Хроники некромантских будней

      Сложные взрослые дела были неприятной и непонятной вещью. Нет, конечно, неразлучная четвёрка была уже достаточно взрослой для того, чтобы понимать, что сложные взрослые дела на самом деле очень важные и ими нельзя пренебрегать. Но всё же в большинстве своём они были такими непонятными и слишком сложными, что дети предпочитали игнорировать их наличие и «забывать» про них. Они были где-то там далеко, но всё же слишком часто напоминали о себе.       Все серафимы знали: они попали под опеку к очень важному и могучему существу. Белкет не просто был главой Аль-Бетиля, он также возглавлял один из четырёх Домов магов, был лидером немёртвых. На его плечах лежало очень много ответственности, и он часто бывал занят. Лишь старшие в полной мере могли понять и оценить весь масштаб влияния и могущества его фигуры и степень обязанностей, что лежала на нём. И осознать, что всё то время, что Белкет выделял им, которое проводил с ними, действительно было роскошью и великим даром, на который никто из ангелов не пошёл бы никогда в жизни.       Взрослые и подростки за это особенно уважали и ценили Белкета, чувствуя к нему тёплую благодарность и признательность; но младшие же просто любили тёмного папу, не слишком задумываясь о том, что происходит вокруг. Им было мало времени с ним, так что когда «сложные взрослые дела» отнимали ещё и его, это становилось настоящей трагедией.       Нормально, что дети тоскуют и скучают. Йоун, Триша, Рина и Рамона ещё были в том возрасте, когда их реакции искренние и открытые, а связь с причинно-следственными связями извне — достаточно слабая для того, чтобы понимать всю картину целостно. И каждый вечер с тоской глядели в окно своей комнаты, в надежде увидеть знакомый силуэт, сливающийся с ночью.       Всё дело было в том, что срочные дела вырвали Белкета из Аль-Бетиля в Аль-Сафир. Заседал Круг Девяти, главы всех Домов собрались решать насущные проблемы — Белкет не мог проигнорировать их. Он предупредил своё ближайшее окружение об отсутствии, временно назначив иерофанта главой города вместо себя. Предупредил также и детей, как старших, так и младших, что отбывает в столицу и будет отсутствовать несколько дней. И если старшие восприняли новость спокойно, прекрасно понимая, что это вполне естественный рабочий момент, то младшие не смогли в полной мере принять вынужденное расставание с названным родителем. — А папа скоро вернётся? — глядя на Мириам, пришедшую уложить их в этот раз, грустно поинтересовался Йоун. В последние дни это был любимый вопрос всей четвёрки, и девушка не могла винить детей в этом. — Я не знаю, — честно призналась она, с сочувствием глядя, как также грустно поник названный брат. — У отца много забот, кроме нас; он должен помнить о них так же, как помнит о нас, — понимая, что тоскующих детей едва ли могут утешить такие слова, Мириам бодрее и увереннее добавила: — Но я думаю, он всё-таки скоро вернётся, и вы наконец-то сможете с ним увидеться.       Йоун тяжело вздохнул, кивнув. Расставание с названным родителем, внимательным к ним и заботящимся о них, было мучительным и тяжёлым не только из-за малого возраста всей четвёрки. Просто оно напоминало о холодных одиноких днях в приюте, когда они никому не были нужны, лишённые любви и сочувствия. А вдруг они чем-то провинились, и папа решил их бросить?.. — Я обещаю больше не злить Мериха своими шалостями, — уходя, Мириам услышала тихий шёпот Рины. — Только чтобы папа не злился и вернулся, — девушка не сдержала улыбку, тронутая беспокойством ребёнка. Детская мнительность порой бывала такой забавной, но неизменно умиляющей своей искренностью.       Ну, зато хотя бы несколько спокойных дней Мериху были обеспечены.       Расставание для детей было мучительным. Тоска и грусть, и переживания становились явственнее с каждым днём. Когда всё-таки папа вернётся? Точно ли он не бросил их? — отвлекать их от этих мыслей становилось всё труднее, но к счастью, Белкет всё же вернулся до того, как тотальное уныние и грусть поглотят детские сердца.       Он возвращается в Аль-Бетиль ближе к вечеру, и по его меркам, проводит за пределами родной цитадели гораздо меньше времени, чем обычно. Но что для взрослого и привычного к подобным вещам ангела длится как мгновение, для маленьких детей растягивается в бесконечную вечность.       Первой парящего в воздухе чёрного ангела заметила Рамона. Радостно взвизгнув, она стрелой понеслась на улицу, увлекая за собой названных сестёр и брата. Взлетела на ещё слабых, едва прорезавшихся полностью крылышках и неловко, качаясь, но зато самостоятельно полетела навстречу. Рина, Триша и Йоун последовали её примеру, и четыре маленьких светленьких пятнышка прорезали небо над Аль-Бетилем. — Папа! — радостный возглас был первым, затем Белкет заметил неловко парящие фигурки. Парой взмахов приблизился к ним, успевая поймать теряющую равновесие Рамону и чувствуя, как уверенней всех держащийся на лету Йоун врезался в него, крепко обнимая. — Ты вернулся! — глухо воскликнул мальчик, пока ангел поддерживал его сестёр, которым ещё тяжело было летать и держаться в воздухе так долго. — Мы скучали! — обвив тоненькими ручками шею взрослого, без слёз всхлипнула Рамона. — Мы боялись, что ты на нас разозлился и бросил! — обнимая его с другой стороны, пискнула Триша. — Не оставляй нас так долго, — прошептала Рина.       Буквально облеплённый детьми, Белкет был обескуражен и тронут. Он обнял в ответ всех четверых, без труда удерживая их и прижимая к себе. Едва ли он на самом деле ожидал получить такой приём по возвращении, но мысль о том, что по нему скучали и его ждали, вдруг оказалась невероятно приятной.       Негромко усмехнувшись себе под нос, не отпуская детей, которые и сами не хотели отлипать от названного родителя, Белкет осторожно опустился на землю, приземляясь во внутреннем дворе цитадели. Поставив всю четвёрку на ноги, он всё же отстранился от детей, опустившись на колени и внимательно вглядываясь в их личика. — Я никогда — слышите, никогда — вас не брошу, — негромко и спокойно произнёс он, но в его голосе звучали тёплые и мягкие ноты. — Я обещаю, что приду к вам чуть позже и завтра целый день буду в вашем распоряжении. Но сейчас мне нужно закончить некоторые дела, вы позволите мне сделать это? — дети синхронно кивнули, широко улыбаясь, утешенные словами родителя.       Белкет выпрямился и позволил всем четверым взять себя за руки, вместе заходя в замок. Там дети его отпустили и с радостным воплем «папа вернулся» умчались к себе ждать его приход. Белкет провёл их тёплым смеющимся взглядом, направляясь в противоположную сторону. Внутри него разлилось такое же тепло, приятно согревающее небьющееся сердце. Никогда он не чувствовал себя таким любимым и нужным, и эти ощущения были чрезвычайно приятными. Как хрупкий цветок, их хотелось сберечь и оградить от целого мира. Ведь дети, полюбившие его так искренне и бескорыстно, отдавали ему несоизмеримо больше, чем он отдавал им, пусть и сами о том не подозревали, и Белкет улыбнулся сам себе.       Определённо, Анастасия поступила правильно, когда привела отвергнутых полуангелов в Аль-Бетиль.