Our Twenties

С каждой репетицией и с каждым изменением сценария весеннего мюзикла Сынкван просил Вернона уделять все больше и больше времени их занятиям английским. После ночного просмотра «Бриолина» прошло около двух недель, и, несмотря на то, что с тех пор Вернону почти каждый вечер приходилось слушать саундтреки, ему никогда не надоедало помогать Сынквану. Английский Сынквана, конечно, еще нельзя было назвать прекрасным, но у него был хороший акцент и огромный потенциал — и с этим можно было работать. В основном смысл их занятий состоял в том, что Сынкван выделял незнакомые слова и практиковался над их произношением. И хотя он был очевидно талантлив, почему-то никогда не пел в присутствии Вернона. Вернон и без этого знал, что Сынкван хорош — для этого было достаточно хоть раз послушать, как трио Бусоксун соревнуется в высоких нотах или как Сынкван тихо напевает что-то в душе, когда думает, что Вернон еще спит. Впрочем, как только дело касалось вычитывания сценария, их крохотная захламленная комната превращалась в сынкванову персональную сцену. Сынкван с закрытыми глазами, будто в трансе, бродит по комнате, зажав сценарий в ладони и зачитывая строчки по памяти. Вернон едва ли может сосредоточиться на своих заданиях. То, как Сынкван мгновенно переключается между гранями своего характера, почти завораживает. Невольно Вернон так увлекается, что чувствует себя готовым подыграть в любой момент. Закончив, Сынкван бросает на него вопросительный взгляд, ожидая похвалы или критики, и Вернон теряется. Не получается сразу подыскать правильные слова. Он оказался настолько втянут в сынкванову полуимпровизацию, что, когда Сынкван остановился, Вернона слишком жестоко вернуло в реальность. Сынкван прячет в ладони смешок, заметив, как залип Вернон.  — Ну эй, ты должен мне помогать, а не просто смотреть на меня, как на идиота! — подходит он к чужой кровати и машет у Вернона перед лицом. — Впрочем, непохоже, чтобы ты был недоволен, так что делаю вывод, что тебе понравилось! Вернон наконец отмирает и зубасто улыбается, награждая Сынквана запоздалыми аплодисментами.  — Мне не к чему придраться! Все было прекрасно, честно! Сынкван усмехается и, сворачивая сценарий трубочкой, легко бьет Вернона по макушке.  — От тебя никакого толку! — драматично вздыхает он и валится на свою кровать. — То, что мы живем вместе и вообще близкие друзья, не значит, что ты не должен меня критиковать! — надувается Сынкван и обиженно буравит взглядом потолок.  — Хочешь, чтобы я был максимально честен? — иронично приподнимает бровь Вернон, вредно улыбаясь. — Все действительно было прекрасно… за исключением одной вещи!  — Так… — Сынкван резко поворачивает на него голову, задохнувшись от возмущения, — и что ты имеешь в виду?  — Не уверен, что ты полностью понимаешь обстановку, в которой разворачивается «Бриолин», — он скрещивает руки на груди и изображает глубокую задумчивость. — Чем вообще жили американские студенты в 50-х годах? Думаю, почитать что-нибудь на эту тему все же не помешало бы. Сынкван подозрительно щурится:  — А тебе-то откуда знать? Сомневаюсь, что ты застал те времена! — он громко выдыхает, когда понимает, что Вернон просто дразнится. — Если думаешь, что осведомлен лучше меня, найди мне хоть одну дрянную тематическую кафешку!  — Тогда это свидание! — фыркает Вернон и с озорным блеском в глазах прямо смотрит на Сынквана. — Надевай пышную юбку, Бу, и запрыгивай на мой мотоцикл! Мы едем покорять город! Шутки шутками, но вечером этой же пятницы они действительно выбираются в город. В программе не заявлены ни пышные юбки, ни мотоциклы, но им все же удается отыскать старомодное кафе, открытое до середины ночи. Возможно, им просто был нужен повод, чтобы съесть по чизбургеру с молочным коктейлем, но Сынкван всерьез берется за полевые исследования. Вернон показывает ему, как включать музыкальный автомат, а через полчаса Сынкван вытряхивает мелочь из их сумок, чтобы прослушать абсолютно все свои любимые песни. Поглощая бургер с луковыми кольцами и картошкой фри, Сынкван кажется максимально довольным и отрывается от еды только чтобы промычать припев очередного трека. Когда следующей песней начинает играть Элвис Пресли, он с уверенностью заявляет, что Вернон смахивает на него и наклоняется ближе, изучая чужие черты лица.  — Ну точно как молодой Элвис! — решает он, кивая самому себе и вытирая губы от соуса. — Думаю, это из-за твоих бровей! Вернон на секунду застывает в замешательстве: — Боже, Сынкван, скажи, что ты шутишь? Мы абсолютно не похожи! — выдыхает он, не в силах сдержать смешок после таких заявлений.  — Может, все дело в ощущении? — пытается объяснить Сынкван, важно надувая щеки. — Ну знаешь, ты все время такой спокойный, уверенно чувствуешь себя в любой ситуации, но при этом у тебя есть очарование, которое делает тебя беззаботным в глазах других. Короче, чтобы не казаться странным, просто скажу, что ты крут. Вернон почти заслушивается, невольно размышляя, достоин ли он вообще такого мнения. Впрочем, он в любом случае очень тронут.  — Я рад, что ты так обо мне думаешь, — улыбается Вернон. Сынкван тоже отвечает ему улыбкой, а спустя секунду склоняет голову и задумчиво прищелкивает пальцами.  — Слушай, по-моему, я тебе соврал! Ты похож на того самого чувака из «Титаника», на Джека, а не на Элвиса.  — Ты про ДиКаприо, что ли?  — Да, точно! Просто копия! — взволнованно подскакивает Сынкван от своего открытия. Вернон, конечно, не собирается его расстраивать, что старые школьные друзья буквально годами дразнили его этой схожестью. Он почти закатывает глаза, но одергивает себя, замечая, каким неподдельным интересом полон взгляд Сынквана.  — Нет, серьезно, почти полное сходство… — восторженно бормочет он, округлив глаза. Вернон прикусывает язык, не сумев удержаться от смешка.  — Хорошо, Бу, как скажешь.  — Веришь или нет, но вообще-то, это был комплимент, — с наигранной беспечностью Сынкван пожимает плечами и нахально опускает свою трубочку в банановый молочный коктейль Вернона, двигая его к себе. — Ты красивый. Он красивый. По-моему, этого достаточно?

***

Одним из вечеров Сынкван предупреждает Вернона, что задержится в театре допоздна. Сейчас, когда до спектакля остается несколько месяцев, студенты все чаще собираются полным составом: отрабатывают куски и зарисовки, разбираются с декорациями и инвентарем. Вернон предлагает свою помощь, но Сынкван настаивает, чтобы он остался в кампусе. Это будет длинный вечер, говорит Сынкван, жалуясь на старших хенов, нагружающих первокурсников работой. Кроме того, все то время, что он помогал с постановкой, у него почти не получалось нормально зависнуть с Суненом и Сокмином. А когда их троица оказывалась разделена на долгое время, Сынкван начинал грузить Вернона странными шутками, которые тот не слишком понимал. Для чувства юмора культурная разница служила солидным препятствием. Тем же вечером Джош предлагает Вернону завалиться к нему в комнату в общежитии. Изначально они планируют сверить друг с другом домашку на следующую неделю, но до этого дело, конечно, не доходит. Тетради очень быстро оказываются отодвинуты в сторону, и Вернон взглядом начинает блуждать по чужой комнате. Джошуа всегда отличается спокойствием и безукоризненной вежливостью, и его комната, чистая и какая-то очень правильная, оказывается ему под стать. Во всяком случае, его половина комнаты — на той части, что принадлежит его соседу, взгляду не за что зацепиться, кроме кучи вещей между кроватями и каких-то мелочей на столе.  — Что не так с твоим соседом? — спрашивает Вернон, когда любопытство все-таки пересиливает. Его конспекты разбросаны по всей кровати, тогда как конспекты Джоша аккуратно покоятся на прикроватной тумбочке. — Такое ощущение, что ты живешь здесь один.  — А, Джунхуэй, — вздыхает Джошуа и бросает взгляд на пустующую половину комнаты. — Он много работает… Он тоже иностранный студент, но, мне кажется, его родители не потянули бы его обучение здесь, поэтому он постоянно пропадает на подработках.  — Отстойно, — Вернон никогда раньше не видел Джунхуэя, но по упоминаниям Джоша он кажется неплохим парнем. — И часто он вообще возвращается в кампус? Джошуа поджимает губы, припоминая:  — Тяжело сказать. Иногда, когда я ложусь спать, он где-то пропадает, но к утру уже оказывается в своей кровати. Я редко застаю, как он приходит домой, потому что он возвращается в основном ранним утром.  — И кем он работает?  — Я точно… не знаю даже, — признается Джош, хмыкая. — Джун говорил что-то о клубе, но понятия не имею, кем он там может работать.  — Хреновый из тебя сосед по комнате, — смеется Вернон, легко толкая Джоша, опирающегося спиной на стену.  — Всему виной языковой барьер. Он из Гуанчжоу. Я не говорю по-китайски, Джун не знает английского, а корейского нам не хватает, чтобы нормально общаться, поэтому иногда нам сложно понять друг друга, — объясняет Джошуа и чуть грустно улыбается. — Тебе на самом деле очень повезло с Сынкваном. Вы отлично подходите друг другу. Вернон отвлекается от бардака в своих конспектах и вскидывает взгляд на Джошуа:  — Что ты имеешь в виду?  — Не больше, чем я уже сказал. Вы действительно отлично ладите, — повторяет Джош, беззаботно усмехаясь над озадаченным лицом Вернона. — Ты только подумай: семестр начался всего пару месяцев назад. Никогда раньше не видел, чтобы кто-то так быстро находил себе лучшего друга. А вы буквально сошлись с первого же дня. Вернон слушает, чувствуя смятение глубоко внутри и не понимая, как на это все реагировать. Разумеется, слова Джошуа не были ложью. Они с Сынкваном делили одну комнату — в каком-то смысле они были вынуждены проводить много времени вместе. Но даже в те дни, когда этого можно было избежать, они все равно предпочитали компанию друг друга чьей-нибудь еще. Вместе таскались на пары, неизменно встречались на ланчбрейке, гуляли по территории универа, когда у них совпадало свободное время. Вернон даже не осознавал все то время, что Сынкван находился рядом. Его присутствие рядом ощущалось слишком естественным. Но они были всего лишь соседями по комнате! Так или иначе им пришлось бы проводить много времени друг с другом — Вернон понимал это и поэтому научился получать от этого удовольствие. Это не значило, что они с Сынкваном стали как-то особенно близки или на самом деле прекрасно подходили друг другу. Все это было всего лишь необходимостью. Однако, если Джошуа видел их дружбу с другого ракурса, большинство людей, скорее всего, заблуждались не меньше. Наверняка были те, кто думал, что они слишком много времени проводят вместе. Наверняка были те, кто из-за этого ассоциировал Вернона только с Сынкваном. Вернон стискивает зубы до скрипа, понимая, что почему-то слишком болезненно воспринимает безобидные реплики Джоша.  — Ты намекаешь, что между нами с Сынкваном… что-то есть?  — Зависит от того, какой смысл ты вкладываешь в свое «что-то», — невинно пожимает плечами Джошуа, приподнимая светлые брови.  — Ты думаешь, что мы запали друг на друга? — прямо выпаливает Вернон, нахмурившись. Джош непонимающе смотрит на него, а затем запрокидывает голову, расхохотавшись.  — Нет же, Вернон, с чего ты это взял? — он довольно аплодирует верноновым домыслам и встряхивает челкой, пытаясь унять смех. — Я совершенно не имел в виду ничего такого! Вернон поддерживает его нервным смешком и неловко ерошит свои волосы:  — Даже если это подразумевалось, буду думать, что ты пошутил. У Джоша от смеха краснеют щеки — он все еще посмеивается, когда бросает на Вернона пристальный взгляд и укладывается на спину, не разрывая зрительного контакта.  — И что такого ужасного в том, чтобы встречаться с Сынкваном?  — Встречаться с Сынкваном? — Вернон округляет глаза — вопрос застает его врасплох, прежде чем он успевает придумать ответ. — Не знаю, это просто нелепо. Я не по этим делам.  — Да, я в курсе. Но если чисто гипотетически? — Джош легко толкает его плечом. — Если бы тебе предложили миллион долларов за отношения с любым парнем на планете, ты бы выбрал Сынквана. Даже не спорь.  — Ну, не знаю… наверно? — Вернон спотыкается, пытаясь разобраться, к чему Джошуа ведет весь этот разговор. Скорее всего, Джош просто дразнится, но что-то внутри заставляет его беспокоиться. Он встряхивает головой, отгоняя дурные мысли. — Это просто глупо. Может быть, мы с Сынкваном и близки, но не надумывай лишнего. Ничего такого, правда.  — Боже, да знаю я, просто представил себе такую ситуацию, — Джош пожимает плечами и резко меняет тему. — Кстати о Сынкване, у него день рождения на этой неделе?  — Угум. Ты приглашен. Я потом напишу тебе, когда Сынкван определится, как будем отмечать, — сообщает ему Вернон, обращая внимание на книжные полки, заставленные комиксами таких серий, о которых он даже не слышал. Он вытаскивает один и мельком пролистывает страницы, просто чтобы избавиться от странного гнетущего ощущения.  — Я даже не знаю, что ему дарить, — смущенно признается Джошуа. — Видишь, это так неловко. Мы вроде как и друзья, но не особо разбираемся в интересах друг друга.  — Уверен, Сынкван будет рад даже просто твоей компании, — рассеянно предполагает Вернон, листая привлекшую его мангу даже не с той стороны. — Или подари ему сертификат в какой-нибудь ресторан. Путь к сердцу Сынквана лежит через желудок.  — А ты ему что подаришь?  — Даже не знаю, — задумчиво тянет Вернон. — На самом деле, я думал оплатить ланч в день икс или что-то вроде того. Думаешь, нужно найти нормальный подарок? Джош качает головой, тяжело вздыхая:  — Конечно, Вернон. Вы же лучшие друзья. Вернон усмехается, уткнувшись взглядом в томик манги:  — Если бы мы были лучшими друзьями, я бы точно знал, что ему подарить. А из меня, похоже, и обычный друг не очень.

***

Вернон шагает по улице, засунув руки в карманы зимней куртки. Идти пешком от кампуса до центра города — всего ничего, но в проулках между зданиями сквозит холодный ветер, и он не делает прогулку приятнее. Несмотря на отсутствие снега в Сеуле, морозный воздух холодит Вернону кончики краснеющих ушей, и он пытается спрятаться в капюшоне. Сынквану в этом плане везет больше. Главный именинник бодро топает рядом, подхваченный под локти Суненом и Сокмином. Каждый раз, когда они выходили на улицу — сначала по пути в любимое барбекю-кафе Сынквана, потом в боулинг и, наконец, до конечной остановки в караоке — троица намертво сцеплялась между собой. Переплеталась руками, чтобы сохранить тепло, засовывала руки в карманы, не разбирая, где чьи — и была готова исследовать ночной город. Что-то во всем этом заставляло Вернона неловко отводить глаза и размышлять о той удивительной связи, которая держала Бусоксунов вместе. Во всех их взаимодействиях было столько обожания, что из-за них у Вернона от смущения горели щеки. Он даже не думал, что бывает вообще такая дружба. В своей школе он был просто «одним из парней», нейтральным приятелем со всеми своими сокомандниками, несмотря даже на то, сколько времени они проводили вместе. Если бы его спросили, кто его лучший друг, смог бы он определиться? Скорее всего, нет. Он произнес бы высокопарную речь о том, что все они друг другу, как братья, но на деле — воспоминания об их дружбе стерлись из памяти, как только перевернулись последние страницы школьных альбомов. Если Вернон где-то и видел настоящих лучших друзей, которые действительно были бы друг другу как братья, то это определенно были Сынкван, Сунен и Сокмин. Он не завидовал. Ну, может, только самую малость. Вернон восхищался тем, как Сынквану было комфортно в их обществе, и в то же время тем, как сильно Сунен и Сокмин зависели от общения с ним. В глубине души он понимал, что никогда не испытывал такого чувства и, пожалуй, хотел бы узнать, на что это похоже. С трудом отрывая взгляд от неразлучной троицы, Вернон поглядывает на Джошуа и Мингю, с которым он лично познакомился всего несколько часов назад в ресторане, когда праздник Сынквана только начинался. Когда Мингю зашел в комнату, Вернон сразу же понял, к кому относились все сынквановы шуточки пьяных ночей. Мингю был высоким, красивым, и даже под слоями зимней одежды было видно, как отлично он сложен. Его клыкастая беззаботная улыбка выглядела удивительно очаровательно, и в его присутствии Вернон смог расслабиться лишь после того, как Мингю впервые открыл рот. Все началось с безобидных, глупых и инфантильных шуток про чихание и прочие физиологические реакции организма. Затем Мингю, уплетая мясо прямо с жаровни, решил, что ему необходимо вымазать Сынквана в торте. Вернону в этот момент не посчастливилось сидеть рядом, так что больше всего досталось не Сынквану, а супримовской худи Вернона, которую он обожал и надевал по исключительным поводам. И если всего этого было еще недостаточно, то в боулинге Мингю не оставил себе ни единого шанса остаться в глазах Вернона высоким и красивым джентльменом. Что бы он ни делал: поскальзывался в огромных туфлях для боулинга, с грохотом кидал шар на дорожку или ронял его в желоб — он был достоин любых подколов. Такого, как Мингю, забыть было невозможно. И пусть Сынкван и Сунен с Сокмином шикали на него и пытались прервать его потоки пошлых шуточек, с первого взгляда было совершенно ясно, что они его обожали. В конце концов, если бы с ними не было Мингю, Вернон никогда бы не увидел, как Сынкван хохочет так сильно, что ноги перестают его держать. И не застал бы тот момент, когда у Сунена чуть не пошла носом содовая от смеха, потому что Мингю решил самостоятельно прокатиться по боулинг-дорожке вместо шара. Мингю явно был не с этой планеты — он вообще существовал как будто на каком-то другом уровне, в отличие от нормальных людей. Так или иначе, он был обаятельным и очаровательным, и Вернон от души смеялся вместе с остальными. Где-то к часу ночи, когда Вернон уже не мог спокойно смотреть на Мингю, их компания плавно переместилась к последней остановке сегодняшнего вечера — караоке-лаунжу, где соседствовали приватные комнаты для пения и открытый бар с модным лобби. В лобби было оживленно — отдыхающие приятно прожигали ночь, не выбирая между песнями, танцами и общением. Вернон неловко пробегается пальцами по своему потрепанному погодой пальто — он явно слишком небрежно одет для такого отдыха. Мингю со спины сгребает их с Джошем в медвежьи объятия, стискивая изо всех сил.  — И вот сейчас начинается настоящее веселье! — озорно улыбается Мингю, и его клыкастая ухмылка только прибавляет ему шарма. — Давайте покажем Сынквану, что значит настоящая американская вечеринка!  — Но нас здесь шесть парней. Не уверен, что у нас получится «американская вечеринка», — отмечает Джошуа, самодовольно улыбаясь. — И вообще, откуда тебе знать, какие вечеринки бывают в Америке?  — Да я и не то чтобы в курсе, — признается Мингю, пожимая плечами. — Вообще, я в MV американских рэперов такое видел, когда все напиваются, танцуют и крушат дом!  — Вообще, домашняя вписка кардинально отличается от вечеринки в честь дня рождения в забитом караоке, — в тон ему насмешливо отвечает Вернон и высвобождается из его рук, следуя через зал за Сынкваном и остальными. Оказавшись в отдельной, роскошно обставленной комнате, Вернон расслабляется, когда они делают заказ и спроваживают официантов. И уже через секунду Сунен взлетает на мраморный стол, хватает микрофон и принимается выбирать первую песню.  — Приготовьтесь впервые увидеть, во что превращаются любые посиделки в караоке со студентами театрального, — голосом знатока предупреждает Мингю, потрепав Вернона и Джошуа по макушкам. — Говорите, если понадобится что-нибудь от головы. Или водка, — а затем растекается по диванчику. Сынкван сияет — и в переносном смысле, и буквально тоже. Дискобол, вращающийся в центре комнаты, отбрасывает лиловые отблески на его лицо и заставляет глаза блестеть еще счастливее.  — Ребята, как вам вообще удалось договориться, чтобы они оставили эту комнату нам? Я пару месяцев пытался сюда пробиться! — он довольно шмыгает носом и кажется, будто вот-вот заплачет.  — Если наш Сынквани что-то хочет, мы ему это достанем! — сладко мурлычет Сунен, улыбаясь глазами, и спрыгивает со стола, чтобы потрепать сынквановы щеки. Сокмин усмехается и утирает его трогательные слезинки.  — Если кому-то тут интересно, то вообще-то это я помог все организовать, — поднимает руку Мингю, повышая голос, чтобы перекричать музыку. — Я попросил Сынчоль-хена, а он потянул за нужные ниточки, и-и-и… вот мы здесь! Он улыбается той самой улыбкой победителя, а Сынкван перебирается к нему на диван и благодарно клюет его губами в щеку:  — Ты замечательный, я у тебя в долгу, — хвалит он Мингю, ероша его волосы, пока Мингю недовольно отфыркивается.  — И как мне теперь идти флиртовать с девчонками на баре, когда ты портишь мне имидж? — упрямо вздыхает Мингю, отсаживаясь и пытаясь без зеркала поправить прическу, всматриваясь в зеркальный потолок так, словно там можно что-то разглядеть.  — Как будто ты сильно собрался флиртовать с девчонками, — насмешливо хмыкает Сокмин, усаживаясь рядом и поддевая Мингю плечом. — Мы все тут знаем, что как только ты окажешься дома, свернешься на кровати рядом с Вону и будешь дуться на него за то, что он не пришел.  — Ой, вообще молчи, — вспыхивает Мингю, тыкая Сокмина локтем под ребра. — Пойдем принесем что-нибудь выпить? Они поднимаются и вдвоем уходят, продолжая перетыкиваться по дороге — Вернон и Джошуа недоуменно наблюдают за этим, а потом с двух сторон присоединяются к Сынквану, занявшему диванчик.  — Ну что, самое время дарить подарки? — хитро спрашивает Джошуа. Сынкван в ответ жадно кивает, и его улыбка становится еще шире, когда на колени ему падает подарочный сверток. У Вернона для Сынквана тоже подготовлен подарок. Он нервно теребит ручки пакета, стараясь не выдать волнения. Вернон, если честно, был просто ужасен в выборе подарков. Все предыдущие дни рождения, на которые его приглашали, были просто тусовками старшеклассников, где самым желанным презентом оказывалась бутылка контрабандного алкоголя, извлеченная из мини-бара родителей. В этот раз ему понадобились часы интернет-серфинга и тонкие допросы друзей Сынквана во время ланча, чтобы выяснить, что ему точно понравится. Он внимательно наблюдает, как Сынкван распаковывает подарок Джоша и как поднимаются его брови, когда он вытаскивает из коробки профессиональный микрофон для записи. Его пальцы держат подарок так, словно он из хрусталя, а глаза изучают надписи на упаковке.  — Это что, тот самый, который ты мне в своей комнате показывал?  — И тот самый, который тебе очень понравился, — довольно кивает Джошуа. — Я заказал такой же, как тот, на котором я записываю каверы. Сынкван растроганно и восторженно улыбается:  — Теперь ты просто обязан научить меня выкладывать каверы на ютуб, и я буду абсолютно счастлив!  — Разумеется, — обещает ему Джошуа и явно хочет сказать что-то еще, но Сынкван не дает, потому что набрасывается с крепкими и благодарными объятиями.  — Огромное спасибо тебе! Я обещаю, я научусь им пользоваться и начну записывать что-нибудь, — бормочет Сынкван, не выпуская Джошуа из рук и легко покачиваясь. Джошуа только улыбается ему в макушку, поглаживая по голове:  — Я рад, что тебе так понравилось. Сынкван бы так и не отцепился от Джоша, но Вернон, очнувшись, решает, что подошла его очередь.  — Эм, Сынкван? — Вернон немногословно протягивает ему пакет, поглядывая на Сунена, зажигающего на столе под SHINee. — Прости, у меня не было времени упаковать ее, но все равно надеюсь, что тебе понравится. Сынкван хватает воздух ртом и сжимает ладони поверх рук Вернона, принимая подарок.  — Вернон, мы живем с тобой в одной комнате, это было совершенно необязательно… Я просто рад уже тому, что ты меня терпишь, и заботишься обо мне, и все такое… — Сынкван с благодарностью заглядывает ему в глаза, и от количества эмоций в чужом взгляде у Вернона теплеют щеки. Он дергает молнию толстовки вниз.  — Да ничего такого, не скромничай, — пожимает он плечами, стараясь не расплыться в улыбке.  — В любом случае, спасибо! — светится в ответ Сынкван и немедля заглядывает в пакет, удивленно вздыхая. — Это… то, о чем я сейчас подумал? Вернон усмехается и смущенно чешет затылок.  — Мне показалось, что если ты метишь на главную роль в «Бриолине», то тебе это явно пригодится, — он смотрит, как Сынкван благоговейно разворачивает его подарок — аутентичную ретро-кожанку, купленную в одном из модных бутиков. Цена, конечно, зашкаливала, но Вернон знал, что кожанка идеально подойдет образу Сынквана. — Я в курсе, что ты обычно не носишь такое, но подумал, что ты будешь надевать ее на репетиции, чтобы вжиться…  — Заткнись. Я уже ее люблю, — шикает на него Сынкван, прижимая палец к губам, и Вернон только поднимает руки, сдаваясь. — Серьезно, никакой лишней вежливости, я ее обожаю. И я надену ее на само представление, а если кто-то попробует настоять на оригинальных костюмах, им придется раздевать меня с боем.  — Черт, Сынкван, у нас уже давно все готово! — ноет Сунен, пока Сынкван накидывает куртку на себя и шутливо стреляет в него из пальца, а затем запрыгивает на стол под смешки Вернона и Джоша.  — Итак, я заказываю первую песню! — голосит Сынкван, отбирая у Сунена микрофон. — Это же мой день рождения! А потом… Ну, Вернону тут нечего сказать. Такого он точно не мог ожидать, несмотря на все шуточки Мингю о сочетании «караоке — студенты театрального». Когда дело доходит до попсовых песен, танцев девчачьих групп и диких криков вместо собственно пения, трио Бусоксун просто сходит с ума. Вернон понятия не имеет, как им удалось не нарваться на гнев менеджеров и владельцев заведения. Непонятно, откуда только у них взялось столько энергии в такое позднее время. Мингю притащил им целую тонну алкоголя с бара и, видимо, разбавил его «Ред Буллом» по дороге, — это было единственное логическое объяснение происходящему. Первое время Джошуа был так же скован, как и он. В Штатах парни обычно не ходят в караоке со своими друзьями, чтобы поорать женские песни, и уже потом Джош признается, что не очень хорошо воспринимает алкоголь. Скорее всего, он просто не был таким завсегдатаем школьных тусовок, как Вернон. У него постоянно ярко краснели щеки, он громко смеялся с их сумасшедшей троицы, а в конце концов присоединился к дикому пению своим нежным голосом. Это было даже забавно — видеть таким вечно собранного и аккуратного Джошуа. И да, Вернон делал фотки на тот случай, если ему что-то очень понадобится от него. Во всяком случае, Джошуа успешно присоединился к тусовке пьяных и беззаботных. В отличие от Мингю. Чертового подстрекателя.  — Пойдем, Вернон! Ты единственный, кто не поет! — почти ноет Мингю, хватая его за руку и пытаясь вытащить на следующую песню. Вернон в ответ только качает головой, не желая остальным портить веселье с каверами на айдол-группы. И естественно, как только неугомонная троица замечает его слабые протесты, они задаются целью втянуть его во всеобщее безумие. В конце концов, это же Бусоксун — если уж они собрались вместе, жди проблем.  — Ребят, серьезно, мне нравится просто смотреть на вас! — настаивает Вернон, но Мингю цепко держит его за руку и тянет из-за стола, впихивая микрофон. — Сынкван, не хочешь спеть соло вместо меня? — Вернон пытается уговорить хотя бы его, бросая умоляющие взгляды, но Сынкван непробиваемо улыбается.  — Не-а, думаю, в свой день рождения мне интереснее будет послушать, как ты поешь, — возражает он с искренней надеждой и рвением, и… Вернон не может ему отказать. Возможно, парой рюмок ранее он оказал бы большее сопротивление, зато сейчас Вернон почти не чувствует волнения. Неохотно он вводит код для рэп-трека, который ему действительно по душе — его друзья могут заставить его выступать, но кто сказал, что он собирается петь? Поэтому он придерживается старых привычек. Когда из динамиков начинает звучать мелодия, Вернон возвращается на свое место и в поисках поддержки поворачивается к Джошу:  — Ты должен знать припев, помоги, а?  — Я полный ноль в рэпе, так что припев — единственная часть, с которой я могу помочь, — хмыкает Джошуа, придвигаясь ближе к Вернону, чтобы удобнее было передавать один микрофон. Вернон неуверенно начинает первые строки, и Мингю чересчур воодушевленно хлопает в ладоши и предвкушающе тянет «О-о-о-о», оглядываясь, чтобы не пропустить ничьей реакции. И хотя поначалу Вернона слегка потряхивает, он понижает тембр голоса, пытаясь за четкостью ритма скрыть собственную неуверенность. Руки, сжимающие микрофон, чуть дрожат — незаметно для остальных, но не для Вернона. Это даже смешно: он находится в одной комнате с людьми, с которыми ему наиболее комфортно, но, похоже, его смущенные действия говорят только об обратном. Вернон действительно любит эту песню за крутой бит и лирику. Когда Джошуа заканчивает с припевом, он чувствует себя достаточно разогретым, чтобы без труда зачитывать строки по памяти. Вместо того, чтобы ловить внимательные взгляды своих друзей, он отвлекается, изучая светлые пятна от дискобола на стенах и иногда просто прикрывая глаза. Трек как-то неожиданно заканчивается, огорошивая его последними тактами. Вернон зачитывает все куплеты так, как надо, буквально теряя себя в лирике и проживая каждую строчку. Выступать перед публикой казалось ему чем-то ужасным, но стоило попробовать — и Вернон даже жалеет, что все так быстро закончилось. Бурные овации вытягивают его из этого транса, заставляя повернуться к остальным. Сынкван поспешно закрывает приоткрывшийся рот. Сокмин и Сунен переглядываются с широкими улыбками, Джошуа ободряюще кивает ему, а Мингю в ту же секунду награждает Вернона дружеским похлопыванием по плечу.  — Черт возьми, Вернон, я бы и не подумал, что в тебе есть что-то такое! — выдыхает Мингю пораженно, приобнимая его. — Я, конечно, и половины не понял, что ты там читал, но флоу был отличный! Даже когда ты вставлял эдлибы, звучало очень естественно, в отличие от большинства, кто копирует чужой стиль. Это было просто невероятно! Вернон смущенно смеется и мотает головой, заранее открещиваясь от всех комплиментов:  — Тебе понравилось потому, что на английском все звучит круто.  — Боже, Вернон, — отмирает, наконец, Сынкван. — Я и подумать не мог, что ты можешь… вот так.  — Ты о чем? — глупо переспрашивает Вернон, недоуменно моргая и не понимая, почему все так бурно реагируют. Он всматривается в лицо Сынквана, пытаясь отыскать намек на насмешку или сарказм. — Совершенно необязательно меня хвалить за то, что я слишком нервничаю, чтобы нормально петь.  — И не думали, у тебя определенно есть потенциал, — хмыкает Сунен, и Сокмин серьезно поддерживает его кивком, даже не улыбаясь, чтобы Вернон не подумал, что они смеются над ним.  — Да ладно? — бормочет он, встречаясь взглядами с каждым из своих друзей. Никто из них не запустил следующий трек, и в тишине неловкость накатывает еще сильнее. Вернон не понимает, как ему относиться к этим комплиментам, потому что точно не ожидал такой похвалы за простой рэп трясущимся голосом.  — Серьезно, тебе бы потренироваться, — вмешивается Мингю, обхватывая его за плечи и доверительно наклоняясь ближе, как будто желая поделиться бесценной мудростью. — Я снимаю квартиру с несколькими ребятами, и кое-кто из них шарит в рэпе. Может вам организовать встречу, чтобы вы порепетировали вместе? Вернон смеется, неопределенно пожимая плечами.  — Не знаю, никогда не думал ни о чем таком. Вернону вообще-то нравится музыка, он разбирается во многих жанрах и в том числе часто слушает рэп, но ему и в голову не приходило работать дальше в этом направлении. Однако чужие подбадривания пробудили спящее любопытство и азарт. Время проходит быстро, заполненное шумными выступлениями Сынквана, и к трем утра в их комнату заглядывает кто-то из работников, оповещая, что время закончилось. Даже от простого наблюдения за всеобщим весельем Вернон чувствует себя ужасно уставшим. Это, конечно, была очень крутая ночь, но выдержать столько дикой активности оказалось ему не по силам. Мингю вызывает такси и, когда подают машину, устало устраивается на переднем сидении, затолкав пьяного и растрепанного Сунена назад. Сокмин на буксире притаскивает раскрасневшегося Джошуа и усаживает его рядом с Суненом — Джошуа сразу же примащивает голову на чужое плечо. И хотя на заднем сидении ребята устроились тесно, не похоже, что для Сынквана и Вернона там найдется место.  — Езжайте, мы с Верноном вызовем другую машину, — говорит им Сынкван и получает в ответ невнятные, радостные поздравления с днем рождения и миллион слов любви. Он машет им рукой, посылая воздушные поцелуи, и под довольное улюлюканье машина увозит его очень пьяных, но довольных друзей. Вернон достает телефон, чтобы вызвать еще такси, но Сынкван тянется к нему и неуверенно дергает его за рукав пальто:  — Не против прогуляться? Вернон улыбается, встречаясь с ним взглядами:  — Как я могу тебе отказать в твой день рождения. Сынкван тоже отвечает ему улыбкой и, спустя мгновение, переплетает их пальцы, уверенно утягивая Вернона за собой. Не имея ни малейшего представления, что на этот раз взбрело Сынквану в голову, Вернон просто расслабляется, позволяя себе следовать за ним. Он рос все детство в маленьком городе, и никогда не было такого, чтобы он блуждал ночью по мегаполису, ориентируясь только на неоновые вывески. Его накрывает эйфорией, и адреналин стучит в висках, когда Сынкван переходит на бег, продолжая вести его неизвестно куда. Как будто вся предыдущая усталость моментально испарилась, стоило только Сынквану взять его за руку и потянуть в неизвестность. Сынкван оборачивается на него — у него скулы окрашены в розовый от бега, а в глазах столько всего сразу! — и Вернон понимает, что, наверно, никогда не чувствовал себя более живым.