feel that pain

- Что ты любишь? – Минхо заинтересованно спрашивает, рассматривая полки с ингредиентами, Джисон пожимает плечами. – Окей, тогда задам вопрос так: когда ты нормально ел, что тебе нравилось? - Я не знаю, не помню, - Хан не врет и правда не помнит ни любимых напитков, ни еды, ничего из этого рода. – Наверное, чачжанмён? – задумчиво проговаривает он, пытаясь вспомнить вкус лапши. - Хоть что-то, - молвит Ли, получая вопросительный взгляд. – А то как партизан: о себе ничего не рассказываешь, о предпочтениях тоже, всё из тебя щипцами тянуть надо. – Усмехается парень. По магазину они ходят относительно долго. Минхо очень тщательно выбирает еду, проверяя срок годности и качество. А Джисон молча наблюдает за ним, плетясь следом с практически заполненной тележкой. Он находит во всей ситуации что-то уютное и, на секунду, Хан задумывается, что забыл вообще, что такое «уют». Этот человек… Зачем он ему помогает, не зная ничего, кроме имени и излишней замкнутости? Почему он так отважно старается помочь, игнорируя отвержение? Ли даже продукты складывает в тележку с некой заботой. Шатену в голову вбивается мысль, что он сам не знает абсолютно ничего об этом парне, кроме имени, сумасшедших друзей и того, что он любит карамельный латте. И Джисон хочет узнать, внутри зарождается небольшое чувство любопытства и интриги, что же из этого всего вытечет. Приходят домой парни в той же тишине, и так же молча Минхо закатывает рукава рубашки и приступает к готовке. - Я всё сделаю, только покажи мне где посуда, - и Джисон послушно показывает, получая в ответ однотонное «спасибо». Хотя спасибо говорить должен он. – Может всё-таки что-то расскажешь? - Я правда не знаю, что рассказывать… - робко отвечает Хан, глядя на руки и перебирая пальцы, словно нашкодивший ребёнок. - Хорошо, давай я начну, а ты продолжишь, - бодро заявляет Ли, промывая зелень. – Меня зовут Ли Минхо, как ты, в принципе, уже знаешь, - смотрит на Джи с яркой улыбкой, так, что хочется улыбнуться в ответ, но пока не получается. – Мне 21 год, учусь на третьем курсе хореографического. Подрабатываю тренером в студии неподалёку, имею шестерых друзей-идиотов, я в этом сборище седьмой, - снова смотрит с открытой улыбкой. – Теперь твоя очередь. - Мне 19, - тихо начинает Джисон. – Учусь на первом курсе художественного. – Хан стопорится, потому что больше не знает, что рассказать о себе, выкапывая в себе что-то из недавнего прошлого. – У меня только один друг-идиот, и это Чан. Работаю в кафе благодаря ему. – И в завершение своего самого длинного монолога за последнее время пожимает плечами. - Вот видишь, это не так сложно, Джисони, - такое ощущение, будто с Минхо эта теплая улыбка не сползает. - Как вы познакомились? – неожиданно даже для себя спрашивает Джи, неуверенно глядя на старшего. – Хён, - Ли усмехается на последнее добавленное слово. - Мы все учимся в одном университете, - Хан немного удивляется этому факту. – Я и Уджин-хён познакомились раньше всех, поскольку мы старшие, потом подтянулись голубки Чанбин и Феликс, недалеко от них ушёл Сынмин, который приволок и Хенджина, а он нас, в свою очередь, познакомил с другом-школьником - Чонином, он самый младший среди нас. – Ли видит озадаченное лицо собеседника. – Да, я знаю, что ты ни сном, ни духом о ком-либо из перечисленных, кроме голубеньких. - Голубеньких? - Да, Феликс и Бинни - друзья практически с самого детства, а о чувствах друг друга догнали только недавно и всех просто освещают вокруг своей голубизной. Вот мы и прикалываемся с них. Джисон ненадолго погружается в свои мысли. Сейчас он чувствует себя странно, и сложно определить, какие именно эмоции в нём превалируют. Это нечто далёкое, как минимум, давно забытое. Он даже не может описать хотя бы одним словом, уже не говоря о нескольких. Просто что-то так трепетно и постепенно растекается под кожей, как будто согревая остывшую кровь, расширяя сосуды на кончиках пальцев до того, что те уже не такие уж и холодные. До того, что синеватый оттенок сходит и под рёбрами больше не саднит. Что-то новое, спутанное, что-то, что пугает и радует одновременно, что обжигает, но приятно, прикоснувшись к затвердевшему сердцу моментально рикошетит по всему организму. - Кстати, Сонни, - Минхо вырывает Хана из своего нескончаемого потока мыслей. – Мы с ребятами хотим пойти в кино на выходных, не хотите с Чаном составить нам компанию? – щепетильный страх снова защекотал в области средостения. Джисон хочет согласиться и не очень. И, как всегда, отклоняясь к самому простому – отказаться и забыть, Хан напоминает себе, что решил пойти навстречу переменам, какими бы они ни были. - Что за фильм? – решающе спрашивает он. - Астрал, - Ли неловко улыбается во все тридцать два. - Да, можно, - тихо отвечает Джисон. – Наверное, - ещё тише добавляет следом. - Эй, они хоть и придурки те ещё, но обижать тебя не будут, тем более, что Ликса с Чанбином ты уже знаешь, - выключив огонь, Минхо подходит ближе и садится на корточки напротив, настырно заглядывая в глаза. – Обещаю, тебе не о чем волноваться. «Вообще-то есть о чём» - говорит Джисону внутреннее нынешнее я. «Это твой первый шаг, не бойся его», - сразу же перебивает голос, натолкнувший Хана на новые перемены, и он его слушает. Ему понравилось прислушиваться к нему, это была хорошая идея. - Так, хорошо, у тебя ведь есть интернет? – Ли накладывает еду в тарелки и только сейчас шатен замечает насколько вкусно пахнет в квартире. Так вкусно, что даже желудок неприятно заурчал, желая получить всё это. Впервые за долгое время. - Да, есть. - Замечательно, тогда иди ищи фильм, а я пока чайник поставлю, - Минхо в шутку подмигивает, но это выглядит донельзя забавно и мило, настолько, что снова хочется улыбнуться. Но Джисону всё ещё сложно. - Какой жанр? – спрашивает на выходе из кухни. - Что найдешь, то смотреть и буду. Тебе, кстати, чай или кофе? – Ли вопросительно глядит на парня, держа в левой руке банку с чаем, а в правой – кофе. - Кофе, - молвит Джи и направляется на поиски фильма. Спустя пару минут, Хан таки находит какой-то боевик и как раз в это время Минхо заносит в комнату поднос с едой и кофе. Аромат распластался по всей комнате, Джи отчаянно пытается откопать в памяти, когда в его квартире в последний раз была нормальная еда и её запах. На удивление для самого себя, Джисон умял целую тарелку лапши и желудок, без какого-либо сопротивления, её всю принял и, возможно, принял бы даже добавку. Приятно не ощущать чувство тошноты после приёма пищи и ещё более приятно не ощущать какой-либо внутренней тревоги. Хан не особо погружается в смысл фильма, он всё думает, периодически поглядывая на Минхо. Всё ещё не понимая, что тот в нём нашёл, почему он так приходит к нему домой, покупает еду за свои деньги, готовит умопомрачительный обед и при этом остается рядом? Где-то внутри он будто усмехается своей мысли о том, что ему нравится такая обстановка. Однако, вопреки теплым чувствам, следом зарождается липкий страх того, что это лишь иллюзия. Что на самом деле так быть не может, слишком хорошо для того, чтобы быть правдой. Предательские мысли лезут в голову, ещё более выводя из колеи. Ведь вдруг он просто спит? Или может завалился где-то в обморок и лежит в какой-то подворотне, так никому и ненужный. Лёгкая паника с невероятной скоростью погружает в себя весь мозг парня, закапывая глубже и глубже. Он не хочет знать, что это неправда и сам не замечает, как рефлекторно кладёт свою руку поверх руки Минхо, тот озадаченно смотрит в ответ на этот жест. - Ты в порядке? – Ли склоняет голову набок, немного беспокоясь. - Да… Я... Да… Прости, - Хан опешил от своего же поступка и спешит забрать руку, но ответная реакция карамельного не позволяет. Старший перехватывает чужую ладонь, мягко сжимая в своей, тем самым согревая вновь замёрзшие пальцы. - Эй, всё хорошо, - теплая улыбка снова скользит по его лицу. У Джисона внутри что-то надламывается. Фильм заканчивается скоро, полтора часа на самом деле не так много, как казалось изначально. Минхо помогает Джисону убрать посуду после готовки. - Там в холодильнике ещё есть овощи и фрукты, а в шкафу лапша, - Ли оставляет небольшое наставление прежде, чем уйти. - Спасибо, хён, - Джисон говорит тихо, но гость его слышит. - Не скучай, - старший снова улыбается во все 32 и покидает квартиру. Запах еды и сладкого одеколона всё ещё витает в воздухе, что первое время позволяет Джисону не возвращаться к навязчивому чувству одиночества, но, вскоре, оно всё равно его настигает. Хан принимает душ и заваливается в кровать, пялясь в давно изученный потолок, думая, что если бы он послушал Чана и завел хотя бы кота, то не было бы настолько скучно. Джи устало прикрывает глаза предплечьем и дышит равномерно, не думая практически ни о чём, в голове лишь сплошные картинки сегодняшнего дня. Самый особенный день за последнее время. День, который он запомнит надолго и, вероятно, будет возвращаться ещё не раз, в моменты особенного безделья. Картинки начинают терять чёткие очертания и явный смысл, и Хан начинает заваливаться в сон, несмотря на то, что еще даже не глубокий вечер. Только во всем теле успело наступить умиротворение, как разъедающий весь организм звук напоминает о себе снова. Телефон разрывается от той самой непрерывной вибрации. Парень вынужден судорожно раскрыть глаза, пялясь на серый объект, издающий ужасные гудения. Джисон не знает, сколько времени провёл в полнейшем ступоре, глухо пялясь на телефон, но он уже не подает признаков жизни. Сердце учащается, дыхание сбилось, кровь нагревается, под рёбрами отголосок недавней боли, в голове круговорот. Он не хочет отвечать. Он не хочет идти туда. Трясущимися руками берёт телефон и наспех, без задней мысли, набирает ещё не сохранённый номер. - Да? – ласково произносится на другом конце трубки. - Минхо, – голос надрывается от подступающей истерики, кажется, он больше не может это держать в себе. - Мне нужна помощь.