Добро пожаловать в семью

              Лев, Лев живёт на юге. У него большая голова и мощные лапы, его плечи суровы, а челюсти мрачны. С ним встречу никто не назвал бы удачей.       Когда человек впервые пошёл осмотреться, он увидел льва на скале. И лев попытался ему улыбнуться. Мужчина чувствовал себя счастливым — какое-то время. Пока не увидел…              — И… это всё? — спросил Гарри, недоумённо изогнув чёрные брови. На нём был надет мешковатый тёмно-красный свитер, с вытянутыми локтями. В выходные дни все дети ходили кто в чём, и Дженнифер казалось, что Хогвартс вдруг заполонили туристы, бродящие по замку как по огромному музею. И сама она чувствовала себя гораздо свободнее в свитере и джинсах. Что ни говори, а школьная форма воистину дисциплинирует.       — Всё, что было на листке, — пожала плечами она, отложив в сторону словарь по латинскому языку. Толстый и очень ветхий словарь, обращаться с ним следовало предельно аккуратно, иначе желтоватые страницы могли запросто высыпаться из обложки. — Всё, что было — то перевела.       — Да-а, не густо.       — «Пока не увидел…» — задумчиво повторил Рон, медленно кивнув, будто соглашаясь со своими мыслями. — Сдаётся мне, окончание у этого рассказика не весёлое. Ребята сидели в том месте, в которым обычно не увидишь детей в выходной день, а именно в библиотеке. Возможно, будь на улице солнечная тёплая погода, коей природа, итак, щедро баловала их в последние осенние дни, они бы не удержались от озорных игр на свежем воздухе. Но эти выходные выдались серыми, дождливыми и скучными. Первой же идеей, как можно развлечься в сложившейся ситуации, Дженнифер предложила разгадать секрет статуи льва Гриффиндора. Мальчики ухватились за эту мысль с загоревшимися озорным блеском глазами, вообразив, что их ждёт увлекательное приключение.       Но начало этого приключения оказалось не особо интересным. Они сидели в окружении талмудов о жизни Годрика Гриффиндора, сведений о статуях львов в Хогвартсе, и хоть бы что-нибудь из этого приблизило их к разгадке секрета. Но несмотря на эти, по мнению Дженнифер, мелкие препятствия, только подхлёстывающие интерес, в этот момент она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Она видела себя и друзей настоящими детективами, ищущими подсказку. Да и атмосфера библиотеки, подсвечиваемая тёплыми огнями свеч и факелов, пока за окном выл, шуршал сухими листьями осенний ветер, этому благоволила. По коже расходились приятные волны от мысли, что они находятся внутри тёплого замка, в то время как по стёклам и крыше равномерно стучит проливной дождь, не способный до них добраться. Тихонько напевала себе под нос Фелисса Уайт — писательница восемнадцатого века. Её портрет висел рядом с окном, и женщина с мечтательным, отсутствующим взглядом наблюдала за дождевыми каплями, сливающимися в единые, тонкие потоки на стекле.        — Осенний дождь идёт который день, Осенний дождь и ночью, и с утра. Осенний дождь — одна сплошная тень, А мы простились вечером вчера.        Этот радостный, лёгкий, восторженный дождь Барабанит в оконные рамы, И, как старый, продрогший и преданный пёс Непогода души лечит раны.        Непогода и на привидений действовала умиротворяюще. В солнечные дни по коридорам замка с гулким ржанием призрачных лошадей, и залихватским свистом, могли проскакать обезглавленные всадники. Точнее, головы у них были, но так как при жизни их разлучили с шеей, охотники любили жонглировать ими ради потехи и бахвальства перед призрачными дамами. И поражёнными учениками.       Когда же небо затягивали тучи, привидения становились печально-степенными. Даже безумный Пивз мог усесться на люстру и, медленно покачиваясь, смотреть безразличным взглядом в окно. Дженнифер, увидев его в таком настроении, сначала не поверила глазам — так странно наблюдать отсутствие на его лице привычной широкой (порядком жутковатой) улыбки от скулы до скулы. Красные огоньки в его глазах потухли, отчего они стали просто тёмными и пустыми, как две чернильные точки на белом листе бумаги. О чём на самом деле думает вечно резвящийся шут? Кто его знает. Но в тот момент Пивз больше казался уставшим человеком, наряженным не по настроению в экспрессивно-яркую одежду. Мимо детей проплыл по воздуху бормочущий Кровавый Барон:        — Когда идет дождь, хочешь просто покоя, Подумать о жизни и что впереди, Что мог бы решить, а чего и не стоит, Когда остаешься один на один.        Никто в замке не хотел бы, чтобы сквозь него пролетело приведение Слизерина. От других приведений при столкновении по телу бежали мурашки — будто окунулся в озеро зимой. А от Кровавого Барона могла ещё начаться головная боль.              — Мы сделали ещё один шажок к разгадке, — оптимистично заявила Дженнифер. — И, кажется, я знаю, где нужная нам статуя. Пробежав язычком по тонким губам, она подтянула к себе раскрытую книгу с изображением статуи льва, стоящего на камнях.       — Думаешь, это она? — придвинулся ближе Гарри. Свет настольной лампы отразился в стёклах его очков жёлтыми кружками.       — Такая статуя находится на восьмом этаже, — нахмурился Рон. — Но почему ты уверенна, что это именно она?       — Смотри, здесь сказано: «Лев, Лев живёт на юге», — показала пальцем на первую строчку переведённого текста Дженнифер. — В биографии Годрика Гриффиндора упоминается, что он больше всего любил путешествовать на юг.       — Ну, это немного притянуто за уши, — как-бы извиняясь, произнёс Рон. — Он любил и восточные страны посещать, вроде как…       — Но смотри, в его коротком стишке, который он сам сочинил, говорится:        Царь зверей — могучий Лев — Спутник многих королев. А в Хогвартсе суровый страж. На скале он восседает, Всё семейство защищает, И своих законных львиц, И мальчишек, и девиц.        А эта статуя…              — Находится в южном крыле замка, — задумчиво договорил Гарри. — И лев стоит на скале.       — Ты выучила стих наизусть? — улыбнулся Рон.       — Эту ерунду я переводила с латинского целых два часа! — посмеялась Дженнифер. — Два долгих, вычеркнутых из моей жизни, часа! И вы уж меня извините, гриффиндорцы, но основатель вашего факультета не очень-то владеет рифмой. Но зато любит выпендриться, прибавив к латинскому языку ещё и французский, до кучи. Так что теперь я буду помнить этот стих до скончания времён! Они посмеялись, после чего Гарри спросил:       — Может стоит ещё раз спросить Корнелию про того хаффлпаффца, которого пришлось спасать. Где он нашёл скрытый проход? Ведь этот лев наверняка скрывает очередную секретную комнату, в которой какое-нибудь испытание.       — Говорю же, спрашивала, она не знает, — с лёгкой досадой объяснила Дженнифер. — Если кто-то из учеников попадает в беду, учителя об этом не трещат на каждом углу.       — И это правильно, — посудил Рон, пожав плечами. — Чтобы этого бедолагу потом не дразнили.       — Ладно, допустим, мы нашли статую, — почесал подбородок Гарри. — А как открыть проход?       — Ну-у, — неуверенно протянула Дженнифер, заправив выбившуюся прядь волос за ухо. — Давайте, сходим к ней, осмотримся, может что найдём…       — Лучше бы готовились к Зельеварению, — произнёс легко узнаваемый голос в своей типично поучительной манере. — Я слышала, профессор Снейп хочет устроить в понедельник контрольную работу. Из-за высокого книжного стеллажа вышла Гермиона Грейнджер. Увидев её, Дженнифер сразу вся напряглась. За последнюю неделю от этой гриффиндорки нигде не было спасения. Такое чувство, что куда бы она, Гарри и Рон ни пошли, Гермиона тенью ходит за ними. Может ей скучно? К груди Гермиона прижимала такой массивный фолиант, что если им ударить человека по голове, тот забудет как дышать.       — Загадка статуи льва Гриффиндора самая простая из всех, — со снисходительной улыбкой сказала Гермиона. — Как можно столько времени над ней ломать голову, мне не понятно.       — А мне не понятно, как ты нас всё время находишь, — совершено недружелюбно отозвалась Дженнифер. — В огромном замке! Везде ты. Первое неприятное впечатление в «Хогвартс-Экспрессе» и постоянная конкуренция за книги, за баллы на уроках, сделали своё дело — Дженнифер не ненавидела Гермиону, но испытывала к ней стойкое раздражение. Раздражение, похожее на фальшивящую скрипку, по струнам которой нещадно пилят смычком. Гермиона превосходила её знаниями, Гермиону чаще хвалили учителя, и приводили в пример старосты. Гермиона любила поучать всех окружающих при любом удобном случае. С каждым днем, если мысли касались этой гриффиндорки-зазнайки, Дженнифер начинала с удовольствием выискивать в ней недостатки. И передние зубы у неё большие, и волосы как неотёсанная грива, и… В общем-то всё. Как назло не так уж много у неё недостатков.       Сама Гермиона словно бы не замечала того напряжения, которое всегда повисало в воздухе при её приближении к Дженнифер. Или (что ещё больше раздражает) ей было попросту наплевать. Дженнифер еле сдержалась от тяжкого вздоха. Они как два магнита, повёрнутые друг к другу одинаковыми полюсами.       — Кхм-кхм, — покашливая, и поднесся кулак ко рту, Рон тихо произнёс:       — Ну, вообще-то мы сейчас в библиотеке — а это её территория.       — С каких пор, это ЕЁ территория?! — опешила в ответ Дженнифер. «Её территория». Звучит так, будто Гермиона — акула, плавающая в определённых водах.       — С момента поступления в Хогвартс, — улыбнулся Гарри. Гермиона и его порой раздражала, но специально он её не избегал.       — Ну-ка, что ты там перевела, — поразительно стойко игнорируя гневный взгляд, Гермиона села напротив, и, положив фолиант, быстро подтянула к себе книгу, нагло вытянув её из-под рук Дженнифер. Пробежав глазами по переводу, она подняла брови.       — Неплохо, хотя далеко не идеально.       — Я и не стремилась к идеальному переводу, — пробурчала Дженнифер, скрестив руки и буравя её сердитым взглядом. Если бы такие взгляды причиняли вред, у Гермионы меж бровей зияла бы дымящаяся дыра. — Мне, главное, было смысл понять.       — Да, в этом ты вся, — притворно грустно вздохнула Гермиона, будто знает её лет эдак сто. — А будь ты повнимательнее, то не упустила бы из виду вот это. Гермиона открыла фолиант, который принесла. Пока она его листала, Дженнифер узнала в нём ещё одну биографию Годрика Гриффиндора, который сама читала в пятницу. Ну как читала… Переводила те страницы, которые ей казались ближе к делу — вся книга-то на латинском. Если среди строк находилось слово «leo» — означающее лев, она тут же хваталась за словарь и принималась переводить. Сколько нервов ушло. Ну и, конечно, что-то она могла упустить из виду. Гермиона показала страницу, которую Дженнифер пролистала, посчитав не интересной.       — Вот, я её уже перевела.       — Всю? — удивилась Дженнифер.       — Всю, — Гермиона и бровью не повела.        «Годрик Гриффиндор, отвечающий за защиту Хогвартса, предложил установить как можно больше статуй, чтобы они в трудный момент могли прийти на помощь. Скульптуры львов испокон веков служили символами могущества, доблести, отваги и победы. В античные и средние века считали, что львы спят с открытыми глазами и поэтому являются идеальными стражниками, защищая дом от злых духов. Статуи львов устанавливали у входа в храмы и дворцы, многие львы-стражники держат лапу на шаре, чтобы не уснуть. Если лев уснет — лапа скатится с шара, и он проснётся.       Основатель Гриффиндора славился храбрым сердцем и отвагой, царь зверей — его символ, поэтому львы были уместны, их изваяния росли в самом замке и на его территории, как грибы после дождя. Самый первый лев в Хогвартсе появился в южном крыле, на восьмом этаже. Легенда гласит, что эту первую статую смелый маг «посвятил» своему старшему сыну — Годману, в качестве своеобразной моральной поддержки»              — «Моральной поддержки»? — вопросительно посмотрела Дженнифер.       — Всем известно, что Годман Гриффиндор не отличался смелостью, — сказала Гермиона. — Точнее, он так думал.       — Правда? — удивлённо спросил Рон.       — Да, если вы читали историю, — холодно посмотрела на него Гермиона и, увидев, что не только он, но и Гарри, и Дженнифер смущённы, словно школьники, не выучившие уроки, негодующе прошептала:       — Вы что?.. Даже такую важную часть биографии об одном из основателей не прочитали?! Мальчики потупились, а Дженнифер попыталась оправдаться, что, дескать, она вообще-то читала про основателей, просто такие подробности о комплексах их детей мало где упоминаются, но Гермиона её перебила:       — Ладно, Лайт не знает про Гриффиндора, но вы то?! — недоуменно посмотрела она на Гарри и Рона. — Вы же учитесь на его факультете, как-никак!       — Так, о’кей! У Годрика Гриффиндора был неуверенный в себе сын, и именно ему посвящена статуя льва, — нетерпеливо подвела итог Дженнифер, пока Гермиона совсем не разошлась. — И что это даёт? Гермиона перевела гневно блестящие глаза на неё.       — А то, что по легенде, когда Годману исполнилось семнадцать лет, он очень замкнулся в себе. Все вокруг хотели видеть в нём храброго юношу… А собственно, кого можно ожидать от такого отца? Но на деле Годман рос очень осторожным, боязливым мальчиком. Ни ростом он не вышел в своего отца, ни характером. Его не тянуло тягаться силой в поединке, или охотиться на гоблинов и троллей, как это нравилось его отцу. И, конечно, ему самому было стыдно, что он не оправдывает ожиданий окружающих. В его груди билось доброе сердце, но ни в детстве, да и ни во взрослой жизни, он не совершил ничего такого грандиозного, что вошло бы в историю. Это очень давило на него.       — А отец как к нему относился? Стыдился?       — Отнюдь, — покачала головой Гермиона. — Он очень любил и всячески поддерживал сына. И вот когда Годману исполнилось семнадцать лет, Годрик Гриффиндор подвёл его к самой первой статуе льва и сказал: «Сын, я очень тебя люблю и очень горжусь тобой. Я понимаю, детям известных родителей всегда тяжело. Но ты должен прекратить отравлять себе жизнь сомнениями и неверием в свои силы». А когда Годман расстроенно возразил, что у него нет никаких особых сил, Гриффиндор указал взглядом на статую и посоветовал вспомнить девиз своего факультета.       — Девиз Гриффиндора — это пароль! — хором среагировали Дженнифер, Гарри и Рон. Среагировали они не громко, но мадам Пинс бросила на них строгий орлиный взгляд.       — Рада, что до вас дошло, — не без сарказма произнесла Гермиона. Она как-то нерешительно закрывала фолиант и поднималась с места, а троица искателей приключений осознала, что справедливо было бы пригласить её пойти с ними, раз уж она им так помогла. Но при мысли об этом, воображаемая фальшивящая скрипка в душе Дженнифер начинала совсем мерзко визжать. Видно и Рону мысль пригласить Гермиону не улыбалась. Да кому бы хотелось слушать её занудство и дурацкие напоминания о дурацких контрольных?       — Эмм… Спасибо, Гермиона, — смущённо поблагодарил Гарри. — А то мы бы ещё долго голову ломали…       — Не факт, — ввернула Дженнифер, смотря в сторону. Гарри бросил ей предостерегающе-строгий взгляд.       — И… может, пойдёшь с нами? — закончил он свою мысль, несмотря на каменные лица Дженнифер и Рона, которые так и кричали ему «нет!». Повезло, что ответ Гермионы оказался таким же, как и эффект на настроение Дженнифер при её появлении. Отрицательным.       — Нет, спасибо Гарри, — очень по-деловому ответила она, не глядя на него. Её движения стали суетливыми. — Я лучше буду готовиться к Зельеварению. Чего и вам желаю.       — Сегодня только суббота, — беззаботно заметил Рон, за что получил такой взгляд, от которого ему мигом вспомнилась профессор МакГонагалл. Дженнифер второпях сгребла в охапку книги, что они читали, и поспешила отнести их на места. Старшекурсникам в этом проще — проходя мимо школьного стеллажа, они просто протягивали руку к нужной книге, и та сама плавно слетала со своего места. Так же они могли убрать её.       — Быстрее, интересно же, что за статуей льва! — взволнованно поторопила Дженнифер ребят.        Наблюдая за спешащей троицей, Гермиона кротко вздохнула. Выбрав самый дальний стол, чтобы никто не отвлекал (или скрыться, если быть честнее), она окружила себя стопками книгами, создав тем самым некое подобие стены, отгородившей её от от всех. И сразу почувствовала себя увереннее. Привычная обстановка. Только от звука дождя не спрятаться. Барабанящая в окна вода вызывала в сердце ноющую тоску. А страницы книг, обычно дарящие покой и знания, сейчас казались очень сухими и жёсткими. «Что за вздор! — отдёрнула себя Гермиона, доставая из сумки пергамент. — Страницы и должны быть сухими. Каким им ещё быть? Мокрыми что ли? Пф! Всё эта Лайт. Её ограниченность и бестолковость передаются как вирус, по воздуху. Немного пообщаешься с ней, и на ум начинают приходить всякие глупости. И чего Гарри и Рон решили сдружиться с ней…»       Гермиона хотела перелистнуть страницу и резко отдёрнула руку. Указательный палец резанула боль. На внешне неповреждённой подушечке медленно выросла ярко-красная капелька крови. «Порезалась страницей» — девочка рефлекторно отправила порезанный палец в рот. И правильно, не хватало ещё испачкать книги. Взгляд скользнул поверх книжной баррикады на двери, за которыми скрылись бестолковые мальчики, в компании не менее бестолковой девочки, да ещё с вражеского факультета. «Что ж, зато они нашли друг друга! Что ей лишь бы лазать по замку, что им. А учёба? Да кому она нужна!» Осуждающе фыркнув, Гермиона решила начать с Истории. Истории… Эти-то «умники», похоже её даже не открывают. Не знать про сына Годрика Гриффиндора! Да когда родители купили Гермионе учебники, первым делом она вычитала всё про Хогвартс и его основателей. Неужели можно по-другому? Ещё раз фыркнув, она открыла нужный параграф. То, что Лайт ничего не учит по истории, ясно как Божий день. Как не оглянешься на уроке — она либо сидит на задней парте со стеклянными глазами, либо вообще смотрит в окно. А герой волшебного мира на удивление оказался совершенно неразумным мальчишкой, не задумывающимся о последствиях. Его уже чуть не исключили, когда во время урока полётов на метле, он удумал разбираться с Драко Малфоем (очень неприятным мальчиком из Слизерина).       Гермиона сдвинула брови, уткнувшись в книгу. Произошедший случай на прошлой неделе просто вопиющее нарушение школьных правил. Гарри Поттеру несказанно повезло… Всё началось с травмы Невилла Долгопупса — хороший, но очень неуклюжий мальчик от волнения взлетел на своей метле раньше положенного времени, и, не справившись с управлением, свалился на землю, сломав запястье. Когда Мадам Трюк отлучилась, чтобы отвести его в больничное крыло, Малфой подобрал с земли круглый шар — напоминалку Невилла. Ну, а дальше… Вместо того чтобы дождаться учителя, Гарри оседлал метлу и взмыл в воздух за Малфоем.       — Как же, будет он ждать учителя, зачем, — проворчала Гермиона себе под нос.        В воспоминаниях она вновь очутилась на залитой солнцем площадке. День выдался ясным, лёгкий ветерок шуршал в траве, но в воздухе ощущалась прохлада осени. Малфой гадко насмехался, высмеивая Невилла:       — Вы видели его физиономию? Вот неуклюжий — настоящий мешок! Кто-то из слизеринцев промолчал, кто-то нахмурился, иные засмеялись вместе с Малфоем.       — Заткнись, Малфой, — оборвала его Парвати Патил. Над ней сразу стала подтрунивать девочка из Слизерина с грубыми чертами лица, хорошо знакомая Гермионе — эта девочка и её дразнила, обзывая бобром. И плевать, что Гермиона не виновата, что у неё такие зубы, ведь человек не выбирает себе внешность при рождении. Любила эта змея насыпать соль и на другую рану, куда более болезненную, чем дефект зубов.       — О-о-о, ты заступаешься за этого придурка Долгопупса? — спросила Пэнси Паркинсон. — Никогда не думала, что тебе нравятся такие толстые плаксивые мальчишки.       — Ну куда же ей до твоего изысканного вкуса, Пэнси? — иронично усмехнулась Дженнифер Лайт. — Хвастуны-пустобрехи ведь гораздо интереснее, да? Паркинсон, почему-то, густо покраснела, а Парвати посмотрела на Лайт с удивлением. От неё она поддержки не ожидала. Гермиона же смотрела на происходящее настороженно. Ещё в поезде эта Дженнифер Лайт показалась ей очень странной, совершенно не похожей на свою двоюродную сестру. Девочка с чёрными, как угли, глазами, так и норовящая обойти Гермиону в учёбе. Но это совершенно провальная для неё затея. Чтобы быть лучшей, недостаточно учить только то, что тебе нравиться. Нужно тянуться к знаниям, учить всё, что велят учителя. А не так, сегодня хочу — учусь, завтра не хочу — не учусь. Гермиона это знает. И Гермиона после многих стычек с Лайт, узнала о ней всё. Кто её мама, кто папа… Что и говорить, более неоднозначного человека встретить сложно. И почему Гарри с ней подружился, зная, что её отец (если верить слухам) служил Тому-кого-нельзя-называть? Тому, кто убил его родителей? Она же может вырасти и стать такой же.       Что ещё странно и подозрительно, Лайт часто выступает (или делает вид, что выступает) против действий ребят из своего же факультета. Гермиона не призналась бы даже самой себе, но очень глубоко в душе она хотела бы… «Что? — спросила у себя Гермиона. — Что хотела бы? Воевать со своими одногруппниками?» Конечно же нет. Но, в этом есть определённая смелость, разве нет? Видит Бог, отстаивать своё мнение, когда ты в меньшинстве, очень трудно! «Да это показное, — поморщила носик Гермиона. — Лайт просто прикидывается такой…» Сама Гермиона никогда ни за кого не заступалась, как ещё никто никогда не заступался за неё. В её голову закрались очень сильные подозрения в притворстве. Изворотливая слизеринка просто изображает ссору со своими одногруппниками, чтобы втереться в доверие Гарри и Рона. Вполне может быть, за их спинами она смеётся над ними. Уверенная в коварном заговоре слизеринцев, Гермиона, при случае, пристально наблюдала за Лайт, и каждый раз не могла понять, что же у той за отношения со своим факультетом. Малфой воротил от неё нос или пытался задеть. Пэнси Паркинсон и Дафна Гринграсс любили говорить о ней гадости, но и они же начинали задирать других, хвастаясь её успехами. Дурдом…        «       — Эй, Дафна, смотри, Грейнджер сидит, опять зубрит уроки.       — А что ей ещё делать, друзей-то у неё нет. А так хоть книжку почитает, слёзки пороняет от одиночества, и дальше жить можно. Такое чувство, что они специально пришли в библиотеку, зная, что она будет тут.       — Скажи, Грейнджер, а у вас в Гриффиндоре все старшекурсники такие слабаки, что их маленькая первогодка обезоружить может?       — Что ты несёшь, Паркинсон? Какая первогодка? — наконец оторвалась от книги Гермиона, поняв, что притворяться, будто она их не замечает, провальная идея. Две сплетницы её увидели, и просто не отстанут.       — А ты не слышала? — якобы удивилась Паркинсон, переглянувшись с Дафной Гринграсс. — Лайт довела вашу Фелицию… Фейт, кажется… Фейт — её фамилия, Дафна?       — Вроде да, — поморщилась Гринграсс.       — В общем, Лайт довела вашу Фелицию Фейт до истерики, — смакуя каждое слово, довольно произнесла Паркинсон, будто это её рук дело.       — Фелицию?? Да она сама кого хочешь до истерики доведёт, — вырвалось у удивлённой Гермионы. Фелиция — не из робкого десятка. Смелая, но очень вредная, с завышенной самооценкой девушка. Однажды она ни с того, ни с сего прицепилась к Парвати Патилл, начав придираться к её некрасивому (по важному мнению Фелиции) пеналу. Сначала она отпустила шутку, что пенал похож на раздутую сосиску. Её друзья, да и другие гриффиндорцы посмеялись. Напряжённо улыбнулась и Парвати, поспешно опустив глаза. Но на этом Фелиция не остановилась. Наоборот, она стала такой возбуждённой, часто оглядывающейся на друзей, словно вышла на сцену с сольным концертом. На не знающую как реагировать Парвати посыпались гнусные шуточки про пособие для нищих («Твоя мама на него пенал купила, да? О, она так тебя любит!»), предлагаемую «помощь» Фелиции («Слушай, я не могу на это смотреть. Хочешь я отдам тебе свой прошлогодний пенал? Его, конечно, тебе придётся поискать в помойке, но он и то не будет так вонять, как этот»).       Гермиона тогда сидела в кресле и чувствовала себя отвратительно. Её тело будто окаменело. Она очень сочувствовала Парвати, но рискни произнести хоть слово, и Фелиция мигом перекинулась бы с обидными насмешками на неё. Хорошо, что прежде чем Парвати заплакала, в ситуацию вмешался Перси Уизли, строго осадив задиру.       — Вот и представь себе, — довольно произнесла Паркинсон. — Лайт уделала её как ребёнка! Причём эта Фелиция была не одна, а со своими друзьями.       — Грейнджер, скорее всего, не знает, что это такое, Пэнси, — притворно-снисходительно улыбнулась Гринграсс. — Ты хоть уточни ей, про что говоришь.       — Действительно, что это я? — быстро согласилась Паркинсон. — Запоминай Грейнджер, друзья — это когда…       — Отвали от меня, — оборвала её Гермиона. Резко поднявшись, она ушла прочь. Победой такое бегство не назовешь. За спиной она слышала, как гогочут, словно гиены, Паркинсон и Гринграсс»        И после этого Гермиона слышала, как они же эту Дженнифер Лайт поливали грязью.        «       — Нет, что она о себе возомнила?! Ходит под ручку с этим очкариком Поттером и конопатым Уизли, и думает, что самая крутая! «Я-вся-такая-не-такая»! — тонко передразнила Гринграсс. — «Не вмешивайте меня в свои войны»! Строит из себя святошу, а на самом деле никто, ни с чем.       — Да не говори! Я не знаю, как она вообще попала на наш факультет. Шла бы в Хаффлпафф, как все из её рода, раз такая миролюбивая.       — Из какого рода, Дафна? Никто не знает, от кого, как мой папа выражается, «нагуляла» её матушка.       — Потише, Пэнси, — с проглядывающими нотками страха прошептала Гринграсс. Слизеринки зашептались совсем тихо, Гермиона ничего не смогла разобрать.       — Да ладно! Это просто слухи… — более громко сказала Паркинсон.       — А если нет?..       — Даже если так… Ну и что! Он, наверняка, из мелких прихвостней, иначе о нём бы давно все знали. Такое не скрыть, если ты аж из ближнего круга Того… Ну ты поняла. А так, сгинул, и ни имени, ни фамилии не оставил. Ничего. Так что Лайт — просто безродная полукровка.       — Её даже жалко, — вздохнула Гринграсс. — Я бы умерла от стыда, будь на её месте. Такой позор для семьи… Подкидыш. Знаешь, как мой дедушка по папиной линии таких называл? Только никому не говори! Он их называл безродной поганью. Дафна Гринграсс замолчала из страха и гордости за то, что осмелилась вслух сказать ругательство деда.       — Ужасно…       — Да, слова грязные… — поспешила согласиться Гринграсс. — Но отражают суть верно. Ей бы быть потише…       — Вот именно. Сидела бы себе, и носа не показывала лишний раз»        Гермиона стояла за углом, шокированная, что её ровесницы могут говорить такие вещи. Это не их слова… Это слова взрослых. Очень злых взрослых, с колкими языками. Должно быть, Лайт в Слизерине не сладко…              — Смотрите! — крикнул Малфой, метнувшись вперед и поднимая с земли напоминалку Невилла. — Это та самая дурацкая штука, которую прислала ему его бабка.       — Отдай ее мне, Малфой, — негромко сказал Гарри Поттер. Все замерли и повернулись к нему. Лайт переводила напряжённый взгляд с Гарри на Малфоя, видимо, предчувствуя, что так просто они не разойдутся. В этом не сомневалась и Гермиона. Малфой нагло усмехнулся.       — Я думаю, я положу ее куда-нибудь, чтобы Долгопупс потом достал ее оттуда, — например, на дерево, — с этими словами Малфой резво вскочил на метлу и взмыл в воздух. Гермиона слышала его песни, что умеет летать на метле, но считала это пустым хвастовством. Оказалось, нет.       — Дай сюда! — заорал Гарри, но Малфой завис над верхушкой раскидистого дуба, росшего около площадки.       — А ты отбери ее у меня, Поттер! — громко предложил он сверху. И, конечно же, Гарри схватил метлу.       — Нет! — вскрикнула Гермиона. Гарри застыл, но его глаза неотрывно следили за Малфоем. — Мадам Трюк запретила нам это делать. Из-за тебя у Гриффиндора будут неприятности.       — Ну, же, Поттер! Испугался? — подначивал Малфой, выписывая в воздухе круги.       — Прекрати, Драко! — закричала Лайт. — Из-за тебя у Слизерина отнимут баллы! Хватит дурить! Отдай эту дурацкую напоминалку!       — Тебя забыл спросить, предательница! Гарри не выдержал и, оседлав метлу, понёсся к Малфою. Да так быстро и целеустремлённо, и не подумаешь, что он только начал учиться летать. Первокурсники удивлённо вскрикнули, некоторые девочки закричали от страха, глядя как Гарри стремительно набирает высоту. У Гермионы захватило дух от его скорости.       — Давай, Гарри, покажи ему! — восторженно закричал Рон, вскинув в воздух кулак. У Гермионы это вызвало гнев. Так переживание за Гарри выплеснулось на Рона:       — Что ты несёшь?! Он же сейчас…       — Мерлин! — сдавленно произнёс тщедушный, неприятного вида, мальчик из Слизерина. — Куда их понесло?!       — Слайли, подвинься, — отпихнул его другой слизеринец. — Нас всех ждут неприятности из-за этих позёров.       — Он же разобьётся! — испугалась Парвати Патил. — Если Невилл сломал запястье, Гарри на такой высоте может сломать шею…       — Они оба могут сломать шею, — сказала такая же испуганная Миллисента Булстроуд. — Нужно позвать на помощь взрослых…       — Всё будет нормально… Эти слова прошелестели рядом едва слышно. Гермиона скосила глаза — Лайт. Тоже белая как снег, хотя, она всегда бледная.       — Ничего не нормально, — возразила Гермиона, чувствуя в душе ураган из тревоги, паники и страха. А эта стоит спокойная, как удав. Захотелось её ударить. Как она может быть такой спокойной и равнодушной?! Она точно не подруга Гарри и Рону!       — Гарри справится. Воздух — его стихия, я в этом уверена, — ответила она, и понимайте это как хотите.       — Что ты?.. — начала Гермиона, как её прервал всеобщий вздох. Малфой, словно питчер, метнул стеклянный шар высоко в небо, а сам рванул вниз, к земле. Гарри стрелой понёсся за падающим, сверкнувшим в свете солнца шаром. Он слишком быстро летел к земле, слишком! Ни у кого не осталось сомнений, что он не успеет выровнять метлу и разобьётся.       — Мерли-и… — в панике схватился за голову Рон, как Гарри, под испуганные вопли, вошел в почти отвесное пике и, схватив шар, успел выровнять метлу, мягко скатившись на траву. Гермиона и остальные побежала к нему. От облегчения, что не случилось трагедии, хотелось и смеяться и плакать.       — ГАРРИ ПОТТЕР!       — О, нет… — напряжённо подняла плечи Лайт, смотря мимо Гарри. Оглянувшись Гермиона увидела быстро шагающую к ним профессор МакГонагалл. Тогда мелькнула мысль, что всё, Гриффиндор оштрафуют на тридцать баллов, как минимум. Опустив голову, Гарри поплёлся за деканом, а Малфой сразу раскрыл рот, не скрывая злорадного ликования.       — Как думаете, Поттер сильно будет плакать, когда поедет обратно в «Хогвартс-Экспрессе»?       — Рано радуешься, Малфой, — зло посмотрел на него Рон. — Ничего ему не будет!       — Думаешь? Ты, кстати, лучше бы шёл, писал ему прощальную открытку. Я уверен, что будет. Ещё как будет.       — Какая же ты язва, Драко! — напустилась Дженнифер на Малфоя. — Всё тебе спокойно не живётся! Между прочим, профессор МакГонагалл могла видеть и тебя летающим в небе!       — Да ладно, она пришла только сейчас, — отмахнулся Малфой, однако, несмотря на тон, на лице его появилась озабоченность.        Что поразительно, Гриффиндор вовсе не лишили баллов, а Гарри не только ни наказали, так ещё и сделали ловцом в команде по квиддичу! Гарри рассказал об этом Рону за обедом. Гермиона сидела поодаль от них и просто не могла поверить в услышанное, хотя в глубине души очень порадовалась за Гарри.       — Ловец? — в голосе Рона было изумление. — Но первокурсников никогда… Ты, наверное, станешь самым юным игроком в истории Хогвартса за…       — …за последние сто лет, — закончил за него Гарри, с аппетитом взявшись за пирог с мясом. — Вуд мне это уже рассказал. Рон был настолько впечатлён услышанным, настолько поражён, что просто сидел с раскрытым ртом и не мог отвести от Гарри глаз. Гарри воткнул вилку в большой кусок пирога, и поднял ко рту, чтобы откусить, но тут в воздухе, над его тарелкой, появились полупрозрачные вилка и нож, а над ними мерцающие слова: «Не надо тащить такой огромный кусок, отрезайте от него кусочки. Возьмите нож в правую руку, конец его ручки должен упираться в центр ладони, большой и средний палец находятся по бокам ножа, указательный — по центру. Остальные же пальцы немножко согнуты к ладони. Вилка во время еды держится так, чтобы ее зубцы смотрели вниз, ручка же, как и у ножа, упирается в ладонь». Призрачные нож и вилка наглядно показывали, как делать. Гарри со словами «знаю, знаю», рукой развеял их будто дым. Но столовые приборы взял правильно. Такие уроки столового этикета появлялись перед любым учеником, если он вёл себя за столом неправильно. А дальше свобода выбора; хочешь — учись, не хочешь — развей их.       Понимая, что задача Хогвартса не только научить их волшебству, но и правилам поведения, Гермиона добросовестно всё выполняла, перед ней напоминания появлялись редко. А вот Лайт они донимали ежедневно с советами убрать локти со стола, и выпрямить скрюченную спину. Хорошо её характеризует, что она их назло прогоняет прочь и сидит как вздумается. Неотёсанная дурында. И Рон такой же.       — А кто такой ловец? — спросила лёгкая на помине Дженнифер. Быстро пообедав (а она всегда очень быстро ест, будто куда-то опаздывает), она подсела к ним за стол. Гермиона нахмурилась, и с силой насадила на вилку фасоль. Не нравится ей эта слизеринка… Вся эта история с её отцом и прочее… Нельзя дружить с такими… проблемными людьми, если так можно выразиться. От неё будут неприятности.       — Самому бы хотелось знать, — посмеялся Гарри. — Я же знаю не больше твоего.       — Да ты что! Это самая важная фигура в команде… — кое-как смог совладать со своими чувствами Рон. — От него зависит, победит ли его команда или нет.       — Только от него? — настороженно спросил Гарри, не донесся кусок пирога до рта.       — Ну… По большей части да, — неловко пожал плечами Рон, смотря на Гарри с удивительным сочетанием сочувствия, смеха и восхищения.       — Да ладно, не волнуйся, — махнула ладошкой Лайт. — Раз тебя включили в команду, значит у тебя действительно есть талант к полётам. Я так и знала! Впрочем, это не удивительно, ты всегда проявлял интерес к полётам и всему, что связанно с небом. Гарри, судя по его виду, её слова не особо ободрили.       — Я начинаю тренироваться на следующей неделе, — сказал он, когда они вставали. Втроём они покинули Большой зал. Гермиона посмотрела на места, где они только что сидели, и почувствовала в груди ноющую пустоту. Почему-то эта троица вызывала у неё смутные, непонятные ощущения. Она не искала специально встреч с ними, но они постоянно оказывались рядом.       Как-то она читала теорию магии Адальберта Уоффлинга во дворе и на интуитивном уровне почувствовала их приближение. Несмотря на то, что всюду ходили ученики с разных курсов, глаза сразу выцепили из толпы Гарри, Рона и Дженнифер. От последней в сердце возникала обида, будто эта слизеринка сильно оскорбила её. Но это не так. Надо отдать Лайт должное, как бы она не закипала от присутствия Гермионы, словно чайник… О, Гермиона прекрасно чувствовала исходящее от неё недовольство, чувства Лайт не умеет скрывать. Тем не менее, несмотря на сильное раздражение, она никогда не обзывала Гермиону бобрихой, нечёсаной шваброй, не дразнила отсутствием друзей, как это любили делать Паркинсон и Гринграсс. Да и в целом в обращении Дженнифер к Гермионе было что-то… Гермиона не могла понять что, но что-то было в нём нетипичное… Из стены замка выплыл Почти Безголовый Ник в сопровождении Серой Дамы.       — Вы слышали, Гарри Поттер стал ловцом команды Гриффиндор, — гордо произнёс призрак своей спутнице. — Я всегда говорил, что он справится! А за привидениями идёт по дороге волнующая её троица. Они весело переговаривались. Их нагнали близнецы Фред и Джордж, братья Рона.       — Ты молодец, Гарри! — от сердца похвалил Фред, хлопнув Гарри по плечу. — Вуд утвердил тебя!       — Это капитан команды? — поинтересовалась Лайт.       — Именно! Оливер Вуд, — торжественно кивнул Джордж. Близнецы всего на год были старше троицы, но уже переросли их на две головы. На вопросительные взгляды Гарри и Лайт, Рон пояснил:       — Фред и Джордж тоже в команде. Загонщики.       — Наша работа, чтобы ты не слишком истекал кровью, — весело заявил Фред, смотря на Гарри.       — Но мы ничего не обещаем, — добавил с таким же весельем Джордж. — Квиддич — суровая игра.       — Грубая, — кивнул Фред. — Но никто ещё не умирал.       — Славненько, — тоненько прокомментировала Дженнифер, поджав губы, чтобы не рассмеяться. Гарри, однако, молчал, ему не до смеха от таких речей.       — Иногда, правда, кто-нибудь пропадает, — невинно заметил Джордж.       — Но они всегда возвращаются, — улыбнулся Фред.       — Через месяц-два, — договорил Джордж, прежде чем с братом завернул за угол, и их пути с троицей разошлись. Рон, видя, что Гарри совсем приуныл, поспешил его успокоить:       — Ерунда, Гарри. Квиддич — это здорово! Самая лучшая игра!       — И ты отлично сыграешь! — заверила Дженнифер. — Потренируешься вместе с командой, и победишь. С твоей-то удачей разве может быть по другому! В это время они проходили совсем рядом с Гермионой. Не отдавая себе отчёта, она вскочила и побежала за ними. Как радостный щенок. От них словно исходило тепло. Кроме Лайт. Дженнифер Гермиону раздражала. Всем. Своим упрямством, ленью, ограниченностью, глупостью… Всего и не перечислить!       — Но я никогда не играл в квиддич, — мягко возразил Гарри. — И боюсь одной удачей игру не выиграть. А вдруг я попаду в дурацкое положение?       — Например? — с сомнением спросила Дженнифер.       — Ну… Например, от шока упаду с метлы. Дженнифер внимательно посмотрела на него, а потом перевела задумчивый взгляд на Рона.       — Я знаю как помочь! Рон, у нас есть супер-клей? Дети прыснули.       — Гениально! Ты хочешь приклеить меня к метле? — смеясь, поинтересовался Гарри.       — Что тебе не нравится? Как говорится: есть проблема — есть решение! Подумай, так ты точно не упадёшь, — посмеивалась Дженнифер. — И не бойся, у меня ещё много идей, как тебе помочь!       — А я что-то боюсь, — усмехнулся Гарри. — Боюсь даже больше, чем до шикарных идей твоей помощи!       — А ещё тебя надо модифицировать, — глядя на Гарри, Дженнифер с умным видом погладила подбородок, будто была учёным с бородой.       — Чего?..       — Мумифицировать?.. — непонятливо сощурил глаза Рон.       — МоДИфицировать, говорю! На голову Гарри мы надвинем шлем. Можно у доспехов стащить… К животу, спине и бокам привяжем подушки для неожиданного мягкого приземления.       — «Неожиданного мягкого приземления»? — засмеялся Рон. — В квиддиче такого не бывает.       — Это до моего вмешательства такого не было! А теперь будет! — подняла указательный палец Дженнифер. — А к метле мы приделаем ракеты! С их помощью Гарри будет отбиваться от вражеской команды. И турбо-ускоритель, естественно. И парашют! Обязательно парашют!       — И сачок, чтобы удобнее было ловить снитч, — добавил Рон.       — Я представляю, как буду выглядеть, — фыркнул Гарри, не в силах сдержать улыбку. Гермиона поравнялась с ними и (неожиданно для себя) улыбнулась. Лайт сразу нахмурилась, став похожей на сердитого ежа.       — Тебе нечего бояться этой игры, Гарри, — Гермиона знала, её голос звучит уверенно. Её голос почти всегда так звучит, даже порой излишне уверенно. — У тебя это в крови! Троица непонимающе переглядывалась, и Гермиона провела их в зал почёта — место, где хранились кубки, медали и другие трофеи школы. Подойдя к одной из витрин, она показала пальцем на золотую медаль в виде щита. Лицо Гарри расплылось в счастливой улыбке, когда он прочитал гравировку:       

ГРИФФИНДОР        ЛОВЕЦ ДЖЕЙМС ПОТТЕР        1972

             — Вау, Гарри! — изумилась Лайт. Блики золотой медали отражались в её глазах, как золотые рыбки в чёрном пруду. — Твой отец тоже был в команде!       — Ты не говорил, что твой отец был ловцом, — чуть обиженно заметил Рон.       — Я… — Гарри покачал головой. Голос у него надломился. Он был поражён, Гермиона это чувствовала. — Я не знал.               Гермиона вздохнула, вытащив палец изо рта. Кровь перестала идти. Почему она так волнуется, когда видит эту троицу? Зачем она помогла им с этой глупой тайной статуи льва Гриффиндора? Окно за её спиной спасало от дождя, но ей всё равно стало холодно.              

***

                    — Говорю тебе, она меня пугает, — со смешком сказал Рон. Говорил он о Гермионе. — Она всё знает! Всё! Она знает о тебе больше, чем ты сам.       — Как и все, — просто заметил Гарри. Дженнифер, Гарри и Рон встали на ступени волшебной лестницы, и та мягко перенесла их к восьмому этажу. Дженнифер всё ещё хмурилась, но о Гермионе лишний раз говорить не хотелось. Это показалось ей странным. Обычно, когда кто-то не нравится, ему с удовольствием хочется «перемыть косточки», в случае же с Гермионой, она только и могла, что ворчать себе под нос. Но мысли о гриффиндорке-зазнайке вылетели из головы сами-собой, когда она вошла в коридор.       Особенность восьмого этажа заключалась в больших, разнообразных по рисунку, витражных окнах. Такие окна можно встретить и в других местах Хогвартса, но на восьмом этаже творилась настоящая цветовая магия. Витражные окна, вазы, перегородки — от них разноцветные блики разбегались по стенам, играли на стеклянных поверхностях, завораживали всех цветной радугой.       — Ох, не ослепнуть бы от такой красоты, — грубовато, словно бывалый деревенский парень, сказал Рон. Глядя на этого мальчика с рыжими, как пламя костра, волосами, может показаться, что он толстокожий и его ничем не проймёшь. Но Дженнифер и Гарри уже знали, что это совсем не так. На самом деле Рон был очень впечатлительным, ранимым, что он сам осознавал и стеснялся. Своими шутками (весёлыми, но порой неуместными) он словно бы прикрывался как щитом.       — Вам не кажется, будто мы попали под воду? — поинтересовался Гарри.       — В подводное царство? Да, есть такое ощущение, — улыбнулась Дженнифер. — Я читала, что каждый директор Хогвартса привнёс в замок что-то своё. Витражи — идея Евпраксии Моул. Волшебница считала, что это придаст интерьеру возвышенность и неповторимость.       — И оказалась абсолютно права, — тихо согласился Рон.        Двухметровая бронзовая статуя льва ждала детей в центре развилки с четырьмя выходами, под стеклянным разноцветным куполом. Грозный, очень реалистичного вида лев, стоял на гладких валунах, имитирующих скалу. Голова с густой гривой (прямо как у Гермионы — ввернула про себя Дженнифер) была повёрнута в сторону. Цветные блики скользили по его телу, высвечивая мышцы. Дженнифер на секунду показалось, что он дышит.       — Так, мы на месте, — сказала она, прерывисто вздохнув. От вида этого льва, да ещё от осознания, что когда-то возле него стоял основатель Хогвартса с сыном, её охватило волнение. Сколько веков этот страж стоит здесь, и скольких волшебников он повидал. А сколько воин и примирений. — Говорите девиз. Гарри сглотнул и произнёс:       — Вся наша жизнь — сплошное сражение: Малодушие, зло, унижение В нескончаемой битве против добра Не сдаются никак — она на века… Знай, что истина в наших речах; Гордость, отвага — в каждых сердцах.       — Гриффиндор славен храброй душой, — продолжил Рон. — Приключения мы не прогоним долой! * Только прозвучали последние слова, послышался звук перетираемых камней — лев ожил, нервно дёрнул хвостом, повернул голову, и посмотрел прямо на них. Глаза у него оказались стеклянными, и когда цветные блики затанцевали в них, дети на ужасный миг уверовали, что перед ними самый настоящий лев. «Нападёт!» — мелькнула жуткая мысль у Дженнифер. Беззащитно смотря на величавую статую снизу вверх, она почувствовала себя совсем маленькой. Бронзовое изваяние весило не меньше центнера, и прыгни на них, без труда убило бы на месте. Лев своими хрустальными глазами заглядывал в самую душу, а когда его губы дрогнули и раскрылись, обнажив внушающие ужас клыки, дети позабыли как дышать. На весь этаж загремел низкий страшный рык, от которого задрожали оконные стёкла. Лев встряхнул гривой, точно прогоняет докучливых насекомых, отошёл в сторону, и лёг. Валуны, на которых он стоял, разъехались в стороны. Друзьям открылся проход, похожий на спуск в беспросветный подвал.       Спускаться в него уже не очень-то и хотелось, но ещё больше не хотелось, чтобы лев подумал, что его потревожили просто так. Молча переглянувшись с друзьями, Гарри начал карабкаться на постамент, Дженнифер и Рон поспешили за ним. Лев лениво зевал и шевелил кисточкой хвоста, наблюдая за ними. Едва дети спустились по каменным ступеням, валуны над головой сдвинулись обратно, закрыв проход и отрезав свет. Троица оказалась в темноте. По звуку тяжёлых шагов над головой стало понятно — лев вернулся на своё прежнее место.       — Я уж подумал, он нас сожрёт, — раздался нервный смех Рона с нотками истерики. — У меня аж пот покатился по спине!        — Та же ерунда… — прохрипела Дженнифер и откашлялась. Коленки подрагивали. Наверно, упади она за ограждение в зоопарке к живому льву, чувствовала бы себя также. Перед ними в воздухе появилась ярко-жёлтая цифра один. Свет от неё успел ненадолго очертить контуры камней в стенах и над головой, прежде чем она растаяла без следа.       — Да и не должен был он напасть, если это испытание для первого курса, — логично предположил Гарри, хоть в его голосе слышался пережитый страх.       — Ладно, первое испытание мы, считай, прошли, — выдохнула Дженнифер, успокаивая быстрое сердцебиение. Она достала палочку. — Люмос!       — Люмос! — последовали её примеру Гарри и Рон. Три маленьких огонька высветили каменный свод над головой, стены по бокам, и пять ступеней каменной лестницы, ведущей вниз. Не пришлось мучиться выбором, куда идти. Шаги детей отдавались лёгким эхом. На стенах висела паутина. Дальше метра ничего не было видно. Никаких звуков. По ощущению, они спустились на три этажа ниже. Затем ещё на три. И ещё на пять… а лестница всё не кончалась, продолжая уводить их вниз.       — Представляйте, если мы сейчас выйдем в гостиную Слизерина, — посмеялась Дженнифер, красочно представив удивлённо-вытянутые лица одногруппников. Вот для них будет сюрприз.       — Ага. И скажем «Здравствуйте! Не ждали, а вот и мы!» — пошутил Рон. — Но я тогда не знаю, что тем самым хотел сказать Гриффиндор Годману.       — Если ты трусливая курица, топай в Слизерин? — с нахальной улыбкой предположил Гарри и получил тычок в плечо от Дженнифер.       — Эй! — шутливо возмутилась она. — Между прочим, с вами идёт слизеринка! Попрошу проявить уважение!       — Мы уважаем. Уважаем и надеемся, что ты сможешь сориентироваться в подземельях и выведешь нас отсюда.       — Тогда вы очень наивны, друзья, — саркастично посмеялась она. Спустившись по невероятно длинной лестнице, дети очутились в узком коридоре. Настолько узком, что будь их четверо, один мог бы идти только позади трёх.       — Нет, мы всё-таки не в подземельях, — покачала головой Дженнифер, дотронувшись до стены. Камни сухие, и воздух сухой, тёплый. В подземельях же ощущается влажность из-за тесного соседства с озером.       — Тише! — вдруг остановил их Гарри. — Вы слышите? Замерев на месте, дети вслушались в тишину. Сначала ничего, но потом они разобрали шелест впереди. Во мраке коридора.       — Что это? — забеспокоившись, Рон вытянул руку с палочкой. Шелестящий звук медленно приближался. Даже не шелестящий, а больше какой-то «смазанный», словно некто тащил по полу что-то мокрое. Дженнифер вовсе представился толстяк, жующий бутерброд и громко чавкающий при этом.       — Ребята, мне это не нравится, — занервничав, Рон отступил на шаг назад.       — Спокойно, — почти неслышно произнёс Гарри. Дженнифер успокаивала себя тем, что она с друзьями. Она никому не говорила, в этом ей стыдно было признаться даже лучшим друзьям, но, несмотря на начинающийся подростковый возраст, страх темноты для неё никуда не исчез. Останься она одна в тёмной комнате, да ещё с посторонними звуками, и её хватит удар. Неизвестный враг идёт к ним. Дженнифер ещё не видела его, но морально подготавливала себя к тому, что это окажется враг, и что его надо атаковать первой. Пальцы до побеления сжали волшебную палочку, отчего огонёк на её конце засиял ярче. Пытаясь вспомнить атакующие заклинания, Дженнифер сначала запаниковала — в голове назойливо вертелось «Вингардиум Левиоса», да «Люмос», совершенно неподходящие для битвы. Но потом вспомнилось «Флиппендо». Толкающее заклинание далеко не панацея от опасного врага… Но оставалось надеяться, что оно не подведёт.       Сначала показалось, в круг света палочек выползает здоровенный жёлтый слизень, размером не уступающий бульдожке Марси, но потом на его спине показалась оранжевая спиралевидная ракушка с острыми шипами. Склизкое существо шевелило стебельками с глазами, и с противным чавканьем медленно ползло к ним.       — Это Гигантская оранжевая улитка! — вспомнила Дженнифер иллюстрацию из «Фантастических зверей и местах их обитания». Возникло двоякое чувство, с одной стороны радостное — существо из книги! То самое существо! Живое! Совсем рядом! А с другой стороны, вспомнилось и описание этой улитки…        «Большая тигровая улитка (Большая оранжевая улитка) — уникальное хищное живое существо, которое защищено раковиной и может проживать не только в водной среде, но и на суше. КММ ХХХ. Этот вид животного относится к классу брюхоногие (гастроподы), типу моллюски. Тело покрыто ядовитой слизью, оставляющей ожоги на коже любого, кто притронется к ней без специальной защиты, и состоит из головы, ноги, внутренностного мешка, мантийной складки. Передвижение моллюска происходит на подошве, которая покрывает нижнюю часть ноги. Этот процесс является результатом сокращений мышц, создающих своеобразную волну. Чтобы скольжение было максимально комфортным, эпителий конечности выделяет много ядовитой слизи»              — Мы видим, что это улитка! — панически отозвался Рон. — Только это не большая, это огромная улитка-переросток!       — Да нет, она так называется, — нетерпеливо пояснила Дженнифер, пятясь назад. — И она ядовитая хищница, к ней нельзя прикасаться! Она нервно сглотнула, посмотрев на длинную полоску слизи, тянущейся за улиткой, словно тонкая жёлтая дорожка. Стебельки с глазами смотрели в разные стороны, и то сужались, то вытягивались. Заметив детей, стоящих прямо по курсу, улитка заметно ускорилась, надвигаясь на них. Такого быстрого движения от неё никто не ожидал. Как танк, прущий вперёд. Отпрыгнув от резкого броска улитки, Гарри кончиком ботинка случайно наступил в слизь. Тут же почувствовался запах жжёной резины. Гарри отскочил, с изумлением увидев, что подошва начала плавится, будто он ступил в огонь.       — Но это же улитка, в конце концов! — обескураженно произнёс он, продолжая торопливо отступать. Улитка теснила детей назад.       — Да, у улиток же нет зубов… — неуверенно посмеялся Рон. — Верно? — уточнил он, заметив выражение лица Дженнифер.       — Ну-у… — протянула она, вспомнив:        «Представители брюхоногих отличаются специальным органом в ротовой полости — радула. Этот орган выполняет функции языка и зубов. Радула состоит из хрящевой пластины, на которой находится несколько рядов зубов. В основном радула Большой тигровой улитки включает в себя 12 000 зубов (120 рядов, в каждом по 100 зубов) в форме пики или багра»              — …скажем так, я не советую с ней близко знакомиться! — Дженнифер направила палочку на целеустремлённо скользящую к ней улитку. Когда та приподнялась от земли, она увидела под её двумя короткими щупальцами круглое отверстие, нашпигованное острыми зубами.       — Флиппендо! — закричала Дженнифер. Вырвавшееся из палочки заклинание ударило в ракушку, совсем немного оттолкнув улитку. Однако улитка, разозлённая такой наглостью двуногого обеда, поползла к троице ещё быстрее и настойчивее.       — Флиппендо! — в этот раз хором воскликнули юные волшебники. Совместными усилиями они затолкали настырную улитку в угол, и пробежали мимо неё. Тогда они ещё не знали, что со следующей недели им придётся часто встречаться с такими боевыми моллюсками. По пути встретились ещё две Больших оранжевых улитки, ползущих в разные стороны. Отпихнув заклинанием их в стороны, друзья забежали за высокие дубовые двери.       — Ух! Сначала, залетев в комнату, они зажмурились; после тёмного коридора, яркий свет лезвием резанул по глазам. Привыкнув к свету, дети оглядели помещение круглыми глазами. Просторная комната была залита дневным светом, на стёклах блестели капли воды, изредка по подоконнику ударяли последние подтёки с крыши; дождь закончился. Под ногами легонько пружинил рубиновый ковёр, а на стенах всюду висели портреты с одним и тем же мальчиком. Ни один из них не шевелился — что очень удивило Рона, но Дженнифер объяснила это тем, что портреты были написаны в то время, когда волшебники ещё не придумали живых картин.       — Это Годман Гриффиндор, — сказал Гарри. Дети подошли к ближайшему портрету. Мальчик на нём стоял возле колодца, весь поцарапанный, чумазый, видно перепуганный, но в его улыбке чувствовалось облегчение человека, выбравшегося живым из колодца. К груди мальчик прижимал дворового щенка, старающегося лизнуть его в щёку. В углу портрета от руки была выведена надпись: «Разве может трусливый человек полезть в колодец, чтобы спасти животное?» Действительно, согласилась Дженнифер, делая шаг к следующему портрету. На нём Годман и ещё двое мальчиков стояли, обнявшись, и видок у них был весьма помятый. У Годмана подбит глаз и разбита губа, у второго мальчишки кровоточит распухший нос, у третьего чернеет дырка в улыбке — выбили зуб. И тем же почерком надпись в уголке: «Разве может трус отважиться разнять и помирить друзей?» От одного запечатлённого момента жизни к другому, Годман рос, превращаясь в юношу. Дженнифер сама часто задумывалась, что значит творить добро во всеобщем понимании? Значит ли это, что нужно побеждать чудовищ? Спасать мир от чего-то ужасно глобального, или придумывать лекарство от неизлечимой болезни? Здорово, конечно, но ведь не у всех есть для этого нужный запас сил и знаний. В случае с Годманом, его отец показал ему, что достаточно просто быть неравнодушным к чужой беде.       — Не понимаю, почему он так переживал? — почесал затылок Рон. Он смотрел на портрет, где Годман помогал собрать в корзину рассыпанные овощи. Рядом на скамье сидела старушка и смотрела на него с благодарностью. — Хороший ведь парень.       — Ну… У него же отец сам Годрик Гриффиндор, — отвёл взгляд Гарри. — Гермиона говорила, что от Годмана ждали более великих свершений.       — Хотя и это достойно уважения, — чуть сердито сказала Дженнифер. Людям вечно всего мало.       — Не спорю, — развёл руки Гарри. Самым приятным бонусом в комнате оказался сундук с шестьюдесятью бобами. Дети честно поделили их пополам, и хотели уже искать выход, как Дженнифер заметила в стене зелёный блеск.       — Дженни, ты чего? — обернулся Гарри.       — Я что-то увидела! Подождите. Луч выглянувшего из-за туч солнца упал на стену и зелёный блеск повторился, словно мигнувшая лампочка. Подбежав ближе, Дженнифер обнаружила на одном из камней выгравированную извивающуюся змейку. Блестел маленький зелёный камешек, служивший ей глазом. Эта змейка казалась в этой комнате совершенно чужеродной. Змея — знак Слизерина, так что она здесь делает? Дженнифер провела пальцем по телу змейки от головы до хвоста, ощущая кожей шероховатость каменной чешуи, и вздрогнула от неожиданности, когда камень со змейкой отъехал в сторону.       — О! Ты нашла ещё один тайник! — обрадовался Рон, подскочив рядом. В открывшейся узкой ячейке лежала всего лишь одна тонкая чёрная книга. Вот только, что это за книга, как она называлась, детям понять не удалось — она была перевязана ремнём с пряжкой в виде змеиной головы. Зубы эта голова глубоко вонзила себе в «хвост», накрепко запечатав книгу. Дженнифер попыталась её отстегнуть, но пряжка прочно держалась на месте. Попытались её отстегнуть и Гарри с Роном — книга осталась закрытой.       — Ну вот, вроде от-кры-вается… — пропыхтел покрасневший Рон, пытаясь отцепить пряжку-змею трясущимися от напряжения руками. — Нет, — сдался он. — Крепко держится. Кто-то не хотел, чтобы её читали.       — Вдруг она проклята? — настороженно предположила Дженнифер, вынимая книгу из рук застывшего Рона с такой осторожностью, будто та превратилась в бомбу.       — А ты что-нибудь читала про это? — покосился на книгу Гарри.       — Да… Я читала, что Тёмные волшебники могут накладывать на свои вещи проклятия, чтобы никто не смог их взять без их ведома.       — Но мы же в Хогвартсе, — возразил Рон. — Какие тут Тёмные волшебники?..       — Но ты ведь сам говорил, что Тот-кого-нельзя-называть учился здесь, — осторожно напомнила Дженнифер.       — Ты думаешь, это ЕГО книга?! — в ужасе прошептал Рон, отшатнувшись.       — Не факт… Я только предположила. Троица помолчала, прежде чем Гарри спросил:       — И что собираешься делать с этой находкой?       — Не знаю… — неуверенно пожала плечами Дженнифер. Палец непроизвольно поглаживал пряжку книги. — Наверно стоит показать её взрослым. Мадам Пинс, например. На этом судьбу книги решили. Точнее, в это уверовали Гарри и Рон. Дженнифер про себя удумала попытаться раскрыть её секрет в одиночестве и тишине. Змея на этой книге не спроста, может её сможет открыть только слизеринец. Сняв свитер она завернула в него книгу. Оставшись в майке её передёрнуло от лёгкого сквозняка. На обнажённых руках выскочили мурашки. Всё-таки далеко не жаркое лето.       Выход нашли без труда — только они приблизились к одной и стен, как она стала прозрачной. Пройдя сквозь неё, они вышли в коридор Хогвартса. Тишина скрытой комнаты сразу сменилась шёпотом портретов, голосами учеников, эхом приведений с лязгом доспехов, и редким уханьем сов, летающих под высоченным потолком. Оглядевшись, ребята немало удивились, узнав северное крыло замка на втором этаже. Как они умудрились перескочить из южного крыла в северное, разумных доводом они привести не смогли.       — Магия, — без хождения вокруг да около, сказал Рон. — На что потратите бобы? — просветлел он, вспомнив о распиханных по карманам двадцати бобах.       — В смысле «потратите»? — не поняла Дженнифер. — Ты хотел спросить, когда съедите?       — Нет, Дженни, я имел в виду именно «потратите». Ты ведь в курсе, что бобы можно не только лопать, но и обменять на карточки?       — Я слышала про это… Но сама обменом пока не занималась.       — Советую попробовать, — довольно улыбнулся Рон. Похлопав по карману, он добавил:       — Теперь я смогу у Ли Джордана выменять карточку с Боуманом Райтом!       — Создателем снитча?! — ахнул Гарри. — Нечестно, я первый с ним договорился!       — Когда?       — Сегодня утром!       — А я вчера вечером.       — Всё равно нечестно.       — Ты скоро будешь настоящий снитч ловить! Зачем тебе карточка?       — При чём тут вообще это?! Дженнифер тихонько посмеялась над их нелепой перепалкой. Мысли возвращались к закрытой книге. Что же она скрывает, что для неё понадобился такой замок? Мадам Пинс должна об этом знать. А если не знает она, то можно подойти к профессору Снейпу.       — Гарри, смотри, Букля! — показал Рон в окно. Полярная сова, приземлившись на подоконник, принялась стучать клювом по стеклу, требуя впустить её. Гарри распахнул окно, и Букля отдала ему клочок пергамента.       — Это Оливер Вуд. Решил провести дополнительную тренировку, раз погода наладилась, — хмурясь, сказал Гарри. У Дженнифер при слове «Оливер» защемило сердце. «Сегодня же вечером отправлю им ещё одно письмо!» — подумала она, вспомнив лица старых друзей из приюта. На позапрошлой неделе она узнала, что мисс Фишер с группой ездили на экскурсию в Лондон и в зоопарк. Радостно знать, что и у них жизнь идёт полным ходом.       — Что же, долг зовёт, — как солдат заявил Гарри, посмотрев перед собой гордым взглядом и рассмеялся. — Как вспомню лицо Малфоя, когда он увидел «Нимбус-2000», такая умора!       — Весь позеленел от ярости и беспомощности, — довольно добавил Рон.       — О, не напоминайте! — возвела глаза к потолку Дженнфер. — Вы не представляйте, сколько он теперь ноет на несправедливость этого мира. А сколько писем строчит отцу! Мне очень жаль его филина. У бедной птицы, наверно, здоровенные мозоли под мышками от таких частых полётов!       — Я пойду с тобой, посмотрю с трибуны на тренировку, — Рон положил руку на плечо Гарри.       — Ну, а я пойду спрошу мадам Пинс о книге, — сказала Дженнифер.       — Потом расскажи нам, что узнала.       — Обязательно!        Направляясь к библиотеке Дженнифер насвистывала простую мелодию. Мимо пробежали девчонки, убегающие от мальчишек.       — Ха, это женский туалет! Вам сюда нельзя! Бе-бе-бе! — рассмеялись они, спрятавшись за дверью женского туалета. Мальчишки встали как вкопанные, будто эта самая дверь — врата в ад.       — Вы всё равно не будете сидеть там вечно! — захохотал один из них.        Дженнифер захихикала. Женский туалет — это супер-убежище от мальчишек. Мало кто из них отважится пересечь его порог. Завернув за угол, она увидела сидящую на широком подоконнике Гермиону Грейнджер. Девочка, обняв коленки, смотрела в окно. У Дженнифер возникло немного тревожное чувство. Казалось, Гермиона о чём-то глубоко задумалась, и ничего, никого не замечает. Со стороны по-своему красивое зрелище, только Дженнифер разглядела в отражении у Гермионы слишком блестящие глаза.       — Гермиона? Ты что, плачешь?..       — Что?.. — вздрогнула гриффиндорка, рывком повернувшись. Она посмотрела на Дженнифер ничего не выражающим, замутнённым взглядом.— А, это ты… Нет, просто мне что-то в глаза попало. Наверно, пыль.       — Ясно, — сомневающимся тоном протянула Дженнифер. Может пыль и попала ей в глаза, но её плечи вздрагивают, как бывает от икоты после слёз…       — А где Гарри и Рон? — спросила Гермиона. Взгляд у неё сразу прояснился. Пробежав им по Дженнифер, он стал колючим. — Где они? Ты что?..       — Что? — не поняла её злости Дженнифер, и тут её пронзила догадка, что она ведь с другого факультета! Гермиона подозревает, что она бросила ребят в скрытой комнате. Мда… Не высокого Грейнджер о ней мнения. — Они пошли на тренировку по квиддичу.       — Какую ещё тренировку по квиддичу?! Оливер Вуд её отменил из-за погоды, — Гермиона вся подобралась. Глаза потемнели и гневно заблестели. Волосы, словно стали ещё пушистее.       — Да расслабься, я ничего им не сделала! — не выдержала Дженнифер. — Если ты не заметила, погода наладилась, и Оливер Вуд решил-таки провести тренировку!       — А Рон?..       — Остался брошенным на съедение Большим тигровым улиткам. Это сарказм! — выставила руку в останавливающем жесте Дженнифер, прежде чем Гермиона набросилась бы на неё. Это соперница поопаснее Пэнси будет. — Рон пошёл вместе с Гарри. Друзья, все дела… Ты бы тоже сходила куда-нибудь, прогулялась с подругами, что ли… А то всё…       — Это не ваше дело! — вдруг гневно рявкнула Гермиона, стукнув кулаком по подоконнику. «Ваше»? Она сказала «ваше» дело?       — Я сама решу, чем… мне заниматься… — голос Гермионы дрогнул, глаза блеснули и она порывисто отвернулась, чтобы быстро вытереть их тыльной стороной руки. — Когда гулять, когда читать… Это моё дело!.. Достали… Последнее слово явно вырвалось у неё против воли.       — Кто тебя достал?       — Ты! Со своими подружками!       — Так, ладно я… Но каких подружек ты мне всё приписываешь?! — негодующе воскликнула Дженнифер. — Если ты про Пэнси и Дафну, то они мне никакие не друзья! Гермиона глубоко вздохнула, успокаиваясь. А Дженнифер в свою очередь задалась вопросом, а чего она, собственно, тут стоит? Почему оправдывается? Шла бы себе мимо… Какая разница, плачет Гермиона или нет… Мало ли в Хогвартсе плачущих девчонок. Вон, в тот же женский туалет как ни зайдёшь, так слышишь рыдание очередного разбитого девичьего сердца. Почему они все выбирают туалет в качестве плакательной зоны абсолютно не понятно. Что в приюте была такая ерунда, что в школе волшебства.       — А почему ты не пошла с ними? — взяв себя в руки, спросила Гермиона. Кончик её прямого носа покраснел. — Вы же вроде друзья не разлей вода.       — Да нет… — потупилась Дженнифер. — Точнее, друзья-то мы друзья. Но иногда мне хочется побыть одной. Я не могу всё время ходить с кем-то рядом, — спохватившись, что она что-то разоткровенничалась, Дженнифер вернулась к деловому тону. — Да и просто я нашла интересную книгу и хочу показать её мадам Пинс.       — Покажи! — у Гермионы лицо стало таким наивным, будто ребёнок заглядывает в мешок Санта-Клаусу и спрашивает «А что ты мне принёс?». Дженнифер не думая развернула из свитера книгу.       — Хм, с замком, — изогнула бровь Гермиона. — Интересно. Вы пробовали её открыть?       — Конечно, пробовали! До посинения в пальцах. Замок крепко держит…       — Да нет же! Не руками! — нетерпеливо оборвала её Гермиона и посмотрела с лёгкой досадой, словно Дженнифер разочаровывает её. Достав палочку, она наставила её на книгу. — Алохомора! Ничего не произошло.       — Хм, это странно… — нахмурилась Гермиона. — Очень странно. Мне кажется, это книга из запретной секции.       — Запретной секции? — Дженнифер перевела удивлённый взгляд на книгу. Она ещё при первом посещении библиотеки, обратила внимание на отгороженный решёткой отдел. В него допускали только старшекурсников, готовящих задания по Защите от Тёмных искусств, и старост факультетов. Больше никого. Спросив у мадам Пинс, почему эта часть библиотеки закрыта, Дженнифер получила ответ, что в запретной секции хранятся книги по Тёмной магии, по особо сложным и опасным зельям, и просто опасные книги. Министерство Магии давно запретило многие ответвления Тёмных искусств и, тем более, их изучение в школе, поэтому допуск большинству школьников к этой секции запрещён.        «      — А почему тогда просто не убрать эти книги из школы? — спросила Дженнифер, смотря на решётку. — Раз уж они всё равно запрещены?       — Ну, во-первых, эти книги бесценны, — как бы между прочим заметила мадам Пинс. Для неё все книги бесценны. — Они — часть истории Хогвартса. Многие из них принадлежали великим магам. И директорам школы. Скажу вам по секрету… Мадам Пинс наклонилась к ней и тихо сказала:       — Не всё то, что запрещает Министерство, является вредным или опасным. В запретной секции полно книг по целительству. По предсказаниям. По Астрологии. Их по скудоумию причислили к Тёмным искусствам из-за пары заклинаний… Это же глупость. А так хоть старосты могут их почитать»              — Но что делала книжка из запретной секции в скрытой комнате Гриффиндора?       — Не знаю, — хмуро ответила Гермиона. — Но ты должна немедленно отдать её мадам Пинс! Ты не имеешь право читать её без специального разрешения. Даже в руках держать!       — Ладно-ладно, я тебя поняла, — Дженнифер на дух не переносила командного тона. Его хватило от дедушки Кадмуса. Быстро завернув книгу в свитер, она продолжила свой путь.       — Куда ты идёшь? — крикнула ей в след Гермиона.       — В библиотеку, куда же ещё! Но Дженнифер, скрывшись за поворотом, направилась к гостиной Слизерина. Если ей так повезло, и ей в руки попала книга из запретной секции (на которую она столько засматривалась), то это шанс, предоставленный самой судьбой! Только надо обращаться с ним очень осторожно.        Она вышла из одного коридора в другой, более людный. Дети и подростки, каждый занимается своим делом, и все они оживляют школу волшебства. Без них Хогвартс был бы пустым, мёртвым замком. Воспоминанием о древнем времени.       — Ну и зачем тебе это надо? — спросила одна когтевранка у другой. — Этим кремом ты только получишь кучу проблем в виде прыщей.       — Я хочу, чтобы у меня была белая кожа, — заявила в ответ девушка. — Вон, как у этой, — указала подбородком в мимо проходящую Дженнифер. Сама Дженнифер вздохнула, анализируя, что о белой коже грезит та, которой от природы дана красивая смуглая кожа. Белая кожа, в её случае, жестокое глумление над внешностью. Но кому до этого дело? Мало какая девушка не мечтает поменять те физические данные, что ей даны, на кардинально противоположные (и Дженнифер не смогла избежать этого в будущем). От банального «прямые волосы на кудрявые, кудрявые на прямые», до более сложного, как цвет кожи, цвет глаз, форма носа, губ и прочее. Можно подумать, у всех в голове заложен определённый стандарт внешности, и смутный идеал, к которому все стремятся. А если человек, не дай Бог, отличается от всех остальных, то обязательно найдутся «добрые» люди, что будут напоминать ему об этом.        « — То, что услышала Миллисента, не самое обидное, — с горечью сказала Джемма Фарли. — Два года назад мне казалось, что весь мир сжался вокруг меня и хочет задушить. Понимаешь, до тринадцати лет у меня была, можно сказать, безупречная кожа! Ни расширенных пор, ни чёрных точек, свой румянец. Идеал, многим на зависть. А потом… Чёрт в компании драклов дёрнул меня захотеть сменить цвет волос!       — Зачем? — удивилась Дженнифер. — У тебя же такие…       — Да-да, волосы у меня шикарные, знаю. Чёрные, блестящие, да. Только попробуй переубедить тринадцатилетнюю дурынду не экспериментировать с внешностью! Ты же меня знаешь. Целеустремлённость, сила воли, дисциплинированность… Казалось бы, хорошие качества, но со мной они сыграли злую шутку.       — Ладно… Ты перекрасилась. Только я всё равно не понимаю, как связанны прыщи и волосы? — нахмурилась Дженнифер.       — Просто. Ведь я не перекрашивалась с помощью краски или зелья, я захотела изменить цвет волос навсегда.       — Навсегда?! Ого, вот тебя повело на перемены!       — Не то слово! Но мне просто было лень каждый месяц подкрашивать отросшие корни волос. Постоянно искать подходящую краску или зелье… Поэтому захотела решить вопрос кардинально.       — А какой цвет ты хотела?       — Белый. Ага. Круто, да? — Джемма засмеялась от ошарашенного вида Дженнифер. — Но тогда белый цвет волос был о-очень популярен. После того как в него перекрасилась Селестина Уорлок, все модницы мечтали о таком. Тренд, сама понимаешь.       — Не знаю, — с сомнением произнесла Дженнифер, растерянно почесав затылок. — По мне так это какая-то преждевременная седина…       — Ой, ничего ты не понимаешь, деревенский житель! — насмешливо фыркнула Джемма. — Этот цвет по сей день считается элитным и благородным. Но суть-то в чём, тогда же во всех женских журналах нахваливали новое эффективное супер-пупер средство, заменяющее краску для волос, выпускающееся в виде (ого!) таблеток. Всего два месяца применения, и цвет волос навсегда поменяется на нужный. То, что доктор прописал — обрадовалась я! Прочитав много хвалебных отзывов, я окончательно решила приобрести эти таблетки. Все писали, что это средство сделало их чуть ли не самыми счастливыми на земле. А производитель обещал, что таблетки не только изменят цвет, но сделают волосы гуще, длиннее, более блестящими и мягкими, как кашемир… Да-да, у меня, итак, всё это было и есть, но повторю, попробуй переубедить тринадцатилетнюю упрямую девочку. В подростковом возрасте каждый извращается над собой как хочет, и кого не смогут остановить родители. Кто-то прокалывает нос, брови или язык, кто-то набивает тату, а я просто хотела стать платиновой блондинкой.       — А родители не отговаривали тебя?       — Папе по барабану. А мама отговаривала, как могла. Но я уговорила её купить и прислать эти дорогущие таблетки… «Волосы мечты», назывались.       — Очень многообещающее название…       — О, да. Принимала я их два месяца, два раза в день, как положено. И что ты думаешь! Итог: волосы как были чёрными, так и остались, а вот гормональный сбой — здравствуй! Хотела волосы мечты, а получила кожу — попу бабуина. Дженнифер было зафыркала от смеха, но прикрыв рот кулачком, стала изображать кашель, побоявшись обидеть Джемму.       — Смеёшься? — без обиды улыбнулась староста. — Вот будешь принимать всякую дрянь, такой же станешь, — погрозила она пальцем, словно пожилая старушка. — За неполных две недели моё лицо стало напоминать расковырянную пиццу салями. Сейчас я смеюсь, а тогда мне стало совсем не до смеха. Мадам Помфри, поохав, выдала мне лекарство, но, увы, оно действует долгим накопительным эффектом, постепенным, как и накапливалось действие чёртовых «Волос мечты». А мне хотелось немедленно вернуть свою красоту.       — И чуть подождать ты не могла? — насмешливо посмотрела Дженнифер.       — Легко тебе говорить! Представь себя на моём месте. Я была в панике! К тому же выяснилось, что я не одна столкнулась с проблемой, и высыпание прыщей — меньшее из зол. Некоторые девушки, пившие эти таблетки, полностью облысели! Представляешь? А производитель чудо-средства как сквозь землю провалился.       — Неужели его не нашли?       — Не знаю, слышала, его поймали и засудили. А, может, это пустые слухи. Но мне плевать, если честно… Первое время я пыталась выдавливать прыщи и только усугубляла проблему. Ведь на месте выдавленных прыщей оставлялись рубцы. Я была выбита из колеи, неуверенна в себе, и это, как акулы кровь, сразу почувствовали недоброжелатели. Те, кто завидовал мне раньше, не упустили момента начать меня всячески доставать. И гриффиндорцы лезли со своими остротами. И даже хаффлпаффцы не молчали! А я не могла им ответить, потому, что сама считала себя уродиной. На каком-то необъяснимом уровне чувствовала, что они правы, и что я даже заслуживаю наказания за это… «Сочувствую, мне жаль» — хотелось сказать Дженнифер, однако произнести эти слова оказалось трудно. Горло вдруг пересохло. Протянув руку, она дотронулась до руки Джеммы, и это касание объяснило её чувства лучше слов. Джемма, улыбнувшись в ответ, легонько сжала её пальцы.       — Ничего, — пожала она плечами. — Мне повезло, что тогда меня поддерживал Дэмьен и Рита Палмер с Когтеврана. Но мне не хотелось лишний раз попадаться кому-либо на глаза. Ни учителям, ни другим школьникам. Я была уверена, что любой человек смотрит на меня и видит только прыщи. Перестала поднимать руку и отвечать на уроках, чтобы не обращать на себя внимание. По учёбе незаметно скатилась… В общем, когда мне выдали значок старосты, я была в шоке и ужасе. Ведь я больше не была отличницей. И такое внимание мне было ни к чему.       — Может, профессор Дамблдор специально сделал тебя старостой?       — Да, я сейчас так и считаю. Профессор Дамблдор хотел вытащить меня из состояния вселенской скорби. Это было очень тяжело, но, как видишь, я справилась. Так, что все эти обзывательства… По-моему, их надо просто перетерпеть»              — Эй, Кодди! Ты там как слышишь, самостоятельная будет в понедельник или нет? Такими локаторами ты должен всё слышать! — насмешливо крикнул старшекурсник из Гриффиндора. Светловолосый хаффлпаффец стыдливо сгорбил спину, прибавив шаг. Руки у него рефлекторно дёрнулись к голове, закрывая оттопыренные уши. Кодди Хемельтон, дразнимый из-за лопоухих ушей, однажды попал к Мадам Помфри с курьёзной проблемой. Не выдержав постоянных насмешек, он решил приклеить свои уши плотно к голове. И, в какой-то степени у него получилось. Уши стали не оттопыренные, но вот беда — руки намертво к ним приклеились. Пришлось ему идти к целительнице с видом, будто он никого не хочет слышать.       — Мне кажется, взрослые тоже в какой-то степени виноваты в таких травлях, — поделилась мнением Корнелия. — Бабушка Кодди любила ему говорить «ты мой лопоухенький мышонок». Говорила она, конечно, любя, но Кодди это уверенности в себе не прибавило.              — Эй, дылда! — кто-то крикнул Саванне Эрн, когтевранке с последнего курса. Саванна — красивая девочка, с очень женственной фигурой, подходящего роста, чтобы стать моделью, кем она в будущем и станет. Но в школьные годы она никогда не обувала туфли на высоком каблуке, стесняясь своего высокого роста. «Кольцо для квиддича, цапля, жираф, кобыла, каланча», сколько всего пришлось ей выслушать в свой адрес. И она не поняла бы проблемы Ренны Такер — самой маленькой девочки со всего третьего курса Слизерина, за что ей давали разные прозвища. От ласкового «Дюймовочка», неприятных — «малявка, мелочь, гном», до совсем обидного — «карлица».              — О, суповой набор гремит костями, — бросила Фелиция, заворачивая с друзьями к парящим лестницам. Дженнифер сделала вид, что не услышала её слов. Главное, Фелиция не пытается физически ей отомстить, остальное можно, как говорит Джемма, перетерпеть. «Суповой набор» — ерунда. Не самое гадкое.       — Хоть свои обгрызенные культяпки в порядок приведи! И это тоже ерунда. Наблюдая за окружающим миром, за отношениями людей, слушая их мнение по тому или иному поводу, у Дженнифер складывался неутешительный вывод. Раньше, по понятным причинам, она считала, что самые жестокие создания — оборотни. Но сейчас она склонялась к мысли, что люди бывают гораздо более жестокими и более извращёнными в способах показа своей жестокости.       После случая с Миллисентой, она постоянно прокручивала в голове варианты, чем могло всё закончиться, поведи она себя по другому. Что было бы, пройди она мимо? Миллисенту бы избили? Ещё больше унизили? Чего добивалась Фелиция со своими друзьями? «Слёз, — подсказал внутренний голос. — Им просто хотелось повеселиться. Пусть таким образом» Что было бы, не защищайся она магией? И вообще, правильно ли она поступила, решив вмешаться? Может, стоило не лезть ни в своё дело? Обидно видеть, что Миллисенту продолжают исподтишка дразнить. Хорошо хоть не часто. Но всё же… «Жирная! Корова! Бегемот! Уродина!» Миллисента не такая уж и толстая для таких обзывательств (кто же тогда Дадли Дурсль, по логике дразнящихся?!). Так, немного полноватая. В своих мыслях Дженнифер спустилась в подземелья, попутно сказав «привет» идущему навстречу Вербургу Макнейру. Угрюмый мальчик был, как всегда, один.       — Привет, — ответил он и, остановившись, посмотрел на неё тоскливыми серыми глазами. — Осторожно, тебе опять приготовили ловушку. «Да когда же им надоест?!»       — Драко? Пэнси и Дафна? — вопросительно посмотрела на него Дженнифер.       — А может и Забини. Какая разница, — вечно усталым, еле ворочающимся языком ответил Вербург. У Дженнифер мелькнула отрешённая мысль, что ему подошло бы слово «тусклость». Он всегда выглядит как обезвоженный человек.       — Да, в общем-то, ты прав, — согласилась она. — Никакой разницы. А, скажешь, что за «сюрприз» меня ждёт в этот раз?       — Скажу, — прикрыл глаза Вербург. — Это конфеты. Твои любимые, шоколадные. Не ешь их. «Мои любимые, шоколадные, — насмешливо подумала Дженнифер. — Знают, гады, где расставлять капканы».       — Спасибо, Вербург. Большое спасибо!       — На здоровье, — Вербург засунул руки в карманы и пошёл дальше. Его сгорбленная крючком тень заскользила за ним по стене.        В гостиной Слизерина слышался смех. Сначала Дженнифер показалось, что одногруппники связали Эдриана (ведь руки у него действительно были связаны за спиной), и натянули ему на голову свитер.       — Почти получилось! — приглушённо прозвучал его голос из горловины свитера. На одном диване обхохатывались Теодор, Слайли, Миллисента и Дэмьен, а на другом Драко, Пэнси и Дафна.       — Что происходит? — спросила Дженнифер.       — Мы поспорили с Эдрианом, что он не сможет одеться без рук, — сквозь смех пояснила Миллисента.       — И у меня почти получилось! — повторил Эдриан. — Кто там? Это Дженнифер?       — Да, Эдриан, это я.       — Отлично! Ещё один свидетель моего позора. Хотя-я… Ещ-щё чуть-чу-уть… Чтобы выбраться из свитера, он затряс головой. Благодаря трясущимся по бокам рукавам, это стало похоже на отряхивающегося от воды спаниеля. Дети вновь прыснули.       — Жаль ты не видела, как он брюки надевал! — воодушевлённо поведал Теодор. — Это было нечто! Уверен, так зарождался хип-хоп.       — Выглядит жутко, — ухмыльнулся Дэмьен. — Эдриан сейчас похож на монстра в эпилептическом припадке!       — Вы просто завидуйте! — посмеялся Эдриан. Подковыляв к стене, он попытался опереться на неё, чтобы прижать свитер и как-нибудь просунуть голову в его горловину. — А я уверен, мне это пригодится в будущем!       — Если ты когда-нибудь проснёшься раздетым и в наручниках! — громко засмеялся Дэмьен. Несколько бестолковых попыток и вот из свитера показалась потная, раскрасневшаяся голова Эдриана.       — Фух, я вспотел!       — Значит, надо переодеться, — пошутил Теодор.       — Ага, ещё раз с завязанными руками! Каждый раз, когда я занимаюсь чем-то подобным, я вспоминаю слова матери, которая говорит: «Вот, Эдриан, если ты не получишь хорошего образования, всю жизнь будешь заниматься подобной хренью»!       — Кстати, Дженнифер, тебе дедушка прислал конфеты, — указала Миллисента на стол. На круглом столе лежала синяя коробка с конфетами, а поверх неё коротенькая записка. Читая её, Дженнифер захотелось захохотать на весь Хогвартс. Пожалуй, если бы её не предупредил Вербург, она бы сама обо всём догадалась. Драко и Пэнси выдают себя с головой своими неприкрытыми, хитрыми взглядами. Ещё и тихонько хихикают в кулачок, смешные. Но больше всего повеселила записка, присланная якобы от дедушки Кадмуса:        Здравствуй, любимая внученька! Как поживаешь? Как кушаешь? Как учишься? Надеюсь, хорошо. Я очень тебя лублю! Скучаю по тебе безмерно! Вот тебе гастинец из дома!       

Целую, дедушка Кадмус

             — Какой у тебя милый дедушка, — умилилась Миллисента. «Угу, и безграмотный, — Дженнифер отчаянно закусила губу, чтобы не начать улыбаться как чеширский кот. — Я тебя тоже лУблу, дедушка!» Она раскрыла коробку, нос почувствовал сладкий аромат. Конфеты — маленькие шоколадные шарики… с какой-то подозрительной красной пудрой. Да, Вербургу не стоило беспокоиться.       — Угостишь? — заискивающе улыбнулась Миллисента.       — Да, мне тоже можно парочку конфеток? — подошёл Эдриан, потирая освобождённые от верёвки запястья.       — Ребята, не сто́ит, — не разжимая губ, произнесла Дженнифер. Она затылком чувствовала внимательные взгляды Драко и Пэнси. Эдриан прочитал записку, и сразу всё поняв, передумал есть конфеты.       — Держись, кочерыжка, — дружески потрепал он Дженнифер по голове.       — Сам морковка, — смеясь, ответила она.       — Так, чего? Нельзя? — не поняла Миллисента. — Я тебя, между прочим, угощала гостинцами из дома.       — Миллисента, — Дженнифер скосила глаза в сторону, как бы говоря, «видишь, кто у меня за спиной?» Тогда до Миллисенты дошло. Протянув понятливое «а-а», она стала отходить, а Дженнифер нарочно во всеуслышание сказала:       — Это мне прислал дедушка! Когда захочу, тогда и буду вас угощать. А пока это моё! Взяв конфетку, она сделала вид, что кладёт её в рот, а на самом деле незаметно спрятала в свёрнутый свитер. Сделать это было бы проще, будь она в мантии. Но повезло, что конфеты маленькие. Драко и Пэнси, застыв в выжидании, выпрямили спины. Их губы растянулись в коварных улыбках, почти как у Пивза. Дженнифер приложила весь свой актёрский талант, чтобы не рассмеяться и делать вид, будто разжёвывает конфету.       — Хм? — она задумчиво похлопала ресницами, внимательно посмотрела на упаковку. Драко и Пэнси почти встали с дивана, наблюдая за ней. Дженнифер хмыкнула, пожала плечами, и взяла ещё одну конфетку. Вот тут улыбки Драко и Пэнси плавно увяли. Они недоуменно переглянулись, а Дэмьен, наблюдая за представлением, насмешливо поднял брови. «Слопав» для верности пять конфет, Дженнифер дотронулась пальчиком до нижней губы.       — Странные конфеты…       — Да? — напряжённым голосом отреагировала Дафна, бросив вопросительный взгляд на Драко и Пэнси. Те еле заметно покачали головами в знак того, что и сами не понимают, в чём дело. — И что же в них странного?       — Ты знаешь, — серьёзно посмотрела на неё Дженнифер, облизнув губы. — Сначала у них обычный шоколадный вкус… Ну, как обычные шоколадные конфеты. Но потом… Потом вкус меняется и становится каким-то… Неописуемым!       — Правда? — часто моргая спросил Дэмьен. Видно, еле сдерживался от смеха.       — Да, — выразительно посмотрела на него Дженнифер. — Я таких ещё никогда не пробовала! Они… Я не могу описать, с чем они, но… Вкусно, чёрт возьми! Очень вкусно! Дэмьен сжал губы, переведя блестящий взгляд с неё на Драко и Пэнси, беспомощно хлопающих глазами.       — Надо будет написать дедушке, чтобы прислал ещё, — будто напоминая самой себе, Дженнифер направилась к лестнице ведущей в спальню. Отвернулась она вовремя, больше её лицо не могло сдерживать удивлённое выражение. Спрятавшись за угол, она выглянула, подсматривая за произведённым эффектом. Драко и Пэнси подбежали к оставшейся коробке конфет. Она не слышала, что они говорили, да это и не главное. Главное, эти тупицы взяли по конфете и закинули в рот. Говорят, любопытство сгубило кошку, а в данном случае, оно сгубило двух змеек. Лица у заговорщиков моментально покраснели как матадорский флаг. Глаза превратились в маленькие слезящиеся щёлочки. Когда они закашляли, из их ртов вырвалось пламя и дым.       — Пить! Скорее, пить! — прохрипел Драко, метнувшись к кувшину на столе. Пэнси понеслась за ним. Небольшая потасовка за кувшин, и вот они по очереди жадно глотают воду. Чувствовали они себя так, будто проглотили солнце. Остальные же смеялись до слёз.       — Ну, вы тупы-ые, — протянул Дэмьен, откинувшись на спинку дивана. — Попасться в свою же ловушку!       — Мы не виноваты, что у этой Лайт желудок как у келпи! — воскликнула Пэнси. Напевая безмятежную песенку под нос, Дженнифер вышла к ним, вынув конфеты из свитера. Надо было видеть их лица, гостиная Слизерина взорвалась новым приступом смеха.       — Ведьма, — хмуро посмотрел на неё Драко. Из его носа валил пар, как из трубы паровоза.       — Сжечь ведьму, — притворно ударил кулаком об стол Слайли. Драко и Пэнси вырывали друг у друга кувшин, приникая к нему, словно к спасительному источнику.       — Ну, вы и галдите, вас на лестнице слышно, — в гостиную зашёл Маркус Флинт. Выглядел он уставшим и хмурым. С тех пор, как Гарри стал ловцом, он увеличил время тренировок по квиддичу, и в одиночку стал летать чаще.       — Эдриан, завтра никаких отмазок. Все идём на тренировку, — безапелляционно заявил он, грузно падая на диван. От него сильно разило потом. Дженнифер, дёрнув носиком, как настороженный кролик, хотела уйти в спальню, но за руку её удержал Маркус.       — Лайт, подожди. Есть разговор.       — Что такое?       — Присядь.       — О’кей… — она села на диван, положив свёрток с книгой на колени, и стараясь не морщиться от кислого, терпкого запаха. Потные подмышки ещё можно стерпеть. А вот когда Маркус вытянул ноги, вот тогда, кажется, даже глаза заслезились.       — Маркус, пододвинь под себя копыта, мы задыхаемся! — Эдриан, еле сдерживаясь от смеха, зажал нос.       — Ой-ёй-ёй, задыхаются они, — ворчливо произнёс Маркус со сконфуженным видом. — Дженни, тут такое дело. Скоро матч с гриффиндорцами.       — И-и? — согласно кивнула она, предчувствуя неладное.       — Но у Поттера, с какой-то радости, новая метла «Нимбус-2000»…       — Потому, что он любимец МакГонагалл, — прохрипел Драко, оторвавшись от кувшина.       — Я тебя не спрашивал, — шикнул на него Маркус. — И вообще, что с тобой случилось?.. И с Паркинсон что?.. А, ладно, потом, — махнул он рукой, поворачиваясь к Дженнифер. — Так вот… Маркус сделал то, что Дженнифер пришлось совсем не по вкусу — поднял мускулистую тяжёлую руку, по-приятельски опустил ей на плечи, и как игрушку пододвинул её ближе к себе. Когда он поднял руку, она успела заметить большое тёмное пятно на футболке в районе подмышки. Её внутренний брюзга издал вопль ужаса.       — Маркус, за что ты так с бедной девочкой? — подкалывал его Эдриан. — Иди, прими душ.       — Не мешай, Эдриан! — шикнул на него Маркус, и прокашлявшись, сказал: — Дженни, я вот считаю, что ты неплохая девочка. И Волшебная Шляпа не зря распределила тебя на наш факультет.       — Эмм, спасибо, Маркус, — сухо поблагодарила Дженнифер, вымученно улыбнувшись. — Очень приятно, что ты так считаешь. Попыталась вырваться — не тут-то было.       — От хватки капитана слизеринской команды ещё никто так легко не уходил, — прокомментировал её попытку Теодор.       — Послушай, было бы здорово, если бы ты… — Маркус пощёлкал пальцами, подбирая нужное слово. — …доказала, что я не ошибаюсь в своём мнении.       — И что же мне для этого надо сделать? — совсем помрачнела Дженнифер, поняв, что её хотят втянуть во что-то скверное.       — Да немного-то на самом деле. Ну, ты ведь дружишь с Поттером? — поднял почти сросшиеся на переносице брови Маркус.       — И?!       — Ты только не закипай раньше времени! Я не предлагаю тебе как-то вредить ему. О-нет-нет-нет! Крошка Поттер всё же герой нашего мира!..       — Так… — Дженнифер с третьей попытки выскользнула у Маркуса из-под руки. — Так куда ты клонишь?       — Ты могла бы прийти к нему на тренировку. И… пока он, например, болтает с Уизли, Вудом, или пьёт водичку, тихонько надломить рукоять его метлы…       — ЧТО?!       — Помогла бы нашей команде, — с нажимом повторил Маркус.       — Ай, Маркус, — с усмешкой покачал головой Дэмьен. — Опять за своё! Наш маленький ужик старается всеми силами всем доказать, что Слизерин — не вопиющее зло во плоти, а ты её пытаешься уговорить снять нимб с головы.       — Я никому не пытаюсь ничего доказать! — вспыхнула Дженнифер, сжав кулаки. — И нет у меня никакого нимба!       — Да-да, — скучающим тоном сказал Дэмьен. — А то мы не заметили.       — Подумай, Дженни, — попытался достучаться до неё Маркус, как родитель пытается достучаться до малого ребёнка, чтобы тот съел не вкусную, но полезную кашу.       — Гарри ничего не будет. Ему просто придётся пересесть на другую метлу. Согласись, это будет справедливо! Все на одинаковых мётлах.       — Да что ты говоришь! — сузила глаза Дженнифер. — Что-то ты не переживал за справедливость, когда у всей твоей команды были быстрые «Кометы», а у гриффиндорцев простенькие «Чистомёты»!       — Всё с тобой понятно, — пренебрежительно махнул на неё рукой Маркус, поняв, что её не переубедить. Осознавая в полной мере, что он грубым образом пытался просто использовать её, Дженнифер всё равно стало обидно от этого «всё с тобой понятно». Вздохнув, Маркус встал и подошёл к столу. Прежде чем Дженнифер, Драко и Пэнси успели закричать ему «Стой!», он закинул в рот пару конфеток.       — О-о! Ребята, бегите, — посоветовал Эдриан Драко и Пэнси. Дженнифер зажмурилась от полившегося потока отборнейшей брани Маркуса. Присутствие первогодок не мешало ему неприлично выражаться. Плюясь от ярости, огня и пара, он отпихнул Драко и Пэнси от кувшина.       — Убью! — кричал потом он, гоняясь за ними по гостиной. — Я вам сейчас эти конфеты!..       — Да мы не тебе их готовили! — визжала Пэнси, улепётывая от него в панике.       — Какого дракла ты вообще начал их есть! — кричал Драко с выпученными от страха глазами.       — Достали вы со своими подлянками!       — Но мы же не виноваты, что ты в них попадаешься!       — Убью! По идее, Маркус должен был уже ненавидеть Дженнифер. По странной иронии судьбы, он попадал во все ловушки, предназначенные для неё.       Гермиона гадала, что же у неё за отношения с факультетом, а отношения сложились по-слизерински хитрые. Недовольные слизеринцы могли запросто объединиться и тогда уже начать серьёзно изводить Дженнифер, вытравляя из Слизерина как неугодную (а нервы, надо сказать, у неё не из титана). Но их останавливала простая выгода. Дженнифер пусть и раздражала, зато активно зарабатывала баллы для факультета. Она вполне могла принести им победу за кубок школы. Зачем убивать гусыню, несущую золотые яйца. Однако ничто не мешало им готовить для неё ловушки. Постепенно простая шалость для них переросла в азартную охоту — попадётся Лайт в ловушку или нет?               Дженнифер зашла в пустующую спальню. Как хорошо побыть одной. За окном рыбки плавают, тишина. Отбросив свитер на кровать, она села за письменный стол, и осмотрела найденную книгу со всех сторон. Попыталась отодрать застёжку — естественно, бесполезно.       — Алохомора! Никакого толку.       — Хм… — постучала пальцами по столу Дженнифер. — Как же тебя открыть?.. Она перевернула книгу боком и заглянула в глаза змеи-пряжки. Глаза блестят как настоящие.       — Как живая, — прошептала Дженнифер. От неожиданности она выронила книгу. Безымянным пальцем и мизинцем она почувствовала движение ремешка. Он будто пошевелился.       — Что произошло? — опешила девочка, осторожно подняв книгу. — Алохомора! Подождала. Нет, не это подействовало на книгу. Что она только что сказала?..       — Как живая, — с надеждой повторила Дженнифер. Ничего. Рассмотрев пряжку, у Дженнифер появилась догадка. Змеиный язык! Она сказала «как живая» на змеином языке!       — Давненько я не общалась со змеями, — отпустила короткий смешок Дженнифер, оглянувшись на дверь. Считается, к сожалению, что разговаривать со змеями умеют Тёмные маги. Ни к чему добавлять про себя слухи.       — Как живая, — прошипела Дженнифер. Ремешок вновь пошевелился. Может, надо приказать ей?       — Открой мне книгу. Змея раскрыла пасть — два коротких острых зуба вынырнули из кожи. Дженнифер отпрянула, когда ремень неприятно скользнул по пальцам, вызвав мурашки. Соскользнув с книги на пол, он растаял на глазах, словно снег. Книга осталась лежать закрытой. Протянув руки, Дженнифер медленно её раскрыла и боязливо зажмурилась. В лицо не брызнуло кислотой — уже неплохо. Осторожно приоткрыла один глаз, затем другой. Глаза не выжгло — уже хорошо. Выяснилось, что и чёрная обложка снимается с книги. Глаза Дженнифер неверяще распахнулись — на настоящей обложке были изображены стоящие друг напротив друг волшебники, приготавливающиеся к битве. Серебряными буквами гласило название:       

МАГИЧЕСКАЯ ДУЭЛЬ. УЧЕБНИК ДЛЯ НАЧИНАЮЩИХ. Автор Принц-полукровка

             — ОГО! — в полнейшем восторге воскликнула Дженнифер и тут же зажала себе рот, оглянувшись на дверь. Прочитав ещё раз название и имя автора, она не сдержала смешка — Принц-полукровка, надо же было взять такой псевдоним! Что-то более нелепое придумать сложно. Открыв содержание, Дженнифер почувствовала, как внутри неё всё ещё больше затрепетало, заметалось от волнения. Кто сказал, что в замке прохладно? В замке жарко!       

ПРЕДИСЛОВИЕ

       Этот цикл инструкций основан на трехлетнем изучении позднесредневековых и раннеренессансных манускриптов по магической дуэли, дополненном натурным экспериментированием. Манускрипты в большинстве своём английского происхождения и известны как учебники боя, берущие свое начало в 1389 году с учения мастера Агасфера Великого. Эти трактаты сосредотачивали свое внимание главным образом на боевых приёмах, применявшихся в английских магических дуэлях. В большинстве случаев эти дуэли проводились без каких-либо защищающих доспехов, а основным оружием была волшебная палочка.       Исследование привело меня к определённым взглядам относительно начал и развития современного магического боевого искусства. Представленная здесь программа обучения составлена согласно наставлениям, представленным в разделах учебников магической дуэли, с добавлением моего личного опыта. В большинстве книг также описывается и другое оружие, такое как закалённый нож, магический амулет или посох, но начинаются они всегда с волшебной палочки, которая считался базовым оружием для изучения магического поединка, вне зависимости от последующего выбора.       

СОДЕРЖАНИЕ

1. С чего начать 2. Основные защиты/стойки 3. Первый принцип атаки: Заклинание/Защита 4. Смещение 5. Расцепление 6. Круговые действия и соответствие уровня 7. Принципы атаки/Удары 8. Неопасные/Опасные проклятия 9. Уходы и встречные заклятия 10. Призыв помощников 11. Второстепенные стойки/защиты 12. Заклинания последней надежды 13. Советы                     — Ох, Божечки мои! — запищала от восторга Дженнифер, дотронувшись руками до горящих щёк. — Держите меня семеро! Со стороны она была как в лихорадке. Её лицо залил румянец, начав от тонкой шеи и поднимаясь к щекам. Тёмные глаза ярко заблестели. В выражении лица проступило что-то алчное. Опасное. Её радость заметно поутихла, когда она заметила важное примечание на первой же странице:        Данная книга относится к первой ступени Тёмных искусств.              — Чёрт! — выругалась Дженнифер, с силой от досады захлопнув книгу. Ну как всегда! Стоит найти что-то интересное и стоящее, как это обязательно относится к Тёмной магии. Эх… А ей так интересны волшебные поединки. Дженнифер задумчиво посмотрела на книгу. «Но ведь если я просто почитаю её, ничего не произойдёт…» Нет, так нельзя. Дженнифер покачала головой, принявшись ходить по спальне, как маятник часов. Дуэли, правда, ей интересны. Они будоражат, заставляют вскипать кровь.       — Я сама не собираюсь ни с кем драться, — с мягкой интонацией сказала в пустоту Дженнифер. Словно успокаивала испуганного малыша «не бойся, чудовище далеко».       — Хотя, подобные знания в волшебном мире совсем не помешали бы. «А что сказал бы дедушка Кадмус? Убил бы!»       — Но он ведь не узнает… Зачем ему рассказывать? «Что сказала бы мама?»       — Она сама связалась… «Нельзя так говорить! Это мама!»       — Верно, — кивнула Дженнифер своим мыслям. — Раз Тёмная магия, то и нечего к ней прикасаться. Гермиона была права. От последней собственной фразы она скривила губы, будто выпила горькое лекарство. Совсем непрошенно в голове возникли фантазии, как она расправляется с Фелицией и Блейзом Забини в битве. Нет, она бы не нанесла им серьёзного вреда, но… Припугнула бы точно.        «— Пожалуйста! Пожалуйста, не трогай нас! Пощади!»        О-о, они бы пожалели, что связались с ней. Губы растянулись не в улыбке, а в хищном оскале. Теперь её лицо преобразилось. От девочки, которую всем сердцем любила мисс Фишер, мало что осталось; тонкие черты стали как будто грубее, в выражении лица проступило что-то почти звериное. Впрочем, испуганная девочка вернулась через секунду. Испугавшись самой себя, она схватила книгу и спрятала в прикроватный сундук, предварительно завернув в вещи. Вся эта месть, злоба — это ни к добру! Совсем ни к добру. К тому же… Я сама становлюсь подростком, с затаённой печалью признала Дженнифер. Не хотелось покидать мир детства. Скоро начнётся сумасшествие. И ни к чему добавлять к нему опасные знания. Хотя, если их не использовать, то они не такие уж и опасные… Но подростковый возраст — это не шутки. Гормоны бушуют, никто не понимает, прыщи, комплексы, все дела.              — По-моему, их надо просто перетерпеть, — прозвучал в голове голос Джеммы.        «А если уметь постоять за себя, то не придётся терпеть, — вкрадчиво подсказал внутренний голос. — Тебе же хочется этого. Уметь защитить себя и не только… Можно ведь защитить того, кто в этом нуждается! Уметь сражаться — не плохо!» Червячок сомнения всё ещё грыз её, но посмотрев на сундук с запрятанной книгой, Дженнифер чуть заметно улыбнулась.