feel that pain

Джисон, уже несколько часов находящийся у шкафа, остаётся бесконечно удивлённым, что единственные признаки жизни, что подаёт его телефон - это сообщения Чана, ежеминутно напоминающие о 'весёлом вечере'. - Что-то презентабельное... - повторяет под нос словно мантру, потому что даже год назад, когда его жизнь была чуть менее серой - его шкаф нельзя было назвать особо блистающим. Он даже на выпускной из школы надел чёрные джинсы, в цвет им рубашку, вансы и выделяющийся красный галстук, - по стилю как Джо из Green Day, но Джисона всегда устраивало выглядеть как недо-панк-псевдо-рокер. А сейчас от былых дней осталось разве что... ничего? - Ну и пусть, - Джисон пожимает плечами флегматично и на самой высокой полке шкафа находит красную рубашку, - когда-то ему её подарил Брайан со словами быть немного ярче и посмеялся. Хан её никогда не надевал, кроме дня рождения друга, ради которого эта рубашка и была подарена. Сейчас же парень думает, что возможно сегодня - тот самый день, дабы почтить память о былой дружбе с человеком, который сейчас колесит по Корее и даёт мини рок-концерты в каких-то клубах. В таких же недрах шкафа Джисону удаётся найти цельные джинсы, и он искренне удивляется тому, что они не потёрты на коленях. В стиль всему облику достаёт некогда запрятанные белые кроссовки - Джисон их покупал для танцев, на которые так и не пошёл, а ещё находит остатки тонального крема. Мешки под глазами, конечно, не очень хорошо получается скрыть, - как никак смесь уже старая, а у парня нет должных навыков, - но учитывая его вид последние пол года - так выглядит довольно сносно. Остаткам геля для волос, долгое время хранившимся в ванной на полочке, тоже находят применение и, в результате, Джисон остаётся даже почти довольным своим видом. - Вау, - Чан значительно удивляется, оценивающе оглядывает друга с ног до головы и одобрительно присвистывает, облокотившись о капот машины. - Разреши задать нескромный вопрос, - Чан держит руль машины двумя руками и кажется полностью сосредоточенным на дороге, хоть и периодически поглядывает на пассажира. - Когда ты в последний раз куда-нибудь выбирался? А Джисон и не пытается вспомнить. Он давно чувствует себя потерявшимся во времени и застрявшим где-то между стрелками часов, без возможности выпутаться из временной паутины. Он молча пожимает плечами - как и обычно, - и бездумно продолжает смотреть в окно. Удивительно, но просто так, глядя на город, будучи в дороге, - он чувствует жизнь. Не свою, конечно, но как минимум городскую. Где-то в самых далёких пустынях его сознания это улыбает и позволяет немного расслабиться. Джисон видит на улицах детей с родителями, собак, с которыми играются хозяева; а на следующем переулке - в ожидании зелёного света светофора - парочка целуется у дороги. Это всё кажется немного завораживающим, и блеск в глазах - хоть и искусственный, пусть это только отражение фонарей, а не сердца, - позволяет сделать чуть более глубокий вдох и расслабить собранные плечи. Чан это замечает, он не может не, а потом улыбается лишь уголком губ, добавляя тихое 'надеюсь тебе удастся расслабиться', - Джисон на это кивает, но ничего не говорит. Да, город сейчас выглядит красиво и его завораживают совершенно обычные и привычные для других глаз вещи, однако-

-он знает, что ничего не изменится.

Клуб от ненавистной квартиры отличается только большим количеством народа и громкой музыкой, в остальном - атмосфера та же: похоть, искрящаяся отовсюду; дым сигарет с примесью кальяна; люди, думающие о сексе, и полное отсутствие каких-либо чувств. Джисон думает, что зря приехал, и честно жалеет о том, что соизволил согласиться. Но Чан рядом, он улыбается и ведёт к столику, а при виде его искренней - хоть и редкой - улыбки плечи снова невольно расслабляются. - Хэй, Джисонни? - Хан сначала думает, что обращаются не к нему - так уже было несколько раз, потом дёргается, а когда узнаёт нотки чужого голоса - то заходится в подступающей панике. - Джисонни? - эхо немного басит с удивлением и какой-то язвительностью, и Джисон нехотя узнаёт ещё одну тональность, которую уже слышал. Следом он чувствует знакомое прикосновение к плечу, но даже несмотря на то, что он понимает - кто это, - всё равно отстраняется на значительное расстояние и отсаживается в сторону. А потом - потом оборачивается и видит Минхо. Только другого Минхо. С красивой укладкой, подведёнными глазами и в белой, почти прозрачной, рубашке. - Так вы знакомы? - Чан щурит взгляд и тоже узнаёт в человеке напротив недавнего клиента. - Типа того, - его улыбка снова отдает теплом и искренностью. - Я Минхо, Ли Минхо, - он впервые представляется и протягивает руку. Джисон не придаёт этому значения - имя то он его знает. - Чан. Бан Чан. А вообще Кристофер, можно просто Крис, - парень принимает жест и жмёт руку в ответ. - Ну и выбор, - смеется первый и садится около Джисона. - Может всё-таки познакомимся по-человечески? - Хан Джисон, - прочищает горло парень. - Приятно познакомиться, - Ли смотрит лишь в глаза, а словно в душу, он продолжает улыбаться, а Джисон второй раз думает о том, что лучше бы остался дома. - Я Ли Феликс, - за спиной Минхо появляется обладатель низкого баса с довольно миленьким личиком, да, - Джисон его точно помнит. И имя помнит, ведь 'это у тебя, Феликс, каждый день - клубный день'. - А это мой парень, Со Чанбин, - рядом с ним Джисон не сразу замечает маленькую черную ауру. Бин, - как его позже призывает называть Феликс, - кивает в знак знакомства. Весь последующий вечер, - часа три, как чувствует Джисон, - полтора часа на самом деле, проходят за суматохой общего разговора. Чан с Феликсом находят много общего, - ведь оба, как оказывается, родом из Австралии. А Минхо, наконец-то, - как он говорит, - может нормально пообщаться с Чанбином без его парня-никому-никогда-не-отдам-Феликса. Периодически все трое и даже Джисон, не сводящий взгляд с телефона, недоумевающе смотрят в сторону гогота, который отпускают австралийцы после своих-вамнаснепонять-шуточек на английском. - Джисони, может ты расскажешь что-то? - Минхо поворачивается корпусом и локоть кладёт на спинку дивана. Чанбин пока отлучился в туалет, так что Ли принимает это за идеальную возможность пообщаться с новым знакомым и узнать его немногим лучше. - Мне нечего рассказывать. - Да брось, Джисони, будь чуть сговорчивее, и люди к тебе потянутся, - Ли дружески хлопает по плечу, от чего Хан содрогается всем телом и снова поджимает плечи так, словно хочет спрятаться от всего мира. - Он не любит прикосновения, - трактует Чан, и Минхо загадочно смотрит на нового знакомого, невольно хмуря брови. И теперь Минхо думает, что этот парень выглядит и кажется ещё более загадочным и таинственным. Вообще он человек такой, что не любит ни головоломки, ни ребусы, ни загадки, но Джисон - это что-то другое. Когда-то, когда Минхо ходил с мамой к психологу, он многому научился, и даже сейчас, просто глядя на Джисона - можно невооружённым взглядом заметить, что он не просто не любит прикосновения, - он их боится. Минхо от того чувствует себя неловко, потому что уже как минимум два раза нарушал чужое личное пространство, и глядит в глаза с толикой извинений. Джисон это видит и принимает жест, одобрительно кивая, после чего садится чуть более расслабленно. Спустя ещё минут тридцать Джисон чувствует себя некомфортно: атмосфера клуба проникает чуть ли не в лёгкие, и становится тяжело дышать. Он не удерживает себя на месте и торопится выйти на воздух, подставляя лицо под обрамляющие дуновения ветра. И да, это немного помогает - ночной кислород расправляет лёгкие, но не слишком сильно, - побитые рёбра всё ещё ноют, а новые синяки напоминают о себе, когда Джисон касается их кончиками пальцев через тонкую рубашку. - Ты себя нормально чувствуешь? - относительная тишина оказывается грубо нарушенной. Джисон не пугается, потому что знает и чувствует, чей это голос, и невольно задумывается о том, что больше ни с кем и никогда его не спутает. - Ага, - Хан закрывает глаза и подставляет лицо усиленному порыву ветра, а когда открывает - замечает рядом Минхо. Его взор установлен куда-то прямо, куда-то за магистралями, по которым проезжают единичные машины, куда-то в дальнюю даль, за башней и, возможно, за пределами Сеула. - Ты какой-то несговорчивый, - Минхо сует руки в карманы и немного ёжится от прохлады. - Я бы хотел с тобой подружиться. Джисон бы наверное мог что-то ответить, ненатурально отшутиться и просто избежать проблем и лишних разговоров, но настырная вибрация в кармане заставляет лёгкие скомкаться снова в кучу, оставляя совсем мало места сердцу, набирающему обороты.

***

- Ты где был? - грубо разится в помещении разъяренный голос. В ответ - тишина и не более. Джисон стоит с опущенной головой, не в силах ответить что-либо, он смотрит в пол, глотает горечь и слёзы, они смешиваются в неприятный коктейль и вызывают новый позыв тошноты, который он обязан подавить. - Я тебя спрашиваю, ты где был, блядь?! - мужчина подходит вплотную, и до Джисона доносятся нотки запаха сигарет. - В... клубе, - голос дрожит, а язык заплетается, - он не пил, только делал вид, однако страх берёт своё. - Что ты там делал? - стабильность понемногу улетучивается, терпение заканчивается и впоследствии уходит на нет. - Я был... с Чаном. - Джисон говорит обрывисто, он зажмуривает глаза сильно-сильно и ждёт удара. - С Чаном, - тихим эхом вторит другой. Мускулистая фигура выпрямляется и поворачивается к нему спиной, переводя дыхание. Джисон грешит надеждами, что всё обойдётся, но за свою оплошность он платится тяжелым ударом по лицу. Обычный, - любой другой, - человек при желании смог бы устоять на ногах и возможно дать в ответ. Но Джисон не обычный человек, он слишком слаб, а желания нет ни на что. Поэтому он обессиленно валится с ног и рукавом красной рубашки вытирает такую же красную кровь под носом. Его никогда не били по лицу. Это был этакий кодекс, - чтобы никто точно не знал и не догадывался ни на малейший процент. Чтобы он мог преспокойно ходить на работу и учёбу, не вызывая никому не нужных вопросов. - С Чаном он был, - саркастический смех заполняет пространство, и Джисон получает ногой по ребрам. Внутри что-то ломается. Джисон ломается. Снова. - Сука, - второй удар в живот, удар, вызывающий приступ кашля и желание забиться в угол. - Скотина, - ещё один в ребра, а следом в лицо, и желание наконец-то появляется. Желание умереть -

- оно становится сильнее.

- Убирайся. Кое-как на своих двоих Джисон добирается до дома. На руке засохшая кровь, а ребра саднят до невозможности дышать. И Джисон гаснет ещё сильнее.