Сложности

      Он устало опустился на стул, кладя голову на стол. День вышел чертовски глупым. Ричард устало вздохнул и легко ударил лбом по дереву.       Паршивый день.       Очень паршивый день.       Все началось с того, что он забыл свой отчет по лабораторной работе, из-за этого ему пришлось все делать по памяти. Препод подумал, что он списал, и, не слушая никаких его оправданий, влепил ему F. Это терпимо, потому что не в первый раз. Потом он чуть не подрался с каким-то придурком, который решил, что Ричард заигрывал с его девушкой. С его соулмейтом, что в глазах общественности было вообще преступлением.        — Нет своего соулмейта, так ты к чужим лезешь, значит, да? –прокричал тот парень, и только внезапно появившийся Генри, его лучший друг, смог их разнять так быстро, что Ричарду всего лишь успели разбить губу. Которая очень неприятно жгла сейчас.       Как и его запястье.       Это еще один неприятный «бонус» к сегодняшнему дню. Он опять поссорился с Линдой, потому что отказался идти к врачам, чтобы они ему сказали, что у него нет соумейта.       Потому что на его запястье нет никакой фразы.       В детстве, это нормально. Фраза появляется тогда, когда соулмейт говорит первое слово. Поэтому младенцы рождаются «чистыми» и могут такими ходить достаточно долго. Это считается нормальным, когда фразы появляються в младшей школе или лет в десять. Это еще нормально.       Но Ричарду уже было двадцать два, а на его запястье все еще не было никакой фразы. Пустота.       Где-то пару лет назад он просто смирился с тем, что соумейта у него нет, и жизнь на этом не заканчивается. Ричард смирился, а вот вся его семья наотрез отказалась. Стабильно, раз в месяц, Линда устраивает ему лекцию о том, что он не один такой в мире и ему просто надо пойти в специальное место, где ему помогут. А потом подключает родителей, и все, что ему остается — сбежать на пару дней в однушку, которую снимает Генри. Тот ворчит, что Ричард занимает много места, а его у него и так в дефиците. Но он его никуда не гонит, а дает бутылку пива, делает попкорн, и они смотрят какую-то тупую комедию. Возможно, ему становится от этого легче.       Иногда ему хочется просто сделать татуировку со случайной фразой из фильма или какой-нибудь самой обычной, которую он слышит каждый день. Например…       Как вас зовут?       Или…       Американо с молоком принято!       Гораздо проще было бы так. Но Ричард думал, что это почти предательство. Обман всех вокруг, а он не любил обманывать, особенно по таким делам.       А особенно это было бы обманом ее.       Он скосил взгляд в сторону, чтобы никто не заметил, что он пялится на девушку своего лучшего друга. Да, ему было стыдно. И да, тот парень был абсолютно прав, и ему было еще в тысячу раз хуже, что разнял их именно Генри, потому что именно от его девушки он не мог отвести взгляд.       Она была красивой. Нежной, он ни разу не видел, чтобы она носила что-то темное, всегда все светлое и приторно милое. Ричард был не против такой приторности. Она смущенно смеялась, если Генри что-то рассказывал ей, и ее пшеничного цвета волосы спадали с плечей и закрывали ее счастливое лицо.       Ричард еле боролся с желанием не промычать бессвязные ругательства, потому что было трудно видеть, как светились ее глаза, когда она была с Генри.       Врет он, конечно, он еле видит ее лицо потому, что если сядет ближе, то Генри его заметит, а Ричард этого не хочет.       Просто ему остается надеяться и верить, что она с ним действительно счастлива. Поэтому он придумал ей блеск в глазах.       Все же… То, что у него нет соулмейта, не отменяет того, что у него могут быть влюбленности, верно? Верно?        — Идиот, — проворчал он сам себе, доставая из сумки учебники и тетради. Что ж, его ждет лабораторный отчет, который сам себя не напишет, а хотелось бы. — Идиот Риччи, — повторил он, натягивая капюшон своего худи сильнее, чтобы Генри ни в коем случае не смог его заметить, даже случайно.       Так он и сидел все четыре часа, пока Генри помогал своей девушке с каким-то сложными заданиями. Ричард мог это сказать по тому, как она хмурится, забавно морща нос и махает головой после того, как Генри, размашисто махая руками, что-то ей объяснял. Но потом он повторял, и ее лицо осветлялось улыбкой. Ричард крепко сжимал свою шариковую ручку и слишком сильно наклонял голову, потому что каждая такая улыбка, адресованная лучшему другу, словно резала его пополам.       Он поднял глаза и увидел, что за тем столом, где они сидели, уже никого не было. Он обернулся, но и вокруг него тоже никого похожего на друга с его девушкой он не замечал.       — Значит, домой, — проворчал он, закрывая книгу. Он встал из-за стола, собираясь поставить все одолженные у библиотеки учебники на свои места, и завернул к полкам.       И остановился, потому что все тело сначала попало в огонь, потом в лед, а потом сердце наконец вспомнило о своей функции и начало биться, да еще так быстро, словно Ричард задыхался. Он чувствовал, как лицо горит, наверное, он сейчас неотличим от помидора, но он все равно решил подойти ближе.       К ней.       Правда получилось это со второй попытки, потому что ноги тоже забыли о своей функции и отказывались двигаться сразу. С большим усилием он все-таки сделал пару шагов ближе и заглянул ей через плечо.        — Ботаника в другом отделе, напротив, на третьей полке, — выпалил он, смотря на названия ее учебников, а потом понял, что он только что сделал.       Черт.       Она медленно обернулась и посмотрела на него. Цвет ее глаз был чуть темнее цвета волос и там были какие-то зеленые прожилки, и Ричард мог бы поклясться, что никогда не видел такого необычного цвета глаз.       Потом она посмотрела на стеллажи напротив и потом на свои книги.        — Прости, я полез не в свое дело, — запричитал он. — Я просто подумал, что ты тут немного потерялась, а я вот тоже иногда ботанику учу, — ведь я учусь с твоим парнем, но это неважно, — и подумал, что могу помочь в этом, да, — он неловко засмеялся, рука потянулась к затылку, чтобы выдать его смущение с головой.       Она смотрела на него очень внимательно, совсем серьезно и Ричард действительно испугался, что она сейчас поднимет шум, приведет Генри, и он лишится своего лучшего друга, потому что начал приставать к его девушке. Теперь-то уже никто их не разнимет, и скорее всего Ричард получит несколько хороших ударов в живот, может в челюсть, все-таки у Генри чертовски тяжелая рука.       Но она еще раз посмотрела на свои книги и улыбнулась с кивком. Ее губы произнесли что-то вроде «окей», но из-за своих мыслей и шума крови в своей голове, он не услышал ее голоса, о чем сразу же пожалел.       Она помахала ему рукой, все также улыбаясь, направляясь к ботаническому разделу. Ричард почувствовал, как его голова немного кружится от волнения, потому что он слегка оперся рукой о стеллаж.        — Черт, — выдохнул он, пытаясь выровнять дыхание. — Вот блин.       Его все устраивало, когда он видел ее издалека, но теперь, когда она улыбнулась исключительно ему и никому другому, простого наблюдения было мало.       А еще он захотел запеченных яблок с корицей. Или яблочного пирога с корицей. Или еще чего-нибудь, где были бы яблоки и корица, потому что именно так она и пахла.       Да, он действительно вляпался.       Он отвлекся на шум отодвигаемого стула и понял, что происходит раньше, чем, собственно, увидел все из-под капюшона. Она села прямо напротив него, уничтожая все его остатки разумности, потому что теперь ему хотелось просто сидеть, вдыхать этот пьянящий и чертовски уютный запах яблок и корицы и смотреть на нее.       Все. Ему этого достаточно, чтобы жить. Он может питаться солнечной энергией или чем-то типа того.        — Привет, — поздоровался он, когда она помахала рукой. — Что ты здесь делаешь?.. Одна? — последнее слово прозвучало из его уст раньше, чем он, собственно, осознал, что он именно спросил.       Замечательно. Теперь она знает, что он за ней следил и знает, что у нее есть парень и все равно он к ней подошел в прошлый раз, заговорил с ней, просто замечательно.       Кажется, он может попрощаться со своим лучшим другом.       Она оглянулась, а потом достала блокнот и быстро там что-то написала, вырвала листик и передала ему.       «В библиотеке надо быть тихим, поэтому предлагаю общаться с помощью записок! Генри слегка утомился на вчерашней тренировке, поэтому я сегодня одна! Кстати, я Лидия!»       Ричард усмехнулся, потому что в конце она умудрилась даже нарисовать маленькую пчелку и пару цветочков. Или они там уже были? В общем, не важно, это было чертовски мило. Он взял ручку и на том же листике написал ей ответ.       «Я не против, можно и так. Я Ричард».       Она усмехнулась, очень по-доброму и кивнула, открывая учебник, который он видел у нее в руках в прошлый раз.        — Интересуешься ботаникой? — прошептал он. Увидев смущенный взгляд он пробубнил извинения и написал тот же вопрос на бумажку. Она взялась за ручку.       «Хочу поступать туда же, куда и Генри».       Конечно же она хочет. Видимо они соулмейты, что она за ним так бегает. Даже несмотря на то, что он очень популярен среди девушек, немного самовлюблен, он все-таки хороший парень, Ричард может за это поручиться.       «Ему повезло с тобой».       Ему было почти физически больно это писать, но он все-таки смог выдавить из себя улыбку на ее непонимающий взгляд.       «Это ему со мной повезло. Он же балбес, разве нет?»       И он не удержался от улыбки. Он так часто своего друга называет, потому что это правда. Видимо, действительно Лидия любит, если знает, что он балбес и все равно продолжает быть рядом с ним.       Он закивал, усмехаясь.       Больше они ничего не писали друг другу. Она углубилась в изучения материала, иногда хмурилась, когда чего-то не могла понять. Часто почесывала небольшим коготком лоб, когда сильно задумывалась и ее губы шевелились, когда беззвучно читала учебник.       Только одно понял Ричард за эти несколько часов. Даже если они и слова друг другу не сказали, ему казалось, что они болтали друг с другом все это время.       Он увидел Лидию снова, через два дня. В магазине вместе с Генри. Она помогала ему с выбором рубашки, как он понял, судя по тому, как она прикладывала эти рубашки к Генри, а то смущенно отказывался от каждом, что-то говоря ей. Лидия стояла к Ричарду спиной, и он не видел ее лица, когда она отвечала, но был уверен, что она смеется с глупостей, которые говорит Генри.       А потом он быстро ушел, чтобы его не увидели и совсем побежал, стоило ему зайти за угол.       Он все еще видел ее слегка вьющиеся светло-пшеничные волосы, которые ему уже сниться начали. Вот настолько он вляпался.        — Серьезно что ли? — прошептал он сам себе.       Он долго бродил по магазинам, потому что должен был выбрать подарок Линде на День рождения и извиниться за недавнюю ссору. Она уже прислала ему пару смсок, где говорила, что простила его и не будет заставлять идти по разным больницам.       Он посмотрел на свое пустое запястье. Говорят, что когда там появляется фраза, то кожу жжет так сильно, что трудно даже дышать. Ричард никогда этого не ощущал. Его запястье иногда слегка покалывало, тянуло, но не жгло так, как все рассказывают.       Зато когда он видел Лидию, ему действительно становилось трудно дышать.       Интересно, как можно лишиться памяти? Он бы все отдал, чтобы забыть сейчас об этой блондинке и жить спокойной жизнью человека без соулмейта. Такие ведь есть, наверняка есть. Некоторые теряют своих соулмейтов, некоторые никогда в жизни их не встречают, это нормально.       Встретить своего соулмейта это редкость, совпадение, достойное сказок.       А он живет в реальном мире, где у него вообще нет соулмейта. Велика беда.       Он обернулся, думая, что может быть он сможет увидеть их, гуляющих по торговому центру, но там были только люди, болтающие, веселые, жизнерадостные.       Ричард устало вздохнул и набрал номер Линды.        — Ха? Ты мне теперь позвонить решил? — спросила она вместо приветствия. Ричард усмехнулся, потирая переносицу.Ее голос был напыщенно обидчивым, но он знал, что она действительно совсем на него не обижалась. Злилась, что он о себе не заботиться, но не обижалась.        — Да, я тут в торговом центре, — он оглянулся еще раз, пристально ища глазами определенного человека с пшеничными волосами. — Не подскажешь, что я могу тебе купить? В подарок?       Сначала была пауза, затяжная такая, совсем непохожую на Линду.        — Там есть магазин, на третьем этаже, прямо возле Таргета, он весь такой черный, я там куртку хочу, но не такую обычную кожанку, а другую, она там с квадратными заклепками и пуговиц другие…       Ричард на секунду выпал из реальности, увидев ее макушку в толпе.        — Риччи! — услышал он, что сразу вернуло его обратно. — Ты все понял?       Он сдавленно рассмеялся.        — А знаешь что? Я сейчас сама приеду и покажу, потому что ты вообще не разбираешься в вещах, вот! — это бы прозвучало как угроза, если бы не ее шутливый тон.        — Да, жду возле замороженного йогурта, — сказал он и отключился, мягко улыбаясь.       Он увидел Лидию дважды за день и помирится с сестрой.       Вроде бы все хорошо.        — Че-е-ерт, ты можешь передать Лидии, что я не смогу сегодня прийти? — Ричард подпрыгнул на месте, когда Генри сел напротив него в столовой с этим словами. Сосиска упала с его вилки и шлепнулась прямо на стол, так и не достигнув его рта.        — Что? — тупо переспросил Ричард.       Ну вот. Ну вот и все. Генри знает, что он за ними следил, а еще общался с его девушкой, с его соулмейтом, и теперь все действительно очень плохо.        — Скажи ей, что я сегодня не приду, — ответил он опасливо оглядываясь назад.        — Я… послушай, я не знаю, что ты там себе надумал, но я абсолютно не имею никаких видов на твою девушку, п-просто познакомились в б-библиотеке, и да, это я с ней заговорил первый, но она вроде не сопротивлялась, но она ведь не такая, да? О Боже, Генри, я вообще не хотел клеиться к твоей девушке…        — Ты сейчас вообще о чем? — все это время Ричард смотрел на свои руки, которые сжимали пластиковую вилку, крутили ее во все стороны, в нерешительности и абсолютной панике. Он поднял взгляд и увидел, что Генри смотрел на него как на идиота и неловко усмехнулся.        — Ну я…        — Я на прошлой неделе встретил своего соулмейта, — он понизил свой голос, наклоняясь к Ричарду очень близко. Ричард затаил дыхания, не понимая, что именно сейчас говорит ему Генри, ведь разве не Лидия его соулмейт? — Я таскался за ней пару дней, чтобы удостовериться точно. Лидия организовала нам встречу с плавающей датой, и вот сегодня она свободна, и я в общем-то тоже и вот мы решили пойти на свидание, и я это узнал буквально десять минут назад, — он тараторил это тихо и быстро, остановившись сделал пару глубоких вдохов. — Я знал, что ты увидишь Лидию в библиотеке, и хотел бы чтобы ты ее сразу предупредил, а не чтобы она закидывала меня сообщениями. Тоннами сообщений, — он закатил глаза с усмешкой.        — Что? — тупо повторил Ричард, не понимая, что сейчас происходит.       Долгие месяцы он смотрел за ними издалека. Они приходили вместе, сидели вместе, разговаривали, смеялись, все вместе. Он ей что-то объяснял, видимо она была младше них, потому что учебник был для первокурсников. Они вместе уходили, и хотя за руки не держались, но он очень нежно взъерошивал ее волосы, она, вставая на цыпочки, давала ему щелбаны или щелкала по носу. Они вместе ходят по магазинам, она подбирает рубашку.       — Разве Лидия… — опустошенно начал Ричард, — не твой соулмейт?        — Что за бред? — хмыкнул Генри, забирая его стакан с колой, отпивая почти половину. — Разве я ни разу не рассказывал о ней? — он нахмурился, пытаясь вспомнить. — Лидия — моя младшая сестра. Переехала, когда тоже сюда поступила на тот же факультет.        — У тебя кто-то еще есть? Или ты единственный ребенок в семье? — они смотрели какой-то новый супергеройский боевик.        — Сестра. Линда. Такая заноза, если честно, — хмыкнул он. — А у тебя?        — Тоже сестра. Младшая, — и он как-то странно нахмурился, косясь на Ричарда.       Ричарду хотелось рассмеяться во весь голос, но он решил, что это будет слишком громко, поэтому он просто ударил лбом столешницу, тихо посмеиваясь, почти плача, что все совсем не так.       Генри приводил свою сестру в библиотеку, чтобы он мог ей спокойно объяснить материал, который она не понимала. Он взъерошивал ей волосы, когда понимал, что его младшая сестренка умница, а она щелкала его по носу за обидные шутки, вместо того, чтобы действительно на него обижаться. Она подбирала ему рубашки, потому что у нее есть вкус в одежде, а Генри надевает первое, что выпадет из шкафа.       Конечно же они не пара. Они родственники.        — Ты чего? Нормально все? — спросил обеспокоенно Генри, смотря как его друг корчится в смехе, который пытается заглушить. Ричард поднял на него взгляд.        — Да, — он улыбнулся, впервые за долгое время, он мог улыбнуться своему другу действительно искренне. — Все реально круто.        — Круто, — хмыкнул Генри. — Я чертовски волнуюсь перед этой свиданкой. Черт, а вдруг она подумает, что я идиот и не захочет со мной больше общаться?        — Вы же соулмейты.        — Мы все люди, Риччи, все реально, — сказал Генри встревоженно.       Мы все люди.       Он посмотрел на свое пустое запястье.       Все реально.       Она пришла позже него, кивнула в знак приветствия и почти бесшумно опустила на стул напротив него. Ричард тяжело сглотнул, чувствуя, как его легкие заполняет уже привычный запах яблок и корицы. Каждый раз, словно в первый. У него даже голова кружится от этого запаха и от ее тепла.        — Генри на свидание со своим соулмейтом, — выпалил он сразу, не дав ей даже учебники раскрыть.       Она удивленно посмотрела на него, ее губы сложили в круг.        — О-о-о, — промычала она и хитро улыбнулась. У нее был какой-то очень необычный голос, почти сдавленный и немного слишком высокий. Совсем не такой, каким он представлял, но Риччи не был разочарован, просто удивлен.       Она долго на него смотрела, отчего ему было не то чтобы некомфортно, но очень жарко. Ричард пытался сосредоточиться на своем учебнике, но       Лидия свой взгляд не отрывала.        — Что? — неловко спросил он. Она стушевалась, неловко улыбаясь. Потом быстро глянула на него и снова на свои руки. И снова на него. А потом вздохнула и начала подкатывать рукав своей бирюзовой блузки.       Она завернула ткань до локтя, а потом протянула свое запястье ему.       Ричард не хотел смотреть. Нет, правда, зачем она это делает?        — Хах, нет, это личное, — он усмехнулся, поднимая и показывая свое пустое запястье. — У меня вот нет соулмейта, не сыпь соль на рану.       Он не хотел знать, что ей скажет соулмейт. Зачем он вообще поднял эту тему? Зачем Генри нашел своего соулмейта? Зачем он перестал думать, что они вместе и понял, что Лидия — младшая сестренка?       Теперь все еще хуже. Так бы он мог бы быть счастлив из нее и за друга, а теперь.       Он все еще хотел быть счастлив за нее.       Нет.       Он хотел делать ее счастливой.       Прямо перед его носом появился маленький листок.       Он перечитал слова раз. Второй. И третий, чтобы наконец понять, что именно там написано.       «Я глухонемая с рождения»       Он поднял на нее глаза. Она мягко улыбнулась, заправляя прядь за ухо, и он увидел маленький красный аппарат, который сильно выделялся в ее волосах теперь, когда он видел ее так близко.       Ричард смотрел на нее, словно видел в первый раз. У нее были блеклые веснушки на скулах и носу, которые горели огнем на ее бледной коже. Тонкие запястья с выступающими косточками, длинная шея. Ее глаза, которые покорили его еще больше после первого же взгляда, ее мягкая улыбка.       Она протянула свое запястье ему и на этот раз он жадно впился взглядом в ее кожу.       «Ботаника в другом отделе, напротив, не третьей полке».       Хорошо, что он не набил никакую татуировку. Глупо было бы если бы на его запястье красовалось что-то типа «Вы выходите на следующей?» или «Американо с молоко, принято!»