Our Twenties

Обычно Вернон не испытывает особых проблем с режимом сна после смены часовых поясов. Почти каждые каникулы в детстве оборачивались перелетами из Нью-Йорка в Сеул и обратно, и никогда разница в четырнадцать часов особо не досаждала ему. Однако в первый же день нового семестра Вернон с удивлением обнаруживает, что не может собрать себя с кровати, несмотря на громкое пение Сынквана, доносящееся из ванной. Начало учебы в новом университете, сотни студентов которого кардинально отличаются от тебя, несколько напрягает. Возможно, из-за этой беспричинной нервозности Вернону и не удается выспаться накануне.  — Бонони! — зовет Сынкван в перерыве между куплетами — очередная бесплодная попытка его разбудить. — У тебя занятия начинаются в девять! Если встанешь прямо сейчас, у тебя будет полчаса, чтобы привести себя в порядок и найти аудиторию. В ответ Вернон только приглушенно ворчит и натягивает одеяло по самую макушку.  — Похоже, кто-то не ранняя пташка, — бормочет Сынкван, выходя из ванной и осторожно присаживаясь на край верноновой кровати, чтобы не потревожить, а затем коварно сдергивает с него одеяло. — Подъем, соня! Ты опоздаешь в первый же день, если не встанешь! Вернон снова издает нечто среднее между рычанием и жалобным вздохом, и приоткрывает один глаз:  — Говоришь, как моя мамочка.  — Ну, я все еще старше тебя, — Сынкван высовывает кончик языка, довольно кивая сам себе. — И вообще, ты иностранец на чужой территории, так что преимущество здесь у меня. Я должен о тебе заботиться!  — Мне восемнадцать, я и сам могу позаботиться о себе, — упрямо ворчит Вернон, лениво поднимаясь в кровати и тут же попадая под волну аромата сынкванового парфюма. Запах неуловимо напоминает о чужой, великодушно одолженной подушке.  — Я кореец, поэтому придерживаюсь корейского исчисления, а значит мне девятнадцать. Если ты такой уж категоричный американец — оставайся восемнадцатилетним, — ухмыляется Сынкван и тянется пригладить торчащие после сна во все стороны волосы Вернона. Вернон замирает, невольно принюхиваясь к запаху парфюма, и пытается проморгаться сонными глазами. Он замечает, что Сынкван одет в темно-синий свитер, из горловины которого виднеется ослепительно-белый воротничок рубашки.  — Здесь все такие модники или только ты? — Вернон насмешливо поднимает бровь, отмечая взглядом еще и выглаженные костюмные брюки.  — Ничего такого! У меня сегодня первое занятие по театральному искусству, так что, скорее всего, меня вызовут на сцену с остальными студентами. Хочу выглядеть хоть немного профессионалом! — оправдывается Сынкван, приглаживая аккуратную прическу и придирчиво осматривая себя. — А что, выглядит как будто я перестарался? Вернон просто пожимает плечами:  — Мне кажется, тебе идет. Сынкван мягко улыбается и благодарно кивает в ответ, а затем примолкает, пока Вернон мучительно пытается решить, насколько сильно ему нужно на занятия. Впрочем, вполне очевидно, что Сынкван, сидящий на краю его кровати, занимает свой пост не для того, чтобы дать Вернону снова благополучно задремать. Вернон досадливо рычит и потягивается, не поднимаясь с кровати. Сынкван чуть отодвигается, давая ему место для маневра, видимо, приняв чужие возмущения на свой счет. Пока Вернон лениво собирает тяжелые утренние мысли в кучу, его взгляд непроизвольно фиксирует, как солнечный свет, пробивающийся сквозь шторы, ложится на сынкванову макушку, вызолачивая пряди до красновато-рыжего оттенка. Цвет напоминает ему малиновое варенье, и от глупости сравнения Вернон хмыкает.  — М? — вопросительно поглядывает на него Сынкван, поворачивая голову. — Что смешного?  — Никогда не замечал, что твои волосы такие… красные. Сынкван недоуменно распахивает глаза:  — Это так забавно?  — На самом деле, не очень, просто я подумал о ягодном варенье, и это показалось мне таким глупым… — признался Вернон со смешком. Сынкван непонимающе встряхнул головой:  — Что за мысли лезут к тебе в голову по утрам? Все потому, что ты еще не завтракал! Я обычно заглядываю в кафе, чтобы перекусить перед занятиями, и мы можем пойти вместе, если ты будешь готов… м-м-м… через пять минут!  — Не, иди без меня, — вздыхает Вернон, поднимаясь и вытаскивая из-под Сынквана одеяло, на котором тот примостился, чтобы Вернон не подумал опять лечь. — Мне нужно будет найти свою аудиторию.  — Эй, я же водил тебя на экскурсию и показывал каждый класс, — Сынкван опасно сужает глаза, подозрительно глядя на него. — Это было всего два дня назад!  — Ну, возможно, что… я уже все забыл? — зубасто ухмыляется Вернон и легко толкает Сынквана в плечо, заставляя отодвинуться, чтобы он наконец встал с кровати. — Университет большой, а все указатели на корейском! Не так уж и просто сразу запомнить.  — Но ты же свободно говоришь на корейском, какая разница…  — Видимо, мои мозги все еще не полностью перестроились на другой язык, — Вернон пожимает плечами и подходит к шкафу, зарываясь в коллекцию толстовок и рубашек с длинным рукавом в поисках чего-нибудь приятного наощупь и удобного. Вернон, в отличие от Сынквана, не собирался привлекать много внимания в первый же день, поэтому изначально не подбирал одежду, и сейчас тянет на себя обычные темные джинсы и фланелевую рубашку. Сынкван, так и сидящий на краю чужой кровати, подскакивает и спешно начинает закидывать в рюкзак учебники и тетради.  — Ну, думаю, я мог бы прогуляться с тобой до твоей аудитории, раз уж ты все забыл, — бормочет он, не удосужившись даже взглянуть на Вернона, пока тот переодевается.  — Серьезно? А тебе на свои занятия не нужно?  — Пары по театралке начнутся в десять, так что у меня час свободного времени, — кивает Сынкван. — Обычно мы встречаемся с Суненом и Сокмином и завтракаем вместе. Мы все в одном классе, поэтому часто собираемся заранее, чтобы обсудить прослушивания и график практик. Заканчивая с переодеваниями, Вернон заглядывает в свое расписание и хмурится, пытаясь вспомнить расположение корпусов университета.  — Итак, вроде бы в девять у меня биология? Господи, чем я только думал, когда выбирал эти предметы? Худшее решение в моей жизни. Сынкван хмыкает, заглядывая ему через плечо.  — Типичная ошибка новичка. Все знают, что нужно так набирать себе занятия, чтобы они начинались минимум с десяти утра!  — У нас есть какие-нибудь пары вместе? — спрашивает Вернон, чуть наклоняя листок, чтобы Сынквану было удобнее смотреть. В первом семестре ему пришлось выбрать только максимально общие предметы, потому что он все еще не определился со специальностью. Начиная с сегодняшнего дня, ему предстоит изучать биологию, историю, математику и творческое письмо. Да, это было не самое увлекательное расписание, но, по крайней мере, оно не казалось суперсложным.  — Не думаю, у меня уже все по специальности идет, — отвлеченно мурлычет Сынкван, водя пальцем по номерам кабинетов в расписании. — Неа, ничего общего. Я хожу на театральное искусство, хор, композицию и шекспировскую литературу. Вернон оборачивается на него и смешливо фыркает:  — Ничего другого я от тебя и не ожидал.  — Ой, заткнись, — тоже смеется Сынкван, легко тыкая его под ребра, и забрасывая сумку на плечо. — Вали чистить зубы, или я ухожу через пять минут и без тебя!

***

Вернон не мог не признаться самому себе: убедив Сынквана в собственной слабой памяти, он был бесконечно рад возможности прогуляться с кем-то перед своим первым занятием в университете. По правде говоря, он не так уж плохо ориентировался на территории, но вариант заблудиться и выглядеть при этом растерянным иностранцем его не прельщал. Задумавшись и переволновавшись, он действительно мог забрести не туда, так что он был счастлив, что Сынкван поверил ему. С Сынкваном же, беспечно шагающим рядом с ним вдоль кампуса, Вернону почти спокойно. Болтливый Сынкван умел трепаться обо всем на свете, и Вернон ничего не имел против. Например, такие разговоры не давали ему зацикливаться на том, что прохожие на него пялятся. Лишнее доказательство тому, как сильно он отличается от корейцев. В Корее такое происходило постоянно, и он бы мог уже привыкнуть, но иногда чужое внимание заставляло его чувствовать себя неловко. Разговаривать с Сынкваном было просто и приятно. Иногда Вернон заслушивался, увлекаясь чужим трепом, и, что самое главное, ему почти не надо было на него реагировать. Сынкван быстро просек, что Вернон предпочитает слушать и открывает рот, только если есть, что сказать по делу. Да и вообще, было здорово иметь даже одного друга в огромном университете, полном иностранных, загадочных студентов. Когда они подходят к дверям нужной аудитории, Сынкван обнадеживающе опускает ладонь на спину Вернону и чуть треплет по плечу:  — Тебе сюда. Осмотрись вокруг, чтобы завтра найти дорогу. Вернон колеблется, охватывая взглядом холл корпуса, коридор с дверьми, а затем снова обращает внимание на Сынквана.  — У нас есть несколько минут до начала пары. Пойдем найдем мне место? Сынкван закатывает глаза и ободряюще стискивает его плечо.  — Я же не буду делать все вместе с тобой, — вредно дразнится он, впрочем, даже не порываясь уходить. — Иди и найди себе друзей. Я быстро надоем тебе, если ты не будешь общаться ни с кем больше. Пересекаясь с Сынкваном взглядами, Вернон видит лишь искреннее беспокойство в чужих глазах. Все это время Сынкван был для него единственным якорем, за который можно было ухватиться, но, Вернон понимает, он сейчас уйдет — и волнение накатывает с прежней силой. Вернон улыбается как можно беззаботнее и пытается выгнать эти странные мысли из своей головы.  — Если я решу где-то потеряться, я напишу тебе.  — Обязательно, — ярко сияет ему в ответ Сынкван, неосознанно успокаивая его этой своей улыбкой. — У нас в расписании есть большая перемена — что-то вроде перерыва на обед. Если у тебя не появятся другие планы, найдешь меня в кафетерии!  — Жди меня там, — довольно кивает Вернон, и они замирают в тишине, глупо улыбаясь друг другу и ожидая, кто сделает первый шаг, чтобы уйти. Сынкван не выдерживает первый — задорно берет Вернона за плечи, заставляет повернуться на сто восемьдесят градусов и подталкивает к классу, а затем исчезает в повороте коридора. За разговорами с Сынкваном Вернон не замечает, как аудитория успевает заполниться. Когда большая часть мест оказывается занята, он тихо проходит в кабинет, опустив голову и стараясь привлекать как можно меньше внимания. Через несколько минут начинается лекция, и Вернон с удивлением обнаруживает, что понимает практически все, даже не пользуясь подготовленным онлайн-словарем. Он никогда не ходил в школу в Корее, поэтому не был уверен, будет ли ему так же просто с академическим уровнем, как с разговорными корейским, но, похоже, он себя недооценивал. Однако словарь терминов оказывается все же кстати. По окончанию лекции Вернон остается собрать вещи в рюкзак и замирает, заметив, что сидящий неподалеку студент пристально смотрит на него.  — Прошу прощения за любопытство, — начинает парень, и Вернон почти на сто процентов уверен, что он скажет дальше, — но ты случайно не полукровка? Вернон стискивает зубы, уже готовый, что его завалят еще сонмом вопросов, и, чтобы не показаться грубияном, придется посвящать незнакомца во все подробности его семейных отношений. Так часто происходило — а иногда его вообще просили помочь подтянуть английский.  — Наполовину американец. Вернон видит, как светлеет лицо незнакомого студента. Обычно это означает тот самый неподдельный интерес, как к зверушке в зоопарке. Но в то же время, было в этом выражении какое-то… облегчение?  — Ох, я так надеялся на это, — выдыхает незнакомец, легко перескакивая на чистейший английский и мягко улыбаясь. — Я тоже американец, студент по обмену. Ты все записал на лекции? Профессор иногда так невнятно бубнил, что я ничего не смог разобрать. Упс, пожалуй, Вернон чувствует легкий укол вины за то, что неправильно истрактовал чужие намерения. Он смущенно кланяется и чешет затылок:  — Я понимаю почти все, но местами все равно приходится переводить. Это не проблема, если держать под рукой приложения для перевода с голосовым распознаванием. Незнакомец смеется в знак согласия.  — Я проучился здесь уже семестр, но это была моя первая пара полностью на корейском языке. Тонна незнакомых терминов сильно действует на нервы. Никогда не думал, что изучать биологию на корейском будет так сложно!  — У меня сегодня вообще первая пара в жизни. Я зачислен по позднему поступлению, — в тон отвечает Вернон, протягивая ладонь для рукопожатия. — Меня зовут Вернон, я из пригорода Нью-Йорка.  — Я Джошуа, можно Джош, из Южного Лос-Анджелеса, — представляется новый знакомый, принимая рукопожатие и продолжая разговаривать на привычном английском. — Я очень рад познакомиться с кем-то из Штатов. Если честно, мой корейский просто ужасен, и я был бы благодарен, если бы ты иногда одалживал мне свои конспекты.  — Вообще без проблем! — отвечает Вернон, понимая, что было бы неплохо и дальше работать вместе — на тот случай, если у кого-то из них появятся трудности с предметом. Иногда ему казалось, что люди хотят с ним общаться только потому, что он иностранец и с ним можно практиковать английский, но, очевидно, что к Джошуа это никак не относилось. Джошуа и сам прошел через все это — а теперь они были в одной лодке. Вернон был не против подружиться с кем-нибудь, кто понимал бы его заморочки по поводу национальности.  — Эй, какая у тебя следующая пара? — спрашивает Вернон в коридоре, доставая расписание и сверяя его с расписанием Джоша. — О, тоже история! Похоже, мы снова будем вместе, если только номера аудиторий не отличаются.  — Неа, не отличаются, — довольно улыбается Джошуа, выдыхая с облегчением, когда они останавливаются, чтобы понять, куда идти дальше. В конце концов, даже заблудиться вдвоем будет не так уже и страшно. — Мне кажется, они специально так составляли расписание, чтобы собрать вместе студентов из других стран.  — Похоже на то, — пожимает плечами Вернон, чувствуя себя намного комфортнее в компании Джошуа. Пусть они еще пока толком даже не познакомились, но ни к чему не обязывающие разговоры на родном языке расслабляли. Если бы Джошуа первый не заговорил с Верноном, то они бы никогда не познакомились и не узнали бы, что они оба из Америки. Вернон слишком все пустил на самотек. Это было не так уж плохо, но из-за своего инертного характера он не считал нужным предпринимать активные действия в подобных ситуациях. Если бы в классе никто не подошел к нему, он бы так и сидел сам по себе, наслаждаясь одиночеством. Но разобравшись в намерениях Джоша, Вернон был искренне рад, что тот все же рискнул обратиться к нему. Джошуа казался достаточно спокойным парнем. Окажись они в одной старшей школе, наверно, никогда бы не подружились. Прежняя шумная свита Вернона не особо любила зависать с такими ребятами, как Джош. Он был артистичной, музыкально одаренной натурой, как смог понять Вернон из их беседы перед парой, а его бывшие школьные друзья не потерпели бы в своей тусовке парня с проколотыми ушами, не говоря уже о большом серебряном кресте, покоящемся у Джоша на груди. Когда Вернон случайно коснулся руки Джоша, передавая ему журнал посещаемости, без труда почувствовал, какая у него огрубевшая кожа на кончиках пальцев. У Джошуа определенно была страсть к игре на гитаре, а друзья-спортсмены Вернона почему-то считали, что музыкальные инструменты созданы только для девчонок. Сейчас он не собирался придерживаться старого образа жизни. Присутствие Джошуа казалось необычным и новым. Каким-то образом именно он заставил Вернона почувствовать себя как дома в самом сердце Кореи. Это была странная смесь чувств, которым Вернон не мог подобрать названий. Оказалось, что перерыв на обед у них тоже совпадал. И хотя Вернон уже получил приглашение от Сынквана, он не был уверен, не будет ли грубо, если он приведет с собой еще кого-то. В любом случае, бросать Джошуа на целый час казалось еще более грубым, поэтому он рискнул. К счастью, и Сынкван, и Джошуа явно интересовались музыкой, так что Вернон справедливо рассудил, что они точно найдут, о чем поговорить. Когда они заходят в забитый людьми кафетерий и находят Сынквана за одним из столиков, Вернон с облегчением отмечает, что Сунен и Сокмин уже составляют ему компанию, и Джошуа не будет чувствовать себя пятым колесом. Естественно, Сынкван не мог быть против того, чтобы Вернон представил своего нового друга их маленькой компании. Все сложилось максимально удачно: Сынкван и Джошуа почти сразу обнаружили, что в следующем семестре будут вместе ходить на композицию, и весь перерыв проговорили об артистах и треках, о которых Вернон не имел понятия. Поэтому для Вернона обед прошел в болтовне с Суненом и Сокмином, которые, кажется, с удовольствием приняли его к себе. Это было приятное чувство — принадлежать компании. И хотя Сынкван был вовлечен в длинную дискуссию с Джошуа, Вернон иногда ловил на себе его взгляд. У него в такие моменты смягчалось выражение лица и появлялась довольная улыбка. Вернон невольно улыбался ему в ответ и чувствовал, как внутри все наполняется ощущением легкости. Ему было хорошо с ними со всеми.

***

Спустя несколько дней после начала семестра Вернон остается один в общежитии. По понедельникам Сынкван обычно поздно возвращается домой из-за театральных репетиций по подготовке к весеннему мюзиклу. Все это время Вернон, как правило, торчит в комнате в одиночестве и надеется, что Сынквана отпустят пораньше. Таскаться на ужин в одиночестве ему не нравилось. Весь последний час Вернон бессмысленно листает приложения в телефоне и уже не знает, чем себя занять. Однако в тот момент, когда ему в голову приходит идея спуститься вниз к автомату с закусками, в комнату врывается Сынкван, едва не снося дверь с петель. — Вернон, у нас проблемы! — запыхавшись, заявляет он с порога. Его взмокшая челка прилипает ко лбу — он явно очень торопился домой.  — Господи, Сынкван! Что случилось? — Вернон обеспокоенно вскакивает с кровати, забывая, что внезапное появление Сынквана чуть не добавило ему седых волос. — Что-то произошло? Вернон взволнованно заглядывает Сынквану в лицо, незаметно осматривает его с ног до головы.  — Они объявили весенний мюзикл! Буквально! Секунду! Назад! — шепчет Сынкван, сопровождая каждое слово драматичной паузой и растущим восторгом в глазах. Вернон чувствует, как его брови ползут вверх, а челюсть, наоборот, оттягивается вниз. Он ждет, что Сынкван скажет что-то еще, но Сынкван молчит, ожидающе глядя на него снизу вверх. Вернон недовольно рыкает и зарывается пятерней в волосы.  — Чертов Бу Сынкван, ты издеваешься надо мной?!  — Да нет же! Я клянусь, буквально секунду…  — Я не это имел в виду, — глубоко выдыхает Вернон, пытаясь успокоить себя и выровнять сердцебиение после всплеска адреналина. — Я думал, случилось что-то серьезное! Ты поранился или еще что-то!  — А, — Сынкван замирает, цепляя на хитрющую морду абсолютно серьезное выражение лица. — Не, ничего такого, вот… Вернон шокированно качает головой и тяжело кладет ладони на сынквановы плечи, чуть встряхивая его.  — У меня просто в голове не укладывается, как в одном тебе может уместиться столько драмы! Каждый раз ты так непредсказуемо реагируешь, что это застает меня врасплох!  — Ну… зато со мной интересно? — пожимает плечами Сынкван, одаривая простонавшего Вернона самодовольной ухмылкой.  — Иногда ты заставляешь меня всерьез беспокоиться, Бу, — бормочет Вернон, сдаваясь и растягиваясь на кровати поверх одеяла. От такого количества эмоций за короткий промежуток времени он чувствует себя уставшим. — Продолжай, пожалуйста. Что там с мюзиклом?  — Нас собрали всем театральным кружком и попросили показать, на что мы способны — что-то вроде мини-прослушивания, — принимается торопливо рассказывать Сынкван, скидывая с себя сумку и пальто и падая на кровать Вернона. Они никогда особо не парились о своих-чужих половинах комнаты, поэтому Вернон не был против, что Сынкван время от времени тусит на его кровати.  — Разве вы на парах ежедневно занимаетесь не этим же?  — Так-то, конечно, да, но кружок — только для тех студентов, которые хотят принять участие непосредственно в постановке, — отвлекается Сынкван, возвращаясь к рассказу. — Ну и вот, и в этот раз нам объявили название мюзикла, который мы будем адаптировать, а потом ставить. Сунен и Сокмин говорили, что могут выбрать и корейскую постановку, и иностранную, но это не проблема, потому что диалоги и песни все равно будут переводиться… — быстро тараторит он и замолкает для пущей драматичности.  — И что вы будете ставить? — подбадривает его Вернон, чувствуя, как Сынкван ждет этого вопроса.  — Это американский мюзикл! И нам сказали, что петь надо будет тоже на английском! — его глаза распахиваются почти жалобно, а руки неосознанно нервно мечутся в воздухе. — Это огромная проблема! Мы собираемся режиссировать постановку по киноадаптации, а я ее даже не видел! Да я даже ни одной песни оттуда не знаю! Я точно провалюсь и меня не возьмут, вот говорю тебе! Даже поставив себя на место Сынквана, Вернон все равно не очень понимает масштабы трагедии. Он сводит брови в раздумьях:  — Ты ведь можешь посмотреть фильм онлайн, а я тебе помогу с произношением в песнях. Или, может, лучше будет попросить Джошуа — он разбирается в музыке, и…  — Мы собираемся завтра утром и начинаем работать над конкретными сценами и раскадровками! — трагично уточняет Сынкван и с горестным вздохом падает спиной на кровать. — Я никогда в жизни не видел этот фильм, зато все остальные, похоже, прекрасно понимают, о чем идет речь. «Бриолин» вроде бы? Он что, настолько популярен? Вернон хмыкает, поражаясь чужому незнанию:  — Сынкван, вообще-то, это один из самых культовых фильмов двадцатого века.  — Возможно, но вряд ли он имеет какое-то отношение к Бродвею! — упрямо отвечает он, обиженно надувая губы. — Нам придется из фильма сделать постановку — предстоит много работы. Вернон переворачивается на бок, подпирая голову ладонью, недолго изучает оскорбленное лицо Сынквана и легко тычет его в выпяченную нижнюю губу. Сынкван шлепает его по запястью и молча клацает зубами, демонстрируя, что будет с его пальцем на второй попытке.  — Можешь дуться сколько угодно, но не лучше ли потратить это время на просмотр «Бриолина» и завтра прийти во всеоружии? Сынкван чуть заминается, но соглашается, закусывая губу:  — Не против, если мы не пойдем на ужин? Закажем просто что-нибудь и посмотрим фильм вместе?  — О, так мы смотрим «Бриолин» вместе? — Вернон не может сдержать ехидство в голосе и не побыть язвой. — Я в деле, если ты платишь за ужин. Острые крылышки в чесночном соусе, пожалуйста, и еще каких-нибудь соусов на твой выбор! Сынкван отвечает фирменным закатыванием глаз, которое Вернон видел уже наверно тысячу раз. Несмотря на все шутливые препирания, он послушно набирает службу доставки, а Вернон тем временем ищет оригинальную версию «Бриолина» с корейскими субтитрами. Когда привозят еду, они устраиваются перед ноутбуком на кровати Вернона, раскладывая вокруг коробки и упаковки, готовые начинать ночь кино.  — Знаешь, — говорит Вернон задумчиво, накидывая одеяло на плечи, как будто сооружая палатку, — если ты насвинячишь колой или соусом на мои простыни, я заставлю тебя их стирать.  — О, помолчал бы, — невнятно бормочет Сынкван, не отрываясь от куриного крылышка. — Я, между прочим, в курсе, что ты не менял постельное с тех пор, как въехал! А менять его надо каждую неделю! Вернон копирует его выражение лица и тоже закатывает глаза:  — Нет ничего страшного в том, чтобы оставить постельное на пару недель! Я же не в команде баскетболистов, чтобы постоянно валиться на кровать грязным!  — Все подростки-мальчишки такие грязнули, Вернон, хочешь ты этого или нет!  — И что же ты тогда о себе скажешь? — усмехается Вернон, облизывая липкие от соуса губы и заставляя Сынквана поморщиться.  — Вот об этом я и говорю, — жалуется он в пустоту, хватает салфетку и прижимает ее к чужому рту. — Я уже взрослый, потому что мне нравится, когда все на своих местах, а чистые вещи выглажены и аккуратно сложены. Ты становишься взрослым, когда устаешь от свинарника. — Нет, спасибо, тогда не буду торопиться взрослеть. — В любом случае, раз уж мы заговорили о подростках-спортсменах. Ты нашел к кому обратиться по поводу баскетбольной команды? — с любопытством спрашивает Сынкван. — Не знаю, в курсе ты или нет, но у меня через неделю день рождения, а у тебя будет возможность пересечься с Мингю на вечеринке. О нем говорили Сунен с Сокмином…  — Да, я помню. Неуклюжий и высоченный? — припоминает Вернон, и Сынкван одобрительно кивает. — Что ж, на самом деле, я не собирался присоединяться к новой команде… Задумавшись, он чуть отвлекается от разговора, вынуждая Сынквана прекратить жевать и бросить на него вопросительный взгляд.  — Я листал твои аккаунты в фейсбуке и инстаграме. Мне показалось, что ты буквально жил баскетболом, — намекающе произносит Сынкван, заглядывая Вернону в лицо, словно ожидая ответа. Вернону было нечего ответить. Он просто пожимает плечами, возвращаясь к позабытому ужину.  — Ну, наверно? Я не знаю, — он качает головой, чувствуя, как тяжело становится ворочать во рту языком, объясняя это. — Просто сейчас многое поменялось. Все не так, как раньше. Сынкван внимательно склоняет голову набок, словно пытаясь прочитать его мысли.  — Ты думаешь, что предашь свою старую команду, если позволишь себе играть с кем-то еще? Вернон и сам не знает, почему ему так неприятна мысль о возвращении к прежнему образу жизни. Объективно, у него не было на это причин. А от попыток прийти к какому-то ответу только начинала болеть голова. Поэтому он просто соглашается с Сынкваном:  — Да, что-то вроде того, — и едва слышно вздыхает. Вернон вовсе не был таким экстравертным и открытым, как Сынкван. А некоторые вопросы личного характера очень быстро могли сделать его тихим и немногословным. Похоже, в этот раз Вернон замыкается настолько, что Сынкван неуловимо напрягается, но все равно смотрит ему прямо в глаза и легко улыбается в ответ. Как будто подписывает невидимое соглашение — не настаивать на определенных темах. Вернон бесконечно ценит эту готовность Сынквана уважать его личное пространство. Для Сынквана обычно вообще не существует никаких рамок и границ, но он почему-то подавляет свое природное любопытство, и Вернон ему за это благодарен. На мгновение ему кажется, что по его растерянным и односложным ответам Сынкван понимает больше, чем даже сам Вернон, который живет с этими мыслями в голове. Сынкван смешно встряхивает головой.  — Черт, я же включил фильм, и мы пропустили начало! — он отматывает обратно к начальным титрам и запускает его еще раз, пока Вернон пытается избавиться от взявшегося из ниоткуда комка в горле. — Ты смотрел его раньше?  — Боже, это же один из самых популярных фильмов за всю историю кинематографа! Конечно, я его смотрел, — рассеянно отвечает Вернон, кидая остатки крылышка в контейнер. Сынкван возится, собирая мусор с кровати и переставляя его на пол, а затем снова затихает, устроившись. Кровать у Вернона была одноместная, но при желании они оба могли на ней уместиться, потеснив друг друга.  — У меня будет куча вопросов, так что готовься часто останавливать видео, — предупреждает Сынкван, не без труда дотягиваясь до своего блокнота, лежащего на столе Вернона. — Я твердо нацелен на главную мужскую роль, так что если будут важные комментарии, говори сразу! Вернон успевает заметить, что в блокноте у него уже выстроилась в колонки какая-то сложная система информации, и он продолжает записывать, хотя на экране еще даже не появилось название фильма.  — Откуда столько энтузиазма? — заглядывает он через сынкваново маленькое плечо, щуря глаза, чтобы рассмотреть почерк. — Почему ты не можешь просто вести себя, как главный герой, и каверить песни?  — Не мой вариант, — Вернон уже ожидает от него очередную гримасу в ответ на глупый вопрос, но Сынкван не отвлекается от записей. — Я планирую помочь преподам с некоторыми организационными вопросами — вроде как напроситься на грязную работу, а потом получить главную роль. Вернон одобрительно угукает, когда до него доходят намерения Сынквана:  — Но ты же только первокурсник? Думаешь, сможешь посоревноваться со старшими?  — Еще как смогу… С моим-то голосом, — самодовольно хмыкает Сынкван, азартно блеснув глазами. — Когда-нибудь ты услышишь, как я пою на сцене. Поверь, начнешь думать о моих способностях совсем по-другому.  — Спой сейчас для меня?  — Не, сейчас атмосфера вообще не та, — Сынкван беспечно убирает челку с глаз и сосредотачивается на фильме, так и замирая с ручкой в руках. — Плюс, не забывай, что к десяти утра я должен буду знать абсолютно все об этом фильме.  — Может, для этого стоит прекратить болтать? — дразнится Вернон. Сынкван отвечает «Ага» и собирается добавить что-то еще, но под насмешливым взглядом демонстративно замолкает. — Ладно-ладно, я не буду мешать, пока сам не спросишь. Комната наконец погружается в тишину, когда они обращают внимание на экран. Конечно, Сынквана фильм увлекает куда больше. Сам Вернон смотрел его бессчетное количество раз — намного больше, чем ему хотелось бы, — его младшая сестра была огромной фанаткой «Бриолина». Заглавная песня возвращает его в те времена, когда сестра приглашала к себе подруг с ночевкой. Они не спали допоздна и уговаривали его дать им возможность посмотреть всякие девчачьи каналы по телику в гостиной, когда он хотел сам расслабиться за какой-нибудь передачей. И он никогда не мог им отказать, но всегда подшучивал. Переполненный этими воспоминаниями, Вернон кусает губу, чтобы не расплыться в глупой улыбке. Если Сынкван поймет, как он на самом деле наслаждается просмотром сопливого «Бриолина», будет насмехаться до конца жизни. Они не замечают, как становится совсем поздно, разбирая произношение английских слов и споря об отношениях между персонажами. Из-за постоянных остановок просмотр занимает явно не два часа (как должен бы), но время они проверяют только к часу ночи. Когда фильм подходит к концу, Вернон бросает взгляд на Сынквана — его глаза выглядят сонными, а уставшие веки почти смыкаются. Похоже, «Бриолин» пришелся ему по вкусу, раз он так старательно заставляет себя бодрствовать в ночное время. Несколько раз он задремывает, и Вернон с трудом удерживается от смешка, наблюдая, как Сынкван едва не роняет голову на ноутбук.  — Бу, пора спать, — Вернон невольно понижает тон, чтобы не нарушать спокойную и умиротворяющую атмосферу, царящую в комнате.  — Осталось всего двадцать минут, хочу досмотреть… — сонно бормочет Сынкван, и от усталости все его слова почти сливаются в одно.  — Блин, давай промотаем немножко…  — Убери свои руки от тачпада, Чхве Хансоль, — грозится Сынкван, перехватывая его запястья и не давая ничего сделать. — Если за сегодняшнюю ночь я полностью не проникнусь духом Америки 50-х годов, то тебе придется искать в Сеуле парковку с кинотеатром, как в Штатах, и платить за мой бургер и молочный коктейль.  — Ладно, окей, досматривай, — соглашается Вернон, осознавая, что в противном случае Сынкван действительно втянет его в эту безумную затею в попытках найти кусочек Америки прошлого века посреди Сеула. В этом был весь Сынкван. Не пытаясь больше уговаривать Сынквана, Вернон замолкает до конца фильма, а затем поворачивается к нему, ожидая комментариев или вопросов. Сынкван даже не дергается в ответ, устроившись щекой на одной из его подушек. Зависнув на несколько секунд, Вернон смотрит на его затылок, слушает мерное, едва уловимое сопение, и только потом осознает, что Сынкван давно заснул. С беспомощным вздохом он закрывает ноутбук и откладывает его в сторону. Пока Сынкван был на репетиции, Вернон успел выспаться в его отсутствие, но сам Сынкван никогда не ложился так поздно. Вернон задумчиво кусает губу, осторожно отодвигаясь от него, чтобы не разбудить, а затем направляется в ванную, надеясь, что молчаливая возня как-то намекнет Сынквану, что пора бы освободить законную половину кровати. Тем не менее, когда он возвращается, даже пряди сынквановых красновато-рыжих волос находятся в том же беспорядке, не сдвинувшись ни на сантиметр. Вернон присаживается рядом с ним на край кровати и легко гладит Сынквана по плечу:  — Сынкван. Сынквани? — зовет он шепотом и чуть повышает голос, когда Сынкван устало зарывается носом в подушку, явно отказываясь от диалога. — Сынквани, пора спать.  — Я сплю, — приглушенно бормочет Сынкван куда-то в подушку.  — Пора спать в своей собственной кровати. Сынкван не отвечает — видимо, успевает провалиться обратно в сон. Вернон поднимается, фыркает и перелезает через него, устраиваясь на клочке свободного пространства ближе к стене. Он чуть толкает Сынквана бедром, надеясь, что намек будет понятен и тот переберется на свою кровать. На попытку стянуть с него одеяло, Сынкван отвечает только невнятным ворчанием, но не сдается. Вернон вздыхает, прекращает борьбу и просто говорит:  — Сынкван, топай уже к себе.  — Но мне удобненько…  — А мне не очень, — ворчит Вернон, прижатый спиной к холодной стене. Сынкван издает недовольный звук:  — Я согрелся, не заставляй меня уходить.  — Да, но… — Вернон начинает чуть недовольно, но сдерживается, чтобы не поднять тон. На него накатывает усталость вперемешку с раздражительностью. — Слушай, я не знаю, часто ли ты спишь с другими парнями в одной кровати, но… я вроде как не такой…  — Добро пожаловать в Корею и забей, — сонно хмыкает Сынкван, давая ему чуть больше пространства и пожимая плечами. — Я часто сплю с Суненом и Сокмином.  — Почему мы должны спать на одной кровати, если у нас их две?  — Ой, все, иди поспи сегодня у меня, — надувает он щеки, даже не открывая глаз, и все еще не предпринимает никаких попыток освободить Вернону кровать. Вернон бросает взгляд на светящиеся красные цифры на часах возле кровати Сынквана — до будильника остается что-то около двух часов, а они тут преприраются вместо того, чтобы спать.  — Брось, Сынкван, у меня есть моя кровать, у тебя — твоя, — увещевает он мягко. — Я знаю, что в этом нет ничего такого, но в Америке, если два парня спят в одной кровати, то они точно геи и…  — И что? — неожиданно осознанно перебивает его Сынкван, хотя Вернон думал, что он опять уснул. — Если ты вдруг не заметил, то я вообще-то гей.  — Я заметил, но…  — Но ты нет? Спасибо, я в курсе. Это, типа, с первого взгляда было очевидно, когда ты только вошел в комнату, — четко проговаривает Сынкван, и Вернон знает, что, удосужься он открыть глаза, наверняка закатил бы их, как обычно. — Серьезно думаешь, что я полезу к тебе приставать только потому, что я гей? Поэтому боишься спать со мной?  — Сынкван, все не так…  — Если все не так, то в чем вообще проблема? Мне удобно, я нагрел местечко, и я собираюсь спать с тобой, потому что ты теплый. За окном сраная зима, снега по колено, а отопление едва работает. Не обольщайся, но я здесь чисто для того, чтобы нагло об тебя греться. Надеюсь, я понятно объяснил? И Вернон, который минутой раньше был готов отстаивать свое право спать в одиночестве, после такой тирады просто закрывает рот. Он был действительно готов спорить, но сейчас ничего в словах Сынквана не вызывало внутреннего отторжения. Да, в Америке такое было не принято, но никто даже не узнает, что они спали вместе. Сынкван так отчитал его, что у Вернона просто не нашлось больше аргументов. Поддаваясь эгоистичным желаниям Сынквана, Вернон все же устраивается рядом, чуть потеснив его. И когда усталое тело наконец-то ощущает мягкость матраса и тепло, исходящее от разморенного Сынквана, он вздрагивает, чувствуя, что наконец-то начинает согреваться. Даже волоски на руках поднимаются от приятного ощущения. Он и не догадывался, насколько холодно было у них в комнате, пока не выбрался из кровати в ванную. Идея Сынквана теперь казалась не такой уж и плохой. Возможно, утром он и пожалеет об этом, когда будет разминать затекшие плечи, но сейчас так действительно было теплее. Натягивая на себя тяжелое одеяло, Вернон перекидывает свободный край на Сынквана и слышит в ответ довольное мычание с соседней подушки. Дома Вернон и представить себе не смог бы такую ситуацию, но теперь это была его новая жизнь. И если он хочет научиться получать от нее удовольствие, то прежде всего стоит поработать над собой.