Хроники некромантских будней

      Маги наносят свой удар внезапно. Неожиданно, из тени — лучшим ассасинам Игг-Шайла стоит поучиться мастерству у безбожников. Бьют в спины и гонят прочь, словно бешеных псов, участь у которых лишь одна — бойня и неминуемая гибель.       Некроманты, могущественные повелители смерти, хранители Цикла, те, над кем время не властно — они превращаются в жертву, и это лишь вопрос времени, когда охотник настигнет её.       Аль-Бетиль принимает беженцев, и Анастасия, глава и защитник культа, утешает каждого из них, следя за тем, чтобы все нуждающиеся были в безопасности. Рядом стоит Вейн, мрачный и решительный, и Анастасия украдкой поглядывает на него. — Город не выстоит, — он констатирует факт, и иерофант сжимает кулаки. — Я знаю, — отвечает быстро и чётко. — Нам нужно придумать план. Отступить и перегруппироваться… Решить, как лучше нанести удар… — Нет, — Вейн обрывает её слишком резко и качает головой. — У нас нет на это времени, Анастасия. Ни времени, ни возможности. Мы в ловушке, и всё, что мы можем, — бежать.       Единственно верное решение — и она знает это. Однако оно не имеет никакого смысла, ведь маги знают о их слабости. Они специально подгадывают момент, когда некроманты будут наиболее открыты, и бьют неожиданно, бьют в самое уязвимое место, выбивая почву из-под ног. И зная наверняка, какой следующий шаг сделает загнанный в ловушку зверь. — Кто-то всё равно должен остаться в городе, — взгляд иерофанта тяжелеет. — Иначе от всего этого не будет никакого толку. Безбожники знают, куда мы пойдём: если не отвлечь их внимание, они нанесут упреждающий удар. — Верно, — Вейн кивает. Почему-то он улыбается и устремляет взгляд вдаль.       Анастасия, к своему стыду, слишком поздно понимает, что же именно вызывает у её супруга улыбку.       Они говорят, ей нельзя рисковать, потому что она — иерофант, глава и защитник культа, по крайней мере, до тех пор, пока покинувший своих последователей архонт не вернётся. Она согласна с ними ровно наполовину, и горькая усмешка кривит её холодные губы. Глава и защитник культа, которого уводят в тайное укрытие первым, когда войско магов только пробивает магический купол вокруг Аль-Бетиля. В этот момент Анастасии противно от самой себя.       На самом деле, это был вопрос времени, когда Круг, в котором каждый его член спит и видит, как побольнее укусить конкурента, ослабить его да возвысить себя или свой Дом, поставит проблему, что называется, ребром. Анастасия, правда, не ожидает, что это будет сделано так подло и низко, но с другой стороны ей нечего удивляться — маги никогда не гнушались использовать самые низкие способы для достижения собственных целей.       Эвакуация города проходит в спешке — жители отступают в Эриш, мрачную, но плодородную долину, и шанс на выживание у них всё-таки есть. Дом Химера, первый высылающий войска, штурмует город, и старые личи бок о бок сражаются с рыцарями смерти. Штурм отбит, однако каждый понимает, что это лишь лёгкая подготовка перед страшной бурей. Город не устоит, но его жителям не хватает времени. — Я задержу их, — голос Вейна всё так же холоден и спокоен, как и в самую первую их встречу. — Это самоубийство, — Анастасия качает головой, в отчаянии сжимая ладонь супруга. — Но это единственный способ, — в его глазах мелькает нечто похожее на нежность, он подносит к губам тонкие пальцы супруги, невесомо касаясь их. — Вы с Закирой должны жить. — Но не ценой твоей жизни! — Анастасия пытается возражать, хотя заведомо знает, что это обречено на провал.       Вейн молчит, долгим взглядом глядя на горизонт, и Анастасия знает, что это последние мгновения, которые она проводит со своим мужем. Последний закат, который отражается в его горящих ядом Матери Намтару глазах.       Жгучая давно забытая ненависть вместе с болью разгорается внутри.       Она отомстит. Отомстит им всем. Проклятым безбожникам, возомнившим, будто в их руках само мироздание. Проклятым безбожникам, возомнившим, будто в их руках право распоряжаться чужими жизнями и нежизнями. Проклятым безбожникам, что сейчас отбирают у неё самое дорогое.       Да, она отомстит. Отомстит им всем. И месть её будет страшна. Потому что глупцы те, кто считают, что некроманты не умеют чувствовать. Что некроманты не умеют любить.       Вести о падении Аль-Бетиля отчаянной болью разъедают Анастасию изнутри. И она, на самом деле, не хочет видеть, как умирает её возлюбленный тогда, когда она сама ничем не может ему помочь. С другой стороны, она не может не выказать ему всё своё безграничное уважение и не менее безграничную любовь и оставить его в этот тяжёлый час одного.       Она не может не разделить с ним торжественный миг ухода.       Вейн бросает долгий взгляд на трибуну, где стоят его жена и дочь — он знает, что они рядом даже несмотря на опасность, что грозит им; он чувствует их поддержку. Это облегчает принятие и должно облегчить переход, но…       Проклятие навечно сковывает его душу, а внутри Анастасии демоны раздирают в клочья всё её естество.       Она уже давно не восемнадцатилетняя новообращённая девчонка. Слепая ярость и жажда крови давно остаются позади, уступая место равнодушному спокойствию и флегматичной житейской мудрости. Однако это вовсе не значит, что они уходят в небытие, забирая с собой Анастасию Грифон, что не знает жалости и пощады для своих врагов.       Зелёные глаза сверкают жестокостью, на бледном лице застывает твёрдая решимость, холодная безжалостность. Кровь кипит в жилах так, будто Анастасии снова восемнадцать лет. Будто она только-только обращённая в нежизнь против своей воли девчонка, пылающая ненавистью и желанием мести. Разница и вправду невелика — она лишь в том, что в отличие от юношеской слепой ярости сейчас руку Анастасии ведёт холодный расчёт.       Проклятые безбожники даже не представляют, какой приговор сами себе подписали.       Она иерофант, и в её руках вся полнота власти. Она иерофант, и за её спиной легионы бездушной нежити. Она иерофант, и её армии ведут униженные, жаждущие мести братья-во-смерти. За все вероломно отобранные жизни, за уничтоженный Дом Этерна, за разрушенный Аль-Бетиль гнусные предатели заплатят собственной грязной кровью.       Самое главное — они заплатят за жизнь и осквернённую душу супруга Анастасии — вот где Жница соберёт свой самый щедрый урожай. — Выдвигаемся, — голос иерофанта звенит приговором. — Никто не должен остаться в живых. Помните, Асха всё обращает на пользу.       Маги, ослеплённые собственной жадностью и гордыней, не ждут, что вчерашние братья смогут нанести ответный удар. Гордые своим предательством, они плавятся в яде собственной зависти, что пожирает их чёрные трусливые душонки. Не ждут, что получат размен собственной монетой и почувствуют на себе всю ярость обращённых в беглецов повелителей смерти.       Ведь они совершенно забывают главный закон магии и всей жизни — на любое действие всегда найдётся равноценная ему отплата.       Проклятые безбожники, беспечные и наивные в своём высокомерии, затаились в своих норах, не ожидая увидеть на их порогах мрачную армию немёртвых. — Никакой пощады, — приказ иерофанта — закон, и вампиры скалятся, предвкушая богатый пир. — Тех, кого можно, поднимайте, остальных отпускайте к Асхе.       Солнце всходит в зените, налитые колосья тяжело оттягиваются к земле, и на косе жнеца играют золотые блики — крепостные стены пограничного городка падают, и по его улицам стекают реки крови, окрашивая песок пустыни в багряно-алый.       Первым гнев Анастасии на себе чувствует Дом Химера. Зажравшиеся жирные маги, привыкшие к роскоши и разнеженности, становятся лёгкой добычей для армии немёртвых. И богатым пополнением, занимающим своё место в рядах упырей и костяных воинов.       Ведь кто сказал, что супруга Жнеца Душ не знает, что такое жестокость? Кто сказал, что она не стоит своего мужа так же, как и он её?       Глаза Анастасии пылают яростью и гневом, она без колебаний ведёт свои войска в бой. Один город падает к её ногам за другим, и всё, что за собой оставляет безжалостная Жница, — реки крови да безжизненные руины. Запах и дух Смерти, перебить который более никто и никогда не решится.       Магию могущественного опытного повелителя смерти не способно остановить никакое колдовство, и она собирает богатый урожай. Пожинает души, словно спелые колосья во время жатвы, сеет ужас и страх в рядах противника и оставляет после себя лишь пепел и прах некогда процветающих городов.       Пока легионы немёртвых продолжают свой безостановочный марш вперёд.       Под стенами столицы их встречает объединённое страхом и спешкой войско. В его главе стоит Первый в Круге, и в его глазах Анастасия отчётливо видит страх. На её же бесстрастном холодном лице губы кривятся в ухмылку, а ледяной вкрадчивый голос острым клинком прорезает раскалённый безжалостным солнцем воздух. — Я Анастасия Грифон! Я иерофант Культа Паука! Я Жница Асхи! Я супруга Вейна, Жнеца Душ! Я ваш приговор и я ваша смерть! Я ваша безысходность! Я ваша вечность! — пылающие зелёным ядом Матери Намтару глаза сверкают предзнаменованием, мрачной неизбежностью, и нежить несокрушимыми легионами идёт в бой.       Войско безбожников истлевает на глазах — кто сказал, что за годы нежизни и спокойного управления Культом Анастасия растеряла все свои способности? Кто сказал, что перестала быть несокрушимым полководцем, не знающим ни пощады, ни сострадания, а только лишь долг и священную отплату? В конце концов, кто сказал, что за все эти годы, она перестала быть Жницей Асхи, достойной супругой Жнеца Душ, наравне с ним идущей в бой?       Анастасия сверкает глазами и растягивает губы в оскале — разбитые остатки гадких безбожников бегут, и несокрушимые легионы немёртвых берут в осаду процветающую столицу некогда великих Семи Городов. — Мы — нежить, — её голос мистическим эхом разносится по всему городу. — И нам не страшны голод и болезни; мы не знаем усталости и лишений. Мы можем стоять здесь бесконечно долго, пока вы не удовлетворите все наши требования, ведь впереди у нас — вечность! — холодный жёсткий голос звучит словно приговор. Он заглушает завывание ветров пустыни, и пылающие зеленью яда Матери Намтару глаза на долгие годы становятся самым страшным ночным кошмаром для выживших безбожников.       Жутким назиданием и кровавым напоминанием — никогда не бери больше того, что можешь унести.       Жутким назиданием и кровавым напоминанием — служители Асхи всегда возьмут взамен столько, сколько было взято у них самих.       Жутким назиданием и кровавым напоминанием — справедливость всегда будет торжествовать.       И неважно, что пьедесталом её станут чужие кости и кровь.