликость гостьи, сравнить её с Гаем, с Гэндальфом, с самим собой — и теперь жаждал узнать, чьей жертвой пали несчастные тролли. Про эльфов-воителей ему слышать доводилось, про эльфиек-воительниц… ну, не доводилось, но он допускал их существование. Людские женщины, наверное, тоже что-то такое могли, но эта милая девочка доставала свежеиспечённому кузену Фили и Кили (которого Бильбо тихо считал человеком) хорошо если до груди, хоть и была на голову выше самого Бильбо. Значит… А что это значит-то? — Мэриан… Госпожа… Госпожа Мэриан, а вы — кто? — Простите? — Леди догрызла свой бутерброд и, не удержавшись, облизнула пальцы. Гай вытаращил глаза. — Вот я, к примеру, мистер Бильбо Бэггинс, хоббит. А вы? — А-а-а, поняла! — Мэриан кивнула. — Я — леди Мэриан Найтон… э… человек. — Маловаты вы что-то для человека, — скептически заметил молодой гном с лицом, усыпанным веснушками. — Вон, ристанийцы — шею сломать можно. Да и ангмарцы тоже. — Но она не из наших, — авторитетно заметил седовласый гном, тот самый, что всё подливал и подливал Мэр в кружку из своего чайничка. — Борода! — Что — борода? — Мэриан схватилась за подбородок. Ничего. Интересно, этот чай… — Липа, пустырник и ромашка, — неожиданно ответил сам предводитель отряда, вглядываясь в белую как мел девушку. — Дори, ты с пустырником не перестарался? Кажется, она сейчас потеряет сознание. — Ещё чего! — возмущенно вскинулась Мэриан. Голова в самом деле кружилась, но позволить себе упасть в обморок, когда эта суровая копия Гая Гизборна так и сверлит тебя взглядом? Ни. За. Что! — Борода! — Она ещё и бредит. — Торин озабоченно оглянулся. — Гэндальф? Мэриан закрыла глаза, досчитала до десяти, открыла и поискала единственное знакомое и даже чем-то родное лицо: — Гай, может, хотя бы вы мне объясните, при чём тут борода? — спросила она. Гизборн смущённо пожал плечами: в такие тонкости его посвятить не успели. — Так я и знала! Ну… мистер Бэггинс? — Можно просто Бильбо, — поспешно вставил хоббит. — Мэр... — машинально ответила леди. — Не заговаривайте мне зубы, Бильбо! При чём здесь борода?! — Борода, — сжалившись, вмешался наконец Гэндальф, — лучшее украшение гномок. Например, госпожа Дис, сестра нашего почтенного Торина и мать молодых Фили и Кили, может похвастаться великолепной золотистой бородой. Не такой великолепной, как у меня, конечно, но очень, очень привлека… Торин! — Обморок, — с еле заметным удовлетворением констатировал гном, сунув пойманную на лету кружку Дори и жестом останавливая Гая, рванувшегося к рухнувшей на руки Нори девушке. — Я же говорил. И почему она спорила? — Она всегда спорит. — Да? Наши женщины тоже любят поспорить, но она точно не из наших, и дело не в бороде… — Она — человек! И я!.. — Ты — гном, — тоном, пресекающим все возражения на корню, сказал Торин. — Или я ошибся. А я не ошибаюсь, заруби это себе на носу. Не знаю, какие онтские источники бьют в вашей Англии, но ты — гном… или будешь им! Гай посмотрел на сверкающего глазами Торина Оукеншильда… на сдержанно усмехающегося в бороду Гэндальфа… на Фили и Кили… и, удивляясь собственному послушанию, кивнул.