Султан

– Мне нужна твоя помощь, - расплылся в улыбке брат. – В чём именно? - сердитым тоном поинтересовался Холмс-младший. – У меня пропала моя любимая фаворитка Антея. Я знаю, что тебя привлекают такие загадки. Шерлок выразительно фыркнул. – Своими силами не справишься? – В том-то и дело, что нет. Я посылал на её поиски несколько человек, но они, увы, вернулись ни с чем. – Когда она исчезла? – В последний раз её видели два дня назад. А где же были твои стражники? – Их чем-то опоили. Холмс-старший тяжело вздохнул. – Так ты поможешь мне? – Я подумаю. – О, понимаю. Ты занят. Да, рабов надо воспитывать время от времени, а то они забудут, кто их хозяин, - обронил он, сопровождая свои слова приторной улыбкой. – Майкрофт, не начинай! – За услуги я тебе подарю самую красивую наложницу! – И что я буду с ней делать? - спросил на автомате Шерлок, перебирая в голове события недавнего разговора с Джоном. – Все, что обычно делаю я... – Не говори ерунды! - вскрикнул брат, сумевший расслышать издевательские нотки в его словах. – Извини, хотел удостовериться, что ты меня слушаешь. Шерлок бросил на него пронизывающий взгляд: – Мне показалось, или ты хотел указать мне на то, что я позволяю повышать голос на своих невольников? – Нет, конечно. Я не в том положении, чтобы критиковать тебя, - нашелся Майкрофт. – Вздор! – возразил Шерлок. – Я знаю, на что ты способен! – Может, выпьем по рюмочке бренди? И заключим временное перемирие? – предложил брат. Шерлок на миг задумался, а потом согласно кивнул: – Хорошо, - и потянулся к графину на сервировочном столике. Они выпили по две рюмки напитка, и Майкрофт решил возобновить разговор. – Ну, так что, ты поможешь разобраться? – Ладно, рассказывай всё по-порядку, - Шерлок старался говорить спокойно. – Ночью, неделю назад, в гареме был какой-то шум. При утреннем обыске, однако, стражники не обнаружили ничего подозрительного. – Так я и думал, - констатировал Шерлок. - Но мне надо осмотреть так называемое место преступления. – Конечно, если ты готов, то мы можем отправиться немедленно ко мне во дворец, - ответил Майкрофт вкрадчивым тоном. Спустя некоторое время братья уже ехали в сторону султаната Холмса-старшего. *** Джон после последней неприятной встречи с султаном не видел его три дня. От Ашрафа он узнал, что тот на неопределённый срок уехал в соседний султанат по делам. Это и успокаивало, и настораживало одновременно. Не мог же повелитель так просто простить ему тот дерзкий разговор. Он задумался, идя по коридору из столовой. Постепенно звуки внутри гарема затихали. Каждый из наложников должен был удалиться в свои покои на послеобеденный отдых. Джон решил немного прогуляться по саду. Машинально переступая через порог, он зажмурился, выйдя из темного коридора, на яркий солнечный свет. И вдруг Джон услышал ритмичный свист плетей: похоже на то, что во дворе кого-то наказывали. Остановившись и дав глазам немного привыкнуть к свету, он увидел следующее. В конце двора стоял высокий столб. К столбу был привязан некто и по его спине мерно взмахивали плетьми два палача. Джон насчитал уже десять ударов, но порка не прекращалась. У караемого была загорелая кожа бронзового оттенка. Плети мучителей оставляли на ней кровоточащие рубцы. Но ни одного стона не сорвалось с губ жертвы, только тело мучительно содрогалось. Казалось, что от боли потерялась всякая чувствительность. Бывший военный не выдержал, быстро подошёл к месту экзекуции и отработанными движениями сначала вырвал плеть у одного палача и, откинув её от себя, нанёс тому болезненный удар в живот. От этого тиран согнулся и упал. Второй же истязатель от неожиданности замер как вкопанный. И Джон быстро обезоружил и его. Он почти поверил словам Ашрафа, что в султанате нет места насилию. Но страшное зрелище, свидетелем которого он случайно стал, заставило его забыть обо всем. – Что такого сделал это несчастный, что вы убиваете его?! - воскликнул он с болью в голосе. – Его застали в спальне новеньких французов, он пытался совратить их и вступить в интимную связь сразу с троими, - злым голосом проговорил второй палач. Джон застыл как громом пораженный. Но потом, взяв себя в руки, твердо произнёс: – И, тем не менее, вы не имеете права его так избивать. А если он не выдержит наказания и у него остановится сердце? – Значит, туда ему и дорога! Но извращенцев в гареме не будет! Думаю, известие об этом мерзком поступке отнюдь не порадует нашего повелителя! Джон смерил палача негодующим взглядом: – Да в этом гареме весь воздух пропитан однополой любовью. И, неудивительно, что этот бедолага так поступил. Потом он подошёл к столбу и отвязал наложника, который без сознания откинулся назад. Каково же было его изумление, когда в незнакомце он узнал Халифа. Джон медленно сел на землю, удерживая того на руках. Мысли хаотично замелькали в голове доктора. До сих пор он старался основательно продумать план побега и не спешить, но теперь понял, что его время пришло. Конечно, Шерлок будет в страшном гневе, узнав о его поступке, но оставаться здесь он больше не мог. А вдруг завтра на месте Халифа к этому столбу будет привязан он сам? Ведь он так и не согласился разделить с султаном ложе. И сегодняшними действиями Джон, спасая юношу от наказания, бросил Шерлоку открытый вызов. – Халиф что-нибудь говорил в своё оправдание? - спросил Джон, сверля взглядом палачей. К этому времени первый тиран уже пришёл в себя и сидел рядом. – Да, твердил, что был измучен холодностью повелителя и поэтому от страсти решил залезть в постель к французам, - буркнул он. На мгновение Джон даже представил себя на месте этого бедняги. И хотя он скорее бы умер, чем признался в этом, однако перед его взором возникла картинка, как гибкое, жаркое тело султана прижимается к нему в темноте, как эти мускулистые руки обвиваются вокруг его тела... Он встряхнул головой, стараясь освободиться от ненужного воображения. Лежавший на руках Джона избитый юноша, услышав разговор, чуть шевельнулся и приоткрыл глаза. – Пить, - прошептал он потрескавшимися губами. – Принесите ему воды и давайте занесём его во дворец, я окажу ему необходимую врачебную помощь, - распорядился доктор. – Только потому, что повелитель к тебе хорошо относится и ты – его фаворит, мы прощаем тебе эту выходку, - недовольно сквозь зубы процедил первый палач, подхватывая осторожно Халифа под руки. – Я не фаворит! - возмущенно крикнул Джон. Но его уже никто не слушал. Ашраф, наблюдавший за этой сценой, подошёл к Джону и тихо сказал: – Ты, наверняка, что-то задумал. – Да, ты прав, я хочу, чтобы ты помог мне совершить побег. Пока султан в отъезде, надо не медлить и быстрее превратить план в действие. – Но я тебе уже говорил, что делают с беглецом. – Ты рассказал о случае в соседнем серале. Отсюда же никто не сбегал! – При мне не сбегал! Но хочу тебе напомнить, что я тут недавно. – Тогда я буду первым! - воскликнул нетерпеливо собеседник и уже более спокойно продолжил: – Ладно, пойду к Халифу, облегчу его страдания. Джон видел, какую нестерпимую боль причиняло Халифу каждое движение. – Мне конец! – хрипло произнёс он и, эти слова, казалось, вырвались из самой глубины его разбитого сердца. – Тебе надо забыть султана и найти достойного мужчину, раз тебя не влечет к женщинам. Попроси его, он тебя отпустит, - Джон старался говорить как можно убедительнее. – Я не хочу другого! – А ты попробуй! – Я не хочу другого! – Что ты заладил, как попугай, одно и то же! А знаешь, что делают с попугаем, когда он надоедает? – ??? – Его продают, в лучшем случае! – А в худшем? – Сворачивают шею! Джон оставил Халифа на попечение старого евнуха Равиля и опять вышел во двор. Ашраф сидел на лавке под большим тенистым деревом. – Я здесь всего несколько дней, а мне кажется, что прошла вечность. Я не привык к праздности и безделию, - начал разговор Джон, присаживаясь рядом. – Да здесь все только рады этому: голова не болит о насущном хлебе, не о ночлеге, не… – Ты уже рассказывал мне об этом в первый день пребывания в гареме, – нетерпеливо перебил надзирателя Джон, - но этот образ жизни подходит больше местному населению бедных семей. – Султан к тебе неравнодушен! Даже те двое, что наказывали Халифа, заметили это. У тебя есть шанс действительно стать фаворитом! – Я не хочу в постель к султану! – Почему ты не попросился доктором в гарем, как я тебе советовал в самом начале? – Да это тот же плен, только в другой форме. Мне нужна только свобода! Но я не смогу убежать без твоей помощи. Помоги мне, пожалуйста. – Ты смелый и отважный человек, Джон! Но я тебе не завидую, если повелитель поймает тебя. Да и мне придётся не сладко. Он обладает удивительными способностями: посмотрит внимательно на человека и скажет, чем тот занимался последнее время. Да и тебе самому довелось в этом убедиться в первый день вашего знакомства. Он вычислит нас. – Давай убежим вместе! - с жаром предложил Джон. – Нет,- собеседник печально улыбнулся. - Куда мне бежать? Я же не пленник, а наёмный работник. У меня большая семья: жена, пятеро детей. Он тяжело вздохнул и продолжил. – Раз ты настроен так решительно, тогда лучше всего, уходить глубокой ночью, перед самым рассветом. Ночи здесь тёмные, ты ничего не увидишь, только заблудишься. В самом конце сада есть проём в стене. Кто не знает, ни за что не заметит; я и сам случайно обнаружил его. – А там стражи нет? Ашраф отрицательно мотнул головой. – Пройдёшь вдоль стены дворца, в конце улицы будет мечеть, обернёшь её и увидишь узкую тропинку: по ней выйдешь за город. И помни, тебе надо продвигаться на запад, к Средиземному морю и попасть в Иджан(1). А там без труда найдёшь филиал Британского консульства. Тебе любой покажет его. Это порт и там много различных компаний по ловле рыбы. В состав команды моряков входят и твои соотечественники, Джон. Часто кто-нибудь из бедолаг-англичан попадает в переделку, или отстаёт от корабля, уходящего в море. Тогда сотрудники консульства помогают им вернуться домой, на родину. И тебе не обязательно рассказывать, что сбежал из гарема. Поговаривают, что старший брат нашего султана тесно сотрудничает с Британским правительством. Так что ты ничего не добьешься, только себе навредишь. Скажи лучше, что отстал от рыболовецкого судна. – Откуда ты всё это знаешь? – Это мой родной город. Стражник немного помолчал, улыбнувшись своим воспоминаниям, и добавил: – А теперь иди в гарем, не привлекай ненужного внимания. Отдохни перед дальней дорогой, на рассвете я тебя разбужу. После ужина я принесу тебе свою старую одежду: обманем стражу, когда утром будем выходить из дворца. Сам понимаешь, одежда невольника бросается в глаза, и ты далеко не уйдёшь в ней. – Хорошо, – коротко кивнул доктор и удалился в свою комнату. Как только забрезжил рассвет, Ашраф тронул Джона за плечо: – Пора. Вставай. Постарайся не шуметь. Джон мгновенно открыл глаза, быстро натянул на себя светло-серые шаровары и рубашку с длинными рукавами, водрузив на голову чалму(2). Они беспрепятственно прошли мимо надзирателей и благополучно добрались до пресловутого лаза в стене. – Вот, возьми термос, в нем вода с лимонным соком, она хорошо утоляет жажду. А также фрукты и лаваш. На время пути тебе хватит. Если будешь двигаться быстро, то за два дня дойдёшь, - деловито говорил Ашраф. – Может, и оружие найдётся? Всё-таки с ним мне будет спокойнее, - попросил Джон. – Нет, оружие я тебе не дам. Я не самоубийца и ты не на войне. Обойдёшься без него. – Ну, тогда спасибо тебе за всё. Надеюсь, больше не увидимся. – Да, пожалуй, в этом месте нам лучше с тобой не встречаться. Теперь иди и будь осторожен. – И ты. – За меня не волнуйся, выкручусь. В крайнем случае, вернусь в свой Иджан, устроюсь моряком. До того, как попасть сюда, я как раз этим и занимался. Зато я буду знать, что совершил в жизни добрый поступок: это позволит мне быть ближе к Аллаху. По крайней мере, мусульманская религия это проповедует. – Добрые дела одобряет любая религия, - Джон тепло ему улыбнулся и шагнул в стенной проём. Как только он оказался по ту сторону дворца, то услышал неясный шум. Беглец остановился, чувствуя, как по спине пробежала дрожь. Он хорошо понимал, что требуется быть очень осмотрительным, чтобы не спугнуть стражу. Его сердце сильно колотилось в груди. Но он быстро взял себя в руки, и смело двинулся дальше. Бывший военный завернул за левый угол мечети и увидел темную тропинку, о которой говорил Ашраф. Он пошел по ней и вскоре очутился на пустыре. Джон с наслаждением вдохнул полной грудью воздух. «Это запах свободы», - подумал он, - «запах побега». Джон огляделся вокруг. Определил, где запад и повернулся туда, вглядываясь в даль. Где-то там находится Средиземное море. Конечно, на таком расстоянии разглядеть его было невозможно, но сам факт, что оно близко, согревал душу беглеца. Шаг за шагом он продвигался вперед. Местность, по которой он шёл, постепенно менялась. Исчезли деревья, все реже попадалась трава. Солнце уже стояло в зените. И опять Джон очутился в пустыне, как в Афганистане. Та же удушливая жара, обжигающе горячий воздух вокруг, полное отсутствие какой-либо растительности и едкая желтоватая пыль, клубами поднимавшаяся вверх при каждом шаге. И вдруг он заметил впереди полуразрушенное здание. Наверняка, это остатки какой-нибудь старой мечети. Солнце пекло так, что оставаться на воздухе дальше было просто невозможно. Осторожно осмотрев строение, он нашел угол, в котором можно было укрыться от жары. Он достал термос и выпил немного воды. Напиток приятно холодил горло. Теперь надо немного отдохнуть и потом идти дальше. Джон задремал. Внезапно, повинуясь какому-то непонятному порыву, беглец проснулся и стал прислушиваться к неясным шорохам. Вскочил, но было уже поздно, перед ним стоял человек в светлом плаще. Голову и лицо его покрывала куфия(3) таким образом, что были видны только глаза. И эти серые глаза с острым и цепким взглядом показались Джону очень знакомыми. – Шерлок? – задыхаясь от ужаса, произнес он. Примечания автора: (1)Иджан - вымышленный портовый город в Иране. (2)Чалма - мужской головной убор у мусульман, состоящий из полотнища легкой ткани, обмотанной вокруг головы; (3)Куфия - мужской головной платок, популярный в арабских странах. Служит для защиты головы и лица от солнца, песка и холода.