Добро пожаловать в семью

              «Ну, всё, мне конец», — подумала Дженнифер, направляясь к столу теперь уже своего факультета. Слизеринцы встретили её лёгкими дружескими похлопываниями по плечу, которые она почувствовала притуплённо, словно находилась в полудрёме. Разум осознавал, что произошло непоправимое.       — Вот, садись сюда, здесь свободно! Дженнифер села на скамью, переведя взгляд на оставшуюся на табуретке Шляпу. Да-а… Теперь проблем с дедушкой Кадмусом не избежать.       — Вы хорошо держались, — произнёс двоящийся, потусторонний голос. Он как будто доносился из глубокого колодца, отдаваясь от его стен многогранным эхом. Посмотрев в сторону говорившего, Дженнифер увидела призрак мужчины в сорочке с пышным жабо, весткоуте, и коротких бриджах. Вытянутое лицо с пустыми, жуткими глазами обрамлял длинный парик кудрявых волос. Вся его одежда была заляпана серебряной кровью.       — Правда? — спросила Дженнифер, не до конца понимая, о чём говорит этот призрак.       — Да. Спокойно вышли, надели Шляпу, затем встали и так же спокойно сели за стол. Без заплетающихся ног. Мистика. Ей-то самой казалось, что от страха она трясётся от макушки до пят. Видимо, внешне ей каким-то образом удалось сохранить невозмутимость. Причём она и не ставила себе такой цели.       — Простите, а сколько я просидела в этой Шляпе? — тихо спросила она у призрака.       — Где-то минуты две, — ответил он, пригладив густые усы.       — Надо же… А мне показалось, что я сидела минут десять, не меньше.       — Так всем кажется, — с понимающей улыбкой повернулся к ней сосед — юноша с короткими тёмно-русыми волосами, и глубоко посаженными карими глазами. По возрасту он был на втором или третьем курсе. — Я вот когда проходил отбор, то думал, что вообще бью рекорд и сижу, беседую со Шляпой, никак не меньше часа. В это время профессор МакГонагалл назвала следующее имя:       — Малфой Драко! К Шляпе вышел тонкий, белый как полотно, светловолосый мальчик. Дженнифер узнала его — именно он проходил мимо неё в вагоне, когда один из его друзей сильно задел её локтем.       — О, Малфой, — зашептались однокурсники.       — Спорим, попадёт на наш факультет? — обратился сосед Дженнифер к тому, кто сидел с другой от него стороны. Впрочем, поспорить они не успели. Шляпа едва дотронулась до светлой макушки мальчика, как возвестила:       — СЛИЗЕРИН!       — Ожидаемо, — кивнул призрак своим мыслям. Как только Драко сел за их стол, призрак полетел к нему. И судя по виду Драко, ему это не очень понравилось.       — Нотт Теодор!       — СЛИЗЕРИН! Высокий мальчик с красными от смущения ушами второпях зашагал к столу Слизерина.       — Честно говоря, странно, что ты попала к нам на факультет, — искоса глянул сосед на Дженнифер. В его глазах мелькнули хитрые огонёчки и нескрываемое любопытство. — Не иначе как снег пойдёт.       — Потому, что все Лайты на Хаффлпаффе и Когтевране? — смущённо потупилась Дженнифер.       — Да. Хотя ты и не похожа на Лайтов, — склонил голову к плечу юноша. — Ты что ли дочка Энджи Лайт?       — Да…       — Ну, надо же! Эта новость прямо очень повеселила соседа по факультету.       — Паркинсон Пэнси!       — СЛИЗЕРИН!       — Меня зовут Эдриан Пьюси, — представился юноша. — Ты так не робей, мы не кусаемся.       — Да я не робею… — пожала плечами Дженнифер, неловко улыбнувшись. Эдриан только хотел что-то сказать, как имя следующего школьника заставило всех зашептаться:       — Поттер Гарри!       — Поттер? — удивился Эдриан, подавшись вперёд.       — Она сказала «Поттер»? — с другого бока спросила Миллисента.       — Тот самый Гарри Поттер? Зашушукались и за другими столами. Китти и Кирра с открытыми ртами привстали со своих мест, чтобы лучше видеть идущего к Шляпе черноволосого мальчика. Дженнифер, глядя на Гарри, опять начала волноваться, будто второй раз переживает собственное распределение. Через две томительных минуты прозвучало гордое:       — ГРИФФИНДОР! Стол гриффиндорцев взорвался бурными аплодисментами. Гарри со счастливой улыбкой отправился к однокурсникам, а до Дженнифер донеслись восклицания двух высоких огненно-рыжих мальчиков:       — С нами Поттер! С нами Поттер! Глянув на стол преподавателей, она заметила, как высокий великан Хагрид улыбнулся и показал Гарри большой палец. Всего Дженнифер насчитала тринадцать преподавателей, самым пожилым и сильным из них, без сомнения, являлся директор — Альбус Дамблдор, восседающий на большом стуле, напоминающем трон.       Она смутно помнила его черты лица, сильнее запомнились его длинная седая борода и лиловая мантия, ярким пятном отпечатавшаяся в памяти. Сейчас же, посмотрев на него, Дженнифер ощутила щемящее тепло в сердце — это тот самый мудрый старец-чародей, которого в детстве она приняла за Длинноборода. В воспоминаниях заскрипел его старческий смех:              « — Да, жизнь умеет преподносить сюрпризы. А ещё говорили, что Аллохарт Беркис (это автор «Пути Чародея») якобы не настолько безумен, чтобы выпустить свою книгу сказок в мире маглов. Да-а… Но знаешь, хоть я, разменяв добрую сотню лет, стал очень похожим на мудрого Длинноборода, — волшебник всё ещё посмеивался, отчего его усы подрагивали. — Меня, всё же, зовут профессор Альбус Дамблдор. Приятно познакомиться с тобой, Дженнифер».        Дженнифер улыбнулась. Такое чувство, что он ничуть не изменился с их последней встречи. Всё тот же длинный, искривлённый нос, будто его ломали как минимум два раза. Серебряные волосы и борода, золотые очки-половинки. Алая мантия. Тут её взгляд метнулся к Гарри и наткнулся на ответный вопросительный взгляд. «Вот как получилось… Мы с тобой на разных факультетах, — с грустью подумала она, будто он мог прочитать её мысли. — Я в Слизерине, ты в Гриффиндоре, но будешь ли ты относиться ко мне хуже из-за этого?» Она робко улыбнулась, и… Гарри не сразу, словно растерян, но улыбнулся в ответ. Плечи расслабленно опустились, от души отлегло, и стало так… спокойно.       Так и должно быть. Гарри всегда был храбрым, всегда приходил на помощь, ему самое место в Гриффиндоре. Маленький герой. А она… Она же с самого детства всегда прибегала к хитростям и всяким уловкам, чтобы добиться цели, или избежать неприятностей. Так что, без обиняков, всё логично. Остаётся только один ма-аленький, не дающий ей покоя вопрос… Почему Гермиона Грейнджер не в Когтевране?! После всех тех лекций, что она прочитала в «Хогвартс Экспрессе», её должны были прямо с поезда отнести на руках прямиком в гостиную Когтеврана! Дженнифер озорно заулыбалась, представив брыкающуюся и вопящую Гермиону, пока толпа несёт её в Хогвартс, как звёздную певицу на концерте:              « — Что вы делаете?! Пустите, нелюди! А как же распределение?!       — Нечего было умничать! Теперь никакого тебе распределения! Сразу в Когтевран!»        Распределение, между тем, подходило к концу.       — Уизли Рон! Очевидно, Рону нездоровилось от волнения. От того как он побледнел, уйдя оттенком в сторону огурчика, Дженнифер забеспокоилась, как бы он вообще в обморок не упал.       — Гриффиндор, — усмехнулся Эдриан, а Шляпа подтвердила его слова:       — ГРИФФИНДОР!       — Ты был так уверен, потому, что все братья Рона учатся на Гриффиндоре? — спросила Дженнифер у Эдриана.       — Да, — просто ответил Эдриан. — Редко когда семья разбивается по разным факультетам. В основном, все идут в один. Наконец, последний первокурсник отправился в Когтевран. Профессор МакГонагалл вынесла из зала Волшебную шляпу, а все ученики с выжиданием стали посматривать на пустые золотые тарелки. Все явно ждали, когда начнётся пир. Со своего места поднялся Альбус Дамблдор, расставив руки в приветственном жесте. Очень радостно и искренне он произнёс:       — Добро пожаловать! Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнём наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Дженнифер приготовилась услышать торжественную речь, нечто очень гордое и очень, очень важное…       — Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! — улыбнулся директор. — Всё, всем спасибо! Большой зал разразился овациями и криками, Дженнифер хлопала со всеми, гадая, есть ли в этих словах скрытый смысл, или директор просто захотел подурачиться. Дамблдор сел на свой трон, и в следующий миг произошло чудо, от которого по залу раздалось восхищённое «О-о!». На золотой посуде появились всевозможные яства. У Дженнифер разбежались глаза от такого выбора. Тут тебе и стейки, и сосиски, и йоркширский пудинг, и ростбиф, и жареная рыба, мясная подлива, кукуруза, всевозможные салаты, булочки. Такое даже тёте Клементине не снилось! Желудок требовательно заурчал. Только сейчас, под его аккомпанемент, она осознала, как проголодалась! Стресс ушёл, а на его место пришёл зверский аппетит. Однокурсники набросились на горы еды, растаскивая угощения по тарелкам. Дженнифер последовала их примеру. Положив себе в тарелку картофельное пюре, салат и курицу, она прислушалась к тому, о чём ведут речи однокурсники.       — Я думала, что грохнусь в обморок, — делилась впечатлением Миллисента Булстроуд. — Мне ещё в поезде стало страшно. Я очень боялась попасть в Хаффлпафф.       — Почему? — вклинилась в разговор Дженнифер. — Разве это плохой факультет?       — Говорят, там учатся одни лопухи, — пожала крупными покатыми плечами Миллисента. Вот тебе и раз, подняла брови Дженнифер, глянув в сторону сестёр. Корнелия разговаривала с толстым привидением. С каких это пор «добрый» стал «лопухом»? Языки бы поотрывать всем этим злым людишкам, распускающих подобные сплетни.       — А ты Дженнифер Лайт, верно? — обратилась к ней девушка, сидящая за Миллисентой. Её глаза лучились на жизнерадостном лице, к сожалению, сильно усеянном прыщами, некоторые из которых были сильно воспалены. Подростковый возраст, что тут поделать. Её прямые чёрные волосы были собраны на затылке в длинный хвост. — Меня зовут Джемма Фарли, — девушка энергично пожала ей руку. В этом крепком, тёплом пожатии непосредственно проявлялся живой, огненный характер. — Я — староста нашего факультета.       — Приятно познакомиться, — улыбнулась Дженнифер. Новая знакомая сразу приглянулась своей открытостью и дружелюбием. Хотя, может, это простая вежливость, но всё равно приятно.       — Дай, я к тебе сяду поближе, всё же первая Лайт у нас на факультете! Это же с ума сойти! Глядишь, такими темпами когда-нибудь и Поттеры к нам попадут!       — Размечталась, — незлобно усмехнулся Эдриан. Джемма встала со своей тарелкой, и села между Дженнифер и Миллисентой.       — Хм, ну теперь ты будешь причиной всеобщих размышлений, — произнесла староста с таким заинтересованным видом, будто смотрит на очень, очень необычный ребус.       — Это почему? — опешила Дженнифер от неприятной новости. — Неужели на Слизерин никогда не попадали дети мракоборцев?       — Попадали, — хитро улыбнулась Джемма. — Но, Дженни… Нагнувшись, она прошептала на ухо Дженнифер:       — У тебя же один из родителей слуга… Сама-знаешь-кого… Дженнифер посмотрела на неё круглыми, как монеты глазами, на что Джемма засмеялась:       — Ну, и видок у тебя! Такое лицо! Ха-ха! Да не бойся ты так. Ты здесь не одна такая.       — Хочешь сказать, что на факультете есть ещё дети тех самых… — тихо прошептала Дженнифер, бегло глянув по сторонам.       — Угу, — кивнула Джемма. — Только они, конечно, об этом не болтают направо и налево. И, чтобы узнать, кто есть кто, нужно добиться доверия.       — Прости, а что преподаёт эта профессор МакГонагалл? — спросила Миллисента, и Дженнифер порадовалась, что появился шанс уйти от не очень приятного разговора. — Она кажется такой строгой. Все дружно посмотрели на высокую волшебницу, разговаривающую с директором.       — Трансфигурацию, — ответила Джемма. — И она — декан Гриффиндора. Она очень хороший учитель. Всё всегда подробно расскажет и, если надо, повторит. Но она, действительно, очень строгая, так что никому не советую шептаться на её уроках.       — А кто наш декан? — спросила Дженнифер.       — Наш декан — профессор Северус Снейп, — улыбнулась Джемма, подложив себе в тарелку варёную кукурузу. — Вон он, сидит рядом с профессором Квирреллом, который в смешном тюрбане. Ну, тщедушного на вид волшебника в тюрбане сложно не заметить, а рядом с ним… У Дженнифер мелькнула мысль, а не вампир ли часом, их декан? От колдуна, разговаривающего с профессором Квирреллом, веяло мраком подземных коридоров. Облачённый в полностью чёрные одежды, с бледно-жёлтой болезненной кожей, и сальными чёрными волосами, он выглядел так, будто не видел солнца лет двадцать, если не больше.       — О-о… — похоже на Миллисенту его вид тоже произвёл впечатление. — Он такой… такой…       — Готичный, — пришла на помощь Дженнифер, закусив губу, чтобы не рассмеяться. Пока всё выходило очень иронично. Она уже представляла, как будет писать письмо родным, и если бы можно было прикреплять ещё фотографии, то легко добиться, чтобы родственники заявились в школу с воплями паники.        «Здравствуйте, дорогие мои родные! У меня всё хорошо! Я попала в Слизерин — факультет, где среди школьников скрываются дети Пожирателей смерти. Но это не главное! Вот моя гостиная: (приложить фотографию жутких подземных переходов), а это мой декан: (фотографию профессора Снейпа, когда он кого-нибудь отчитывает), а это мои книги: (фотографию с книгами, где всякие пентаграммы по вызову демонов). Как видите, я двигаюсь в правильном направлении. Целую, не скучайте!».        Интересно, как быстро они заявятся в школу после такого письма? Сразу или на следующий день?              — Да, наш профессор такой, — посмеялась Джемма. — Но он на самом деле не плохой. Нас он всегда защищает и помогает с домашней работой. А ещё он преподаёт зельеварение. Так что, если чего, не бойтесь и обращайтесь к нему за помощью… Ну, вы сначала обратитесь ко мне или Дэмьяну. И если уж мы не сможем помочь, тогда к декану.       — Дэмьяну? — подняла брови Дженнифер, попробовав тыквенный сок и поморщившись. Тыквенный сок пришёлся совсем не по вкусу.       — Это второй староста нашего факультета. Вон он, — Джемма показала на сидящего с края стола высокого юношу с длинным лицом и тёмными прямыми волосами до плеч.       — Интересный, — Миллисента произнесла это с задумчивой кокетливостью.       — Да-а, — широко улыбнулась Джемма. — А имя у него какое! Дэмьен Тира́нт Армстронг.       — Господи, — фыркнула Дженнифер, представив в воображаемом письме ещё одну строчку:        «А это староста моего факультета! Его зовут Дэмьен Тира́нт Армстронг (и фотографию этого очаровательного юноши)»        Как можно дать своему ребёнку имя Тирант? Да ещё в союзе с именем Дэмьен.       Все наелись до отвала. Тарелки с основными блюдами пропали, а на их месте появились торты, разное мороженное, пончики, эклеры, печенья, конфеты, леденцы и много других сладостей. Дженнифер пожалела, что не оставила в животике места для десерта. Обидно. Надо же было так налопаться. Судя по вздохам и ахам, остальные школьники подумали точно также. Но! Нельзя же просто взять и оставить горы сладкого! Поэтому вялая, но отважная, армия сладкоежек из последних сил потянула руки к десерту. Когда все окончательно были «добиты» десертом — иначе это не назвать — золотые тарелки опустели, заблестев идеальной чистотой. Профессор МакГонагалл постучала по бокалу, добившись тишины. С трона вновь встал профессор Дамблдор. Сначала он прокашлялся, а затем произнёс:       — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать ещё несколько слов. Прежде чем начнётся семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом… «Запрещено заходить в лес? Почему? Там водятся волки? Или ещё кто опаснее?», — Дженнифер всмотрелась в директора, который обводил всех пронзительным взглядом своих лучистых голубых глаз.       — По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И, наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью. Дети зашептались. У каждого в голове возник вопрос, что же это может быть спрятано на третьем этаже? Дженнифер мысленно прикидывала, стоит ли рисковать из-за этой интригующей тайны своей жизнью.       — А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споем школьный гимн! С каждого стола вышло несколько человек, собравшись в один хор возле учительского стола. Профессор Дамблдор сделал короткий и резкий взмах палочкой; из неё вырвалась золотая лента, воспарившая над столами и рассыпавшаяся словами. «Я не умею петь», — застеснялась Дженнифер, как профессор Дамблдор будто прочитал её мысли:       — Каждый поет на свой любимый мотив. Итак, начали! Зал начал петь, кто как мог. Кто невпопад, кто громко, кто неслышно, но всем определённо было весело. Основной «удар» мужественно держал на себе хор — сразу видно, они ходили в музыкальный кружок.        — Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс, Научи нас хоть чему-нибудь. Молодых и старых, лысых и косматых, Возраст ведь не важен, а важна лишь суть.        В наших головах сейчас гуляет ветер, В них пусто и уныло, и кучи дохлых мух, Но для знаний место в них всегда найдётся, Так что научи нас хоть чему-нибудь.        Если что забудем, ты уж нам напомни, А если не знаем, ты нам объясни. Сделай всё, что сможешь, наш любимый Хогвартс, А мы уж постараемся тебя не подвести.        Все закончили петь, только двое рыжих близнецов продолжали дурачиться, распевая эту песню с наигранным драматизмом. Профессор Дамблдор с не менее наигранным серьёзным видом принялся им дирижировать. Дженнифер прыснула, глядя на них. Когда близнецы закончили петь, зал зааплодировал.       — О, музыка! — воскликнул профессор Дамблдор. Глаза у него блестели. — Её волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь. А теперь спать. Рысью — марш! Начался гам, дети вставали со своих мест, усталые, сытые и сонные.        — Так, Слизерин, за мной! — скомандовал Дэмьен, поднявшись в полный рост. Его тёмная макушка возвышалась над всеми.       — Давайте, давайте, не отставайте, — подгоняла Джемма, замыкая их шествие. Дженнифер успела кинуть тоскливый взгляд на Корнелию, прежде чем хаффлпаффцы ушли в противоположном направлении, на второй этаж. Дэмьен же уверенно вёл их в подземелья. «Ух, там должно быть холодно», — мысленно поёжилась Дженнифер, оглядываясь по сторонам. Чем ниже они спускались, тем прохладнее становилось. У стен стояли рыцарские доспехи, и Дженнифер могла поклясться, что они перешёптываются между собой.       — Сюда! — звал Дэмьен, увлекая их всё дальше. Пройдя по коридору с сине-зелёным отсветом, и неровными оранжевыми бликами от настенных факелов, Дэмьен остановился у стены. Должно быть они находились под самым озером, поэтому в этом месте было очень влажно; по стене тонкими ручейками стекала вода, впитываясь в трещины камней.       — Бросок кобры, — сказал староста, и стена со скрежетом отъехала в сторону, открыв тёмный проход. Дженнифер морально подготовилась ощутить ужасный холод, но как только она перешла порог, возникло потрясающее чувство, будто она после зимней прогулки опустилась в тёплую ванну.       — Приготовьтесь увидеть замечательный вид из окон! — голосом полным оптимизма заявила Джемма. «Окон? Мы же в подземельях, какие окна? Хотя, за жизнью кротов тоже интересно понаблюдать…», — Дженнифер подумала, что, должно быть, Джемма шутит. Её ждало восхитительное потрясение.       Гостиная Слизерина вовсе не выглядела жутким склепом, как она боялась. Она оказалась просторной, округлой и высокой, с таким большим горящим камином, что в нём могло поместиться трое человек. На стенах висели гобелены с изображением леса, сада, разных животных и каких-то людей. А высокие окна открывали вид на подводную жизнь озера. Первокурсники сразу побежали к ним, шурша ногами по мягкому тёмно-бирюзовому ковру. Дженнифер дотронулась до холодного стекла, рассматривая проплывающую мимо стайку мелких серебристых рыбок. Всегда хотелось побывать в гигантском аквариуме. Вода озера не мутная, поэтому вдалеке виднелись останки утонувшего корабля и длинные, покачивающиеся от волн, водоросли.       — Так, полюбовались, теперь идите сюда, — позвал их Дэмьен. — Давай ты, у тебя хорошо получается, — он легонько подтолкнул в плечо Джемму.       — Ты просто опять не выучил речь, да, Дэмьен? — усмехнулась она, с промелькнувшим недовольством. Дэмьен вразвалочку отправился к кожаному чёрному дивану. — Лентяй несчастный.       — Я не лентяй, просто берегу энергию, и знаю, что ты вдохновляешь людей лучше, чем я.       — Ну-ну. Кхе-кхе, — прокашлялась Джемма, глядя в наивные, вопросительные лица первокурсников. — Итак… Поздравляем! Кто ещё не знает, меня зовут Джемма Фарли, я — староста, и я рада приветствовать вас на факультете Слизерина. Наш герб змея, — указала она на изображение, висящее над камином, с извивающейся, как буква «S», змеёй. — Мудрейшая из существ. Наши цвета — изумрудно-зелёный и серебряный. Как вы видите, окна нашей гостиной выходят на подземные озёра замка. Мы часто видим, как мимо нас стремительно проносится гигантский кальмар, а иногда и более интересные существа. Нам нравится думать, что наше пристанище окутано атмосферой таинственности и подводных кораблекрушений. Вот некоторые вещи, которые вам следует знать о Слизерине, и ещё некоторые — забыть… Первокурсники удивлённо переглянулись. Дэмьен, молча слушая, вопросительно приподнял брови, а Джемма, смущённо прокашлявшись, пояснила:       — Во-первых, давайте развеем некоторые мифы. Возможно, до вас доходили слухи о факультете Слизерина — будто все мы Тёмные маги и будем общаться с вами, только если ваш прадед был великим волшебником, и всё в таком духе, — показала она пальцами скобочки. — Но, вы ведь не хотите верить всему, что слышите от соперничающих с нами факультетов. Не хотим, подумала Дженнифер. Она прочитала, что среди Пожирателей Смерти были выпускники и с других факультетов, но слизеринцы своей численностью, всё равно преобладали среди них.       — Я не отрицаю, — продолжила Джемма, прислонившись к высокой каминной полке. — Что мы выпустили свою долю Тёмных магов, но их также выпускали и остальные три факультета — они просто не хотят в этом признаваться. И да, у нас традиция принимать студентов, вышедших из многочисленных поколений волшебников и волшебниц… Дженнифер обхватила рукой локоть левой, почувствовав себя сорняком в саду роз. Если бы она не была так сосредоточенна на себе, то заметила, что некоторые из первокурсников потупили глаза, топчась на месте. А вот Драко Малфой напротив, так и засветился от гордости.       — Но! — подняла указательный палец Джемма. — В настоящее время на Слизерине можно найти большое количество учеников, у кого хотя бы один из родителей магл. Сияние исходящее от Драко моментально исчезло.       — Это шутка? — обескураженно спросил он.       — Нет, — повела плечом Джемма. — Чистая правда. Драко посмотрел перед собой, затем покачал головой, словно отрицал услышанное.       — Вот малоизвестный факт, который другие три факультета не очень-то и учитывают, — хитро улыбнулась Джемма с видом человека, открывающего страшную тайну. — Мерлин учился на Слизерине! Да-да, — подтвердила она, довольная реакцией первокурсников. — Сам Мерлин, самый известный в мире волшебник! Он научился всему, что знал, на нашем факультете! Вы хотите следовать по стопам Мерлина? Или вы лучше будете сидеть за старым столом прославленной выпускницы Хаффлпаффа, Эглантайн Паффетт, изобретательницы самонамыливающейся тряпки для мытья посуды? Я так не думаю. Но довольно о том, что не имеет к нам отношения. Джемма распростёрла руки, окидывая взглядом гостиную.       — Давайте поговорим о том, кем мы являемся. Наш факультет самый классный и дерзкий в школе! — сжала она кулак. — Мы играем на победу, потому, что мы заботимся о чести и традициях Слизерина. Мы также пользуемся уважением нашего брата-студента. Да, это уважение может иметь некоторый оттенок страха из-за нашей Тёмной репутации, но знаете что? Это может быть забавным — иметь репутацию приверженца Тёмной стороны. Оброните несколько намёков на то, что вы имеете доступ к целой библиотеке проклятий, и посмотрите, захочет ли кто-нибудь стащить ваш пенал. Но мы неплохие люди. Дженнифер не удержалась от усмешки.       — Мы, как наш герб: гладкие, сильные и зачастую неправильно понимаемые. Например, мы, слизеринцы, приглядываем друг за другом, заботимся друг о друге, чего нельзя сказать о Когтевране. Не говоря уже о том, что когтевранцы являются самым большим стадом зубрил, какое вы когда-либо видели, они идут друг у друга по головам, чтобы получить хорошие оценки, в то время как мы, слизеринцы — братья. Коридоры Хогвартса могут подкидывать сюрпризы неподготовленным, и вы будете рады, что змейки на вашей стороне, пока вы передвигаетесь по школе. По нашему убеждению, став однажды змейкой, вы становитесь одним из нас — одним из элиты. Голос Джеммы звучал всё громче, наполняя сердца робких первокурсников гордостью.       — Вы знаете, что Салазар Слизерин искал в своих учениках? Семена величия, — с этими словами Джемма дёрнула за верёвку с кисточкой, портьеры у стены разъехались в стороны, и ахнувшим слизеринцам предстал портрет Салазара Слизерина, стоящего в полный рост. Дженнифер смотрела на него огромными глазами, ощущая всем своим существом непередаваемое волнение и трепет перед этим древним колдуном.       — Боже, это сам Салазар… — с придыханием прошептала Миллисента. Портрет не двигался, но был написан так подробно и реалистично, что казалось, дотронься до его изумрудной мантии и почувствуешь бархат материи.       — Вы были выбраны на этот факультет, потому что у вас есть потенциал стать великим в прямом смысле этого слова. Дженнифер сглотнула, подумав, что, наверное, точно произошла ошибка. Да, она чувствует, что в ней спит некая сила и её надо только разбудить. Как она сделала это сама в пять лет. Но она не чувствует себя настолько талантливой, как позиционируется в этом факультете.       — Хорошо, вы можете увидеть пару человек, слоняющихся по общей гостиной, о которых вы не могли бы подумать, что им уготовлено нечто особенное. Отлично, держите своё мнение при себе. Если Распределяющая Шляпа направила их сюда, значит, в них есть что-то выдающееся, и не забывайте об этом. Мерлин, Джемма читает, что ли, все её мысли?!       — И, говоря о людях, которым не предназначено быть великими, я не упомянула гриффиндорцев. Вот тут Дженнифер напряглась. Смелых людей она не считала ущербными, как добрых — лопухами.       — Многие вот говорят, что слизеринцы и гриффиндорцы представляют собой две стороны одной медали. Лично я думаю, что гриффиндорцы не более чем подражатели слизеринцев. Заметьте, некоторые люди говорят, что Салазар Слизерин и Годрик Гриффиндор ценили одни и те же качества у студентов, так что, возможно, мы похожи в большей степени, чем нам хотелось бы думать. Но это не означает, что мы дружны с гриффиндорцами. Они любят побеждать нас лишь немногим меньше, чем мы любим побеждать их. «Да… Чует моё сердце, и с этим моментом будут проблемы, — Дженнифер сдула с глаз чёлку. — Я хочу просто учиться. Я не хочу ни с кем воевать или соперничать!».       — Ещё некоторые вещи, которые, может быть, вам понадобится знать: штатное привидение нашего факультета — Кровавый Барон.        «А ещё дорогие родственники, привидение моего факультета — Кровавый Барон!»              — Если вы с ним поладите, он иногда согласится запугивать людей по вашей просьбе. «Как это мило».       — Только не спрашиваете его, откуда у него кровавые пятна, он этого не любит. Пароль от гостиной Слизерина меняется каждые две недели. Следите за доской объявлений. Никогда не приводите никого с другого факультета в нашу гостиную и не сообщайте им наш пароль. Никто из посторонних не заходил к нам уже более семи веков. Что ж, я думаю, это пока всё… — Джемма выдохнула, глянув на Дэмьена.       — У тебя хорошо получается, — дружески подтрунивая, произнёс он, показав ей два больших пальца.       — Я уже поняла, — похлопала она ресницами, стараясь удержаться от смеха. — Я на тебя смотрю как бы по другой причине. Не хочешь ли ты что-нибудь добавить? Поддержать наших новеньких? Проявить себя, как ответственный староста?       — Э-э, нет.       — Я так и думала, — закатила она глаза, повернувшись к первокурсникам. — Я уверена, вам понравятся наши спальни. Мы спим в древних кроватях под балдахином с зелёной шёлковой драпировкой и под покрывалами, вышитыми серебряной нитью. Спальня мальчиков в правой стороне, спальня девочек в левой. Вы будете хорошо спать. Плеск воды в озере, доносящийся из окна, успокаивает.        С этим не поспоришь. Поднявшись по винтовой лестнице, девочки оказались в спальне с пятью большими кроватями с зелёными пологами на четырех столбиках. Дженнифер только успела натянуть пижаму, да рухнуть в свою новую широкую кровать, как погрузилась в глубокий сон.              

***

              Самый первый вопрос, который возник на следующее утро — почему первокурсникам не выдадут карты, чтобы они смогли сориентироваться в огромном замке? Собственно ответ на этот вопрос выяснился быстро. Как начертить карту, когда замок постоянно меняется? В одни дни коридоры ведут к одним кабинетам, в другие дни — к другим. Меняются и двери. Некоторые из них с характером, пока не скажешь «открой, пожалуйста», они и не подумают открыться. А другие вовсе никуда не ведут — открываешь и видишь стену. Люди и животные на портретах ходят-бродят из картины в картину, поэтому ориентироваться по ним невозможно.       А вот что понравилось первокурсникам, так это бесплатный аттракцион — летающие лестницы между этажами. Всего их в школе сто сорок две, и все в разные дни двигаются по разным маршрутам. В связи с ними у Дженнифер возник второй вопрос, на который она совершенно шокирующим способом узнала ответ. А что будет, если упасть с лестницы? Логично ответить простое: Разобьёшься. Но это же школа магии. Она собиралась переправиться с восьмого этажа на девятый, и уже почти ступила на первую ступеньку, как лестница не вовремя пришла в движение — нога провалилась в пустоту, всё нутро подскочило и оборвалось в этот момент. Заорав на весь замок, замолотив руками и ногами в воздухе, как пытающаяся зацепиться за что-нибудь кошка, Дженнифер упала. Лестницы точно специально разъезжались в стороны, а грешная земля приближалась слишком быстро. «ГОСПОДИ, НЕТ! ПОМЕРЕТЬ ТАКОЙ ТУПОЙ СМЕРТЬЮ! НЕ-Е-ЕТ!», — Дженнифер думала и много других, гораздо более неприличных вещей, проклиная всё на свете.        В это время Гарри и Рон задумчиво чесали затылки на пятом этаже.       — Ты уверен, что нам надо сюда? — спросил Гарри, оглядываясь на портреты. Картина с тремя девушками в белых платьях здесь, как он запомнил, значит и нужный этаж выше. Всё бы хорошо, да только вчера эти три девушки были в картине на втором этаже.       — Вроде… — закусил губу Рон. — Хотя, картины вон того поросёнка здесь не было…       — Ох, я никогда не запомню направления в этом замке, — в отчаянии произнёс Гарри, в этот миг мимо них, с воплем полном паники, пролетела Дженнифер.       — Что это было?! — опешил Рон, глянув вместе с Гарри вниз. — Орущее, лохматое приведение?       — По-моему, это была Дженнифер… — поднял брови Гарри.              — А-А-А-А! — Дженнифер не рассчитывала на спасение. — Господи, спаси! Я обещаю хорошо учиться! Я обещаю вести праведный образ жизни-и! Я не хочу превращаться в лепёшку! Первый этаж, устеленный маленькими квадратными ковриками с нарисованной спиралью, неминуемо приближался. Это конец. Неожиданно один из ковриков засветился фиолетовым свечением, а Дженнифер почувствовала, как её тело принимает вертикальное положение, словно коврик примагничивает её ступни. Она в панике ожидала, что у неё сломаются ноги — ни один ковёр, ни даже матрас, не спасёт от силы притяжения с такой высоты — однако, только ступни дотронулись до коврика, раздался звук отскакивающей пружины, и она стремительно полетела вверх. Поток ругательств в её голове не уменьшился.              — Знаешь, Гарри, этот замок полон всяких тайн, — задумчиво сказал Рон. — Наверно нам почуди… С повторным воплем мимо них, теперь уже вверх, пролетела Дженнифер.       — Да это точно она! — воскликнул Гарри.       — А я и не знал, что можно так перемещаться между этажами!       — Бьюсь об заклад, она тоже этого не знала, — с нервным смешком заметил Гарри.        Полёт Дженнифер закончился на шестом этаже. Её ступни мягко приземлились на пол, она застыла, часто дыша, растрёпанная, с выражением того ужаса, с которым проделала весь этот полёт.       — Бож-ж-же м-мой! — выдохнула она, нервно икнув. Тело трясло. Какой тут Лугнасад! Вот после чего действительно чувствуешь себя заново родившимся человеком! Мерлин… Да кто такое придумал?!       — Мама, — проблеяла она, отступив к стене. — Мамочка родненькая…       — Ну-ну-ну, мисс, возьмите себя в руки, — заметила почтенная дама на картине, обмахивающаяся веером. — Вы живы, ничего страшного не произошло.       — Да я чуть не поседела! — выкрикнула Дженнифер, с трудом унимая дрожь. Ничего себе, ничего страшного не произошло! Она совсем не планировала воображать себя ракетой. Но теперь-то она знает, что упав с лестницы Хогвартса, не разобьёшься. Повторять, правда, такой эксперимент не хочется.       — Эй, вопящая девочка! — услышала она весёлый голос. На седьмом этаже стояли те самые рыжие близнецы, что баловались в Большом Зале. — Ты в порядке?       — Вроде, — ответила Дженнифер, отлипая от стены. Ноги ещё подрагивали. — Но это ужас…       — Да ладно, — весело усмехнулся один.       — Это, наоборот, весело, — добавил другой.       — В смысле? Близнецы, не ответив, убежали на урок. Хотелось того или нет, Дженнифер пришлось второй раз воспользоваться заколдованной лестницей с восьмого этажа. Второй раз, слава всем святым, прошёл успешно.       Что хорошо, дорогу на нужный урок всегда можно спросить у привидений. Кроме одного призрака, с которым ни один ученик в здравом рассудке не захотел бы встретиться. Дженнифер познакомилась с ним в коридоре на третьем этаже. Она шла, никого себе не трогала, и тут кто-то схватил её за нос.       — Попалась! — закричал ехидный голос.       — АЙ! — она отскочила как ошпаренная, а в воздухе перед ней появился человечек в яркой одежде, с галстуком-бабочкой на шее и шутовской шляпой с бубенчиками. Острое лицо скалилось в не предвещающей ничего хорошего широкой улыбке. Чёрные глазки с красным отблеском светились плохо скрываемым злорадством.       — Маленькая первокурсница! Хочешь, удлиню тебе нос?       — Нет, спасибо, — пробормотала Дженнифер, отступая. В её детстве уже случилась практика удлинения носа, с неё достаточно.       — А что, с длинным носом ты станешь гораздо симпатичнее! — призрак сделал сальто в воздухе, заливаясь вредным, двоящимся смехом. Бросалось в глаза, что он выглядит «плотнее», чем другие призраки. Неоспоримый факт — от него надо держаться подальше, если не хочешь вляпаться в неприятности. Пивз, видимо, имел в родственниках пикси, или при жизни был человеком с чёрным чувством юмора, только так можно объяснить шуточки, забавляющие только его одного. Он мог вылить на учеников воду из унитаза, вселиться в какой-нибудь предмет и начать бегать за ними, или вытянуть ковёр из-под ног. В первую встречу Дженнифер нужно было каким-то образом пройти мимо него, и помощь пришла откуда она не ждала.       — Пивз! — прозвучал строгий голос, и из противоположной стены выплыл Кровавый Барон. — А ну оставь её в покое! Привидение с коротким именем Пивз, испуганно ойкнуло, пулей унеслось прочь, по пути, из вредности, сбив с рыцарских доспехов шлем. Шлем покатился с грохотом железного ведра, а обезглавленные доспехи принялись вслепую шарить руками по ковровой дорожке.       — Не бойтесь, юная мисс, — заунывно протянул Кровавый Барон. — Этот шут гороховый не так страшен, как кажется.       — Спасибо большое что выручили! — от души поблагодарила Дженнифер, водружая шлем рыцарю на прежнее место.               Как ни странно, но все возникшие трудности не только не испугали Дженнифер, а наоборот подстегнули любопытство и желание изучить всё в Хогвартсе от и до. Про себя она смело думала: «Я раскрою все твои тайны, Хогвартс!», на что древний замок словно отвечал — «Ну, попробуй».       В приюте Дженнифер было тяжко потому, что она постоянно находилась с людьми. Ни о каком уединении не было и речи. В замке же оказалось достаточно коридоров, комнат и башенок, чтобы отдохнуть от общества в блаженном одиночестве. Это несказанно радовало. Ещё в школе волшебства великое множество всяких скрытых дверей, рычагов, кнопок, или например, платформ, на которые если встанешь, где-нибудь поблизости откроется потайной проход. Самый первый такой проход Дженнифер нашла случайным образом. Во многих коридорах стоят диванчики, вазы, цветочные горшки, а так же книжные полки. Дженнифер захотела достать книгу с названием: «Secretum secretorum». Книгу вытащить не удалось — она прочно застряла посередине, а в самой полке раздался скрежет, какой бывает, когда в замке поворачивается ключ, после чего вся книжная полка отъехала в сторону, открыв проход в неизвестный каменный коридор. Недолго думая Дженнифер зашла в него и перед ней в воздухе появилась цифра один. Что это означало, девочка не поняла, цифра растаяла через минуту, не оставив и следа. Пройти далеко по загадочному коридору, увы, не удалось — посередине он обрывался, а до другой его стороны было никак не допрыгнуть. Внизу чернела пропасть, из которой доносилось завывание сквозняка. Пришлось вернуться назад.       — Эта цифра означает курс, — пояснила Джемма, когда Дженнифер рассказала ей про книжный шкаф. — В Хогвартсе скрытых дверей видимо-невидимо. О многих даже сами профессора не знают! Но добрую тысячу из них они проверили и оставили подсказки, какой курс справится с испытаниями, что в этих тайных комнатах.       — Потому, что на указанном курсе дети изучают определённые заклинания?       — Именно. Мой тебе совет, не суйся в потайные ходы, пока не научишься более-менее управляться волшебной палочкой. Добрый совет. Как-то Дженнифер нашла секретный лаз за статуей льва, и поняла, что до некоторых испытаний её ещё расти и расти. Она, мягко говоря, очень удивилась, когда увидела четырёх ребят с пятого курса, сражающихся против оживших доспехов с мечом. Обычно доспехи стоят возле стен и могут дать подсказку, куда идти. А рыцарь в этом тайном месте вёл себя совершенно недружелюбно. Размахивая мечом, он теснил храбрых ребят к стене, прикрываясь от их заклятий широким щитом.       — Риктусемпра! — вскричал когтевранец, сделав резкий выпад в сторону надвигающегося рыцаря. Из его палочки вырвался красный луч, на всей скорости полетел к рыцарю, и врезался в выставленный щит.       — Не срабатывает! — закричала девочка из Хаффлпаффа. — Экспеллиармус!       — Все вместе! Риктусемпра! Дженнифер посмотрела на это побоище (при всех бушующих эмоциях и мыслях, лицо её сохраняло полнейшую невозмутимость), затем плавно развернулась и пошла обратно. Ну его. Джемма права, сначала надо выучить хоть какие-нибудь заклинания, прежде чем лезть в такие приключения.       Но до заклинаний дело дошло не сразу, несмотря на жгучее нетерпение первокурсников. Урок Заклинаний вёл профессор Филиус Флитвик — седой волшебник, такого маленького роста, что ему приходилось вставать на стопку книг, чтобы видеть всех учеников. Поговаривали, что он наполовину гоблин, из-за чего у него такой крошечный рост.       — Приветствую вас на моём уроке Заклинаний! — радостно пропищал он вошедшим в двери первокурсникам. — Меня зовут профессор Флитвик. Проходите-проходите, присаживайтесь. Дети расселись за длинные столы. Так как урок Заклинаний проходил вместе с хаффлпаффцами, рядом с Дженнифер села Корнелия. Двоюродная сестра была в шоке, что Дженнифер не распределили на Хаффлпафф, как они изначально рассчитывали.              — Как?! Как такое могло произойти? — возопила Корнелия, встретившись с ней в коридоре на следующее утро после распределения. — Тебя Волшебная Шляпа спрашивала, куда ты сама хочешь пойти? Сперва хотелось сказать «нет», но потом перевесило решение сказать правду.       — Да…       — Так, а ты сказала, что хочешь на Хаффлпафф?       — Да, но Шляпа сказала, что это не моё истинное желание, — вздохнула Дженнифер, глядя в растерянное лицо Корнелии. — Она посоветовала мне Слизерин. И я… подумав, согласилась…       — О, Дженни! Ты же знаешь, что из Слизерина… — Корнелия замолчала; мимо них прошли однокурсники Дженнифер. — Ты же знаешь, что из этого факультета выходят…       — Тёмные маги, — закатила глаза Дженнифер, фыркнув. — Это чушь собачья, Корнелия! На этом факультете полно хороших ребят. Я уверена, что могу ручаться за последствия моего выбора.       — Ну, смотри… — неуверенно протянула Корнелия, рассматривая узор на ковре. — Дедушка тебя убьёт.       — Знаю, — нервно усмехнулась Дженнифер. — Но я надеюсь, он мне даст время для последних слов, чтобы хоть как-то оправдаться. Корнелия промолчала — это можно растолковать, что сама бы она на это не рассчитывала.       — Тебя хотя бы там не обижают?..       — Нет, — махнула рукой Дженнифер. — Говорю тебе, в Слизерине много нормальных ребят. Есть, конечно, отдельные, повёрнутые на чистоте крови, — покрутила она пальцем у виска. — Но в большинстве своём всё не так плохо. Наша староста — Джемма, вообще замечательная!        В общем, невзирая на то, что Дженнифер стала слизеринкой, Корнелия относилась к ней по-прежнему. За это юная ученица змеиного факультета стала чаще её обнимать и, не без юмора, называть: «ты же мой самый добрый, самый любимый барсучок!». Обычно на это Корнелия ворчала и смеялась, в отместку пытая щекоткой. Что касается однокурсников, тут не всё так просто. Получше присмотревшись к остальным слизеринцам, Дженнифер разделила их на три категории. Первые — засранцы (именно так), кичащиеся своей чистокровностью. Называется, нашли, чем гордиться! Кроме этого, они обладали редкой заносчивостью, отчего привлекали к себе больше внимания, чем все нормальные слизеринцы вместе взятые. Именно они при любом удобном случае задирали учеников с других факультетов. Больше всего доставалось гриффиндорцам. И именно они стали посматривать на Дженнифер косо. Всё благодаря Дафне, которая решила начать дружбу с Пэнси, рассказав ей о происхождении Дженнифер. А Пэнси — известная сплетница, сказать что-то ей, значит сделать это известием всей школы.       Вторая категория слизеринцев — это те самые ребята, которых Дженнифер отнесла к нормальным. Обычные ребята, любят повеселиться, поразгадывать тайны замка, дадут списать, если что. Они могут быть из чистокровной семьи, но не превозносить это в качестве мирового достижения.       И третья категория — слизеринцы-тень. По ним сложно понять, какой они придерживаются стороны. Кажется, им вовсе плевать. Главное — не трогай их, и они не тронут в ответ. Один из таких слизеринцев — Вербург Макнейр, на курс старше. Всегда ходит с согнутой спиной, вперившись вперёд серыми, бесцветными глазами. Жидкие русые волосы разделены на прямой пробор, что придаёт его лицу ещё более затравленное выражение. Глядя на него, кажется, что он стойкий, но какой-то затюканный. Остальные слизеринцы шептались, что это из-за его отца — Уолдена Макнейра, довольно нелюдимого и жёсткого человека. Впрочем, а можно ли быть другим, работая в Комиссии по обезвреживанию опасных существ Министерства магии, и не кем-нибудь, а палачом.              — Я научу вас такой, без сомнения, важной вещи, как заклинания, — вдохновенно продолжил профессор Флитвик. Стены его прямоугольного кабинета были отделаны деревом, полностью испещрённым символами защиты, знаками природных элементов и заветами на латинском языке. — У вас всё получится, при условии, если вы будете внимательно меня слушать. Профессор Флитвик перечислил имена учеников по журналу и после задал вопрос:       — Начнём мы, естественно, с азов. Кто-нибудь знает, из каких элементов строятся заклинания? Дженнифер подняла руку одновременно с несколькими хаффлпавцами.       — О, вижу, читали учебники перед школой, — довольно произнёс профессор Флитвик, стоящий у единственного широкого окна, до которого высились стопки тяжёлых фолиантов. — Да, мисс Лайт? — посмотрел на неё учитель.       — По давним преданиям, почти все заклинания произносятся на латыни и, так или иначе, затрагивают четыре основных стихии: Огонь, Воду, Воздух и Землю, — отрапортовала Дженнифер выученную информацию из учебника.       — Всё верно, — кивнул профессор Флитвик. — Пять очков Слизерину. «Юху! Первые очки! Я — молодец, я — молодец!», — внутренне возликовала Дженнифер.       — Мы издревле живем среди стихий. Их сила может быть огромной. Земля может вызывать землетрясения, Вода — наводнения, Воздух — смерчи, Огонь — уничтожающие всё пожары, в соединение со стихией земли — извержения вулканов. Огонь, Вода, Воздух, Земля — всем этим мы пользуемся каждый день и не представляем свою жизнь без них. Мы начнём с заклинаний, связанных с самой загадочной из стихий — Воздухом. Профессор Флитвик достал свою волшебную палочку, и взмахнув ей, прошептав что-то трудно произносимое. Дети вскрикнули — только что они сидели за столом в классе, а теперь вдруг оказались посреди оживлённой улицы Лондона. Люди, такие реальные и торопливые, шли мимо них, в упор не замечая.       — Это маглы? — спросила Корнелия, заглядывая в лица прохожих.       — Похоже, — всё что смогла сказать Дженнифер. Она стояла на асфальте и чувствовала ногами его твёрдость. Как их так перенесли?       — С ума сойти! — услышала она голос Драко Малфоя. — Простите, сэр?.. Он хотел дотронуться до мужчины с кейсом, но его рука прошла сквозь него, словно тот был призраком. Или сам Драко был призраком.       — Это всё ненастоящее, — догадалась Миллисента и испуганно съёжилась, когда сквозь неё прошла женщина, тянущая за руку ребёнка.       — Воздух — самая изменчивая и непостоянная стихия, — донёсся до детей тонкий голос профессора Флитвика. Они стали озираться по сторонам, силясь его увидеть, но профессор был невидим. — Она — источник иллюзий и миражей. Воздух легок, неощутим, воздух это дыхание. Подобно воде, воздух способен передавать на дальние расстояния информацию, эмоции и даже мысли. Просвистел ветер и дети, потирая глаза, очутились на своих прежних местах, в классе.       — Это что такое было? — воскликнул оглядывающийся по сторонам слизеринец — Теодор Нотт. — Иллюзия?..       — Именно, мистер Нотт, — кивнул довольно улыбающийся профессор Флитвик.       — А мы сможем наводить такие же чары? — вдохновенно спросила Дженнифер, мысленно представляя, как будет наколдовывать в спальне море и пляж с белым песочком.       — Конечно, для этого мы здесь. И это далеко не самое впечатляющее, на что способна стихия Воздуха. Сегодня мы выучим с вами такое полезное заклинание, как «Люмос». Кому-нибудь оно что-то говорит? Да, мисс Боунс? Дженнифер тоже подняла руку, но в этот раз её опередили.       — Это Световые чары, сэр, — ответила девочка-хаффлпаффка. — Заклинание происходит от латинского слова «lumen», что означает «свет».       — Правильно! Пять очков Хаффлпаффу. Это самое простое заклинание, но оно поможет вам, если вы окажетесь в темноте, или захотите найти скрытое, — при последних словах профессор Флитвик загадочно улыбнулся. Первокурсники зашептались, поняв, что он имеет в виду потайные двери Хогвартса. — Для этого заклинания не нужны особые взмахи палочкой, однако прежде, чем вы их возьмёте в руки, мы с вами проведём важную практику. Дженнифер нетерпеливо заёрзала, ей очень хотелось сотворить первое в жизни заклинание с помощью палочки.       — Скажите, вы чувствуете энергию друг друга? — спросил профессор Флитвик. Дети удивлённо округлили глаза.       — Да, — пронёсся неуверенный ответ по классу. Безусловно, они чувствовали друг друга. Дженнифер уже даже могла определить, не глядя, когда к ней подходит Пэнси или Драко — у обоих магическая энергия, как они сами, спесивая и нагло пытающаяся подавить остальных.       — В нашем мире это имеет большое значение. Можно избежать многих неприятностей, если суметь «прочитать» настроение мага, или колдуньи по их энергии. Вас не сможет провести маска радушия, если вы поймёте, что на самом деле маг перед вами зол. Сейчас первое ваше задание прочувствовать друг друга, прочувствовать каждого в этом классе. Для этого вам нужно расслабиться и ни о чём не думать. Я для этого представляю пустую белую стену. Через пять минут я проверю, как вы справились. Профессор Флитвик начал что-то писать в журнале. В классе стали шептаться, тихонько хихикать, но он не обращал на это внимание.       — У меня, кажется, получается, — прошептала Корнелия. — Я чувствую тебя, профессора, и… кого-то ещё… «Да, — подумала Дженнифер. — Тут больше проблема не в том, чтобы почувствовать магию окружающих, а в том, чтобы понять, кому именно она принадлежит».       — Профессор? — обратилась она к учителю. — Эмм… Я чувствую других, — со смущённой улыбкой объяснила она. — Но, мне сложно понять, кого именно я чувствую…       — Точно! У меня та же проблема, — добавил Блейз Забини, темнокожий высокий слизеринец, с высокими скулами и раскосыми глазами, что в общем-то не портило его внешность. — Я точно чувствую Пэнси и Гойла, а вот кто впереди меня, не понять.       — В этом-то вся суть, — поднял короткий палец профессор Флитвик. — Вы должны научиться это определять. Это важно и это придёт с опытом. Практикуйтесь каждый день. Закройте глаза и попробуйте ещё раз. Даю вам дополнительные пять минут. Дженнифер посмотрела по сторонам, чтобы убедиться, что не она одна будет сидеть с закрытыми глазами. Остальные хихикали, но глаза, всё же закрывали — со стороны это выглядит так, будто весь класс уснул на уроке.       Но это действительно помогло, не сразу, спустя несколько попыток, Дженнифер определила, что спокойная, даже какая-то ленивая энергия исходит от Миллисенты, а сильная от Винсента Крэбба. Он и Грегори Гойл везде тенью ходили за Драко Малфоем и всё повторяли за ним, будто своего мнения у них вовсе не было.       — Что ж, я чувствую, у вас всё получается, — подвёл итог профессор Флитвик. — А теперь скажите мне, — учитель указал рукой на стену. — За стеной находится… существо. Определите, к какому виду оно относится. Кто ответит правильно, получит пятнадцать очков. В дело вмешался азарт, первокурсники все разом попробовали прочувствовать незнакомца за стеной и понять кто он. Дженнифер почувствовала его, и не могла понять, правильно ли она всё делает, потому, что энергия у существа была довольно-таки необычной. Очень слабая… Холодная… Это не может быть ученик или, тем более, учитель. Даже для кошки она слишком слабая и слишком холодная. Растение?       — Может это горшечный цветок? — подумал также Драко.       — Нет, — с лукавой улыбкой ответил профессор Флитвик. — Подумайте ещё.       — Жаба? Чья-то жаба? — предположила Корнелия и Дженнифер готова была с ней согласиться — очень похоже, если бы не одно «но». Она видела жабу у мальчика из Гриффиндора, и у неё энергия хоть и ма-аленькая, но тёплая. Живое существо как-никак… Тут её осенило!       — Сэр, это призрак! — воскликнула она подняв руку. Профессор Флитвик расплылся в улыбке.       — Правильно, мисс Лайт. Ещё пятнадцать очков Слизерину. «О, да! Кто молодец? Я молодец! Кто молодец? Я молодец! Я молодец!», — в самодовольных мыслях Дженнифер танцевала, как фигурка гавайской танцовщицы в машине.       — Ничего себе, у призраков тоже есть энергия, — пробормотал Драко.       — Абсолютно точно, мистер Малфой. У каждого создания она есть. А теперь тот момент, которого вы все так ждали! Доставайте волшебные палочки! Дважды просить не пришлось, профессор Флитвик ещё не договорил, как все мигом схватили палочки. У всех в глазах заблестел восторг.       — Вытяните руку и сосредоточьтесь на волшебной палочке. До этого волшебство выходило у вас или случайно, или рассредоточено. Теперь же вам надо направить свои силы в этот проводник магии, что в ваших руках. Сосредоточились? Первокурсники быстро закивали. Все смотрели на свои палочки таким пристальным взглядом, что странно как те не загорелись.       — А теперь скажите «Люмос», ударение на первый слог.       — ЛЮМОС! — заорал весь класс. Дженнифер поняла, насколько удобнее призывать магию с помощью волшебной палочки. Это можно сравнить с поеданием супа китайскими палочками, а потом взять предназначенную для этого ложку. Гораздо удобнее! Волшебство зародилось у неё в груди, наполнило собой каждую клеточку тела, закололо пальцы и молнией перенеслось в тонкое древко. На кончике волшебной палочки вспыхнул такой яркий огонёк, что, зажмурившись, Дженнифер увидела переливающееся жёлто-фиолетовое пятно, как если долго смотреть на солнце.       — У меня получилось!       — И у меня!       — И у меня! У всех на кончиках волшебных палочек зажглись огоньки, в точности маленькие фонарики. Дети смотрели на них с благоговением, будто это самое великое чудо на свете. Первые заклинания!       — Молодцы! — похвалил профессор Флитвик. — По пять балов каждому факультету. Умницы! Чтобы убрать этот огонёк, нужно сказать «Нокс», с латыни переводится как…       — Ночь, — сказала Корнелия.       — Правильно, ещё три очка Хаффлпаффу.       — Нокс! Огоньки погасли.       — Заклинанием «Люмос» иногда можно найти скрытые предметы. С древних времён чародеи применяли чары морока, если хотели что-то спрятать, или отрезать путь к… Ну, например, к важной для них вещи, или сокровищам. У детей лица стали хитрыми-хитрыми — многие нашли тайные ходы, но не знали, что делать с возникшими препятствиями, как и не знали, что же скрывается в тайниках.       — Конечно, морок — самый примитивный способ, но, тем не менее, неопытного мага это может ввести в заблуждение.       — А как понять, что над пропастью точно есть невидимой мост? — спросил Драко, скептически выгнув бровь.       — Прочувствовать его, мистер Малфой. Мы для этого и тренировались…       — Но разве магическая энергия есть не только у живых существ? — нахмурился Теодор Нотт.       — Энергия есть и у камней и у деревьев. Своя, особая. Что касается предполагаемого моста, его же заколдовали с помощью магии, а значит…       — На нём останутся следы волшебства, — прошептала Дженнифер, вспомнив потайной ход с пропастью. Не даром он для первого курса, должно быть там именно эти чары.       — Точно, мисс Лайт. А теперь, перейдём к практикуму. Идите за мной! Профессор Флитвик спрыгнул с книжной стопки, направился к двери в углу класса и направил на дверной замок палочку:       — Алохомора. Дверь открылась, и дети прошли за учителем в большое, круглое помещение из камня, напоминающее огромный глубокий, колодец. Совершенно пустое.       — Уху, — протянул хаффлпаффец, его голос отозвался удаляющимся эхом «Уху… Уху…».       — Здесь множество скрытых предметов и тайников с сюрпризами. Можно сказать, мини-Хогвартс, — профессор Флитвик исчез, остался только его приятный голос. Очевидно, напустил на себя чары невидимости. — Практикум для каждого факультета закончится тогда, когда кто-нибудь из его учеников, за отведённое время, найдёт спрятанную десятиконечную золотую звезду. По пути вам будут попадаться пятиконечные звёзды — их тоже нужно собирать — это продлит вам время, а ваш факультет получит дополнительные баллы. Настоятельно рекомендую вам собрать их всех. Постарайтесь найти десятиконечную звезду как можно быстрее, чем раньше вы её найдёте, тем больше баллов получит ваш факультет.       — А какое у нас время? — с волнением спросил Драко.       — Посмотрите вверх, видите песочные часы? Первокурсники разом подняли головы. Высоко вверху, размером с взрослого человека, левитировала пара песочных часов. Одни были наполнены изумрудным песком, другие — золотым. Слизерин и Хаффлпафф.       — Эти часы видно из любого уголка практикума. Запомните, если ваше время закончится до того, как вы найдёте главную звезду, то вы, хе-хе, проиграете. Дети стали оглядываться друг на друга.       — Время пошло. Удачи!        Сказано-сделано. Такого рвения найти спрятанное, Дженнифер ещё за собой не наблюдала. Дети бегали туда-сюда. Она сосредоточилась на магии, стараясь не отвлекаться на царящую вокруг суету, что было нелегко, и… «Ого! Да тут, правда, столько всего спрятанного!»       — Люмос! — направила она палочку вперёд и впереди из ниоткуда появился стол со шкатулкой. В шкатулке оказалось три разноцветных боба из Бобдональдса. Приятный бонус. Другие тоже не отставали. Очень скоро комната наполнилась вскриками «Люмос», в ней появлялись сундуки, стулья, столы с книгами, и скоро дети разделились на несколько подгрупп — одни направились по возникшим ступеням вверх, другие отыскали скрытую дверь вправо, некоторые заставили исчезнуть стену, открыв себе путь в другое помещение. Дженнифер сначала нашла статую сидящей гаргульи, после чего направила на неё палочку, произнеся заклинание. Её испугало, что гаргулья ожила, пошевелив головой, зарычала, но на полу рядом исчезло несколько каменных плит, открыв некое подобие подвала.       — Ух, ты! Неплохо, Лайт, — одобрительно заметил Теодор.       — Вперёд! Выиграем у барсуков! — воскликнула Дженнифер, выбросив вперёд кулак. — Извини, Корнелия, — посмеялась она, увидев серьёзное лицо сестры. — Не сердись, мой добрый барсучок.       — Ничего страшного, Ужик, — усмехнулась Корнелия, убегая за остальными хаффлпаффцами. — Но не хнычь, когда твой факультет проиграет!       — Это мы ещё посмотрим! Все боялись не успеть и проиграть, но, вопреки их страху, очень скоро все начали находить пятиконечные звёзды. Стоило до такой дотронуться — она с лёгким звоном исчезала, а у факультета прибавлялось время на десять минут.       — Где-то тут проход, я чувствую, — крикнула Миллисента, шаря руками по каменной стене.       — Быстрее, хаффлпаффцы вон уже на третьем этаже! — кричала Дафна.        — Я нашёл плиту, но на неё надо водрузить что-то! — звал Драко. — Помогите! Крэбб, Гойл, помогите мне подтащить этот сундук!        С урока профессора Флитвика все вышли довольные, с улыбками до ушей. Все научились применять Световые чары, оба факультета получили по двадцать пять очков, и каждый первокурсник нашёл в тайниках практикума или вкусные конфеты, или лучше — коллекционную карточку «Знаменитых волшебниц и волшебников».       Умение чувствовать окружающую энергию помогло и в освоении Хогвартса. Дженнифер не могла это объяснить, но через неделю она больше чувствовала, чем понимала перемены в Хогвартсе. Она знала, что коридор, ведущий вчера в левую часть крыла, сегодня ведёт уже в правую. А лестница, что в понедельник поднимала с третьего этажа на четвёртый, во вторник поднимает сразу на пятый. Ощущала она и крадущегося невидимого Пивза — это спасало от его совершенно дурацких проказ.        После урока профессора Флитвика, как выдалось свободное время, она нашла тот самый проход с пропастью.       — Люмос! Над пропастью появились летающие платформы. Перепрыгивая с одной на другую, Дженнифер добралась до второй части коридора, где хранился сундук. Внутри же него хранилась шоколадная лягушка с серебряной карточкой.       — Моргана Ле Фэй — Тёмная колдунья, — прочитала Дженнифер имя красивой колдуньи, что ей досталась. — Супер! Первый потайной ход раскрыт! А столько таких ещё в Хогвартсе. И для всех нужны знания — это ещё больше подстегнуло к прилежной учёбе.        Всего изучаемых предметов было восемь: Астрономия, Заклинания, Защита от Тёмных искусств, Зельеварение, История магии, Травология, Трансфигурация, и Полёты на мётлах. Многие предметы начинались с теории и заканчивались практикой. Метод нахождения десятиконечной звезды и преодоление преград с помощью нового выученного материала нравился большинству учителей. Самой Дженнифер казалась ужасно нудной теория с зубрением, кто, когда придумал заклинание, зачем, почему, отчего. Скука смертная. Но очень пришлась по душе практика. Учителя это сразу отметили.       — Хм, интересно получается, мисс Лайт, — задумчиво произнесла профессор МакГонагалл. — За теорию вы получили всего три балла, а вот практика вам удалась на все двадцать. Вы прямо-таки человек действия. В руках профессор держала спичку посеребрённую с одной стороны — всё, чего удалось добиться Дженнифер в классе. Трансфигурация проходила с гриффиндорцами. Профессор МакГонагалл показала воистину чудесное волшебство. Она направила волшебную палочку на письменный стол — стол сузился, порозовел, у него появился пятачок, глаза, уши, хвост, и вот хоп! Перед раскрывшим рты классом вместо стола хрюкает свинья. Профессор МакГонагалл смогла и ловко превратить её обратно в стол, а у Дженнифер возник вопрос, который она и стеснялась спросить, но если бы она его не спросила, то потом всё равно искала бы ответ в книгах. Быстрее спросить, да и вдруг кому-нибудь ещё интересно…       — Профессор МакГонагалл? — подняла она руку.       — Да, мисс Лайт.       — У меня вопрос… Может, глупый вопрос, но… — Дженнифер бегло оглядела класс, все на неё смотрели. Нервирует. — А что случилось с душой этой свиньи? Добрая половина класса прыснула, отчего у неё запылало лицо. Не надо было это спрашивать! Но поздно отступать.       — Простите? — свела брови к переносице профессор МакГонагалл.       — Ну, у каждого живого существа ведь есть душа. Или, хотя бы мысли, чувства, пускай такие, как голод и холод… Гарри и Рон внимательно на неё смотрели. Внимательно слушала и Гермиона. Пэнси и Дафна же, быстро сдружившись, потешались над ней, облокотившись друг на друга.       — Продолжайте свою мысль, — подбадривающе кивнула профессор МакГонагалл, бросив на хохотушек такой строгий взгляд, что те сразу присмирели.       — Я это к тому, что стол превратился в свинью, значит, у этого стола возникли чувства…       — Некое подобие души, — помогла профессор.       — Да. Вот мне и стало интересно, а что происходит с душой, когда животное… существо превращается обратно в неодушевлённый предмет. Душа исчезает, или, что? Некоторые не смеялись, но поднимали брови с улыбкой, мол, как до этого вопроса вообще можно было додуматься? Были и заинтересованные лица.       — Но… я и говорю, что, может, это глупый вопрос, — поспешила добавить Дженнифер.       — Почему же, вопрос вполне уместный, — мягко произнесла профессор МакГонагалл. — И, на самом деле, важный. Видите ли, у этой свиньи, что я сотворила из стола, души, как таковой, не было. Да, она хрюкала, как настоящая, топала копытами, дышала… Но это лишь иллюзия, имитация, не более того. Чем опытней волшебник, тем лучше у него получается изображать то, что он когда-то видел. Но каким бы могущественным не был чародей, он никогда не сможет воссоздать настоящую душу. Конечно, совершенно другое дело, когда волшебник превращает живое существо в предмет. Если ненадолго, то ещё ничего страшного, а вот если на дни, а то и годы… Что происходит с душой не известно. Этот вопрос до конца не изучен, но бытует мнение, что тогда душа исчезает.       — То есть, если человека или животное превратить в камень, он попросту умрёт, — тихо изрекла Гермиона.       — Да, — кивнула профессор МакГонагалл. — Но мы с вами подобным душегубством не занимаемся, однако, спасибо мисс Лайт за освещение этого вопроса. Моральные аспекты магии так же важны, как и всё остальное. Три балла Слизерину. Дальше началось сложное, профессор МакГонагалл разучивала с ними движения палочкой и заклинание «Нидлифорс» — превращение объекта в иголку. Самое простое из трансфигурации. Всем, после трюка со столом-свиньёй, не терпелось попробовать самим превратить один предмет в другой, но это оказалось совсем, совсем непросто. Каждый должен был превратить спичку в иголку, и максимум чего удалось добиться некоторым ученикам — их спичка чуть-чуть вытянулась, став похожей на зубочистку, или, как в случае Дженнифер, на спичке появилось серебряное пятнышко. Лучше всех справилась несносная Гермиона Грейнджер. Её спичка заострилась и полностью покрылась серебром. Профессор МакГонагалл с улыбкой показала её работу всем, попутно наградив Гриффиндор десятью баллами.       Почему Гермиона несносная? Да потому, что она стала настоящим конкурентом по зарабатыванию баллов. Безусловно, цели у них разные. Дженнифер учит заклинания, чтобы с их помощью добиваться своих целей. Гермиона же хочет стать лучшей ученицей из более честных стремлений — она хочет много знать. Но, как бы то ни было, они стали соперницами. Они часто «бодались» в библиотеке, в погоне за книгой, которая понадобилась сразу им двоим.              — Эй, я первая взяла эту книгу! Отдай! — кричала Дженнифер, вцепившись в одну сторону обложки «Всё о маскирующих чарах и способах их выявления».       — Врёшь! Я только-только достала её с полки, а тут ты нарисовалась, финик сотрёшь! — бросила Гермиона, таща книгу за другую стороны обложки.       — Мне эта книга нужнее! — упиралась Дженнифер, пытаясь выкрутить книгу из рук гриффиндорки.       — С чего это? Чтобы открыть очередную тайную комнату? — Гермиона вся покраснела, но в книгу вцепилась как бульдог. Так даже Марси не вцеплялась в свой любимый бублик. — Так всё это чушь и е-рун-да! Тратишь время на не пойми что!       — Не твоё дело, на что я трачу своё время! Тем более, тебе заклинания нужно только для того, чтобы покрасоваться перед всем классом! — несправедливо обвинила Дженнифер.       — Отдай!       — Это ты отдай! Книга начала жалобно трещать по швам, как мимо проходила библиотекарь — мадам Пинс. Стоит сказать, что эта женщина, средних лет, книги просто боготворила, и за малейший загнутый уголок страницы могла устроить немалую взбучку. Когда она увидела устроенный жуткий вандализм над книгой, она издала писк, будто мыши наступили на хвост, в мгновение ока оказалась рядом и, выхватив книгу из рук девочек, прижала к почти отсутствующей груди.       — В-вы ч-что же это де-делайте?! — от шока бедная библиотекарь начала заикаться.       — Мадам Пинс, я первая взяла эту книгу, — пожаловалась Гермиона. — А эта… грубиянка пыталась её у меня выхватить, — показала она пальцем на Дженнифер.       — Не правда! Это я взяла первая книгу, а эта тут как тут! Вцепилась и не отдаёт! — не осталась в долгу Дженнифер.       — Ох, девочки, опять вы за своё, — прижала ладонь ко лбу мадам Пинс. И Дженнифер и Гермиона ей очень нравились, как и всякие другие дети, которые считали книги не блокнотом для своего сквернословия, а кладезем мудрости. Каждый раз, когда её любимицы ссорились, она не знала что делать.       — Может, вы вдвоём сядете и вместе почитаете? — логично предложила мадам Пинс.       — Вот ещё! Да чтобы я с этой бестолочью села! — показательно отвернула голову Гермиона.       — Да чтобы эта зубрила мне все уши прожужжала! — не осталась в долгу Дженнифер.       — Тогда по очереди! — воскликнула мадам Пинс, и быстро сунула книгу в руки Гермионе.— По очереди, всё. Точка! Дженнифер показала Гермионе язык, а та гордо вздёрнула нос.        Они одновременно поднимали руки на уроках, что доходило до смешного.              — Итак, рада вас видеть на моём уроке Травологии, — добродушно поприветствовала учеников профессор Помона Спраут. Пухленькая, низенькая, довольно обаятельная женщина с короткими седыми волосами, напоминающими кудри барашка, одетая в мантию горчичного цвета, необычного покроя. Как правило, мантия у неё всегда заляпана грязью или соком растений, что росли у неё в оранжерее.       — Кто ответит мне, что за растение «Аконит»? — только профессор Спраут договорила, в воздух взметнулись две руки.       — Да, мисс Грейнджер?       — Аконит — род многолетних трав семейства лютиковых, — быстро ответила Гермиона, бросив надменный взгляд на Дженнифер. — Имеет утолщенные клубневидные корни, пальчато-сложные листья и цветки, чаще всего синие или фиолетовые, реже жёлтые или белые, собранные в верхушечную густую кисть.       — Правильно! — улыбнулась профессор Спраут. — Превосходно! Вы так хорошо запомнили описание! Плюс пять баллов Гриффиндору. Дженнифер не опускала руку.       — Да-да, мисс Лайт?       — Мисс Грейнджер забыла сказать, — не без лёгкой усмешки сказала Дженнифер. У Гермионы при словах «забыла сказать» вид стал крайне негодующий. — Что Аконит ещё имеет такие названия, как «борец», «клобук монаха», «волчья отрава», «венерин башмачок». Всего известно около трёхсот видов.       — Верно, — кивнула профессор с очень удивлённым видом. Тогда она ещё не ведала всей сути проблемы. — Абсолютно верно. Пять баллов Слизерину.       — Аконит используется как декоративное растение, — протараторила Гермиона, не желая оставлять последнее слово за Дженнифер. Профессор Спраут перевела недоуменный взгляд на неё. — Обладает замечательными лиловыми соцветиями. Клубни некоторых видов используют в медицине как жаропонижающее и болеутоляющее средство.       — Да, вы правы… — неуверенно начала профессор, как её перебила Дженнифер:       — Тем не менее, аконит ядовит. Считалось, что его выращивают ведьмы, чтобы использовать клубни для приготовления яда, а так же как ингредиент мази «для полётов», так как это растение имеет свойство нарушать ритм сердечных сокращений, что и вызывает ощущение полёта. Гриффиндорцы и слизеринцы наблюдали за этой познавательной дуэлью как за игрой в волейбол. Головы их дружно поворачивались то к Дженнифер, то к Гермионе.       — Кроме того, аконит считается символом Гекаты, — выплюнула Гермиона, поднявшись с места.       — Древние галлы и германцы натирали экстрактом этого растения наконечники стрел и копий, предназначенных для охоты на волков, пантер, барсов и других хищников, — процедила Дженнифер, также встав на ноги и посылая в Гермиону гневные взгляды.       — Что происходит?.. — пролепетала профессор Спраут.       — В Древнем Риме аконит пользовался успехом как декоративное растение, и широко культивировался в садах. Однако римский император Траян в сто семнадцатом году запретил выращивать аконит, так как были частые случаи подозрительных смертей от отравлений. В Древней Греции и Риме аконитом отравляли приговорённых к смерти, — с вызовом подняла подбородок Гермиона. Глядя на это представление, Теодор нагнулся к Драко и Блейзу:       — Делаем ставки, кто кого переботанит.       — Ставлю на Грейнджер, — усмехнулся Блейз. — Она из библиотеки не вылезает, в то время как Лайт уроки делает в последний момент.       — Ставлю на Лайт, — лениво ответил Драко. — Пусть Грейнджер зубрила, зато Лайт упёртая как баран.       — Плутарх рассказывал об отравлении этим растением воинов Марка Антония, — скрестила руки Дженнифер. — Воины, в пищу которых попадал аконит, теряли память и были заняты тем, что переворачивали каждый камень на своем пути, будто искали что-то очень важное, пока их не начинало рвать жёлчью. Существует предание, что Тамерлан был отравлен именно ядом аконита — соком этого растения была пропитана его тюбетейка…       — Так, СТОП! СТОП! — вскричала профессор Спраут, замахав руками. — Я не знаю, что на вас нашло, девочки, но лучше бы вы дали ответить кому-нибудь ещё. Значит так… По десять баллов каждому факультету и сядьте, ради Мерлина!       — Всего десять? — тихо удивился Рон. — За такую-то лекцию…       — Изначально двадцать баллов, но минус десять за войну на уроке, — торопливо пояснила профессор Спраут.        Вообще-то в теории Дженнифер часто проигрывала Гермионе. А вот в практике наоборот. Не любила Дженнифер и домашние задания, как верно отметил Драко, откладывая их до самого последнего момента. Да и какие домашние задания, когда вокруг столько всего нераскрытого, непознанного и интересного?! А то можно быть слепой, как Гермиона, что ничегошеньки не видит вокруг, только книги, да библиотека целыми днями.       — Дженни, садилась бы ты за домашнее задание, — заметила Джемма в общей гостиной Слизерина. Пока слизеринцы сосредоточенно писали доклад о методах трансфигурации и уровнях её воздействия, Дженнифер не отрываясь, читала «Заклинания Хогвартса за второй курс, доступные для первокурсников». — А то опять будешь сидеть полночи.       — Да успею! — отмахнулась Дженнифер. — Время шесть часов, до отбоя ещё бодрствовать и бодрствовать.       — Не знаю, не знаю, — покачала головой Джемма. — И зачем тебе заклинания за второй курс?       — Просто интересно почитать.        В семь часов Дженнифер хотела было сесть за домашнее задание, но решила, что ещё часик посидит, и точно сядет, и быстренько всё выполнит.        Восемь часов. Домашнее задание не сделано. Но, чёрт возьми, какая же интересная оказалась книга заклинаний за второй курс. Да и что она, зря урвала её у самого носа Грейнджер? Успеет она с этим домашним заданием! Ещё чуть-чуть почитает, и…        Десять часов. Время паники.       — Чёрт! Чёрт! Чёрт! Чёрт! Чёрт! Чёрт! — безостановочно чертыхаясь, Дженнифер лихорадочно листала учебник по трансфигурации. Доклад-то надо написать длиной пергамента в двадцать сантиметров. Чёрт! А ещё Заклинания, Зельеварение! Как она всё успеет к завтрашнему дню?! «О-о, ну почему я всё откладывала до последнего момента?! Вот я тупица! Что теперь делать… Ох, и как же спать хочется…»        Двенадцать часов. Все спят в своих кроватках и видят десятый сон, а Дженнифер корпит над домашней работой, проклиная себя, свою лень — что вперёд неё родилась, и домашнюю работу — на черта бы она нужна! Доклад по трансфигурации готов, Заклинания выучены и отработаны, а вот доклад по зельям только в проекте.       — Дженни? Из спальни вышла Джемма в забавной розовой пижаме с накинутым поверх махровым халатом.       — Ты что тут делаешь? Отбой уже был.       — Эхе-хе, — нерадостно протянула Дженнифер. По ней же видно, почему она сидит.       — А я тебе говорила делать вовремя домашнее задание! Каждый день одно и то же!       — Что тут происходит? — раздался холодный, немного тянущий слова, голос. О, нет. В проходе стоял профессор Снейп, в белой пижаме и в ночном колпаке для сна. Прошла неделя и Дженнифер перестала его бояться. Да, он строгий. Да, он мрачный. Но, в целом его главное оружие — острый язык, а это, после приюта, совсем не страшно. К тому же он действительно часто помогает, советуя нужную литературу, или давая развёрнутый ответ на интересующий вопрос. Слизеринцы его любят.       — Почему вы не спите? Отбой для всех учеников Хогвартса. И вы мисс Фарли, и мисс Лайт не исключение, — сощурил свои чёрные, бездонные, как тоннели, глаза профессор Снейп.       — Я только спустилась в туалет, профессор, — просто оправдалась Джемма. — А Дженни… ещё делает уроки…       — Уроки? В такое время? Опять? — поднял брови профессор Снейп, смерив съёжившуюся Дженнифер недовольным взглядом. — Каждый раз вы садитесь за уроки на ночь глядя. Неужели нельзя унять своё неуёмное, абсолютно никчёмное любопытство, чтобы сделать сначала нужные вещи, а потом развлекаться? А, мисс Лайт?       — Простите…       — Это я уже слышал прошлой ночью. И позапрошлой. И поза-позапрошлой. Дженнифер виновато вздохнула, продолжив уныло царапать пером пергамент.       — Какой предмет остался? — холодно, но без прежней резкости, спросил профессор Снейп. «Зельеварение» — боясь сказать это вслух, Дженнифер закусила губу, смотря на декана. Видимо, всё было написано на её лице, так как профессор Снейп сам обо всём догадался.       — Ложитесь спать, — вздохнул он, коротким взмахом руки потушив свечу на столе. — Завтра трудный день. Защита от Тёмных искусств, полёты на метле. А с зельями завтра разберёмся… Но учтите, Лайт, ещё раз подобное повторится, и я…       — Не повторится! — быстро заверила Дженнифер, посмотрев на него с выражением щенячьего восторга и благодарности. — Огромное спасибо, профессор!       — Спокойной ночи, юные леди.       — Спокойной ночи! — хором пожелали слизеринки.