В океане лишь мы.

      Сон такой крепкий, обволакивающий яркими картинками счастья и любви, погружал меня в себя, даря ощущение тепла, неги и уюта.       Кажется, на моих губах сейчас цветёт улыбка и щёки, наливаясь пунцом, искрятся звёздочками счастья, ярко пылая.       

"А всё потому, что я сплю в обнимку с Ксюшей. Снова с моей Ксюшей. Я от тебя больше никогда не уйду и тебя больше ни к кому ни за что не посмеют отдать. Я теперь всегда буду рядом с тобой. Мы теперь всегда будем рядом с друг другом."

      Плавая по бесконечному океану сна, слышу то, как неподалёку от меня начинает играть музыка, плавно набирая обороты звука. Лежу, отодвигая мешающий звук на задний план своего спокойствия и продолжаю наслаждаться тихим и спокойным отдыхом.       Раздавшаяся трель звонка, пробудила меня от сладкого младенческого сна, в котором я, словно маленький приласканный Ксюшей котёнок, спала, положив голову на её грудь.       Мелодия затихает, но, через несколько секунд возобновляет свои ноты, заставляя меня с трудом разлепить глаза.       Ничего не понимая и толком ещё не проснувшись, медленно выбираюсь из под одеяла, боясь разбудить девушку своими передвижениями.       Вспоминая местоположение телефона, перекатываюсь с одного бока на другой, на встречу к прикроватной тумбочке. Не открывая глаз после сна, на автомате шарю ладонью по деревянной поверхности, ища положенный мною на неё сотовый. Находя его, скольжу пальцем по экрану, сбрасывая раздражающий мои барабанные перепонки звонок и, взбивая подушку, ложусь обратно в постель.       Зевая и потирая веки, снова ныряю под одеяло, обхватывая Ксюшу своими руками, заключая спящую девушку словно в щупальца осминога.       Пару минут смотрю на то, как она спит, ели слышно сопя, шевеля пухом ресниц и сладко подложив под щёку ладонь.       Касаюсь её лица кончиками пальцев, приподнимаюсь, опираясь на локоть и невесомо, еле касаясь, целую её, оставляя на чуть приоткрытых губах свой утренний поцелуй.       

"Что тебе снится, девочка Ксюша с голубыми глазами? Что тебе снится, обладательница таких потрясающих глаз и невероятно горячего сердца? Что тебе снится, мой самый родной человек?"

      Ложусь обратно, закрываю глаза и, думая о том, как же мне хорошо, начинаю гладить раскрытой ладонью по короткому ёжику волос моей Ксении Милас, ласково запуская в короткую стрижку пятёрню пальцев.       

"Спи крепко, моя дорогая. Я охраняю твой сон."

      Проваливаясь в сон, снова слышу трель звонка. Во второй раз отрываясь от тепла Ксюши, беру телефон в руки. Видя то, что мне звонит Яна, сбрасываю вызов, мысленно посылая её к чёрту.       

"Не смей портить моё утро, сучка."

      Возвращаюсь под одеяло и едва только прикрыв глаза, слышу то, как меня снова начинает тревожить мелодия звонка.       Я, спешно вылезая из рук Ксюши, что крепкими объятиями обнимала меня, выхожу из комнаты, попутно сбавляя на нет громкость музыки на мобильнике.       Выхожу из нашей с Милас спальни и прикрываю за собой дверь.       Дождавшись щелчок замка, поднимаю трубку. - Да? - сонно отвечаю я на звонок. - Анечка, а ты знала, что обманывать людей, которые тебе помогают, не хорошо? - То есть? - ничего не понимая после сна, спрашиваю. - То есть? Ты сейчас серьёзно, малыш? Не нужно делать вид, что не понимаешь о чём я. Ты нарушила нашу сделку. Ты мне жизнь этим ломаешь. - Жизнь не сделка, Яна. И жизнь не всегда идёт так, как ты этого хочешь. Тебе стоит п'ивыкнуть уже к этому и перестань манипули'овать, блять, людьми. - Нет, девочка. Моя жизнь будет идти именно так, как я этого захочу, - я хотела прервать её речь, но девушка, услышав то, как я набираю в лёгкие побольше воздуха, обрывает меня, - значит так, рыжая, слушай, что я говорю. Скажешь Ксене что-нибудь такое, что её зацепит и потом прогонишь её. Говорить можешь что угодно, лишь бы подействовало.       Я, находясь в полусне, в полуахуе, протираю глаза и подхожу к окну, вглядываясь в сизую рассветную дымку.       

"Я не думала, что первое что я услышу после сна, так это сумасшедший бред этой болонки."

- Ага, что ещё мне сделать? - с сарказмом ей отвечаю. - Перестать поддерживать с ней общение, вот что. Наверное, ты забыла, что я делаю для тебя, да? Если нет, то я хорошенечко могу напомнить тебе об этом. Я ведь, в отличии от тебя, знаю, где сейчас находится твоя мать. И я могу быстро прекратить её лечение. И не только лечение, знаешь ли. Думаю, мой намёк понят? - Если только пальцем её т'онешь, я тебе 'уки с ко'нями, блять, повыде'аю. Будешь сама в лечебнице лежать и подыхать. Гнить там будешь, овца. Думаю, мой намёк понят? - кидаю в неё её же фразу и от раздражения начинаю теребить прядь своих волос. - Не дерзи мне. Ты не доросла ещё до этого. - Засунь свой язык себе куда подальше и не звони мне больше, ясно? - стараюсь не сорваться на крик. - Не смей мне указывать! - её голос подскочил на фальцет, заставляя меня отдалить от уха телефон, - я сама решу, что и как мне делать! - Не надо орать на меня, пожалуйста, - сквозь зубы отвечаю я ей, чувствуя то, что вот-вот, совсем немножко, и я начну крыть её трёхэтажным матом - А по-другому, как я вижу, ты не понимаешь! Ты тупая что ли, я не пойму?! Почему я должна как попугай повторять тебе одно и то же?! - Не к'ичи на меня, я тебе повто'яю, - говорю, но она продолжает что-то орать в мой адрес​, - понизь свой чуть-чуть голосочек. Мне не инте'есно, что ты думаешь п'о меня и мои действия. Я дала тебе понять, что нашей сделке конец. Восп'инимай мои слова как хочешь, но маму мою т'огать чтобы не смела даже. - Имей в виду, я тебя предупредила и всё сказала! - Да мне похе', что ты там сказала, Яна! Только поп'обуй сделать моей маме плохо и я на тебе живого места не оставлю. Я тебе это обещаю, блять!       Дверь за моей спиной ели слышно хлопает и я поворачиваюсь на звук.       Милас сонная, растрёпанная, но со злостью в глазах стоит в дверном проёме и сверлит меня взглядом. - Дай трубку, - говорит мне и в один шаг оказываясь возле меня, вырывает телефон из моих рук, - Яна? Ты какого хуя творишь? Что происходит? Нет, я буду лезть. Нет, это моё дело. Не визжи, говори нормально. У тебя есть минута, чтобы мне все объяснить. Нет, не встретимся. Твоя минута скоро подойдёт к концу. Так, - она взглянула на меня, - так, угу. Что-то мне подсказывает, что ты пиздишь сейчас. Мне плевать. Да, именно так, - Ксюша сбросила вызов и повернулась ко мне, начав не моргая смотреть в мои глаза, - ну а теперь я хочу услышать твою версию.       Я стояла, каждым нервом чувствуя то, как струна страха натягивается во мне всё сильней и сильней, цепляя напряжением оголённые мозг.       

"Ты хочешь услышать то, что я продала тебя, взамен на маму? Что мне говорить? Как мне это тебе сказать?"

- Я могу рассказать. Но я даже не могу п'едставить твою 'екцию, после того, как ты услышишь мою версию. - И всё же?       Мы стоим возле окна, на котором одна из двух штор собрата гармошкой и теперь открывает вид на постепенно просыпающийся город.       Секунда.       Пять.       Десять.       Пятнадцать. - Я... я не знаю, как начать, Ксюш, - закрываю лицо ладонями, сминая в них свои щёки. - Начни с мамы. Где она? - я видела, как ноздри Милас раздуваются, выдавая её злость. - В Германии. - Продолжай, - смотрит мне в глаза, не смея даже моргнуть. - Её Яна туда отп'авила, убедив меня в том, что тебе лучше без меня будет и что я, по-сути, так-то и не па'а для тебя. В общем, я слабая очень, 'аз позволила себе поддаться на её манипуляции и пове'ить в её слова, - начинаю тараторить, чуть ли не спотыкаясь об произнесённые слова, - п'ости меня пожалуйста, Ксюш. Я не знаю, как так вышло, что я вот так вот, смогла тебе вред п'ичинить и тебе солгать. Я ведь даже не объяснила тебе ничего, заставив, блять, тебя в этом котле ва'иться. - Как ты считаешь, для меня это предательство? - спрашивает она, нахмурив брови.       

"Предательство? Да, Ксюш, именно так я и считаю."

- Да, - отвечаю в такт своим мыслям.       Милас дёргается и я, испуганно закрываю глаза, ожидая удар с её стороны.       

"Бей, я приму удар. Бей, я пойму. Бей, ибо я всё равно буду тебя любить."

      Но, вместо тяжести кулака, на мои плечи мягко ложатся ладони. - Открой глаза и посмотри на меня, - повинуюсь тихому и вкрадчивому голосу, - ради своей матери я бы сделала тоже самое. Какой бы она не была, я бы поступила так же, Ань. Не вини себя, ладно? - Я не могу не винить. Я ведь всё испо'тила же, сломала. Из-за этого, мы столько не были вместе. - Наша дорога проложена через тернии, чертёнок. И когда мы все их преодолеем, то обретём счастье, которое никогда не испытывали. И наше счастье будет в десятки, сотни, в тысячи счастливее, чем то, которое мы чувствуем сейчас. - Как красиво, - вымолвила я, обнимая её, - ты всегда гово'ишь что-то, что меня в миг успокаивает и п'иводит в чувства. Я люблю тебя, Ксюш. - И я тебя люблю, родная, - Милас крепко сжала мои плечи, прижимая к себе и шёпотом в моё ухо продолжила, - мы через всё пройдем с тобой и станем счастливыми. Я тебе обещаю.       Я лишь сильнее прижалась к ней, словно пытаясь раствориться в таком до безумия родном теле.       Мои глаза были закрыты, но я всё равно видела тот невероятный цвет Северного Ледовитого океана, что до дрожи в сердце своём люблю.