Грань

Утро встретило меня счастливым перестуком моей головы с полом. Дёрнувшись от пробуждения (какого чёрта только что было?!), я, лежавший на самом краю, перевесил своей задницей и смачно шлепнулся на пол. В голове загудело, а глаза смотрели на часы. Время – самое то, чтобы поспать, но вот сна, зараза, нет ни в одном глазу. Простонал в потолок, который, впрочем, остался равнодушен, и прошлёпал в ванную – готовиться к очередному дню обыкновенного студента. В ванной полюбовался на свою заспанную физиономию, ополоснулся холодной водой. Затем, чисто для проформы, поелозил щёткой по зубам, сопротивляясь закрывающимся векам. Короче, еле-еле подготовил себя к очередному дню. Когда открыл дверь, чуть не столкнулся с сестрой, которая, жутко лохматая, почёсывала там, где интеллигентные люди не чешут у кого-то на виду. Пробурчав мне напоследок что-то наподобие «Если кто узнает, прокляну и убью», ведьмочка недоделанная скрылась в ванной. А я пополз на первый этаж, волоча за собой полупустой рюкзак – тетрадь блоками и набор ручка-карандаш-ластик. Внизу мама быстро чмокнула в щеку, властно толкнула в сторону стола и побежала выкуривать из ванной сестру. - Киря, зайди в магазин на обратном пути, список на холодильнике! Как купишь, позвони, скажи! Кивнув (хотя, кто это увидел? Эта многоликая женщина уже успела уйти, а папа опять спрятался за газетой), я мимоходом стянул с холодильника свой лист со списком, сунул его в карман. Посмотрел на до ужаса солнечную погоду, сел за стол. Слопав свою порцию лениво поднялся, кивнул приветственно сестрёнке, поцеловал маму в ответ и медленно поплёлся на выход – резкое пробуждение все никак не позволяло окончательно проснуться, из-за чего чувствовал себя сомнамбулой. Уже у двери одним движением надел кроссовки, завязал шнурки покрепче (чувствую, потом эти морские узлы ещё прокляну), накинул лямку на плечо и почапал в сторону станции. По дороге размотал наушники, сквозь зубы матеря их способность завязываться в самые невероятные переплетения, повеселил народ своей миниатюрной войнушкой. Поезд прибыл через минуту после меня, так что томиться в ожидании не пришлось. В вагоне набито как в банке с корнишонами, так что занял позицию у входа – посвободнее и воздух чистый. В ушах боевая музыка, а я представляю, как поджигаю очередного монстра и протыкаю ему сердце – один хрен, скучно просто ехать, а так хоть помечтаю. На нужной мне станции из вагона вышли почти все студенты, и, как и я, медленно шатаясь, побрели в сторону универа. Этакая толпа зомби… ладно, не будем о грустном. У аудитории черчения собрались почти все – препод рвал и метал, если было слишком мало народу, да и более-менее правильно задания можно было сделать только на парах. Толпа галдела, договариваясь, кто какие задания будет делать. Я лишь закатил глаза на это ребячество – если слушать профессора не отвлекаясь, то всё понятно. Проблемы начинались тогда, когда сам Валентин Львович начинал путаться – тогда и Чёрт, и Бог – всё одно, ноги поломает. Кабинет приоткрыт, так что я нагло открываю дверь на весь коридор институтский и вчапываю внутрь – пока придёт наш старичок-боровичок может и полпары пройти. Идиотские столы с наклоном и ещё более идиотские и жу-у-у-у-утко неудобные табуреточки, по-моему, сводят с ума. Да на них только треть полубулки помещается, чего уж говорить об их устойчивости. Такое чувство, что в таких кабинетах мебель не менялась со времён постройки здания – какую поставили, та и стоит по сей день. Что самое удивительное – на паре почти не спал. Что же со мной сделали ТАМ, если мне спать не хочется? Сплошные вопросы и ни одного ответа… Еле отсидев, я, да и вся наша группа, кряхтя, послезали со своих насестов и поковыляли в коридор – размяться. Думая о какой-нибудь вкуснятине, я решительно повернул в сторону столовой. Хотя, в принципе, от всеобщего желания пожрать недалеко ушел. Уже в кафетерии заметил, что старосты в толпе нашей группы не вижу. «Вот ведь жизнь у человека – даже не пожрёшь спокойно. Вызовут на кафедру или в деканат, и только пикни…» - подумалось мне, пока я расплачивался за мини-пиццу и бутылку воды, одновременно проглатывая слюни. Запах в помещении стоял такой, что даже сытый пойдёт и чё-нить купит. В общем, жизнь прекрасна. Сидя в компании своей группы идиотов, что меня окружают, я жевал выпечку и слушал историю похождений одного из одногрупников – тот со своими друзьями попал в клуб, где была облава в тот вечер. Повезло, что все события выпали на вечер пятницы, утянув с собой субботу и полвоскресенья. - Зато обезьянник изнутри видел. Там такие персы попадались, хоть помирай со смеху! – Егор начал по очереди описывать самых нелепых, а я смотрел как к нам чешет мегера в юбке. На её лице кровожадный оскал, а с рук, в которых она держит красную папку, капает что-то красное… А, нет, это глюк, а руки кажутся в крови из-за отражения от папки. Подойдя к нам, Лана нависла над группой уперев руки в бока, и грозно оглядела свою вотчину. Все притихли, ожидая вердикта Визенгамота. - Могу вас поздравить, прогульщики. – староста положила папку на стол и ещё раз всех окинула взглядом. – Философ уехал на некую конференцию, и ввиду сего было решено освободить вас от физ-ры. Окончание её слов потонуло в радостном и громогласном рёве группы, которые радовались халяве аки дети малые. Я даже жевать стал медленнее, прочувствовав всю важность момента. Ведь хуже, чем табуреточки в классе черчения только лавки из аудитории по философии. Что там, что там – это пыточные инструменты, которыми воздействуют не только на разум путём ваще непонятных лекций, но и на тело, с помощью жутчайше неудобных предметов мебели. Я же радовался возможности свалить из этого вертепа пораньше, так что подхватил рюкзак, сунул руки в карманы (где нашёл листок со списком покупок) и пополз на выход. Сегодня мне тут больше делать нечего. На платформе пришлось немного подождать, но это ничто по сравнению с тем, что я вернусь домой до обеда. По дороге от станции, помня о маминой просьбе, заскочил в небольшой минимаркет, где можно было найти чёрта лысого под сливочным соусом. Сцапав корзину, дабы не хапнуть чего лишнего, медленно побрёл по магазину, отбирая необходимое. Путь у меня получился извилистым – я шел именно по списку, в котором туалетная бумага шла за бананами, а йогурт за туалетной бумагой. В общем, полный раздрай и хаос. В конце, сверившись, пошел на кассу, но не тут-то было. Похоже, пора начинать верить в карму… Если мой одногруппник попал под облаву, из которой вышел с потерей лишь времени, то в моей ситуации есть вероятность, что одним временем я не отделаюсь… Четверо в чёрных масках, со стволами наперевес, стояли у входа в магазин и орали что-то про захват и про заложников. Лично я в момент их появления мечтал о мягкой кровати и сладком сне, так что мысли мои текли вяло. Разум был как будто в сладкой вате – казался лёгким и невесомым. В меня толкнули стволом, отвели к дальней стене, к остальным заложникам, и приказали сесть и не рыпаться. Я подчинился, всё еще тормозя мыслями. Кинул взгляд на виднеющийся с моего места край окна и полюбовался уже собранной толпой зевак. Где-то завыли сирены – значит, доблестная стража правопорядка скоро прибудет. Я осторожно снял рюкзак, грустно посмотрел на заполненную корзину и мысленно усмехнулся – вот и сходил в магазин. А мне ведь просто хотелось спокойной жизни… Минут через пятнадцать заложники уже сидели с абсолютно безразличным видом. Казалось, что это не люди, а выключенные люди. Террористы даже нервничать начали – в их непонятной абракадабре чувствовалось нервное напряжение. Ощущал себя как во сне. Тело было будто и моим, и не моим одновременно, а всё, что я видел воспринималось как игра с полным погружением. Пока я сидел, подозрительно зачесалось левое ухо. «Видать, какие-то уроды обо мне говорят…» За окнами витрин стало заметно какое-то движение. Доблестные синие мундиры знаками уговаривали нас лечь на пол. Мне захотелось возмутиться – завалиться пузом и грудью на холодный кафельный пол, по которому прошли неизвестно сколько человек и который был помыт чёрте-когда и чёрте-чем – о чем эти идиоты вообще думают? Но тем не менее, кто как смог, те легли. Видимо, получив доступ к камерам видеонаблюдения, защитники скооперировались и начали двойной штурм – пока толпа с рупором уговаривала террористов не делать никаких необдуманных решений, вторая часть марлезонского балета направилась в сторону запасного входа-выхода. Я удобненько пристроился у стены, с одной стороны прикрытый пузатым холодильником, а с другой с наваленными пустыми коробками. Под головой – рюкзак, перед грудью – корзинка с собранными продуктами. Быстро осмотрелся вокруг – мои соседи были вроде не из истеричек. Конечно, посмотрел бы я, как брутальный бородатый самэц причитает и повизгивает, трогательно прижимая свои кулачищи к волосатой и мощной груди. Бред какой-то. В этот момент захватчик поставил точку в высокоинтеллектуальной беседе, выдав безобразно-неприличную тираду и показав некультурный жест в сторону стражей порядка. Пока урод купался в лучах славы, что испускали его сотоварищи, говорящий потерял своё терпение и отдал коротко-рычащую команду-приказ. Р-р-раз – и из-за стеллажей выпрыгнули безмолвные чёрные фигуры. Дв-ва – дернувшихся террористов в одно движение скрутили в бараний рог. Тр-р-ри – зычный приказ “На-пол-руки-за-голову-не-двигаться!” И всё. С главного входа, открыв дверь чуть ли не с ноги, входит мужчина с рупором, и с удовольствием наступает на спину тому, кто его послал. Террорист стонет и заковыристо ругается в пол на родном языке, в помещение входят остальные смотрители порядка. Женщинам помогают встать, мужики справляются с этим сами, хватаясь за стены и пытаясь удержаться на плохо слушающихся ногах. Я почему-то легко встаю, закидываю злосчастный рюкзак на одно плечо, подхватываю корзинку и снова чешу левое ухо. Пальцы натыкаются на лишний предмет, который висит у уха, но мои мысли сейчас больше заняты списком покупок и оплатой товара. Не мудрствуя лукаво, оставляю у кассы список и деньги – сейчас никто не будет пробивать мне покупки. Когда снова закинул рюкзак, у уха раздался лёгкий перезвон. Но мыслями я был в Раскрее – представлял, как уговорю товарищей выйти ненадолго из города и поохотимся в окрестностях. Или, может, уже примем первый бой от соперников. Интересно, кто ими будет? Эх, мечты-мечты… Когда я проходил мимо одного из террористов, тот лежал лицом на меня и увидел меня, случилось непонятное. Мужик неприятной наружности вдруг дёрнулся, будто привидение увидел, затем залепетал что-то на своём, и сгруппировался, поклоняясь мне. Не, ну серьёзно, подтянул колени к груди, стукнул лбом об пол несколько раз, и всё под непрерывную мантру. Я лишь кинул на него взгляд, полный презрения, как он вдруг обхватил себя, и начал медленно заваливаться на бок. Изо рта потекли слюни с пузырями. Остальные, заметив его поведение насторожились, а террористы тоже начали биться об пол, не убирая рук от затылка и чуть ли не в унисон подвывая. Как итог – из пяти террористов только четверо способны были нести ответственность за содеянное. Их главарь – тот самый, который первым меня увидел, сошёл с ума. Всем говорил, что Владыка снизошел к нему, но оказался недоволен произошедшим. Вот такие вот плюшки с крендельками. О новоявленном психе я узнал уже дома – по новостям крутилось произошедшее несколько раз. На мою выходку со списком и деньгами ничего не было, так что я с чистой совестью выкинул это из головы. А вот где-то через час началась задница – мои одногруппники, увидев меня в новостях, стали массово слать сообщения поддержки и интересоваться случившимся. Особенно часто спрашивали про сумасшедшего – как это, бзикнулся? Почему? Чё за Владыка? И в таком духе. Уже через пять минут у меня дергался глаз. Через десять – я трижды порывался послать всех и захлопнуть крышку ноута. А через пятнадцать минут я просто вырубил технику, отправил родным смс-ки о том, чтобы не беспокоили, и пошел смотреть фильм. Или сериал. Или чего там показывать будут. Как выяснилось, за неполный час успели доставить шизика до больнички, и теперь доктора в неспешной дискуссии обсуждали сдвиг по фазе. Периодически вставляли кадры – вот его ведут к машине, весь в ремнях, чтобы не вырвался, вот – он бросается на дверь, показывая в камеру свои кривые зубы и разъехавшиеся глаза, вот сидит в дальнем углу, обхватив себя и раскачиваясь как маятник. В углу экрана стояла надпись “прямой эфир”. От омерзения я вырубил и телевизор, медленно встал и поплелся наверх. Рядом с лестницей бросил взгляд в зеркало, да так и застыл, разинув рот. Там, где у меня чесалось ухо, теперь была продета странная серёжка – золотая, в виде круга, что был перечеркнут четырьмя диагоналями – вертикаль была самой длинной и выдавала себя в качестве ножки-луча. Что в этой монолитной конструкции могло звенеть я так и не понял, но факт остаётся фактом – при тряске головы именно от этой… серьги? шел звон. - Так, мне это, наверное, от нервов кажется – вон, какой сегодня насыщенный день был… пойду, что ли, покрошу кого. Может, полегчает? Рассмотрев завтрашнее расписание, пришел к выводу, что на второй литературе можно будет подрыхнуть.