Желание

      С той ночи всё переменилось. В ту ночь я переродилась.       Ноги мягко ступали туда, куда шёл Ивар. Я следовала за ним, как верная собачка, ожидающая похвалы хозяина. Если бы он даже руку поднял, я бы поддалась вперёд. «Это — ненормально», — кричало во мне, но разум слепо шёл за светом. Пускай даже и обжигающим.       Я не могла отвести взгляда от Ивара, с каким-то жаром осознавая, что теперь он всё знает. Я чувствовала себя ребёнком, восторг которого соизмерим с началом создания света.       Сидеть за одним столом с семьёй Рагнара Лотброка было непривычно. Кюна была всегда рядом, готовая подсказать что-то, рассказать, научить. И я с открытым ртом внимала, питаясь её голосом вместо пищи. Она ласково улыбалась на мой восторг, гладила ладони.       — Ты больше не рабыня в этом доме, — прошептала на ухо она мне, ласково заправив прядь волос. Ивар жадно хватал каждый знак внимания матери ко мне, недовольно сверкая глазами. Но он не мог ничего сделать против богов.       Надо же, такая честь.       Я не думала, что мир людей отличался добротой и любовью, но сейчас мне было радостно находиться в доме кюны. Но весь комфорт исчез с появлением Маргрет, вставшей рядом с Иваром, лицо которого тут же наполнилось нежностью. Внутри меня вспыхнул огонёк, который откинул ладонь женщины, удивлённо выдохнувшей.       Ивар смотрел на неё так, будто она — целая вселенная. Но в таком случае его мир был низок и мелок, он трясся от страха и не имел смелости посмотреть в глаза своего Бога. На мгновение наши с Иваром взгляды пересеклись, и он едва ли ухмыльнулся, довольный тому, как сильно я сжала кусок хлеба.       Такой же тяжёлый взгляд был и у других братьев, уставившихся на девушку с непониманием. Уббе откинулся на спинку стула, хохотнув. Его ноги задели мои, и я поёжилась, уткнувшись в пищу и стараясь не обращать внимания на столь неприятную сцену. Уббе недовольно скрестил руки на груди, возвращаясь мыслями к брату.       — Теперь Маргрет моя рабыня, — пропел Ивар, притянув дрожавшую ладонь девушки к губам. Хвитсерк зло рыкнул, но не позволил себе проронить и слова.       — Маргрет человек, и у неё есть выбор, — сказал Сигурд как ни в чём не бывало.       Радостная атмосфера была окончательно испорчена. Густая энергия крутилась и вилась от одного к другому. Я её видела, хотела потрогать, но она тут же ускользнула. Краем глаза я заметила заинтересованный взгляд Аслауг.       — У нас с Маргрет оказалось много общего, — хмыкнул Ивар, не отрываясь от девушки. За мгновение его настроение переменилось. Ладонь Ивара грубо схватила подпрыгнувшую Маргрет за подбородок, резко поворачивая её другой стороной к нему. Её щека наливалась синевой. — Кто это сделал? — гневно прошипел он.       Служанка упала на пол, судорожно подбирая тряпки своей юбки. Я радостно вдыхала этот гнев, направленный на меня. Но вместе с тем внутри рождалась и злость собственная. Непонимание. Маргрет растрепала секрет Ивара. Она посмела решать, что может менять его судьбу, унижать её.       Кивнув Аслауг, я поднялась из-за стола, брезгливо поморщившись, когда Маргрет посмотрела на меня и неуверенно указала пальцем. Ивар приподнял брови. Я не могла угадать, что творилось в его голове. И это злило. Я потерялась.       В лесу было приятно тепло, даже жарко, поэтому тёплый плащ полетел на землю, оставляя меня в одном тонком платье. Ладонь уверенно сжала древко лука и зажатую между пальцев стрелу. Правая рука натянула тетиву, которая со свистом опустилась и вытолкнула стрелу, едва задевшую мишень и упавшую на землю. Перед глазами всё плыло, становилось дурно от ужасной духоты и влаги, повисшей в воздухе. Вода была буквально ощутима пальцами, неуверенно разжавшимися.       Подумать только, я ударила человека.       Я ударила женщину.       Но мне было приятно, потому что Маргрет повела себя лицемерно. Она нарушила клятву, а такие обещания святы перед ликами богов.       Я стреляла снова и снова, пока руки не налились тяжестью. Лицо и спина были мокрыми от пота, платье липло к телу. Земля тоже обжигала теплом ступни, будто бы я не по влажной траве ступала, а по уголькам. Морило в сон, перед глазами всё крутилось и вертелось. Упав на землю, я почувствовала надёжные руки на своих плечах, твёрдо сжавшие их. Сухие губы разомкнулись. В меня вливали чужую кровь, которая стекала горячим потоком по подбородку. Я таяла и плакала, и земля вторила мне, жадно впитывая багровую жидкость.       — Настоящие боги живут среди людей, — шепнули на правое ухо.       — Боги не правят миром, — шепнули на левое ухо.       Прекрасные девы вели меня за руки, но я не могла их увидеть мутными глазами, покрывшимися пеленой. В их тумане проростали сухие ветки, на которых расцветали белые цветы. Я желала закончить всё это, желала избавиться от муки. Но губы мои были плотно закрыты, покрытые алой коркой. Ледяные руки сорвали с меня лёгкое платье, и меня положили в траву обнажённой. Соком ягод рисовали узоры на плечах, целовали мои губы, пили из них кровь.       Но резко всё стихло.       Рукой я пыталась нашарить опору, но не было мне помощи, пока крепкие руки не подняли меня, вознося над миром. Я была ветром, которым управлял властный перст Тора. И мы летели с подругами, весело смеясь, пока волны могучего моря не смыли их, оставив меня одну. Выбравшись на берег, я закашлялась ледяной солёной водой.       Чёрный песок был везде. Но он буквально утекал из-под ног, и невозможно было подняться. Кровавые слёзы текли из глаз, я размазывала их чёрными ладонями.       — Хватит, — прозвучало за спиной, и я поспешила обернуться, чтобы увидеть Одина.       Он печально сидел у воды, которая набегами омывала его босые ноги. Сейчас он не выглядел так могущественно, как раньше. Борода его спуталась, а рубаха порвалась. Бледное лицо не выражало никаких эмоций, равнодушно наблюдая белую морскую пену, беззвучно бурлившую и пузырившуюся.       Я неловко опустилась рядом, приваливаясь к истончавшему боку всем телом. Один смотрел куда-то вдаль, будто он был выброшенным вредными волнами камнем, одиноким и забытым. А где-то там, далеко, росли и крепли его собратья.       — Мне очень больно, — призналась я, счищая с ног прилипший песок. Кожа чесалась.       — Такова участь настоящих богов, — печально улыбнулся Один, обняв меня за плечи. Я с удовольствием прижалась к тёплому боку, путаясь руками в богатой бороде. Я расчёсывала её пальцами, пытаясь привести в порядок.       — Но я не бог.       Один хитро посмотрел на меня, и на мощной ладони появился мой деревянный волчок. В мгновение он ожил, завертелся на руке, а затем спрыгнул с неё. Волчица махнула рыже-белым хвостом и скрылась в море. Секундная надежда разбилась.       — Это твой первый дар от людей, — загадочно прошептал скорее сам себе Творец, опустив ладонь на песок.       Море всколыхнулось и заблестело. Лица озарила ледяная вспышка.       — Разве мы можем решать: быть богами или нет? — удивилась я, нахмурив брови. Волосы вились от морского воздуха и лезли в глаза. И это было так… По-человечески.       — Илва, ты похожа на маленького ребёнка, — кивнул Один на мой глупый взгляд. — Не смотри так. Ты ещё слишком мала, и тебе есть, чему учиться. Ты ударила человека, и мир покарал тебя — такова цена за любое деяние. А если в твоих силах было избежать такого поступка, то наказание будет ещё больнее, — в его глазах скользила едва уловимая тревога.       — Но я лишь делаю то, что чувствую. И не всегда то, что хочу.       Лицо Одина побледнело ещё больше, губы становились синими. Я в ужасе пыталась его согреть, уговорить уйти, узнать что-то, но он многозначительно молчал. Медленно вокруг всё приходило в движение. Песчинки крутились вокруг нас, оседая на одежде Одина, застревая в его волосах. Он спокойно смотрел на стихию, будто не мог ей помешать.       — Порывы сердца давно не ведут людей за собой, — прошептал мужчина, прежде чем утонуть в песке, оставив меня одну на берегу.       Только песок, камни, море и я.       За спиной рос буйный лес, взрывал древними корнями сухой песок. Само море отступало перед мощью великих стволов, множившихся на всём побережье. Лес обступал меня, танцевал ритуальный танец. Среди густой зелени я увидела сверкнувшие волчьи глаза, но они тут же скрылись.       С громким вдохом я поднялась с земли, ощущая тонкую прохладу. Вдалеке раздавались звонкие голоса и стук металла, на которые я поспешила пойти. Вскоре я вернулась на ту полянку, где тренировалась. Но теперь здесь не было пусто.       Сыновья Лотброка тренировались. Кажется, они не пропускали и дня, чтобы не посоревноваться в стрельбе, битве на мечах и метании топоров. Ивар, сидевший на пне, из-подо лба смотрел на Хвитсерка, который наступал на него. Старший брат занёс меч. Я зажмурилась, ощущая, как тело ослабло. Лязг. Ивар отбил оружие, вступая в самое настоящее сражение — так внушительно это выглядело.       В кустах меня мало кто мог заметить.       Мало кто...       Ивар смотрел прямо на меня, пронзая синим холодом. Он ухмыльнулся, воткнув топор в пень. Неожиданно в его руках оказался мой лук и кривая стрела. Даже не прицеливаясь, парень выстрелил.       Весь мир схлопнулся до меня и стрелы, которая неумолимо приближалась. Я уже видела лезвие, которое пронзало грудь, когда всё тело объяло светом и грубый толчок свалил меня с ног. Парализованная, я лежала на земле, подмятая телом волка. Мальчик смотрел на меня детскими глазами, полными страха. Он скулил. Я обняла его, прижав к себе. Сердце стучало слишком громко, отчего я не услышала, как к нам подбежал Уббе и Хвитсерк.       Братья что-то кричали мне, поворачивали лицо за щёки, а за их спинами мерцали голубые глаза. Хвитсерк забрал дрожавшего волчонка из моих рук, крепко прижимая к себе и кутая в плащ. Уббе нервно смотрел на меня, что-то спрашивая, но я не слышала.       — Уббе, мне так нравится что-то чувствовать, — лишь сумела прошептать я, прежде чем упасть в темноту.       Я смотрела на себя со стороны золотыми глазами, скрытыми за ветками. Волосы были моей одеждой. Я была древним существом, тайно следившим за братьями. Тренировка окончена, мечи опущены.       Уббе с трепетом нёс моё тело в город, ладонью поправляя волосы. И я видела, как жадно Ивар смотрел в спину брата, как сжимался его кулак. Мне было абсолютно всё равно даже тогда, когда полупрозрачная рука коснулась сильной спины, обняла её, прижалась. Наш путь только начинался, но я уже чувствовала, что ведёт он в никуда.

***

      Аслауг тревожилась, не сводя с меня хитрых глаз.       — Почему вы это делаете? — осмелилась спросить я, раскачивая в ладонях чашу с горячим травяным отваром. Меня знобило, и это было странно. Я думала, что боги не подвластны болезням.       Женщина заинтересованно блеснула улыбкой, немного склонив голову. Богатые волосы рассыпались по плечам волнами, и к ним неумолимо захотелось прикоснуться. Она было красивой женщиной.       — Зачем вы заботитесь обо мне? — повторила я свой вопрос, внутренне предугадывая ответ. Её слова не объяснили бы мне ровным счётом ничего.       — Ты защищала моего сына, — уверенно сказала женщина, занося над головой руку с деревянным гребнем. — Ты кормила мою семью. Ты знаешь, кто я такая. А подобные мне не в силах отвергать божественного вмешательства, — с грустью прошептала Аслауг, и в её глазах появилось сожаление. Она говорила про тот ужасный случай… — Я вижу связь между тобой и Иваром. Только вместе вы сможете вынести то, что вам предначертано. Как бы порой вас не пытались разлучить, вы будете вместе, Илва. Этого не избежать.       Слова Аслауг ещё долго крутились на языке, приглушая вкус отвара. Но что я могла сделать сейчас? Неужели всё, что я могу, — это… Ждать?       — У тебя много вопросов, — кивнула женщина, увидев моё задумчивое лицо. Её пальцы мягко приподняли мой подбородок. — Не верь никому. Даже если очень хочется. Мир уже не такой, каким он был раньше. И прежним никогда не станет.       Именно слова о прошлом заставили меня в ночных сумерках сбежать из комнаты, аккуратно ступая по лестнице. Я заметила яркий свет голубых глаз, но сейчас мне нужны были другие. Ярче.       В темноте всё ещё раздавались пьяный смех и ругань. Я почему-то улыбнулась, чувствуя себя как никогда живой. Но мысли об Одине, Аслауг, Иваре… О нём… Всё это выбивало. Я не была вершительницей судеб, и уж тем более не могла исполнять желания. Весь мир превратился в одну до ужаса простую загадку, которую я отнюдь была не в силах решить. Я провела всё свое существование в месте, где не было времени, теперь же всё, что мне осталось, — отчитывать часы, дни, недели, луны, годы…       Я так глубоко погрузилась в чувства и мысли, следуя лишь за едва видимой нитью, которая вела меня, что не сразу ощутила грубую ладонь на своей кисти, пока та не дёрнула меня куда-то в сторону. Приложившись головой к стене, я с удивлением отметила пульсирующую боль, неприятно отдавшуюся по всему телу. На меня не смотрели — меня сжирали. Двое мужчин что-то говорили, но уши заложило и я не могла их услышать. Это всё было будто бы не со мной. Люди же… Добрые?       Никто ещё не причинил мне боли за долгое пребывание в этом мире, оттого лезвие на щеке ощущалось гораздо острее, чем могло бы. Чужие руки были везде. Кажется, я плакала, но не могла и пошевелиться, будто впав в какой-то транс. Это злило викингов ещё больше.       Когда один из них схватил меня за бедра, а второй принялся развязывать пояс, я пронзительно закричала. Сознание вернулось, ударив с двойной силой в колокол тревоги. Руки сами сжались в кулаки. Но что я могла против двух сильных мужчин, которые сейчас так мерзко улыбались? Я пыталась брыкаться, пыталась вырваться, за что получила крепкую пощёчину. Я не верила, попросту не верила, убеждённая в разумности людей. Но это убеждение таяло с каждым ударом, вытекало, как вода из опрокинутого сосуда.       Не было никого, кто мог бы мне помочь.       Никого.       Я плакала и молила богов, когда в шею впились губами. И не оставляла просьб даже тогда, когда ноги грубо раздвинули. Я не перестала возносить Одина, когда остриё ножа соскользнуло и впилось в ногу, жаля острой болью.       Болью…       Неожиданно лицо мужчины исказилось в гримасе ужаса, и крепкое тело, упало наземь, увлекая за собой и меня. Грязь липла к оголённой коже, мне было противно. Всё превратилось в отвратительную кашу чёрного и красного. Чёрный песок продолжал двигаться. Мои руки были в тёплой крови, и это чувство на мгновение показалось приятным.       Второй мужчина грубо поднял меня, но тут же его ноги подкосились, и я снова упала. Я плакала в голос, и не было мыслей в моей голове. Я видела лишь танец песка и крови. Рука из чёрных песчинок тянулась ко мне, но меня било в ужасе. Когда я шарахнулась в сторону, то на плечи легли твёрдые руки и глаза ослепил свет.       — Успокойся.       Я чувствовала, как меня куда-то несут. Мужское тело согревало светлым теплом, которое окутывало и прогоняло память о грубых и сальных прикосновениях. Два тела бездыханно лежали среди домов, прямо на улице. Начинался дождь, и запахло сыростью. Я подумала, что само небо оплакивает потерю.       Но мне не было жаль.       Очнулась я на одиноко стоявшем столе. Здесь не было окон и богатого убранства. Лишь скромный табурет и две меховые накидки населяли этот дом. Я не сразу заметила мужчину, который подошёл ближе к столу, заглядывая в глаза.       Я не успела рассмотреть его, как внутри что-то колыхнуло.       Меня вырвало на пол. Мерзкое чувство и запах запёкшейся крови снова пробудили слёзы и отвращение. Я виновато посмотрела на сапоги спасителя, утерев ладонью край рта. А когда поняла, что ладонь была вся красная, то меня вырвало снова.       — Они были плохими людьми, раз решили тебя тронуть, — спокойно сказал мужчина, опускаясь передо мной на корточки.       Дыхание перехватило.       Рагнар.       Чувство вины настигло меня снова, и я попыталась взглядом отыскать хоть какую-то тряпицу, чтобы убрать рвоту. Мне было стыдно.       — Не суетись, — как-то ласково ответил Рагнар, в руках которого уже была тряпка, а под столом нашлась бочка с водой. Я следила за его крепкой, но состарившейся фигурой. В Вальгалле я видела, что викинги только дерутся, пьют и распутничают. Поэтому такой простой жест показался странным, необычным.       — Извините, — буркнула я, ощущая снова холодную дрожь.       Наконец, Рагнар развалился на стуле, подтянув к себе ноги. Мужчина яркими глазами смотрел на меня, будто не верил своим глазам. Мне было неловко сидеть под таким пристальным вниманием, поэтому кашель сам сорвался с губ.       — Ох, прости. Я разучился вести себя с девушками, — горько улыбнулся Рагнар, передёрнув плечами. — Может, воды? — спохватился он, но я качнула головой.       — Я хотела поговорить с вами… — набравшись сил, начала я. Голос с трудом удавалось держать спокойным. Кивнув, мужчина заинтересованно склонился вперёд, оперевшись локтями о колени. — Вы, без сомнения, великий человек. Настолько великий, что даже в Вальгалле о вас ступала молва, но вы до сих пор живы, — мужчина грустно улыбнулся, опустив голову, но вновь возвёл глаза. — Как вы поняли, что я не… Отсюда?       Этот вопрос действительно волновал меня, ведь если Аслауг слыла вёльвой, то Рагнар не умел видеть пророчества. Да, он угадывал людей по их глазам. Но я не верила…       — По твоим глазам, — признался мужчина, пожав плечами. — У людей они так не сверкают.       — Но ваши тоже…       Рагнар рассмеялся, явно довольный       — Я видел Одина пару раз в обличии ворона. Но даже моё великое желание попасть в Вальгаллу не было принято. Наверное, я ещё нужен здесь, — открылся так просто мужчина.       — Вы сейчас искренны?       — С тобой — да. Я не верю жене, не верю сыновьям, — с грустью сообщил Рагнар, подпрыгивая со стула и подходя ближе. Он хлопнул в ладоши, и я дёрнулась под его улыбкой. — Знаешь, я собираюсь в последний великий поход.       — Поэтому вы продаёте всё, что раньше имели? — догадалась я.       — Люди алчны. Им нужно платить, — в руках у викинга оказался маленький камешек, блеснувший золотом. Вскоре Рагнар спрятал его в карман.       — Всем нужно платить, даже богам… — прошептала я, с отвращением косясь на красные руки. Рагнар странно посмотрел на меня, но стоило взглядам встретиться, как он тут же расплылся в неискренней улыбке. Его ладонь потрепала меня по грязным волосам, и мы рассмеялись, напущенно.       Мужчина рассказывал о своих походах, о том, как потерял веру сначала в людей, а теперь и в богов… Но его последний поход должен был решить всё, как он заявил. Я с неверием смотрела на Рагнара, лицо которого будто стало моложе. Но глаза его, глубокие, хранили всю боль прошлого.       Неужели у меня когда-нибудь будут такие же?       Заметив, что я его плохо слушаю, викинг усмехнулся и предложил проводить меня. Всю дорогу назад мы молчали, а я затравлено оглядывалась по сторонам, вздрагивая от каждого шороха. Мысли подкидывали возможные пути развития событий, если бы Рагнар не успел прийти на помощь. Совсем скоро мы дошли.       — Мы ещё увидимся, Илва, — мягко, совсем по-отцовски сказал на прощание Рагнар и исчез в тумане.       С трудом найдя в себе силы набрать бочку едва тёплой воды, я вымыла грязь из волос и из души, ощущая себя легче. Но во мраке одинокой свечи всё ещё виделись пугающие лица и руки. Раны быстро затягивались на тонкой коже, и в этом я видела участие Одина. Он всё-таки не оставил меня. На слабых ногах я добралась до кровати, проваливаясь в беспокойный сон.

***

      Пир шумел и плясал. Мне было страшно находиться среди людей. И теперь в каждом из них мне виделся не свет, а гнетущая темнота. Я будто уменьшилась в размерах, став букашкой на теле огромного злого существа. Моё настроение не могла не заметить внимательная Аслауг, с трудом усадившая меня к ним за стол. Затравленно я смотрела на прекрасных девушек и всё прибывавших мужчин.       Викинги собирались в поход. И их предводителем был Бьорн.       Я не понимала, почему сын Рагнара не последует за ним, но походы — это их дело. Я ощущала кожей присутствие Ивара и его воодушевлённые разговоры. Но Аслауг не разделяла их, тоже уйдя в себя. Столы ломились от еды, но в меня не лезло и несчастной картошины, хотя есть хотелось ужасно сильно.       Я не заметила приветствия светловолосой Торви, с ласковой улыбкой отвечавшей Бьорну. Мне было всё равно, пока среди всех викингов не пробился светлый луч. Никто не видел яркого блеска, кроме меня. Приподнявшись, я увидела Лагерту.       Известную всем воительницу Лагерту.       Женщина грациозно ступала среди мужчин, приветствуя их. Все были рады ей, и это отразилось тенью на лице Аслауг. Женщина поднялась и пошла к ней с притворной улыбкой. Мне не понравился этот жест.       Когда она оказалась достаточно далеко от стола, то я почувствовала себя совсем одинокой. Я инстинктивно дёрнулась, стоило Ивару наклониться ко мне.       — Может, нам стоит устраивать пиры чаще, если мы видимся только на них? — ухмыльнулся юноша, но на его лице не было и тени смеха. Я не ответила, продолжив ковырять картофель ногтем. — Почему ты не убежала? — смирился Ивар, облокотившись на спинку стула. Он выглядел расслабленно и довольно, несмотря на презренные взгляды и шёпот. Он был калекой. И его только за это готовы были убить.       — Я тебе верю, — просто ответила я, пожав плечами, будто это было самой очевидной вещью на свете. Но это лишь разозлило Ивара, вновь нагнувшегося ко мне.       — Как ты можешь так спокойно! Я стрелял в тебя! Ты могла, — на мгновение задумался он, — умереть… — И это осознание пришло не только ко мне, но и к нему. Приложив кулак ко рту, он отставил кубок с элем.       — Ты сам знаешь ответ.       Стоило связи между нами окрепнуть, как она тут же слабела. Я не понимала, как сохранить её. И нужно ли?.. Я живу. Я не рабыня. Но всё же…       — Ивар, я пойду за тобой куда угодно, потому что иначе я не смогу. Когда ты был совсем маленький, сама сущность заставляла меня защищать тебя. Я тоже боюсь, — призналась я, наконец встречаясь с его невозможными глазами. В них был ребёнок. Сердце прострелило. Я должна была остановиться на этом.       Порывы сердца давно не ведут людей за собой.       — Но я смогу быть рядом, только если получу уважение в ответ, — сказала я свою волю, впервые осмелившись это сделать. По телу разлилась сила, и все переживания чуть померкли.       Глубоко выдохнув, Ивар сделал глоток из кубка. Он облизнул губы, будто я задела то, что тревожило его давно.       — Сколько тебе лет? — серьёзно спросил он, и я улыбнулась такому глупому вопросу.       — Я не знаю.       Парень сглотнул, не пытаясь продолжить беседу. Аслауг о чём-то разговаривала с Лагертой. Они обе были не рады видеть друг друга, но желание проявить силу толкало их на притворные любезности. Они смотрелись сильно, но Аслауг явно проигрывала… И она это понимала. Когда кюна с поднятой головой возвращалась к нам, Ивар неожиданно коснулся моих пальцев под столом, сжав их.       — Хочешь, я научу тебя стрелять из лука?