feel that pain

Они подходят к двери, и Джисон жмёт на звонок, ожидая, когда кто-то откроет. В дверном проёме появляется Феликс с телефоном в руке. - А вот и они, - радостно заявляет парень, пропуская ребят во внутрь. - Джисони, Чан-хён, чего вы так долго, я уже хотел звонить, - в прихожую заходит Минхо, вытирая руки о полотенце. - Проходите в гостиную, там уже все, и, пожалуйста, помогите этим выбрать какую пиццу заказывать, - Ли в шутку раздражительно косится на Ликса, который невинно пожимает плечами. В коридоре слышна неразбериха, что возникла между ребятами. Вся компания в сборе, когда хозяин дома заходит в комнату и садится в круг на полу. - Решили? - Да, - гордо заявляет Чонин, уже сидя впритык к Чану. - Прекрасно, - устало выдыхает Ли, и они приступают к выбору фильма, что оказалось ещё сложнее. Кто-то [самые нагленькие] расположился на диване, а кого-то выперли на пол, так среди нижележащих оказались Минхо, Джисон, Чан, Чонин и Уджин. - Ужастик? - весело подпрыгивает Ликс. - Чтобы в этот раз у меня на голове не попкорн, а пицца оказалась? - на него злобно смотрит Хенджин. - Ну уж нет, спасибо! - выставляет руку в знак протеста. - Может быть драму? - задумчиво предлагает Уджин и все на него странно косятся. - Хен, тебе возраст в голову ударил? Поплакать захотелось? - насмешливо спрашивает Сынмин и все заливаются смехом, кроме самого Уджина, конечно же. - Можем посмотреть комедию, - пожимает плечами Джисон, и ребята задумываются, что это не такая уж и плохая идея, приступая к выбору, непосредственно, самого фильма, что так же заняло порядком немало времени. - Форсаж? - увлечённо говорит Феликс, на что Чанбин осуществляет *facepalm*. - Это, по-твоему, комедия? - Ну там есть шуточки, - невинно смотрит в потолок блондин. - Господи, и за что я с тобой вообще встречаюсь, - прыскает в сторону Со. - Давайте что-то из старого посмотрим, - дискуссию прерывает Минхо, встав со своего места, направляясь к телевизору, не забыв при этом переступить через вытянутые ноги Чанбина. - Эй, переступи обратно, я не вырасту, - громко и отчаянно пытается схватиться за ногу старшего, но тот удачно уворачивается. - Тебе уже ничего не поможет, - шутит Минхо и включает огромную плазму. - Хорошо, может "Маску"? - задумавшись предлагает Уджин. - Я же говорю, ему старость в мозг бьет, - снова шутит Сынмин. - А вообще, хорошая идея, - поддерживает бедного Кима старшего Хёнджин и в результате они сходятся на едином мнении посмотреть весёлое старьё с Джимом Керри. Как только фильм и ребята были готовы к просмотру, в дверь позвонили и все послали Чонина забрать приехавшую пиццу, под предлогом, что он самый младший и должен заботиться о своих старших и любимых "братьях". Ян, предварительно закатив глаза, все же отправляется за едой, по пути думая, такая ли это сильная любовь. - И все равно я рядом с тобой не сяду, - с опаской проговаривает Хван, направляясь в противоположную сторону от Феликса. - Больно надо, у меня ведь есть хён, да? - Ли "миленько" выпучивает глаза, обнимая своего парня за руку и глядя немного снизу. - Не делай так больше, это пугает, - холодно отвечает Чанбин, уворачиваясь. - Фу, какие вы злые, - Феликс с шуточной обидной отворачивается. - Вот возьму и пойду к Джисону. Он хотя бы не огрызается. - блондин показывает ребятам язык, от чего они смеются, а Хан реагирует на свое имя, вопросительно глядя на всю суматоху, до этого будучи в прострации. В квартире была особенная атмосфера: громкий смех, шутки друг над другом, запах пиццы, которая улетучилась со скоростью звука и пришлось заказать ещё, немереное количество колы, одну банку из которой Феликс, не от страха, так от смеха пролил на светлый ковер и сам же потом отстирывал под грозным взглядом старшего Ли. За окном давно уже было темно, а в доме донельзя уютно и самое главное, что рядом был Минхо. Он сидел за Джисоном, обнимая того за талию и руками и ногами, положив подбородок на его плечо, так, что Хан слышал его приятный смех и даже смеялся тоже. Он смеялся искренне и громко и в какой-то момент его тело пробрало неожиданным разрядом. Джисону не нужно было много думать, чтобы понять, что Ли поцеловал его в шею, пуская миллиарды мурашек по коже и невыносимые ураганы внутри. В голову врезается лишь только одна картина и лишь только одна песня: плывущее зеркало, улыбающийся Джисон, а сзади Минхо, обнимающий его, нежно целующий шею с играющей на фоне песней Arctic Monkeys и еле уловимое "Доброе утро, бельчонок" - вот оно что! Теперь Хан понял, откуда такое дежавю от этого прозвища и такие теплые чувства от песни, понял, почему эти объятия такие знакомые. Ему это снилось в тот день. В тот самый день, когда он решил начать сначала. От неожиданной волны осознания того, что происходит, Джисон резко оборачивается к Ли, не сразу понимая, что почти плачет и улыбается одновременно от переполненных эмоций. - Пошли, - тихо говорит Минхо и встаёт, утягивая парня за собой. Никто даже и не заметил, что они ушли, ведь сидели парни с краю. Да и каждый был занят своим: оба Кима увлеченно смотрели фильм, Хёнджин всё ещё издевался над Феликсом, что второй стремительно пытался игнорировать и что так сильно мешало Чанбину. А Чонин смущенно и нерешительно таки положил голову на плечо Чана, и эта парочка на протяжении остатка фильма только об этом и думала. Парни выходят на просторный балкон Минхо, вход на который был из спальни. Джисон его не замечал. Он был полностью застекленным, а вдали виднелось колесо обозрения и башня Намсан в другой стороне. Хан заворожен видом ночного Сеула, ведь ничего прекраснее никогда не видел. Они так стоят несколько минут - в полной тишине, и отдаленно слышат новые волны громкого смеха, что определенно заставляет улыбнуться. - Когда вы первый раз зашли в кафе, - Джисон неожиданно прерывает тишину, обращая на себя внимание Минхо. - Ваша компания мне показалась очень дружной и... на секунду я тогда подумал, что хочу стать частью этого всего. - Хан говорит немного заторможено, как бы подбирая слова и все еще до конца не веря. - Желания имеют волшебное свойство, Джисонни, - Минхо подходит ближе и мягко переплетает пальцы, даря новые чувства. - Исполняться. - Ли говорит тихо, и шатен поворачивается к нему лицом. Джисон смотрит в кофейные глаза напротив и не может удерживать равновесие, как сознательное, так и физическое. Он сжимает теплую руку сильнее, как бы в лёгком страхе отпускать и всё ещё не до конца понимая, как он к этому пришел? Как он перестал чувствовать боль с диким желанием забиваться в угол, как он перестал думать о смерти и забивать хер на жизнь, перестал сгибаться в ужасных порывах рвоты и дергаться от любого прикосновения; бояться заглянуть в зеркало, а если и решался, то заносил кулак в стеклянную поверхность; как начал нормально есть, спать, спокойно закатывать рукава, не опасаясь, что кто-то увидит синяки на запястьях, которых уже нет; дышать. И, безусловно, боль - лучший учитель, но страдания - это совсем не боль. Они не учат, а разрушают изнутри, раскладывая организм на малейшие частички, чуть ли не до атомов. А Минхо - человек, который собрал все эти атомы в единое целое, так трепетно оберегая. - Я могу...? - Минхо понижает громкость своего голоса, будучи совсем близко, так что дышать нечем, но хочется ещё ближе. Джисон коротко кивает и на потрескавшихся губах чувствуется сладостный привкус и тепло губ Ли. Такое, что сильным потоком мгновенно распространяется по организму, отзываясь шумом в ушах, и расцветанием чего-то нового под ребрами. Так, что сердцу уже не тесно, так, что душе уже не больно. Минхо совсем немного отстраняется, глядя на губы и потом в глаза, он читает в них желание и благодарность. Тёплая рука ложится на щеку Джисона, сразу же ныряя в запутанную шевелюру парня, их лбы соприкасаются, и Хан закрывает глаза, деля одно дыхание на двоих. Минхо облизывает губы и пускает повторную волну, снова целуя. В области живота что-то приятно сжимается. Хан запускает свою ладонь в чертовски мягкие волосы старшего и тот вынужден опустить свои руки ему на талию, притягивая к себе, достигая полного соприкосновения двух тел, до ощущения сердец друг друга. И хоть контакт сейчас максимальный, всё равно хочется ещё. Хочется больше. Больше, чем воздуха после затяжного поцелуя. И Минхо готов сдаться, отдавая всего себя этому человеку без остатка. Человеку, которому хотел помочь, завидев лишь единожды. Тогда, в кафе. Человеку, судорожно хватающему телефон, в страхе покидающему помещение. Минхо сдаётся полностью и с потрохами, признаваясь, что Джисон заполнил всего его, включая мысли. И он соврёт, если скажет, что сейчас, стоя на этом балконе, не готов провалиться в пропасть, что он не с трудом удерживает себя на ногах и не готов умереть от робких прикосновений. Все мельчайшие клеточки Джисона сосредотачиваются на чужих губах, которые так умело справляются со своей задачей. Ничего пошлого, лишь трепетные касания, вызывающие множественное покалывание в подушечках пальцев, фейерверки перед глазами и донельзя приятное учащенное сердцебиение. Оно настолько быстрое, будто кричит "ещё немного и я остановлюсь", и Джисон будет не против, если оно остановится так, лишь бы не прекращалось то, что сейчас происходит. Джисон чувствует горячий язык хёна, который робко проводит по его нижней губе. В области средостения всё сжимается в узел. Он не способен нормально функционировать больше, его ноги подкашиваются, угрожая тем, что он упадёт, но сильные руки придерживают за талию и даже тут он чувствует себя в безопасности, сильнее сжимая крепкие плечи. Хан смелеет, пуская ответную волну по организму Ли, обжигая дыханием и притягивая за шею ближе, хотя, казалось бы, куда ещё? Выдыхая, Джи отпускает всю неловкость и неуверенность, дразня своим юрким языком. Минхо улыбается в поцелуй и даже это он делает прекрасно. Так, что снова хочется задохнуться. Так, что в голове ведёт, но останавливать это не хочется. Так, что адреналин пульсирует по всему организму, вызывая волну жара. И Джисон совсем не против вот так вот сходить с ума. Совсем не против вот так вот целоваться на балконе, пока никто не видит. Вот так вот менять свою жизнь. Джисон хочет провести так чуть больше, чем целую вечность. И Минхо готов ему подарить эту вечность.