feel that pain

- Тебе не о чем волноваться, помнишь? - Минхо заглядывает в чертовски неуверенные глаза. Хан лишь кивает, ведь на большее сейчас не способен. - В кафе с тобой будут Уджин, Чанбин, Феликс, и Чонин с Чаном. Я с Сынмином буду недалеко. Напишешь мне сразу, как все закончится, и я приду, хорошо? Обещаю, что это пройдёт быстро. Джисон кивает так же неуверенно, как и до этого. Минхо ободряюще встряхивает парня за плечи, но это мало чем помогает. У Джи внутренняя паника, граничащая с истерикой. Ли разворачивается и собирается идти, оставляя Джисона одного. И как бы Хан знает, что сейчас он не один, но все равно чувствует опустошение, до того навязчивое, что хочется бросить все и прильнуть к хёну с объятиями, плюнуть на все обязанности, незаконченные дела, положить хер на весь мир так, как когда-то он на него положил. Но парень знает, что прежде всего - ему надо решить этот вопрос и стать свободнее. Освободить себя от этих оков ложной любви. Раньше Джисон верил, что все наладится, раньше он смотрел слепо, искал розовые очки, думал, что вот, может так она и происходит в жизни - любовь, что все истории о безмерных чувствах, о бабочках в животе, о седьмом небе счастья - просто сказки? Лишь рассказы, рождённые больным человеческим разумом? Но ведь кто же знал, что мир не заканчивается на нашем горизонте и что эта первичная вера в то, что будет лучше и вторичное разочарование в любви - рождено больным разумом Джисона, который не мог смотреть дальше придуманного?. И спасибо Минхо, который так любезно снял и очки, и оковы, при этом оберегая от всего плохого, что окружало Джи. Хан сидит за столом, нервно постукивая пальцами по деревянной поверхности, оглядываясь то на воркующих Феликса с Чанбином и "довольного" от этой картины Уджина, то на Чонина, который так беспардонно нарушал личное пространство Чана и отнимал его время, но тот, кажется, был не против. У Джисона холодеют конечности, когда в кафе виднеется знакомая фигура, сразу же направляющаяся к нему. В попытках успокоиться, Джи в голове проматывает голос Минхо, словно ставит на повтор - ему так проще. - Привет, котенок, - и все равно притворная нежность по ушам бьет как пенопласт по стеклу. Невыносимо. - Я очень надеюсь, что ты сможешь объяснить своё поведение, а иначе... - парень не успевает договорить, потому что Джисон кидает короткое "Я ухожу". Вкладывая всю смелость и ту ничтожную уверенность, что забилась по мелким уголкам организма. Прилагая максимум усилий, чтобы скрыть дрожащий голос, лишь думая о том, что Минхо рядом, и он придёт как только будет нужно. - С каких пор ты стал шутить, малыш, и еще так неудачно? - лицо значительно мрачнеет, руки тяжело ложатся на стол, и голова склоняется к плечу с точным прищуром, как бы указывая "не шути так со мной", а Джисон не шутит, он говорит абсолютную правду, стараясь быть максимально убедительным. - Это не шутка, - в разговоре с этим человеком всё ещё нужно делать небольшие перерывы, чтобы набраться сил на следующую реплику. И как я только раньше все выдерживал, - непонимающе спрашивает себя Хан. Джи тут же избегает зрительного контакта, бегая взглядом по помещению, в жалком страхе наткнуться на чужой, предполагая, что он может за собой нести. - Так, Джисон, бросай эту всю дурь сейчас же, иначе... - он не договаривает свою "уверенную" строчку о том, что в результате Джисону будет, ну, мягко говоря, пиздец, потому что видит его взгляд. В Хане еще не было столько решительности по отношению к этому человеку и становится немного не по себе. Джисон со стороны выглядит как неприступная скала, внутри заполненная множеством эмоций. Начиная от настолько родного страха до настолько забытой жалкой и мельчайшей веры. И всё это дело рук Минхо. - Ты не можешь, Хан, - не спрашивает, не надеется, а говорит утвердительно, ставит перед фактом. Как было всегда, порождая новую волну испуга и воспоминания о своей податливости, от чего Джисону становится тошно от самого себя, и, наконец, это чувство вызывает не желание бежать в туалет с рвотным позывом и после забиться в маленький уголок, чтобы никто не нашел, а наоборот - бороться и покончить с этим, поднимаясь на новую ступень жизни. - Я могу, я хочу и я делаю. Я устал быть твоей собакой. - Джисон, не говори глупостей, - равномерный тон натягивает нервы, словно струны на гитаре, будто они вот-вот лопнут, оставляя мелкие порезы на коже. Глупости? Глупости?! - вопрос разъедал сознание подобно кислоте, с трудом сдерживая порывы злостной обиды и отчаянного желания расплакаться. Он не может снова показывать слабость. Не сейчас. - Пожалуйста, - собрав остатки воли в кулак, Хан заглядывает в безжалостные глаза, застывшие в немом вопросе и непонимании. - Оставь меня, - теперь во взгляде Джисона нет страха, нет той покладистости, нет неуверенности, там лишь одно - мольба, рвущаяся наружу просьба не трогать его больше ни-ко-гда.

***

- А с кем он? - Сынмин с увлечением разглядывает комиксы в магазине напротив кафе. - Один очень проблематичный человек, - быстро проговаривает Минхо, нервно выглядывая в окно. - Может мне уже пойти? - смотрит на Кима с надеждой, что тот его успокоит. - Минхо, - парень тяжело выдыхает. - Мы зашли сюда 2 минуты назад, успокойся, пусть сами разберутся. И так ребята ходят по магазину минут 15, Сынмин с искренним интересом заглядывал практически в каждую мангу, а Ли, даже не скрывая своего волнения, раздражающе хрустел пальцами и топтался на месте. Внутри ураган из догадок о чем же они говорят так долго. Навязчивые мысли "а если", "а вдруг" рвут на части, разбрасывая по этому проклятому магазину. - Боже, ты чего такой нервный? - Сынмин с вопросом смотрит на старшего, который на него будто вовсе внимания не обращает. - Минхо, успокойся, он же сказал, что напишет тебе. "Точно, напишет" - проносится в голове Ли и он бросается к телефону, выискивая новые сообщения, несмотря на то, что уведомление об смс довольно громкие и он не смог бы их пропустить. Мин закатывает глаза. - Там же Чан, - всё пытается успокоить его парень. - Там Уджин, хэй, он дунет в сторону этого типа и его снесет с ног, - Сынмин всё жестикулирует руками, и в другой ситуации Минхо бы посмеялся над забавным поведением друга, но не сейчас. Сейчас буквально в каждом миллиметре его организма бушевало неподдельное волнение, выражаясь в сбившемся дыхании и повторном заламывании пальцев, которые он чудом еще не сломал. - Бесполезно, - бубнит себе под нос Ким и отворачивается к очередной манге. Оба парня подпрыгивают, когда телефон Минхо гласно заявляет о новом сообщении, Сынмин подбегает и видит на ярком экране:

Jisungie~ 18:54 Закончилось.

Ли буквально срывается с места и бежит к дороге. Пешеходного перехода напротив кафе нет, поэтому парень судорожно смотрит по сторонам, ожидая прекращения оживленного потока машин.

***

Джисона трясёт. Он ушел, а след остался: трясутся руки, трясутся колени, неожиданно резко стало холодно и он еле способен написать одно слово хёну. Завидев выходящего обеспокоенного парня из магазина напротив, Хан ни о чем не думает и срывается с места, направляясь навстречу. Когда Джисон выходит из помещения, Минхо уже подходит к нему ближе быстрым шагом, пока поток машин не восстановился. В голове много мыслей и пусто одновременно, сердце стремится разбиться вдребезги о стенки, кровь переполняет вены, в ушах шум и хочется лишь одного - Минхо рядом. Хочется лишь то тепло и те столь трепетно убаюкивающие Хана слова "Я буду рядом". Джи делает шаг, второй, третий и врезается в старшего, крепко обвивая его талию руками, это первый раз, когда он набрался смелости обнять хёна первым. До жути приятный одеколон бьёт в нос и снова хочется плакать. Нежные руки обнимают в ответ, аккуратно зарываясь в мягкие волосы Джисона, который утыкается носом в такое родное плечо. - Он сказал, что не оставит этого просто так, - Джи даёт волю эмоциям, надламывающим его голос. - Всё хорошо, бельчонок, - успокаивающе шепчет на ухо Ли. - Я рядом, - произносит такую родную фразу и Хан замечает, что его уже не трясет, замечает, что судорожно сжимает куртку на спине Минхо, замечает, что уже плачет, замечает, что так тепло ему ещё не было никогда.

***

Минхо заволновался, когда Джисон в душе застрял уже порядком минут на тридцать. Он неуверенно и медленно приоткрывает дверь и внутри всё разрывается до боли, скапливающейся в области сердца. Представшая картина перед парнем разбила в нём всё: Джисон сутуло сидел на дне ванной. Он обнимал колени и носом утыкался куда-то в предплечье. Спина смотрела ровно на Ли. Хан услышал присутствие старшего. - Хён, - почти шепчет Джисон, тяжело вздымая грудную клетку под редкими струями воды. Позвонки слишком выпирали, грозясь своими острыми краями разорвать кожу, возле них асимметрично расположилось уйма не заживших до сих пор синяков и шрамов. - Я ничтожный? Я правда такой? - голос дрогнул, практически срываясь. Минхо не воспринимал ненависть парня. Минхо не мог здраво мыслить. Слёзы просились к глазам от злости. Ведь как? Как этот ублюдок мог до такого его довести? Ведь Джисон - это ходячая невинность и тепло, которое хочется защищать. Это тепло, которое покрывалось мелкими мурашками от уже прохладной воды. Маленькое солнце, безжалостно забитое в угол, как запуганный зверек. Ли подошел сзади и склонился над сгорбившимся Джисоном, чтобы выключить воду. Он не мог оторвать взгляда от побитого тела, он хотел облегчить его страдания. Закрыть от гадкого мира. Минхо нежно утыкается носом меж лопатками, Хан содрогается, но не отстраняется. Медленно и аккуратно ведёт вдоль позвоночника выше, настолько еле ощутимо, что будто пером - он не хотел доставлять дискомфорт и боль. Губы старшего зависают над первым синяком, а потом накрывают его словно бархат, рука поглаживает костлявое плечо и губы идут дальше. Поцелуи малой россыпью покрывают пострадавшую спину шатена и он уже не трясется. Это даже не иллюзия, а факт. - Ты прекрасен, Хан Джисон, - произносит Ли у самого уха. Медленно дотягивается до полотенца, так медленно, как только может, чтобы не спугнуть и накрывает плечи младшего. - Слишком прекрасен для этого мира, - аккуратно целует где-то за ухом. У Джисона внутри все разбивается в тысячный раз. Он задумывается, что это либо очень жёсткая шутка, либо очень жестокий сон. Слишком не похоже на реальность. Ли помогает парню одеться и пройти в комнату, он ещё трясется, а одежда хёна нелепо свисает на нем подобно огромному мешку. - Ложись, Джисони, - Минхо помогает парню лечь и только сейчас видит красные и опухшие глаза. На самом деле, это хроническое. - Почему... - голос не успел ещё прийти в себя. Он по прежнему надломлен, как соломинка и трясётся, будто на ветру. И на самом деле, проблема не в голосе. Это Джисон надломлен [сломан] - Почему ты сейчас со мной? - Джисон ложится на бок, лицом к стене и чувствует теплую руку на талии. Хан не сопротивляется, ведь ему не больно, а наоборот - приятно. - Потому что я хочу тебя оберегать, - Ли утыкается куда-то в макушку. - Согревать, - своей находит руку Хана и мягко переплетает пальцы, пуская точечный разряд по всему телу. И под конец совсем тихо и еле уловимо шепчет "Любить". Джи больше не способен держаться и роняет беспорядочно стекающие слезы на подушку.