Султан

В гареме каждый невольник должен был постичь любовную науку между мужчинами, чтобы понравиться повелителю и удержать его благорасположение. Такую науку преподавал главный евнух Джалиль, умевший сделать из обыкновенного юноши-гетеросексуала обольстительного гея, который ублажал бы своего господина в постели. В определенный день султан подходил к группе юношей, которую представлял ему Джалиль, осматривал их сканирующим взглядом и потом просто кивал своему избраннику на эту ночь. Когда на какого-нибудь из мужчин повелитель очень долго не обращал внимания, Джалиль исключал его из избранной группы и отправлял на другие этажи сераля, к иным занятиям. Например, на кухню подсобным рабочим. С торжественным видом Джалиль прошел перед шеренгой новоиспеченных наложников. – Сейчас мы пройдём в общий зал, и вы ознакомитесь с атмосферой гарема. Новички двинулась вдоль мраморных коридоров в самую глубь дворца. Охранники стояли у каждой двери, мимо которой они проходили. Наконец, процессия вошла в большую светлую комнату, в которой сидели молодые мужчины. Это были совершенно разные юноши: рыжие, русые, брюнеты. Они были одеты в светлые одежды и казались довольными жизнью, восседая на мягких подушках и коврах. Все обитатели гарема, затихнув при появлении новоиспеченных рабов, начали разглядывать их. И через некоторое время, как ни в чём не бывало, возобновили свою беседу. Новеньким были предложены ароматный кофе в чашках и кальяны, наполненные расслабляющим сбором. Джон решил попробовать и то, и другое. Сочетание вкуса кофе с запахом табака было необычным. Внезапно комната наполнилась звуками музыки; и в её центре, как по мановению волшебной палочки, образовалось пространство. На импровизированную сцену вышли два гаремных прелестника в прозрачных одеждах и начали танцевать. Сначала движения были медленными и даже ленивыми. Джон стал внимательно за ними наблюдать и уловил смысл танца: один молодой человек изображал избранника султана, а другой, видимо, самого султана. Музыка возрастала. Наложники кружились и выгибали спину, убыстряя темп. И вот мелодия смолкла, и юноши застыли в объятиях друг друга. Был продемонстрирован самый настоящий секс в танце, смысл которого был таковым: как только султан овладеет невольником, то тот тут же потеряет голову от любви. А потом, видимо, воскликнет: «Я весь в твоей власти, мой прекрасный повелитель!» Джон усмехнулся. Это зрелище должно, несомненно, произвести на юных рабов соответствующее впечатление. Не зря же Джалиль им это показал, как бы говоря: «В гареме могут быть только такие отношения между султаном и его будущим любовником». И, словно в подтверждение его мыслей, главный евнух произнёс: – Султан Шариф - властитель, наделенный сокрушительной силой. Он вспыльчив и импульсивен! Но он против насилия. И ему необходимы мужчины. Но он ищет такого человека, способного внести гармонию в его смятенный дух… осветить его одинокое сердце…. Тогда он будет по-настоящему счастлив. И у каждого из вас есть шанс подарить повелителю неземное наслаждение. Он обвёл взором группу рабов: – Теперь отдыхайте, общайтесь. И величественно выплыл из комнаты. Джон решил немного размяться, - он пересёк комнату и подошёл к открытому окну. Отсюда открывался прекрасный вид на сады сераля. Местами зелень была так густа, что за ней не просвечивались зубчатые стены и, таким образом, создавалось впечатление, что это просто роскошный дом, а не тюрьма. Прикрыв глаза, капитан втянул в себя воздух, наполненный ароматом смолистых кипарисов и душистых цветов. Вдруг он почувствовал легкое прикосновение к своей руке: – Привет, я – Халиф. Ты новенький? Как зовут? Джон развернулся и увидел перед собой невысокого стройного юношу с чёрными глазами. – Джон. – Англичанин? – Да, я родом из Лондона. – А я из Истборна. Тебе уже доводилось встречаться с султаном? – Да, буквально вчера мы с ним завтракали, а потом прогулялись по базару. Халиф уставился на него, разинув рот: – Да ну! Не может быть! – Почему? - слегка улыбнулся Джон. – Да я здесь уже три месяца и только совсем недавно был допущен к нему в покои. А о чём был ваш разговор? – Не волнуйся ты так, я тебе не соперник. Думаю, что не задержусь здесь надолго. – Тебя обещали выкупить? – Пока нет. – Так откуда такая уверенность? – Во-первых, я уже не так молод как остальные наложники в гареме. А во-вторых, султан, похоже, не заинтересован во мне как в сексуальном партнёре, впрочем, как и я : мы, действительно, просто общались. Эти слова как будто немного успокоили юношу, и он уселся на ковёр, подобрав под себя ноги. Затем постучал ладонью рядом с собой, приглашая, таким образом, Джона присоединиться к нему. – Знаешь, как только я попал в гарем… - начал Халиф, когда доктор опустился рядом, сев по-турецки, - я почувствовал, какая сумасшедшая энергетика исходит от султана. А когда он посмотрел на меня своими неземными глазами, я понял, что пропал. Этот взгляд затянул меня как омут, как будто меня опоили приворотным зельем. – Может, тебе и добавили что-нибудь в питьё, с них станется. Это же Восток! - прервал его Джон с усмешкой, вспомнив их с Шерлоком разговор про «эксперименты». – Нет, ты не понял, никто меня не опаивал, – собеседник не уловил скрытой иронии и с жаром продолжал, - было такое чувство, что из меня выпустили весь воздух… ну, как же тебе объяснить… это… это то, что происходит между двумя влюблёнными… – Между вами сразу возникла любовь? – недоверчиво спросил доктор. – Да, возникла, но, очевидно, только с моей стороны, - Халиф грустно покачал головой, - и я с ума схожу по нему. Ты чувствовал что-нибудь подобное, Джон? – Чувствовал, когда впервые влюбился ещё в выпускном классе школы в одноклассницу. Тоже, как ты говоришь, с ума сходил. Первая любовь, видимо, у всех так случается. Но, подчеркну, это была девушка! А ты, выходит, впервые влюбился в мужчину! – Да, какая разница: мужчина, женщина! Главное, что я очарован этим человеком, - выразительно жестикулируя, продолжил собеседник. – Ну, не скажи, я всё-таки предпочитаю женщин. И мужчины меня совсем не впечатляют, какими бы привлекательными они не были, - ответил Джон. – Поверь мне, Джон, наступит такой день, и ты вспомнишь мои слова! – Что же будет такого примечательного в этом дне? – Когда ты так безоглядно влюбишься, что забудешь, где ты находишься. Для тебя будет существовать только твой любимый человек. И тебя совсем не будет волновать его половая принадлежность. – Вообще-то, я реалист. И чувства свои стараюсь контролировать. Тем более, я прошёл страшную войну и лишился всякого романтизма. И знаю точно, что хочу от жизни: крепкую семью, любящую и понимающую женщину рядом, детей от неё; уютный дом, в который буду возвращаться после работы. – Может быть, ты прав, - пробормотал Халиф и тут же добавил, хитро подмигнув, - как говорится, «поживём-увидим». Джон покачал головой. Но не в ответ на слова собеседника, а на свои собственные мысли. Пока он в плену, жену ему не найти. А вслух сказал: – Честно говоря, когда я впервые увидел Шерлока, я только был удивлён его внешностью. Но мне и в голову не пришло, что можно что-то чувствовать к мужчине. Разве что только подружиться с ним. – Допускаю мысль, что ты тогда просто об этом не думал. – А, что, все наложники этого гарема влюблены в султана? – Наверное, я с ними не общаюсь, но они мне - не конкуренты! - юноша метнул взгляд в сторону группы невольников. - Главное, у меня есть цель! И я сделаю всё, чтобы завоевать любовь моего господина! – И всё-таки, хорошо бы тебе с ними подружиться. А то мало ли что. – Да как только я завладею сердцем хозяина, я вообще ни в ком не буду нуждаться! – Очень опрометчиво, Халиф! В гареме царят свои законы и обычаи. А вдруг, против тебя объединится большинство наложников? – И что они сделают мне? – Просто уничтожат. Есть много способов убить человека, не вызвав подозрения. – Их куриных мозгов не хватит на это! – Знаешь, в условиях замкнутого пространства люди ведут себя по-разному. На лице Халифа промелькнуло беспокойство. – Меня это не слишком пугает, по крайней мере, пока. Просто невольник, попавший в этот гарем, может пробыть в нем долгое время, прежде чем получит приглашение провести ночь с повелителем. – Ну, ты уже был в его спальных покоях. – Да, был, - медленно начал Халиф и, вдруг встрепенувшись, быстро пробормотал, - да только это ничем не закончилось. – Между вами ничего не произошло? - удивился Джон, - значит, он... – Нет, нет, - скороговоркой проговорил юноша, - с ним всё в порядке. Ещё и в каком, я видел собственными глазами. – Тогда почему… Но задать вопрос Джону не удалось, потому что в это время к ним подошёл Ашраф и прервал их разговор: – Джон, иди за мной. Бывший военный поднялся на ноги и, кивнув новому знакомому: «Ещё увидимся», двинулся следом за стражником. Когда за ними закрылись двери залы, стражник развернулся к Джону: – Тебя хочет видеть хозяин. – А я его нет, - вырвалось у того непроизвольно. – Разве ты не нашёл его общество приятным? - мягко осведомился Ашраф, несмотря на дерзкий ответ. – Да мне абсолютно все равно! – А по-моему, тебе совсем не все равно! И, в конце концов, твоя правая нога тебя больше не беспокоит! Джон задумался. На самом деле, Шерлок вернул ему радость жизни. Уже после первого совместного выхода в город, он отказался от трости, без которой совсем ещё недавно не мог ходить - всплеск адреналина свёл на нет психосоматические боли в ноге. – Ну, тогда я должен быть благодарен ему за это: теперь смогу убежать, если он не захочет отпустить меня, – ухмыльнулся бывший военный. – Это будет смертельно рискованное предприятие. – Но ведь всегда есть шанс. – Кстати, только вчера был пресечён очередной побег в соседнем серале! Зачинщика сегодня распяли на городских воротах и собираются держать так до наступления смерти. Эта казнь должна лишить невольников всех надежд. – Известно, что ваш султан не сторонник таких радикальных мер. – Конечно, зачем ему кого-то наказывать, если в его дворце и так всё благополучно. Наложникам создают здесь комфортные условия, и у них нет причин совершать побег. – Но какие бы условия не создавались, ничего не может быть лучше свободы! Ашраф тяжело вздохнул. – Ладно, не будем заставлять повелителя ждать; пошли, я провожу тебя к нему. Шерлок сидел в кресле, держа перед собой руки в молитвенном жесте. – Джон, мне скучно! Поговори со мной, - произнёс он, глядя на свои длинные изящные пальцы. – Больше не с кем вести беседу? - нахально поинтересовался доктор, застыв на пороге. – Ты интересный собеседник. Я почувствовал это сразу, как увидел тебя. – Это комплимент? - синие глаза пленника сощурились. – Конечно. Иначе бы я не тратил время на разговоры с тобой, а сразу приступил бы к делу! Неужели война до такой степени иссушила твой мозг? - насмешливо продолжил повелитель. Некоторое время оба молчали. – Под делом ты подразумеваешь интимные отношения, - прервал тишину Джон, - но я не хочу даже думать об этом! – Почему же? Здесь как раз такое место, где все думы только об ЭТОМ, - Шерлок многозначительно округлил глаза и спросил с хитрой улыбкой: – Так что, Джон, могу я надеяться? – Надеяться на что? – встрепенулся собеседник. – Что когда-нибудь ты покоришься мне добровольно? – Нет, никогда! – Ну, тогда мне придётся применить силу! – Нет, ты так не сделаешь! – Откуда такая уверенность? Неужели, Джон, ты думаешь, что меня остановит твоё жалкое сопротивление? – Почему это жалкое, хочу тебе напомнить о том, что я, хоть и врач, но военный! - возмущенно произнёс доктор. – Хорошо, готов подождать ещё немного, когда ты сам ко мне явишься… - прошептал низким бархатным голосом Шерлок, подавшись корпусом вперёд. Он был настолько уверен в своей неотразимости, что просто играл с Джоном, как, будто заманивая в ловушку. – Боюсь, ты устанешь от ожидания, - заявил доктор. – Ну что ж, люблю, когда сопротивляются! Хотя для слишком строптивых у меня существуют свои методы укрощения! Нервная дрожь пробежала по телу Джона. В ноге появилось забытое недавно чувство покалывания. Джон отвернулся: взгляд Шерлока прожигал насквозь, и от этого вдруг, так некстати, бросило в жар и потянуло внизу живота. Он глубоко вздохнул, приводя себя в порядок и развернувшись, проговорил: – Послушай, ну зачем я тебе? Я тут недавно разговорился с одним из наложников: он умирает от любви к тебе. Да и остальные ждут, не дождутся приглашения в твою постель. – Джон, что ты задумал? – настороженно спросил султан. – Ничего я не задумывал! У тебя от навязчивой идеи меня соблазнить уже крыша едет! Лучше бы занялся каким-нибудь полезным делом! Голос Джона прозвучал так вызывающе, что Шерлок на мгновение лишился дара речи и не сразу понял смысл его слов. Потом он вскочил, охваченный яростью, и с грохотом отодвинул свое кресло. – Как ты смеешь указывать мне… – Зато тебе уже не скучно…, – проронил Джон, пытаясь сохранить внешнее спокойствие. Он и не предполагал, что Шерлок так взбеленится. – Конечно, ты считаешь меня своей собственностью, словно я какая-то вещь. Я осознаю своё зависимое положение, но не хочу с ним мириться. На мгновение воцарилась тишина. Султан гневно сверкнул глазами. – Ты своенравный и упрямый человек. Но я найду способ, чтобы сбить с тебя спесь! Шерлок быстро подошёл к Джону, взял его за плечи и, рывком притянув к себе, прошипел в лицо: – Тебя следует научить послушанию, преподать хороший урок покорности, дать понять, кто хозяин, а кто раб. Джон пытался вырваться из захвата. – Тебя никто не просил похищать меня. У тебя полный гарем молодых людей, готовых тебе услужить! – Но я хочу тебя! Удивительно! Ни один мужчина не действовал так на султана, давно он не испытывал подобных приступов бешенства и такого сумасшедшего желания. Джон посмотрел ему прямо в глаза: – Отпусти... Шерлок скривился, но руки разжал. Вдруг дверь отворилась, и на пороге появился высокий человек с зонтом в руках. Красно-черный тюрбан, черная туника с красно-золотой отделкой, брюки, халат в золотых тонах и пояс золотого цвета. Все эти сочетающиеся цвета говорили о богатстве и славе этого султана. – Тебя слышно издалека, братец! Неужели этот милый с виду раб вызвал твоё крайнее негодование? – слащаво улыбнувшись, произнёс вошедший султан. Шерлок повелительным жестом указал Джону на выход: – Возвращайся в гарем! Когда за бывшим военным закрылась дверь, Холмс-младший раздраженно спросил: – Зачем ты явился, Майкрофт?