feel that pain

Ведь, чтобы человека поддержать, Не дать пропасть в отчаянии и боли, Достаточно порою - лишь обнять И прошептать: "Я рядом. Я с тобою".

***

Джисон не думал, прежде чем сделать что-либо, он вообще не соображал, что он делает. Будто кто-то вселился в его тело и сам по себе набрал номер и попросил о помощи. Честно говоря, сейчас он настолько был перепуган тем, что дал так называемый отпор, что жалеть о содеянном не было времени. Минхо сказал взять какие-то вещи и ждать его на центральной. Хан так и сделал, он натянул капюшон и всё ещё пытался восстановить сбившееся дыхание хоть на грамм, но любая попытка была тщетной. Когда Хан последний раз был на этой улице, он ещё покорно брал трубку и шёл в невыносимую квартиру, к невыносимому человеку, на невыносимые испытания. И вот уже сегодня, он от этого всего бежит. Чужая рука аккуратно касается плеча, и Джи подскакивает от страха на месте. - Эй, спокойнее, это я, - он оборачивается и видит всё тот же теплый взгляд. - Хён… - Джисон хочет что-то сказать, но не знает, что именно: то ли извинения за то, что уже доставляет столько хлопот, то ли благодарность. - Всё хорошо, идём, - Минхо решительно берёт парня за руку и ведёт в противоположную сторону от дома, шатен послушно плетётся рядом. Джисону тепло в руке, и где-то в уголочке души тоже тепло. Ли будто создаёт какую-то ауру вокруг, которая защищает их от злых потоков вечернего ветра поздней осени. Джисон вообще представить не мог, как может что-то поменяться в его жизни за считанные дни, и насколько сильно это «что-то» будет отдавать карамелью, чуткостью взгляда, искренностью улыбок; насколько ласковыми будут чужие прикосновения. И думать не мог, что когда-либо сможет вспомнить что это такое. Джисон не знает, как далеко это может зайти и зайдёт ли куда-то вообще, но он знает, что сейчас не хочет останавливаться. Не хочет выдирать свою руку из горячей руки Ли, которая так нежно и одновременно крепко держит хрупкую надежду, едва перешедшую в веру внутри такого же хрупкого Хана. Ребята подходят к высотке и заходят в тёплый подъезд, и от смены температуры Джисон немного дрожит. Удивительно, но факт: даже в парадной дома, в который его привёл Ли, теплее, чем дома у Джи. Минхо видит, как Джисон трёт замёрзшие руки, пока они едут в лифте. - Сейчас сделаю горячий чай, - он хочет немного развеять атмосферу уютной улыбкой, и у него это получается чересчур хорошо. - Спасибо, - Хан снова неуверенно опускает взгляд. - Да брось, всё окей, - Минхо по-дружески локтём задевает локоть Джисона и вновь немного неаккуратно, но мило подмигивает, на что снова хочется улыбнуться, но не получается. Они вышли на восьмом этаже, как успел заметить Джи, и Ли незаметно достаёт ключи из кармана и открывает массивную дверь, вперёд пропуская гостя. Квартира у Минхо очень тёплая и уютная, собственно, как и сам Минхо: стены покрашены в тёплые тона, в прихожей небольшой коврик «Welcome» и аккуратная тумбочка под обувь из тёмного дерева. На кухне большое окно, и кажется, она граничит с просторной гостиной. Ли хозяйственно ставит чайник, параллельно говоря Джисону, что он может чувствовать себя как дома. Однако, Хан всё ещё ощущает некую скованность рядом с новым человеком в его жизни, а уж тем более в его квартире. Джи садится на мягкий стул и смотрит в одну точку, пока Минхо делает чай и совершенно неожиданно старший ставит горячую чашку перед ним и следом окутывает её руками Хана. - Грейся, - дарит ещё одну лёгкую улыбку и садится напротив. Джисон смотрит на него и просто не понимает, как так произошло, когда именно это произошло, и почему вдруг вселенная решила над ним сжалиться? Ведь по закономерности своей жизни он должен был сейчас снова лежать на холодной кровати, вдыхая горький сигаретный дым, а после на ватных ногах, спотыкаясь, добираться домой, проспать около 5 часов, потому что нет сна, с утра идти на работу и монотонно весь день делать кофе, периодически сбегая в туалет из-за новых позывов рвоты. Вспоминая эти события и прокручивая их в голове снова и снова, Джисону в который раз становится отвратно от самого себя, он сжимает челюсти от снова накатившего страха иллюзии, тяжело дышит от только появившегося неверия в то, что с ним может такое происходить, а если и происходит, то это какая-то злая шутка. - Джисони, - Минхо заметил чуть видные перемены во взгляде и слегка обеспокоен этим. - Ты в порядке? – Джисон не может сказать да, потому что он соврет, но и нет тоже сказать не может, поэтому просто продолжает сидеть и смотреть в глаза Минхо, читая эту нотку волнения и искреннего желания узнать полностью, что с ним происходит. Хан резко опускает взгляд на чашку, сильнее её сжимая руками. – Ты можешь мне рассказать. – Совсем тихо и аккуратно, чтобы не спугнуть, говорит Ли, а потом поправляет упавшую на глаза челку Джи. – Правда можешь, Сонни. И Джисон чувствует доверие, которое заполняет его внутри, он чувствует защиту, так трепетно и верно распространяющуюся по его разуму, слабую уверенность в своих действиях и такую неожиданно родную поддержку, которую он не имел права испытывать долгое время. С уст шатена срывается тихое «Два года назад…» и он понимает, что теперь он точно не отвертится и ему нужно закончить. - Я в аэропорту провожал маму в Малайзию, в тот день было особенно душно, - Джисон делает глубокий вдох чтобы продолжить, и его губы заметно дрожат. – Там был парень, он попросил меня помочь ему с багажом. У него ломанный корейский, как позже выяснилось – он из Америки. Я помог ему донести сумки до такси и потом оказалось, что он живет недалеко от меня. Мы начали общаться с ним, ведь ему было тяжело освоиться в чужой стране. Через полгода он… - ещё одна тяжелая пауза, Джисон сглатывает, стараясь быть максимально спокойным и продолжает. – Он сказал, что у него ко мне чувства, и мы начали встречаться. Казалось, всё было хорошо, даже лучше. Пока в один день он не напился из-за какой-то проблемы на родине, в семье, и я тогда попал под горячую руку, ведь он был очень злым. Это был первый раз, когда он ударил меня, - Минхо видит, насколько тяжело Джисону дается этот рассказ, поэтому своей рукой накрывает руку Хана, тот совсем не против, кажется, даже наоборот – ему так легче. – Когда протрезвел, то слёзно просил прощения, а через какое-то время это снова повторилось. Потом снова, потом ещё раз. Через несколько месяцев он бросил пить, и я подумал, что вот, наконец-то это прекратилось, однако… - Джи медленно выдыхает, борясь с подступившими слезами. – Он начал это делать в трезвом состоянии, и чем дальше - тем больше. Я опустил руки и перестал ему что-либо говорить и вот оно…затянулось. Минхо терпеливо слушал и с каждым словом всё больше и больше был повержен в шок. В голове крутилось много вопросов. Джисон неожиданно чувствует чересчур родное тепло, пробирающее до самых косточек. Это, наверное, был самый сильный наплыв из всех предыдущих. Руки аккуратно сжимали плечи и плакать хотелось ещё сильнее, ведь Ли его обнял, и это было как нельзя кстати. Обнял так чувственно и одновременно невесомо, чтобы не доставить дискомфорта и повторного страха быть ударенным, но в Хане даже намёка на это не появилось. Ему было приятно, комфортно, ведь объятия Минхо как маслом по сердцу сейчас, мягкие, словно облака, и Джисон думает, что совсем не против провести так чуть больше, чем вечность. Слёзы, которые так стремительно рвались наружу, предательски срываются из-под ресниц, а чужая рука кратко и ласково скользнула в тёмные волосы, в то время, как мягкая щека коснулась пульсирующего виска. - Всё хорошо, Джисони, - чутко произносит Минхо. – Ты в безопасности. Старший отстраняется и садится совсем рядом, будучи полностью уверенным, что Джисон успокоился. Хан хрустит пальцами и невольно покусывает губы, всё также нервно сглатывает. - Джисон, ты не заслуживаешь этого, - аккуратно говорит Ли, пытаясь заглянуть в глаза. – Я помню, что не должен лезть в чужие отношения, но… - Хён, - Минхо не дают закончить фразу, перебивая. – Я хочу сбежать от этого. – Джисон всё-таки поднимает опустошённый взгляд на парня, и глаза, против воли, снова наполняются слезами. Минхо коротко кивает и добавляет такое же тихое «Я буду рядом».

***

- Ляжешь у меня в комнате, там теплее, - говорит Минхо, расстилая диван в гостиной. - Я могу на диване лечь, всё хорошо, - неловко отвечает Джисон и подаёт старшему подушку. - Ты мерзляк, Джисони, а мне всё равно, где спать, - Хану внутри снова до ужаса приятно и он хочет благодарно обнять Ли, который так по-доброму на него смотрит, но из-за неуверенности говорит лишь «Спасибо, хён, и...прости», и Минхо, словно чувствуя каждое желание и волнение внутри Джи, подходит к нему, снова обнимая, на этот раз крепче, пуская повторную волну легкой дрожи по телу, заставляя сердце пропустить удар и в следующий раз произвести еще больший выброс крови по организму. – Хватит извиняться, пожалуйста. Когда ребята уже легли и выключили свет, Джисон никак не мог умоститься и сразу уснуть. Он крутился с боку на бок, несмотря на то, что кровать хёна донельзя удобная. В результате просто ложится на спину и смотрит в потолок. «Я буду рядом» - проносится у него в голове и есть слабое чувство того, что уголки губ способны слегка подняться к верху, рисуя слабую улыбку, которую Джи не показывал так давно. Но не получается даже сейчас. По телу пробегают мурашки, когда Джисон вспоминает тепло и уют объятий, которые способен дать Минхо, и возникает резкое чувство нехватки этого. Он так боялся перемен, но так легко привыкает к чему-то подобному, что даже страх уже кажется непозволительно маленьким, в отличие от того, каким он был ещё несколько часов назад. Хан Джисон засыпает, и спит крепко. Он не вспомнит на утро, что ему снился Минхо, но потом этот сон обязательно себя проявит, ведь ночью невесомая улыбка коснулась губ парня. Впервые За Долгое Время