Fragilite

***

             Рейжди исчез. Пропал без объяснений и предупреждения. Поговаривали, что он уехал в Европу, куда-то во Францию, но никто не знал наверняка.       Джоанна, так страшившаяся встречи с ним после того музыкального вечера, сначала вздохнула с облегчением, но чем больше времени проходило, тем беспокойней ей становилось.       Неопределенность ситуации, неизвестность и глубокий стыд ни на секунду не давали ей забыть о брате Шарля. Она снова и снова вспоминала его жадный голодный взгляд и вспыхивала, мучимая собственными тайными сомнениями и желаниями. Пыталась представить, что Рейджи теперь о ней думает, кем ее считает. Холодела при мысли, что он кому-то расскажет об увиденном.       И сама не заметила, как брат Шарля стал героем ее грез, наравне с женихом. Джоанна горела в лихорадке запретных темных фантазий, непрошено посещающих ее жаркими летними ночами. Фантазий о двух мужчинах, одинаково прекрасных, но разных словно свет и тьма. В ее грезах они не могли поделить ее и ласкали ее пылающее тело одновременно. Это сводило девушку с ума и лишало покоя.       Совершенно измученная Джоанна, доведенная до отчаяния неизвестностью, решила, что она ему глубоко противна и он уехал, не желая иметь дела с такой порочной особой как она. Она стала избегать крупных мероприятий и балов, стараясь также сдерживать и ограничивать страстные порывы Шарля. Она была несчастна.              Однако Сезон шел своим чередом, дни складывались в недели и день их собственного с Шарлем бала все приближался. Постепенно хлопоты по организации захватили Джоанну, отодвинув мрачные терзания на задний план. Выбор цветов для украшения, составление меню, рассылка приглашений, выбор оркестра и музыки. Радостная предпраздничная суета. Немало шокировав общество, Шарль объявил, что почти все танцы на их балу будут новомодными, неприлично фривольными вальсами. Это вызвало возбужденное предвкушение среди молодежи и глухой ропот старшего поколения. Бал помолвки Шарля и Джоанны обещал стать грандиозным и скандальным событием.                     

***

             — Слышала новость? Рейджи Сент-Клер вернулся! Точно к вашему балу! — прощебетала одна из подружек Джоанны, ловко собирая цветы и ленты в декоративные букеты для украшения бальной залы, — говорят он был во Франции.       Где -то на юге.              У Джоанны сердце замерло в груди, и она внезапно побледнела. Рейджи вернулся. Едва она немного успокоилась и обрела почву под ногами. И перестала думать о нем.              «Боже, пошли мне сил посмотреть ему в глаза!» — безмолвно взмолилась девушка.              Весь огромный лондонский особняк ее отца гудел от предбальных приготовлений. Слуги натирали воском паркет, чистили канделябры, развешивали цветы и драпировки. Джоанна и ее подружки украшали дом букетами и лентами. Всех охватило радостное волнение. Сегодня вечером двери особняка должны были распахнуться для восьми сотен гостей. Однако радость самой Джоанны поблекла. Ее сменило тревожное ожидание от предстоящей встречи с братом жениха. Она бесконечно прокручивала в голове, как повести себя при встрече, что сказать, как избежать неловкости и смущения.              «Он джентльмен! Он не посмеет меня оскорбить в день моей помолвки!» — отчаянно убеждала она себя, безучастно позволяя горничным себя причесывать и одевать в воздушный небесно-голубой шелк бального платья.              С самого утра она съела едва ли пару крекеров с чаем — так нервничала, что потеряла аппетит и душевное равновесие. День, казалось, тянулся бесконечно и Джоанна не могла поверить, что все наконец началось, когда с наступлением темноты, стояла рядом с Шарлем в золотом сиянии сотен свечей и принимала поздравления прибывающих гостей. Со сжимающимся сердцем она заметила входящих в распахнутые двери бальной залы родственников Шарля. Возмутительно рыжие зеленоглазые близнецы и за их спинами Рейджи, как силуэт вырезанный из черной бумаги, на фоне яркого многоцветья нарядов остальной знати. Близнецы накинулись на них в своей излюбленной нагловато — шутливой манере, поздравляя Шарля и божась, что украдут невесту. Рейджи крепко пожал старшему брату руку и изящно поцеловал воздух над кончиками пальцев Джоанны. Взгляд его был напряженным и холодным. Как всегда, когда молодой человек думал о чем-то своем, недоступном окружающим.       Ни взглядом, ни жестом, ни единым намеком он не напомнил Джоанне о постыдной сцене, которой он стал свидетелем месяц назад. Когда они отошли, уступив место другим поздравляющим, девушка облегченно выдохнула, осознав, что все это время сдерживала дыхание.       Однако, когда с началом танцев, она взглянула в свою бальную книжечку, сердце ее тревожно подпрыгнуло. Один из вальсов был предназначен Рейджи.       Вальс — неприличный, возмутительно личный танец, танец от которого кружится голова и сбивается дыхание. Танец влюбленных.       До сих пор Джоанна танцевала вальсы только с Шарлем, опьяненная его близостью и ощущением его сильной руки, властно обвивающей ее талию. Вальсы осмеливались танцевать только в самых продвинутых домах, да и то не более одного двух за вечер. Но, по капризу Шарля, почти весь их бал состоял из вальсов... Джоанна поежилась, представляя Рейджи, обнимающего ее у всех на глазах в вихре танца.       — Миледи, окажите мне честь? — Рейджи склонился в легком поклоне, приглашая Джоанну на отведенный ему танец. С внутренним трепетом Джоанна пошла за ним, непроизвольно вздрогнув, когда он привлек ее к себе, вставая в ряд других танцующих. Это не осталось незамеченным.              — Я так неприятен вам, миледи? — печально прошептал он едва слышно, — Чем я заслужил такую откровенную неприязнь?              Джоанна вспыхнула. Отчасти из-за того, что его объятья вовсе не были ей неприятны. Наоборот, боже праведный, наоборот! Когда она почувствовала сквозь тонкий шелк платья его твердую прохладную ладонь на своей спине, внутри у нее все предательски сжалось от удовольствия. Девушка в смятении искала хоть какое-то оправдание, сгорая от смущения и неловкости.              — О, Рейджи, умоляю простите меня... Вы мне вовсе не неприятны... — прошептала она, запинаясь и краснея, — просто я никогда не танцевала вальс ни с кем, кроме Шарля. Мне немного неловко…              Зазвучала музыка и весь ряд танцующих двинулся.              — Подобное смущение пристало лишь глупым невинным барышням, — прошептал он ей на ухо неожиданно низким голосом, — вы же, почти замужняя дама и скоро поймете, что это можно делать с любым мужчиной. Один мало чем отличается от другого....              Джоанна задохнулась и затрепетала в его руках. Откровенная двусмысленность этих слов пронзила ее подобно удару копья. Она запаниковала, мечтая вырваться и убежать, но грянула музыка и Рейджи закружил ее в вальсе, в последний момент прижав к себе чуть более крепко и близко, чем-то позволяли приличия. Глаза его потемнели и пугающе мерцали под вуалью густых ресниц.              Джоанна не чувствовала под собой ног, голова ее опасно кружилась, краски бальной залы вращались перед глазами подобно яростной карусели. Чувствуя себя в руках Рейджи пойманной птичкой, она была на грани беспамятства от внезапно нахлынувших чувств. Щеки ее раскраснелись, сердце рвалось из груди. Губы Рейджи растянулись в хищной волчей ухмылке:              — Вы так очаровательно соблазнительны, в своей запоздалой стыдливости, Джоанна — жарко прошептал он ей на ухо, лаская дыханием нежную кожу шеи и щеки, — не бойтесь, милая леди, ваш секрет умрет вместе со мной. Грех разделять столь драгоценные воспоминания с праздными светскими сплетниками...              Джоанна непроизвольно вскрикнула и дернулась, охваченная стыдом и паникой, но Рейжди лишь тверже сжал руку, на ее талии, превращая ее в подобие оков.              — Вы не спросите где я пропадал долгие пять недель? — светским, слегка насмешливым тоном продолжил он, не обращая внимания, на то, что его партнерша в полном смятении и едва ли способна произнести хоть слово, — Я ездил во Францию, в Мекку парфюмеров город Грасс. Чтобы закончить композицию для вашего подарка, миледи. Мне вдруг показалось, что в парфюме не хватает чего-то особенного, чего-то исключительного... И знаете... Я нашел его... последний штрих, сладкую экзотическую ноту...              Голос его, низкий и мягкий как черный бархат ласкал слух Джоанны, но слова не обретали смысла, воспринималось только их звучание, непереносимо материальное как запретные прикосновения. Казалось, он прикасается к обнаженной коже ее шеи теплыми губами, нежно сжимает грудь, скользит твердыми уверенными пальцами вниз по спине... Джоанна непроизвольно застонала от странных мистических ощущений... Свет вдруг вспыхнул тысячей ослепительных солнц и потолок опрокинулся подобно выгнутой золотой чашей. А потом настала тьма.              Все смешалось, когда Джоанна лишилась чувств во время танца и увядшим цветком обмякла в объятьях Рейджи. Он, преклонив колено, опустился на паркет, придерживая беспамятную девушку на весу. Длинные пряди волос скрыли выражение его лица. Когда Шу пробрался к ним через толпу Рейджи, какие бы мысли его не обуревали, уже справился с собой и взгляд, которым он встретил возмущенное негодование брата содержал точно выверенные порции беспокойства, вины и непонимания.              — Что ты ей сказал? Что случилось? — прошипел Шу, склоняясь над ними.              Рейжди нахмурился и, отдавая брату Джоанну, крепко до боли сжал руку Шу у запястья:              — Шу, держи себя в руках. Без скандалов. Я тут ни при чем. Мы просто танцевали.              Шу едва заметно оскалил клыки и, подхватив драгоценную ношу на руки, понес девушку на открытую террасу, на воздух. За ним в кильватере поспешили родственники и подружки Джоанны.              Рейджи остался среди сгорающей от любопытства толпы, максимально нейтрально отвечая на вопросы, осознавая, впрочем, что слухов это не остановит. Красавица невеста, лишившаяся чувств в объятьях непростительно привлекательного брата жениха, который к тому же пропадал где-то половину сезона... Уже завтра романтичные барышни и злоязычные сплетницы напридумывают версий, одна скандальнее другой.              Он действительно пару дней, как вернулся из Прованса где под руководством лучших парфюмеров Европы создавал сердце своего аромата.       При желании он мог бы справиться и сам, но перед его внутренним взором стояла невыносимо чувственная картина полуобнаженной Джоанны в объятьях Шу и ее призывный распутный взгляд поверх его головы. Рейджи боялся, что просто не выдержит дикого напряжения чувств и сорвется, уничтожив плоды собственных многонедельных трудов. Поэтому он подхватил в охапку Мышонка и спешно в ту же ночь покинул Англию. Искусные в любви французские аристократки утолили голод его плоти, а создание сердца духов заняло его мятежный беспокойный ум.       По совету опытного парфюмера Рейжди выбрал сочетание туберозы, жасмина и экзотического, баснословно дорогого азиатского цветка иланг-иланг. Основная мелодия принадлежала туберозе — «цветку ночных мотыльков», благоухающей первым снегом, янтарным медом, белыми лилиями и экзотическими фруктами. Жасмин, этот издревле известный афродизиак, теряющий с рассветом свою магию, наполнил композицию ночным ароматом соблазна и пьянящим как наркотик шлейфом, подчеркивающим природную томность туберозы. А сладко -фруктовый иланг-иланг, призванный разжигать желание и нежную страсть робких новобрачных, изумительно, словно золотистый опал в оправу, лег на теплую ванильную базу аромата. Благородный ирис и терпкий индийский имбирь завершили драгоценное хрупкое творение.              Рейджи назвал духи «Fragile» — Мимолетная легкость.              Каждый из составляющих мелодию ароматов действительно был недолговечен и сменялся новым, более насыщенным и сильным буквально за минуты. Да и страсть, что он был призван разжечь должна была умереть с первыми лучами солнца.       Многогранный как диковинный драгоценный камень, хрустальный флакон в бархатном футляре дожидался Джоанну на туалетном столике в ее спальне вместе с краткой поздравительной карточкой. Не доверяя вороватым служанкам, Рейджи сам отнес роковой подарок в спальню девушки, пользуясь тем, что весь дом стоял на ушах в связи с балом.       Однако ее обморок стал неприятным сюрпризом. Если Джоанне внезапно станет плохо, ее не оставят на ночь одну и весь его тщательно выстроенный план может рухнуть.       Рейджи ненавязчиво стоял поодаль в ночных тенях, наблюдая как над его добычей хлопочут тетушки с нюхательными солями, семейный доктор, слуги с колотым льдом и сладким чаем. Сочетание свежего воздуха, растирания конечностей и старых добрых эфирных масел быстро привели Джоанну в сознание. Заметив, что девушка начала растерянно озираться, он предпочел безмолвно ретироваться, не желая ее снова пугать. Его время еще не пришло.