Хроники некромантских будней

      У Асхи было своеобразное чувство юмора — Мерих как никто оценил его. Вся его жизнь казалась огромной насмешкой Богини, заставляющей Мериха иронично усмехаться. Пока он был жив, тоска пожирала его с головой, ведь мир был так несовершенен, а справедливость эфемерна. Когда он принял нежизнь, времени и возможностей у него, конечно, стало несколько побольше, но какое это имело значение, если в итоге он позорно и глупо проиграл своё существование проклятому Сандро?..       Тёмные столетия скитания в виде упыря — существование, что хуже существования бродячего пса — он даже не хотел вспоминать. И вот теперь он живые доспехи, душа, прикреплённая к металлической оболочке. Не то чтобы ему, впрочем, действительно было какое-то дело до того, как он выглядит... Но как-то всё равно всё это было уныло.       Он рассматривал шлем тёмного рыцаря с пугающим забралом, стилизованным под кости черепа. Иногда доспехи приходилось разбирать, чтобы почистить составные части, и это было очень странное ощущение, разбирать собственное тело. Мерих, впрочем, не чувствовал от этого никакого дискомфорта или боли, скорее всё дело было в том, что он просто не до конца привык. Наверно, именно поэтому, глядя на свою «голову» в своих же руках, мысленно он позволил себе усмехнуться. И тут же также мысленно закатил глаза.       Многое изменилось в его жизни за эти столетия, кроме одного: к нему по-прежнему липли дети. Неугомонная четвёрка, конечно, уже подросла и демонстрировала в нынешнем возрасте завидную сдержанность, но у них также подрастала достойная смена из числа самых маленьких полуангелов, которых Анастасия в те далёкие дни принесла в Аль-Бетиль.       Лотар и Юст для своих пяти лет были одарёнными и спокойными детьми, которым больше нравилось проводить время в необъятной аль-бетильской библиотеке, чего совершенно нельзя было сказать о Килиане. Кажется, этот неугомонный ребёнок соединил в себе энергичность всей четвёрки своих предшественников, никому в крепости не давая скучать. Ему было интересно абсолютно всё, и везде он был готов засунуть свой нос, не слишком переживая за последствия. Собственно, именно потому в том, что сейчас он во все глаза наблюдал за чистящим шлем Мерихом, не было абсолютно ничего удивительного. — Слушай, это довольно странно, ты не находишь? — глухо и ворчливо раздался голос тёмного судьи откуда-то из глубин нагрудника, и светлые глаза Килиана засияли почти буквально. — А откуда ты говоришь? — восхищённо спросил мальчик, игнорируя вопрос Мериха. — Ты прячешься в доспехах, да? А можно посмотреть? — и не дожидаясь разрешения, Килиан вскарабкался на рядом стоящий с Мерихом табурет, встав на цыпочки, вцепившись в край кирасы и заглядывая внутрь. — Я не... — Мерих попытался ответить, но тут же вынужден был недовольно шикнуть: — Так, мелкий, имей совесть. — У тебя здесь совсем пусто! — по-прежнему игнорируя недовольство взрослого, восхищённо пискнул ребёнок и, опираясь о крепкий металл нагрудника, перегнулся через него. — Бу! — его голос отбился эхом, и Килиан восторженно рассмеялся. — Маленький вредитель, это переходит всякие границы! — возмущённо процедил Мерих, который, может, ещё за времена существования в теле и привык ко многому, но явно не растерял остатки понятия о личных границах.       Отставив шлем, он привстал, намереваясь снять с себя шкодника и отчитать его. Однако Мерих недооценил детскую бесцеремонность: Килиан перегнулся через кирасу слишком сильно, и когда доспехи начали двигаться, не удержал равновесия и с глухим «ой!» с грохотом повалился внутрь доспехов.       Мерих замер на долгое мгновение, пытаясь осознать тот факт, что в него — буквально — только что провалился ребёнок. Будь у него физическое тело, он бы от души хлопнул себя по лбу — так же пришлось сделать это только мысленно. — Доигрался? — лишь устало вопросил у виновато притихшего мальчика, почти беззвучно откликнувшегося «я не хотел». — Ты же понимаешь, что я тебя оттуда не достану? — он уточнил, не слишком рассчитывая получить ответ. — И что теперь делать? — виновато пробормотал ребёнок. Мерих тяжело вздохнул по-призрачьи.       Его доспехи были достаточно крупными и массивными, а Килиан — щуплым и мелким даже для своего возраста. Крылья у него ещё не прорезались, так что вылететь (о Асха, как абсурдно это звучало!) из них он не мог. Самостоятельно выбраться, по всей видимости, тоже: кираса внутри была выпуклой и гладкой, даже со всей ловкостью маленького сорванца ему банально не хватит сил, чтобы удержаться на металле и выбраться из ловушки, в которую он угодил по собственной глупости.       Вариантов было три: Мерих мог снять кирасу, мог лечь или мог попросить кого-нибудь о помощи. Первые два отпали сразу. Самостоятельно снять кирасу Мерих, вообще-то, не мог — в таких доспехах на рыцарей смерти её надевали помощники или слуги, да и Мериху если нужно было почистить её сочленения, проще было снять другие «части тела». Лечь тоже было не вариант, потому что потом бы без чужой помощи сам он не встал. Так что оставался только один вариант: попросить кого-нибудь о помощи вытащить из него ребёнка. — Придётся искать владыку, — мрачно и недовольно рыкнул Мерих, на что Килиан глухо ойкнул. — Надеюсь, хотя бы он вразумит тебя, почему всё-таки стоит уважать границы чужого личного пространства! — он раздражённо водрузил на место недочищенный шлем, решительно, но всё же чуть более осторожно выходя в коридор из своих покоев. — Прости-и, — виновато протянул Килиан. — Я не хотел падать в тебя. — Этого ещё мне не хватало, — огрызнулся Мерих, распространяя вокруг себя мрачную ауру.       Владыка, к счастью, был у себя в кабинете. Он одарил вошедшего Мериха заинтересованным взглядом, и тот внезапно почувствовал себя до крайности неловко. — Архонт, владыка, — несколько смущённо обратился к Ангелу Смерти тёмный судья, и взгляд Белкета стал вопросительным. — У меня к тебе необычная просьба. — Что случилось, Мерих? — спокойно спросил архонт, на что Мерих тяжело вздохнул. — Вытащи из меня ребёнка, — прямолинейно попросил он, сняв с себя шлем и немного нагнувшись, и лицо Белкета под капюшоном сделалось очень сложным. — Па-ап, вытащи меня, пожалуйста! — вторя словам тёмного судьи, глухо протянул Килиан. Белкет устало потёр веки. — Асха всемогущая, — негромко пробормотал он. — Килиан, ты как там очутился?! — ничуть не удивлённый, что именно этот ребёнок вляпался в очередную проблему, устало поинтересовался ангел, встав из-за своего места. — Я упал, — смущённо откликнулся мальчик, и когда названный родитель остановился напротив Мериха, укоризненно заглядывая внутрь, ещё более смущённо добавил: — Случайно. — Килиан, — без особого труда засунув в кирасу руки и подхватив ребёнка подмышки, Белкет вытащил его наружу. — Мы, кажется, уже говорили о том, что сейчас доспехи — это тело Мериха. — Я не хотел, честное слово, — мальчик виновато втянул голову в плечи. — Я наблюдал, как Мерих чистил шлем, а потом он начал говорить, и мне стало интересно...       Белкет вздохнул, скорбно возведя глаза к потолку. Конечно, он поощрял любознательность и любопытство у своих детей, но у всего же должна быть мера!.. Мерих, тем временем надев обратно шлем, коротко поклонился и счёл уместным удалиться. На семейной воспитательной беседе он явно был лишним, а ещё ему всё-таки надо было дочистить этот проклятый шлем!       Несколько часов прошли в блаженном спокойствии. Мерих начистил шлем и наострил меч. Он как раз перебирал походный подсумок, стоя напротив стола, как тихо приоткрылась дверь и на пороге кто-то замер в нерешительности. — А, это опять ты, — недовольно произнёс Мерих, скосив взгляд в ту сторону и замечая виновато мнущегося на месте Килиана. — Чего тебе ещё? — спросил несколько грубо и резко, отчего мальчик втянул голову в плечи.       Он зажмурился, закусив губу, а после сорвался с места и резко подбежал к Мериху. Врезался в одну из его поножей, крепко её обнимая, и глухо быстро затараторил в тёмный металл что-то подозрительно похожее на «я больше так не буду» и «не ненавидь меня, пожалуйста». — Ребёнок, — по-призрачьи закатив глаза, протянул Мерих. Отошёл от стола, осторожно опустив тяжёлую металлическую перчатку на светлую макушку мальчика, и опустился на табурет, тем самым наклоняясь к нему и заглядывая в виноватое личико огнём пылающих глазниц шлема. — Ты напакостил не настолько сильно, чтобы я возненавидел тебя, — он снисходительно хмыкнул, на что Килиан робко улыбнулся. — Но в следующий раз если я прошу тебя держаться подальше — держись подальше. И уж тем более не забирайся на меня тогда, когда я снимаю шлем.       Килиан кивнул, всё ещё улыбаясь робко и виновато, а Мерих в очередной раз убедился в том, что как бы ни шла под откос его жизнь, некоторые вещи в ней остаются неизменными.