Добро пожаловать в семью

                    — Хм… есть идеи?       — А тут точно скрытая комната?       — Если верить Фреду и Джорджу, то да.        Дженнифер, Рон и Гарри стояли в почти пустой квадратной комнате. Мебели в ней не наблюдалось, только невысокие каменные столбы, почему-то разной высоты, расставленные по углам, да шепчущиеся портреты на молочно-серых стенах с мягкими переливами световых пятен от окна. Дверь, ведущую в следующее помещение, не пришлось искать — вот она, что называется, на самом видном месте. Одна загвоздка, по задумке проверяющей сообразительность, дверь находилась в четырёх метрах над полом. Словно дизайнерская причуда или насмешка. Дженнифер, оглядев помещение беглым взглядом, сначала подумала, что лестница скрыта чарами, но нет. В комнате нет никаких замаскированных предметов.       — Аллора, коза ви сьете конфузи? — с насмешливой снисходительностью спросил женский голос. Дети вопросительно посмотрели на картину с женщиной, стоящей босыми ногами на камне, у реки. Скручивая мокрую простынь в жгут, она смотрела на них с выжидательным выражением, словно бы говоря «ну, что же вы такие не сообразительные». Простая крестьянка с белой кожей и рыжими волосами, перехваченными жёлтым платком. Дженнифер посмотрела на её красивое улыбающееся лицо, шею с красными бусами, босые ноги, и подпись в углу картины: «Прачка. Эжен де Блаас». Кто этот художник, Эжен де Блаас, Дженнифер не знала, но прониклась уважением к тому, как он так живо передал настроение картины. Глядя на неё чувствовался холод неглубокой реки, шероховатость камня, на котором стояла женщина, и возможный лёгкий ветер пасмурного дня. Знать бы ещё, что эта женщина им советует…       — Бе, пенса, пенса, — кивнула она.       — На каком языке она говорит? — шепотом спросил Рон, наклонившись к уху Дженнифер.       — Без понятия, — так же шёпотом ответила Дженнифер. — Испанский наверно…       — Это итальянский, мисс, — подсказал мужчина в коричневом пальто с другой картины. Пока остальные портреты общались, исподволь наблюдая за друзьями, он (до этого момента) ни с кем не разговаривал. Гораздо интереснее ему было смотреть вдаль с какими-то своими думами. Может он охотник, потому, что рядом с ним две гончие собаки, смиренно ждущие его команды и смотрящие на него подобострастными глазами. У Дженнифер эта порода прочно ассоциировалась с охотой, за что она недолюбливала их, как и самих охотников. По её категоричному мнению, охота — это просто разрешённая законом жестокость по отношению к животным.       Говоря об охоте… Не так давно Драко показывал своим друзьям семейный фотоальбом, и Дженнифер, украдкой заглянув, увидела его папу — Люциуса Малфоя. Что и говорить, внешне Драко — почти вылитый отец, те же тонкие черты лица, те же холодные серые глаза, бледная кожа, острый нос, и зачёсанные назад светлые волосы. Мистер Малфой сидел с таким чванным видом в кресле у камина, будто он король мира. А у его ног лежали две белые борзые. Борзые, вроде как, тоже относятся к охотничьей породе собак. Из этого Дженнифер предположила, что возможно, в свободное время глава семейства любит поохотиться на лис или фазанов. А может и кабанов, кто его знает. Но то, что он высокомерный и гордый — сомнению не подлежит, и наверно общаться с ним не очень приятно. Интересно, какая же мама Драко? Тоже высокомерная зазноба? Хотя, с таким-то мужем и сыном, какой ей ещё быть.       — Она советует вам собраться с мыслями, — мягко добавил мужчина с картины, прежде чем опять повернуться в профиль.       — Гуардарси атторно, — сказала женщина, взмахнув простыней. По масляной глади реки стали расходится маленькие круги от брызг.       — Осмотреться, — перевёл возможный охотник и, кажется, окончательно утратил к ним интерес. Последовав совету и осмотревшись, Гарри подошёл к широкому каменному столбу, похожему на недостроенную колонну.       — Может вот это можно пододвинуть к двери? — предположил он. Друзья дружно навалились на столб.       — Ухх… Тяжеленный… — пропыхтела Дженнифер, покраснев от натуги. По ощущению, они будто действительно пытались сдвинуть с места колонну. Дженнифер хотела уже махнуть рукой на это дело, как столб неохотно сдвинулся на пару сантиметров.       — Ох, — выдохнул Рон, щёки и шея у него покраснели. — Так мы его будем толкать до совершеннолетия!       — Вой сьете маги! — несильно хлопнула себя по лбу женщина с картины.       — Кстати, да, — заметил Рон, услышав слово «маги». Смахнув испарину со лба, он достал палочку и направил её на столб.       — Флиппендо! Оранжевый луч сдвинул столб на целый шаг к стене с дверью. Переглянувшись, Гарри и Дженнифер направили палочки на столб. Втроем они быстро дотолкали его до стены.       — Так, — возбуждённо проговорил Рон, бегло оглядев остальные столбы. — Смотрите, они разной высоты! Из них может получиться…       — Своеобразная лестница! — договорила Дженнифер с ликующим блеском в глазах.       — Именно! — Рон подбежал к следующему столбу. — Этот пониже. Его надо придвинуть следующим. Когда все столбы выстроились в ряд, от низкого к высокому, дети забрались к двери. «Ступени» получившейся лестницы вышли очень крутыми, на каждый столб троице приходилось взбираться, полагаясь на мышцы рук и пресса. Дверь открылась с лёгким скрипом, и в лицо подул прохладный ветерок.       — Буона фортуна, пикколи маги! — махнула рукой на прощание прачка. Рон обернулся и смущённо помахал ей в ответ.       — А вы заметили, что женщины на картинах такие… — Рон повёл руками перед собой, пытаясь выразить свои мысли. Сначала он будто хотел показать очертания гитары, но потом стушевался, и получилось что-то непонятное.       — Какие? — спросил Гарри.       — Ну… такие… Полноватые, — нашёлся Рон, но тряхнув головой, словно не согласился сам с собой, исправил:       — Даже не так… Крупные! Ну… Они не похожи на современных женщин. Дженнифер думала, что женщины на картинах отличаются от современных не только пышными формами, но и лица у них «не по-земному» благодушные и благородные. И при этом с мягким выражением, а не как у надменных Малфоев.       На губах заиграла озорная улыбка, при воспоминании насмешливого «О, ля-ля» Теодора Нотта, когда он проник в комнату с картинами Питера Пауля Рубенса (должно быть, проник он, как и Дженнифер, через тайный проход). Надо сказать в эту комнату пускали только посещающих художественный кружок. Пампушки Рубенса — дамы очень добродушные, но и очень болезненно воспринимающие шутки на свой счёт. А большая часть Хогвартса старается если не подавить улыбку, глядя на Венеру с тремя складками-валиками на животе, то хотя бы не засмеяться в голос. Сам портрет Рубенса на это уязвлёно сообщал, что современная молодёжь ничегошеньки не смыслит ни в женской красоте, ни в искусстве.       — Хм, — задумался Гарри. — Может в то время, когда были написаны эти картины, такие фигуры были в моде?       — Ну да, — согласилась Дженнифер, пожав плечами. — Я спросила об этом у Джеммы, и она сказала, что раньше полнота являлась признаком здоровья и достатка. Ну, точнее, это одна из версий…        В следующем помещении, размерами не больше предыдущего, портретов не имелось, зато по периметру стояли книжные стеллажи. Однако не все книги захотели спокойно лежать на полочке в ожидании своего читателя. Некоторые, будто потревоженные вороны, летали под самым потолком, махая страницами как крыльями. Друзья услышали их раньше, чем увидели — у летающих книг имелся своеобразный смех. Чем они его издавали, для Дженнифер осталось секретом — рта-то у них не было.       — Флиппендо! — Рон метко попал в одну из книг. Закружившись вихрем, книга, присмирев, приземлилась на полку.       — Их нужно все вернуть на книжные полки, — указал Рон на пустующие места между книгами в стеллаже. — Тогда сможем пройти дальше.       — Ты думаешь? — спросила Дженнифер. — Для испытания это кажется слишком простым…       — Мне рассказал Невилл. Такие книги часто встречаются в замке. И кто сказал, что испытание обязательно должно быть сложным?       — И то верно.       — А они на нас не нападут? — уточнил Гарри, проводив настороженным взглядом пролетевшую энциклопедию о хищных птицах. Книга и сама выглядела хищным экземпляром, тяжёлая, облачённая в чёрную обложку, украшенную перьями и ярко-жёлтыми совиными глазами.       — Нет, — поморщил усыпанный веснушками нос Рон. — У них же нет когтей или зубов. Метать заклинания в летающие книги оказалось не менее увлекательным делом, чем читать книги. А еще, какое же «Флиппендо» полезное заклинание, отметила про себя Дженнифер, с особым удовольствием подстрелив «Исторически важные даты волшебного мира». Лучше всех справился Рон, промахивался он редко.       — Ну, дык, знайте, сколько мне пришлось соревноваться на меткость с Фредом и Джорджем? — усмехнулся он, послав оранжевый луч в словарь тролльского языка. — Они каждый раз мне придумывали всякие испытания! Не смогу сбить шесть летающих консервных банок — всю неделю буду отдавать им сладости.       — И ты не рассказывал об этом маме? — поинтересовалась Дженнифер, оглянувшись на него через плечо.       — Не-ет, — протянул Рон с видом, красноречиво говорящем, что ябедничество — удел слабых. — Да и мне эти соревнования в итоге вышли на руку. Они весёлые! К тому же Фред и Джордж очень скоро стали мне проигрывать, и я неделями вытягивал из них шоколадных лягушек. Как только последняя книга вернулась на полку, один из книжных стеллажей немедленно начал бледнеть, пока не стал почти совсем прозрачным.       — Вперёд! Вкусности и карточки ждут! — воскликнул Рон, пробегая сквозь него.        А вот следующее испытание оказалось для Дженнифер самым ненавидимым. Самым неинтересным, нудным, противным, не понятно кем и для чего придуманным.       — Пятнашки?.. — с постным лицом спросила она, внутренне надеясь, что от её вопроса стена с передвижной мозаикой исчезнет. Но, увы. Дети вышли в полутёмную комнату с крутым, глубоким обрывом. Посередине этого обрыва, горизонтально к ним, стоял мостик на одной массивной опоре.       — Этот мост надо как-то развернуть к нам, — задумчиво сказал Гарри, осторожно подойдя к краю обрыва. Глянув вниз, он крикнул «Уху», пропасть ответила затихающим «Уху-уху-уху». По кусочкам пятнашек несложно догадаться, что должен получиться герб Хогвартса; щит со львом, орлом, барсуком и змеёй.       — Чего тут гадать, сложим герб Хогвартса, мост и повернётся. Других вариантов нет, — плохо скрывая недовольство, пробурчала Дженнифер. Сцепив на груди руки, она капризно потопала ножкой.       — Не любишь пятнашки? — насмешливо поднял уголки губ Рон.       — Терпеть не может, — улыбнулся Гарри.       — Ненавижу, — вынесла приговор игре Дженнифер, насупившись. — Всеми фибрами души. Пока мы соберём этот щит, пройдёт сто лет. Что может быть хуже пятнашек?! Лучше бы не спрашивала! Послышался неприятный скрежет. Гарри, оглянувшись, вскрикнул и рывком вскинул волшебную палочку — из-за угла угрожающе-подкрадывающейся походкой вышагнули рыцарские латы. Округлые пластины начищено блестели, в стальных пальцах стиснут поднятый меч, каждый шаг по каменному полу сопровождался неприятным лязгом.       — Я так понимаю, он не на чашечку чая к нам пришёл, — в замешательстве произнёс Рон, отпустив нервный смешок. Рука его инстинктивно выудила палочку из кармана.       — Я задержу его, соберите картинку! — крикнул Гарри и бросился навстречу рыцарю. — Флиппендо!       — Осторожно! — испуганно закричала Дженнифер. Рыцарь взмахнул мечом — Гарри, увернувшись, направил на него оранжевый луч. Когда его заклинание попало рыцарю в грудь, по комнате пронёсся эхом гулкий звук, будто ударили по большой кастрюле. Рыцарь отшатнулся, чуть не упав на спину.       — Флиппендо! — ещё одно заклинание и латы распались на части. С неприятно громким звоном по полу покатился шлем, будто отсеченная в поединке голова. Дети одновременно поёжились — по-видимому, им пришла одинаковая ассоциация с обезглавливанием.       — А это… оказалось проще, чем я думал, — натянуто посмеялся Гарри, растерянно ища поддержки на застывших лицах Дженнифер и Рона.       — Э-э-э… Гарри… — Дженнифер несмело указала пальцем ему за спину. Из тёмного угла вышел ещё один рыцарь.       — Давай, нужно быстрее расставить эти клетки, — спохватившись, Рон передвинул квадратик с лапой льва.       — Подожди… Эту клетку надо сюда, — Дженнифер сдвинула квадратик с клювом.       — А эту вот сюда, — клетка с крылом сдвинулась влево.       — Нет, её надо сюда.       — Погоди-погоди, барсучий хвост надо сдвинуть вправо!       — А змеиный влево.       — А эту куда?!       — Постой-постой… Наверно вот сюда. …       — У нас получается какой-то мутант, а не щит…       — Неизвестный науке зверь с крыльями, и разными головами.       — Я не хочу вас торопить, но, пожалуйста, побыстрее! — встрял в их размышления Гарри, бегая вокруг размахивающего мечом рыцаря. Ему приходилось уклоняться от ударов, но при этом не отбегать далеко, чтобы рыцарь не пошёл к друзьям.       — Флиппендо! — не успел он разделаться со вторыми доспехами, в битву вступил рыцарь не только с мечом, но и щитом. Что делать с ним Гарри не знал. Стоило ему пустить в рыцаря заклинание, тот блокировал его, заслонившись щитом.       — Зайди ему за спину! — крикнул совет Рон, переставив местами львиное туловище и змеиную голову.       — Думаешь, это просто?! — Гарри отпрыгнул, меч рассёк воздух в сантиметре от его живота.       — Если что, не бойся. Я читала, у этих рыцарей тупые мечи, — попыталась подбодрить Дженнифер.       — Проверять не хочется, — пробурчал Гарри. Ему стало совсем не до смеха, когда со спины к нему подошли ещё два рыцаря.       — Всё! Готово! Готово! — обрадовался Рон, передвинув квадратик с пером от крыла орла. Перед глазами возник цельный герб Хогварса! Вот только…       — Рон… — простонала от досады Дженнифер. — Мы идиоты!       — Почему?!       — Потому, что у нас орёл оказался напротив льва… — процедила Дженнифер. В голове у неё вертелись одни ругательства в сторону того, кто придумал пятнашки.       — И что?.. Пусть напротив льва стоит…       — Но он должен быть напротив барсука, внизу!       — Да вы что, не можете сложить герб Хогвартса?! — возмутился Гарри. — Издеваетесь?!       — Гарри, не мешай, пожалуйста, думать, — Дженнифер отрешённо помахала ладошкой в сторону опешившего от такой наглости Гарри.       — Да это же всё начинать сначала, чтобы передвинуть этого орла! — схватился за голову Рон.       — А-а-а! Ненавижу пятнашки!       — Я вас прошу! Быстрее! Они меня сейчас на лапшу пустят! — в панике закричал Гарри, лавируя между рыцарей.       — Держись, я иду! — Рон ринулся к нему.       — Стоп! Куда?! — в смятении посмотрела на него Дженнифер. Он что, бросает её один на один с этими пятнашками?..       — Гарри нужна помощь! Мы отвлечём доспехи, а ты дособирай герб.       — А может, лучше я пойду воевать с рыцарями, а ты герб дособираешь?..       — Ну… Ты же девочка, — сконфуженно произнёс Рон, застыв в нелепой нерешительности. — Драться с доспехами… Он состроил гримасу, показывая всем видом, что не девчачье это дело. Дженнифер вздохнула, глядя ему в спину.       — Да я бы лучше повоевала… — буркнула она под нос, передвинув кусочек «Х» вниз. Пальцы её порхали над пятнашками, меняя местами орла и змею. За спиной слышалась суета, лязганье стали, скрипучие шаги доспех, и выкрики заклинаний Гарри и Рона. В такой экстремальной обстановке быстро соображать тяжеловато.       — Всё! Готово! — ликующе воскликнула она, собрав воедино герб; Лев смотрит на змею, барсук на орла, в середине золотая буква «Х». Заскрежетали невидимые глазу шестерни, приведя в движение мост — он развернулся, и дети, не мешкая, сбежали по нему от недружелюбных рыцарей. Не сбавляя скорости, они пробежали под пятиметровой полукруглой аркой.       Очутившись в прямоугольном огромном зале с тяготеющим массивным трапециевидным потолком, они огляделись. Стены были покрыты декоративными панно с сюжетами легенд о Мерлине и Моргане, растительными орнаментами и деревянной скульптурой. Помимо хрустальных люстр с подвесками, напоминающих Дженнифер длинные серьги Камиллы, зал дополнительно освещали напольные канделябры. А впереди виднелась одна-единственная дверь.       — Ну, всё. Я уверен, впереди нас ждёт большой сундук… с проблемами… — широкая улыбка Рона увяла, будто на солнце наползла туча. Впереди подметал пол тот, кто был гораздо неприятнее Пивза, рыцарских доспех, головоломок, и Гигантских оранжевых улиток вместе взятых. Желчный страж чистоты Хогвартских коридоров. Король швабр, веников и щёток. Старый проныра, знающий все тайные ходы и закоулки замка. Человек, чувствующий нарушителей школьных правил за версту. Обладатель премии «ненавижу детей все семь дней в неделю, все двадцать четыре часа в сутки». Школьный завхоз Аргус Филч.       Дженнифер, Гарри и Рон сначала встали как вкопанные, увидев его сгорбленную фигуру, всегда облачённую в серую, видавшую виды, кофту, а затем, сообразив что их вот-вот увидят, юркнули за большой шкаф. Что-то подсказывало им, что попадаться Филчу в тайном коридоре — не лучшая идея. Завхоз и в обычных-то коридорах постоянно ворчал, что дети носятся, пачкают пол и только всячески вредят. Что уж говорить о скрытом.       — Мелкие бездари… Никчёмные неженки и нытики… Только и знают, что шлындать по замку туда-сюда, да приносить с улицы всякий сор… Натопчут грязи, испачкают все ковры, а кому всё это убирать? Кому? Старику Аргусу, естественно. Нет от них никакого толку… То вазу разобьют, то портрету что-нить подрисуют, один вред, один вред, — без передышки ворчал старик себе под нос, шустро подметая. Серые с проседью сосульки волос закрывали его морщинистое лицо с рыхлой, бугристой кожей. Резко очерченный треугольник носогубных складок придавал его лицу жёсткое, презрительное выражение, а лобно-височные залысины, всё больше расширяющие свои границы год от года — побитый жизнью вид. Дженнифер мистер Филч почему-то напоминал бывалого моряка-пьяницу, что не очень-то справедливо — ибо мистера Филча никто ещё не видел пьяным. «Вших-вших» от щётки очень гармонировало с его быстрым и нудным бухтением.       — Старый ворчун, надо же ему было оказаться именно здесь, — досадовал нахмурившийся Рон.       — Эх, а за ним дверь, — закусила ноготь большого пальца Дженнифер. — Мы почти пришли…       — Тихо, — шепнул Гарри. — Где-то рядом должна рыскать миссис Норрис.       — Вон она, — Рон указал взглядом наверх. По одной из потолочных балок, важно задрав хвост, вышагивала пепельно-серая кошка с тёмными полосами на спине и очень зоркими глазами, горящими в темноте, как два месяца. Если верить в реинкарнацию, то в прошлой жизни миссис Норрис явно была шпионкой. Тихая как тень, она могла пробраться в любое место замка, и пристально следить за учениками. Что удивительно, если она замечала нарушителей дисциплины, то рядом с этими нарушителями тут же появлялся Филч — у хозяина с кошкой была просто фантастическая связь. Дженнифер даже как-то предположила, а не общаются ли они мысленно друг с другом? На что Рон посмеялся — такие вещи существуют, но кому-кому, а старому ворчуну они точно не доступны.       — Придём сюда в другой раз. Скоро закончится большая перемена, — прошептал Гарри, глянув в сторону напольных часов. — МакГонагалл убьёт, если мы с Роном опять опоздаем на её урок!       — Погоди, может, мы сможем как-нибудь обойти Филча, — возразила Дженнифер, внимательно осматривая зал. Они так близко, им бы только добраться до двери, и вот он — приз! Зря она, что ли, собирала эти идиотские пятнашки.       — Вряд ли, — медленно покачал головой Рон. — Мимо Филча так просто не пройдёшь. И сверху всё прекрасно видит миссис Норрис.       — Но, может, можно их как-то обмануть…       — Сомневаюсь. Да и к тому же мы не знаем, что за той дверью, — серьёзно заметил Гарри. — Вдруг там ещё испытаний куча! А времени нет.       — Ну, подождите, не надо отчаиваться раньше времени… — Дженнифер, задумавшись, дотронулась пальцем до губ. Да, нельзя вот так сдаваться. Просто нельзя! И кто из них, спрашивается, учится в Гриффиндоре? «Надо попробовать чем-то отвлечь мистера Филча и миссис Норрис? Чтобы они отошли в сторону. Шумом, например» Гарри и Рон заинтересованно смотрели, как она роется в сумке. Лица их стали очень удивлёнными когда она вытащила деревянную линейку.       — Эмм… И как это поможет? — поднял брови Рон. — Ты побьёшь ей Филча?       — Более важный вопрос: Это будет не опасно? — с нескрываемым скепсисом посмотрел на неё Гарри.       — Конечно, не опасно, Гарри, — закатила она глаза. — Что за недоверие? Гарри промычал «угу» недоверчивой интонацией. Дженнифер положила линейку на пол, направила на неё палочку. Замешкавшись на секунду, она подрисовала линейке с одной стороны глаза и маленькие ромбики по всей длине.       — А-а, — понятливо протянул Рон. Глаза у него заблестели, он придвинулся ближе. — На это интересно глянуть.       — Ангвифорс, — тихо произнесла Дженнифер, коротко взмахнув палочкой. Линейка стала быстро удлиняться, цифры с неё исчезли, одна сторона заострилась, превратившись в треугольный хвост. Глазки моргнули, а из получившейся пасти высунулся раздвоенный язык. Дженнифер направила палочку на вазу в углу, и змейка (несколько плоская, как ленточный червь) вильнув в одну сторону, в другую, послушно поползла вперёд.       Миссис Норрис моментально заметила движение на полу, настороженно заворчав и навострив уши. Глаза её блеснули двумя жёлтыми кругами. Неслышно спрыгнув с балки на шкаф, она нервно подёргала кончиком хвоста. Настороженное «ма-ау» отвлекло Филча сразу от двух дел — подметания и разговора с воображаемым слушателем, которому он бог весть сколько жаловался на современное воспитание.       — Что такое, дорогая? — встрепенулся он, поковыляв к кошке. На его поясе при каждом шаге тихонько позвякивала связка ключей. — Ты что-то чуешь, моя хорошая? Дженнифер повела палочкой верх и вниз — змея заползла в вазу, покачнув её.       — Ма-ау! — повторила миссис Норрис, выгнувшись дугой. Дети замерли. Замерла как изваяние и миссис Норрис. Сначала кошка поворачивала в разные стороны уши, пытаясь определить, где послышался шорох. За свою жизнь в замке она переловила немало мышей.       — Ничего-ничего, миссис Норрис, — успокаивающе проворковал Филч, грубовато проведя рукой по кошачьей голове и спине. — Если это нарушители порядка — мы быстро поймаем этих маленьких проныр. Ловите-ловите, растянула губы в хитрой усмешке Дженнифер и пошевелила палочкой. Змея в вазе начала ворочаться, биться о стенки. Миг и кошка серой стрелой пустилась вперёд, точно гончая. Филч посеменил за ней. Дети на мысочках перебежали от шкафа к бордовым занавескам, висящим на стене. Спрятавшись за ними, троица подкралась к двери.       — Алохомора, — шепнул Гарри, направив палочку на дверной замок.        Когда ничего не понимающий Филч выудил из вазы обыкновенную линейку, Дженнифер, Гарри и Рон, хихикая, скрылись за дверью.       — Отличная идея! — похвалил Рон.       — Спасибо, — довольно кивнула Дженнифер, гордо смотря на свою волшебную палочку. Прямой коридор, куда они зашли, закончился стеной с портретом полноватой дамы с мушкой на щеке.       — О, опять школьники! — изумилась она с немалой долей досады. — Что ж такое то?! Поспать спокойно не могу! Раньше сюда заходило человек десять за месяц, ну, двенадцать, максимум. А за последнюю неделю здесь, наверно, уже побывала половина школы!       — Ого! Так это мы не вторые здесь?.. — смущённо посмотрел на неё Рон.       — Далеко не вторые! И даже не третьи! — иронично засмеялась дама. — И боюсь, далеко не последние… Мерлин знает, что такое? С чего вдруг такой поток «посетителей»?!        В этом же замке, в это же время, на два этажа выше…              — А вы уверенны, что это скрытая комната? — осторожно уточнил мальчик-хаффлпаффец, доставая из кармана пять конфет «Берти Боттс».       — Уверенны на все сто процентов, — утвердительно кивнул Фред Уизли.       — Даже на двести, — усмехнулся Джордж Уизли. — Прекрасный тайник, с лёгкими испытаниями.       — Всего-то лёгонькая головоломка со столбами, безобидные летающие книги, — начал загибать пальцы Фред.       — Пятнашки и простенькие загадки Ираббелы Кромк, — закончил за него Джордж. — Справится и первогодка. Когда хаффлпаффец, узнав новое местоположение тайника, ушёл довольный, Джодж задумчиво почесал подбородок:       — Хм, скажи-ка… Этот, вроде, шестьдесят первый, кто узнал от нас о данной скрытой комнате?       — Ага, — автоматически отозвался Фред. Достав коробку, наполненную разноцветными конфетами, он тихо пересчитывал их, неслышно шевеля губами. — Или семьдесят первый…       — Бизнес-то процветает!        А между тем…              — Ну, раз уж вы припёрлись, задам вам всего один вопрос, и забирайте свои карточки, конфеты… — сказала дама, не скрывая раздражения. Совсем тихо пробурчала:       — И катитесь отсюда.       — А, может, вы без вопроса откроете тайник? — просто попросил Рон. — А то скоро звон колокола на урок…       — Да что ты говоришь! — скептически воскликнула дама, всплеснув руками. — А что же ты у рыцарей не спрашивал, можно ли вам просто пройти мимо, а? Чего ты у книг этого не спросил?! Знаешь, как говорится: Кто хочет поймать рыбку, тот не должен бояться и вымокнуть! Нет сладкого без пота. Кто хочет иметь фрукт, тот должен залезть на дерево. Нет усердия — нет достижений…       — Ладно-ладно! Я понял! — недовольно протараторил Рон, подняв руки в сдающемся жесте.       — А это сложный вопрос? — спросила Дженнифер.       — Не-ет, — протянула дама, махнув ручкой с большим перстнем. — Что же я, изверг совсем, задавать сложные вопросы первогодкам? Это элементарный вопрос по истории… О, нет. У Дженнифер возникло очень неприятное предчувствие.       — …который вы должны уже знать. Дети неуверенно переглянулись, а дама, покашляв, сказала:       — В каком году был подписан договор о союзе, сотрудничестве и партнёрстве между волшебниками и гоблинами? Дама, в ожидании быстрого ответа, благосклонной улыбнулась. Дженнифер, Гарри и Рон, напротив напряглись, и стали беспомощно глядеть друг на друга. Дженнифер заметила, что мальчишки с огромной надеждой больше смотрят на неё.       — Что вы на меня так уставились, я без понятия, — прошептала она, нервничая.       — Чёрт, мы только на прошлой неделе проходили эту тему, — взволнованно сказал Рон, бегло смотря то на друзей, то на даму, чья улыбка плавно сменялась раздражённым видом.       — Разве? — спросил Гарри, потупившись.       — Да, мы с тобой тогда ещё играли в крестики-нолики…       — Ну, вы молодцы, — не удержалась от смешка Дженнифер.       — А ты что на уроке делала? — вернули ей её же смешок Гарри и Рон.       — Я?.. Э-э… — смутившись, Дженнифер попыталась вспомнить, о чём говорил профессор Бинс. Он что-то бубнил о нападении на магическую Британию Горлогрыза Жестокого, а она в это время… Кажется, она представляла себя президентом… Да, точно. Она ещё мечтала, как объявляет на конгрессе понедельник третьим выходным днём. — Я больше думала об уроках по трансфигурации…       — Ага, конечно, — насмешливо фыркнул Рон. — Что-то меня терзают смутные сомнения на ваше заявление, мисс.       — Так, это что же? — гневно раздула ноздри дама в картине. Кажется, терпение у неё лопнуло. — Вы не знаете ответа на столь лёгкий вопрос?!       — Может, зададите другой? — взмолился Гарри.       — Другой… Ну, посмотрим, — поворчала дама, устраиваясь в картине поудобнее. — Даже не знаю, что таким… «умницам» можно загадать?.. Хм… Что является религиозным символом роулингистов?       — Э-э-э… Кхм-кхм… — Рон, сделав вид, что закашлялся, посмотрел в сторону. Возникшее неловкое молчание окончательно убедило даму с портрета, что перед ней…       — Неучи, — хмуро проговорила она, поворачиваясь, чтобы гордо уйти с портрета. — Пока не выучите историю, не возвращайтесь! Она покинула их очень пристыженных и уязвлённых.                     — Какой символ у роулингистов? Да кто его знает? Кому это вообще надо знать?! — ворчала всю обратную дорогу Дженнифер. Пустые карманы, заготовленные под конфеты и карточки, её раздражали. Им дала отворот-поворот мадама с портрета, это же надо!       — Да, — безэмоционально подвёл итог Рон. — Нас добила история.       — Между прочим, Гарри, ты мог бы и знать, какой символ у так называемых роулингистов, — с лёгким осуждением посмотрела на Гарри Дженнифер.       — Я?! Почему это я должен знать?! — опешил Гарри.       — Так вся эта религия крутится вокруг тебя!       — Что?!       — Ну, не вся, — мягко поправил Рон. — Но, если верить ей, на свет появился сначала ты, Гарри, а уже потом Мама Ро создала весь остальной мир.       — Ага, и мои родители появились после меня, и другие люди со своей историей и родословной! Что за бред! — от души захохотал Гарри.       — А знаешь, где ты был придуман Мамой Ро? — интригующе спросила Дженнифер, в её тёмных глазах плескались смешинки. — На вокзале Кингс-Кросс!       — А! То есть вокзал уже существовал. Никого вокруг нет, белая пустота, и один вокзал Кингс-Кросс, — покачал головой Гарри. — Ну и чепуха!              

***

              Гарри и Рон пошли на защиту от тёмных искусств, а Дженнифер побежала на сдвоенный с хаффлпаффцами урок травологии, попутно наматывая на шею длинный зелёно-серебристый шарф. Оставалось десять минут до конца большой перемены, и она бежала так быстро, как могла.       — Дженни! — приветливо помахала ей Корнелия. Её длинные золотистые волосы были заплетены в объемную косу, а шею укрывал жёлтый шарф.       — Привет, — подбежала к ней Дженнифер. — Извини, я немножко задержалась…       — Опять исследовала очередную скрытую комнату? Ты не исправима, — слегка пожурила двоюродная сестра, и тут же весело сообщила:       — Слушай, я тут думаю пойти на дополнительный кружок! Только не знаю, какой именно выбрать… Дженнифер и Корнелия спустились по лестнице и быстрым шагом, чуть ли не бегом, направились по коридору к главным дверям замка. Мимо них прошёл шестикурсник-когтевранец, из его объёмного рюкзака торчал свернутый в трубку ватман и перехваченные резинкой кисточки. Корнелия достала из сумки несколько ярких брошюр.       — Я могу пойти в художественный кружок, — сказала она, стараясь не отставать от Дженнифер. — У меня неплохо получается рисовать. Или в музыкальный… Я и петь люблю. И я давно хотела научиться играть на пианино.       — Не забудь спросить папу. Прежде чем записать учеников на дополнительные занятия, учителя спрашивают письменное разрешение родителей, — отчуждённо напомнила Дженнифер. Все её мысли были сосредоточенны на том как можно быстрее добраться до теплиц Хогвартса. Именно там вела свои уроки профессор Спраут.       — О, не волнуйся об этом, — улыбнулась Корнелия, поправив шарф. — Я уже получила письмо от папы — он не против! Кстати, он просил напомнить тебе, чтобы ты не забывала надевать на улицу шапку, и лучше учила историю. Дедушка очень ворчит, узнав о твоих… Э-э… В общем тебе надо поднажать на уроки.       — О’кей, поднажму, — процедила Дженнифер, вспомнив недавний провал в тайнике. — А откуда дед знает про мои уроки? Ему, что, докладывают?       — Ну, конечно, Дженни, — круглыми глазами посмотрела на неё Корнелия. — Всем родителям учеников рассылают письма об их успеваемости. Чтобы те были в курсе, как их ребёнок учится. А как иначе? Некоторых, как тебя, надо контролировать, а то совсем учёбу забросят ради приключений…       — Не надо меня контролировать, — резче, чем хотела, ответила Дженнифер. — Ты так говоришь, будто я самая отстающая в школе! У меня, между прочим, прекрасные результаты по травологии, трансфигурации, и…       — Да-да, ты права, — примирительно приобняла её Корнелия. — Прости. Не сердись. Я только хотела сказать, что, сама понимаешь, отправляя ребёнка в школу-интернат, как родитель, ты будешь волноваться за него. Поел ли он, здоров ли он…       — Да, понимаю, — согласилась Дженнифер, коротко вздохнув. Поднявшаяся было буря в душе моментально стихла. Да и на Корнелию, на этот божий одуванчик, злиться сложно. — Давай срежем путь через кошачий двор. Толкнув высокие деревянные двери, поддающиеся с трудом — Дженнифер почему-то всегда представляла, как в эти тяжёлые двери бьют тараном — девочки вышли на улицу. Золотая осень — самая красивая пора переходного сезона — прошла, оставив после себя затянутое серыми облаками небо и плотно укрытую побуревшими листьями землю. Изо рта с дыханием шёл пар.       — Смотри, я дракон, — улыбнувшись, Дженнифер выдохнула клубы пара. Корнелия, посмеявшись, повторила за ней. Пробежав по петляющей дороге, они свернули в сторону кошачьего двора. Как можно понять по названию, этот круглый двор, окружённый деревьями, словно забором, построили специально для кошек. Благодаря чарам, здесь всегда было тепло и тихо. У стены замка, к которому прилегал двор, стояли в ряд наполненные миски со всевозможными кошачьими лакомствами: сухой корм, мясо, птица, рыба, консервы с креветками и омарами. В горшочках росла кошачья мята. Посреди двора стоял неглубокий фонтанчик со статуей сидящего и довольно жмурящегося кота.       — Привет, Снежок, — проходя мимо, Дженнифер ласково провела ладонью по спинке белоснежного котёнка. Тот замурлыкал, выгнувшись дугой. Жалко, что дедушка Кадмус не разрешил завести котёнка, но хоть тут можно вдоволь пообщаться с представителями кошачьих. В этом дворе их не счесть. Коты, кошки, котята всевозможных окрасов, даже какие-то лысые есть… Одни спали на ветвях деревьев, другие сидели у фонтана, зачарованные плавающими маленькими красными рыбками. Многие вылизывались, сидя на камнях. Фанни — кошка Миллисенты, словно гордый лев, лежала на спине каменной горгульи.       Зайдя в главную оранжерею, Дженнифер почувствовала себя путешественником, попавшим в тропики. Из-за тепла, повышенной влажности, необычного сладковатого запаха разных экзотических растений, росших в кадках, и из-за непрекращающегося стрекота насекомых, в сопровождении квакающих лягушек. Вот в этом месте любили обитать приехавшие с учениками ящерицы и жабы. Закрой глаза, и можно смело представить, что находишься посреди болота. Низкий, размеренный звон колокола возвестил о начале урока.       — Успели, — расслабленно расправила плечи Корнелия, принявшись разматывать шарф.       — Быстрее, быстрее, — торопила профессор Спраут учеников, снимающих и вешающих на крючки утеплённые мантии. — Время урока идёт, а изучить предстоит много. Скорее надевайте фартуки. Когда все облачились в непромокаемые жёлтые фартуки, напоминающие дождевики, профессор Спраут повела их в теплицу с растениями, внешним видом очень похожими на венерину мухоловку.       — Итак, сегодня мы изучим полезное, но опасное растение, занесённое министерством Магии в список «С», что означает запрет на свободную продажу. В какой-то степени это растение родственно Дьявольским Силкам, хотя намного менее опасно. «Ядовитая тентакула» или, как её ещё называют в народе, «Жгучая антенница», — с этими словами жизнерадостная профессор Спраут поставила перед ними на стол цветочный горшок. Усомниться в том, что изучаемое ими растение опасно, довольно сложно — размером в семь дюймов, растение имело четыре длинных, изогнутых как лебединая шея, стебля, заканчивающихся ловушкой. Ловушка состояла из двух противоположных лепестков с шипами вдоль наружных краев. В середине стеблей — точно голодный рот — круглая ягода с зубами.       — Хочу такой домой, на подоконник, — пошутил Теодор, на что дети захихикали.       — Хм, — улыбнулась профессор Спраут, — Идея интересная, но боюсь, через четыре года вы побоялись бы заходить в свой дом. Эти растения, при благоприятных условиях, разрастаются до небывалых размеров. Этому экземпляру два года.       — Совсем кроха, — умиленно произнесла Корнелия. Драко, стоящий между Винсентом и Грегори, саркастически усмехнулся, закатив глаза.       — Да, но эта «кроха» уже может постоять за себя, — профессор Спраут достала из банки с червями одного длинного червяка и бросила на стол, рядом с цветочным горшком. Один из стеблей резко, как змея, сделал бросок и, схватив склизкое туловище, в два счёта проглотил.       — Что примечательно, изначально зев — своеобразный «рот» растения — зубов не имеет, — вдохновенно рассказывала профессор Спраут. — Первый год-полтора край зева представляет собой плотную, но абсолютно гладкую кромку. Лишь на втором году жизни начинают появляться «зубки». В период прорезания «зубов», а это два-три месяца, Антенница становится более агрессивной. Обычно это растение протягивает щупы к людям или животным, излучающим тепло. Кроме шипов, стебли покрыты особым ферментом, который при попадании на кожу вызывает сильный зуд и жжение. Поэтому не советую тянуть к растению пальцы, мистер Гойл. Грегори, услышав учителя, сразу убрал руки от клацнувшего шипами стебля.       — А это растение может съесть человека? — спросила Дженнифер.       — Только если вымахает в три метра ростом, мисс Лайт, но это большая редкость, — отпустила смешок профессор Спраут. — У Антенницы мало природных насекомых-вредителей, но она подвержена грибковым заболеваниям и, как правило, в естественных условиях живёт не больше шести лет. Антенница может укусить, и может расти как на горизонтальной поверхности земли, так и на вертикальной стене, поэтому некоторые высаживают её для защиты своих домов или каких-либо объектов. Само собой, что такая защита действует в основном от животных или маглов.       В природе Антенница произрастает в сосновых саваннах и водно-болотных угодьях. Предпочитает открытую солнечную местность с влажной почвой. Вы должны знать, что листья и шипы достаточно ценный ингредиент, их применяют в некоторых колдомедицинских зельях, обладающих тонизирующим и успокоительным эффектами. А некоторые применяются в лечении кожных заболеваний. Цветки мелкие, имеют форму звезды и вырастают на концах стеблей. Цветёт растение в мае — июне, а затем производит небольшие, чёрные плоды. Продолжительность жизни в тепличных условиях составляет десять лет. Ну, а теперь мы переходим к заклинанию, позволяющему удалить мёртвые или отмирающие стебли Антенницы, — профессор Спраут хлопнула в ладоши, облачённые в привычные детям, коричневые перчатки. — Оно же может от неё защитить. Но сначала, какое заклинание мы проходили на прошлой неделе? Дженнифер быстро вскинула руку, слизеринцы довольно на неё посмотрели.       — Мисс Лайт?       — Мы изучали «Инсендио». Это заклинание воспламенения, используется для оглушения Прыгучей Луковицы или для Колючки Обыкновенной. Дженнифер помнила, как она воевала с Прыгающей Луковицей. Молодые Луковицы довольно маленькие, чтобы с ними справиться обычным «Флиппендо» — их проворно разобрали однокурсники, Дженнифер же тогда не повезло, и ей досталась Луковица размером с дверной проём. Постоянно прыгающий корнеплод, больше похожий на сиреневого баклажана-переростка, сильно пихнул её в живот, едва не отправив в нокаут. Но она в долгу не осталась и, рассердившись, превратила Прыгающую Луковицу в обездвиженный жареный гарнир, с вкусной, кстати, хрустящей корочкой.       — Всё верно! Пять баллов Слизерину. «Инсендио» можно оглушить и Антенницу. А чтобы отрезать стебли, мы сейчас выучим Режущие чары — «Диффиндо». Это чары, предназначенные для разрезания неживых объектов, с ними довольно просто порезать или разорвать объект простым движением палочки. Заклинание может быть довольно точным в умелых руках. Внимание! Осуществлять его надо осторожно, так-как неправильное движение палочки может привести к травме. Сначала правильное произношение — ДиффИндо, ударение на вторую «и».        Выучив и отработав движение палочкой, дети побежали выбирать себе растение, за которым им предстояло ухаживать. Каждый старался урвать себе цветок поменьше и с малым количеством стеблей, ведь каждый из них требовалось покормить.       — Осторожно, не забудьте надеть защитные перчатки! — заботливо напомнила профессор Спраут. Дженнифер почти взяла в руки горшочек с пятью маленькими стеблями, как её шустро обогнал Драко:       — Этот мой! Дженнифер, ругнувшись про себя, поспешила к другому маленькому горшочку — его у самого носа увела Пэнси:       — Извиняй, но я на него с начала урока смотрю!       — Влюбилась, что ли? — в бессилии буркнула Дженнифер. Взгляд её упал на (о, чудо) цветочный горшочек, из которого рос всего один малютка-стебель. Обрадовавшись, Дженнифер протянула к нему руку и…        ВШИХ!        Молнией перед глазами пронёсся Слайли, утащив растение с собой. Рука Дженнифер безвольно упала, а уголки губ сползли вниз.       — Прости, Дженни, — пожал плечами Слайли. — Но, как говорится, в большой семье клювом не щёлкай! «А я знаю и более нецензурную версию этого выражения» — вяло отметила Дженнифер и, отведя взгляд в сторону, застыла в немом ужасе. Свободной осталась кадка с самой жуткой Жгучей Антенницей, к которой не хотелось подходить ни за какие коврижки. Девять метровых стеблей раскрыты и демонстрируют внушительные острые шипы, длиной с указательный палец. Посередине этих стеблей нечто, похожее на хищный арбуз с треугольными зубами.       — Твою ж овсянку… — упавшим голосом прошептала Дженнифер.       — О, Дженни, тебе достался Кевин, — радостно заявила профессор Спраут, поддерживающе похлопав её по плечу. Слизеринцы, да и Хаффлпаффцы, за её спиной, неслышно покатились со смеху.       — Кевин? — деревянным голосом переспросила Дженнифер, изогнув бровь.       — Да, так я его назвала в честь одного выпускника, закончившего Хогвартс с золотой медалью. Учился на моём факультете, — гордо выпрямила спину профессор Спраут. Оставалось надеяться, что характером этот Кевин такой же, как и тот, что вышел из Хаффлпаффа.       — Подождите! — сказала Корнелия. В руках она держала два небольших цветочных горшка с растениями. — Дженни, смотри! Я взяла и тебе…        ВШИХ!        Мимо Корнелии пролетел Теодор. И теперь в её руках остался всего один горшок с Антенницей.              — …ничего, — с кислым выражением договорила Корнелия. — Да… Не успел — проиграл.       — Удаляйте мертвые или отмирающие стебли, чтобы предотвратить гниение и распространение на здоровые, — наставляла профессор Спраут. Она ходила между столов и смотрела, как ученики справляются. — Не кормите Антенниц ничем, кроме живых насекомых! Не перекармливайте, двух насекомых на стебель вполне достаточно. Убедитесь, что ловушка в три раза больше, чем насекомое, которым вы ее кормите. Слишком крупная еда может повредить ее или даже убить. «А этого финик чем убьёшь» — закусила губу Дженнифер, смотря со страхом на щёлкающего ловушками Кевина. Да-а… Это же на каком удобрении он сидит, что так вымахал?!       — Дженни, тебе придётся кормить Кевина крысами, насекомыми он уже не наедается, — «обрадовала» профессор Спраут. — Возьми ведёрко и набери их из того сундука. Если справишься, я награжу Слизерин двадцатью баллами. А вот это уже дело. Дженнифер воспрянула духом, но до момента, пока снова не посмотрела на растение. Заблестели глаза у остальных слизеринцев.       — Давай, Лайт! Мы в тебя верим! — сжал кулак Драко.       — У тебя всё получится! — поддакнула Дафна.       — Где наша не пропадала, — вклинился Слайли.       — А вы сами не хотите попробовать? — с вежливой улыбкой поинтересовалась Дженнифер. Естественно нет. Кто бы сомневался. Повезло, что хоть крысы, которыми надо кормить, не живые.       — Так, Кевин, — произнесла Дженнифер, медленно подходя к растению. В руке её болталось ведро, наполненное тушками крыс. — Давай не будем доставлять друг другу проблем… Очень скоро Дженнифер могла смело уверять кого угодно в том, что имя «Кевин» растению совершенно не подходит. Больше бы ему подошло «Зелёный засранец». Этот гад, вместо того, чтобы съесть протянутую в добром, кормящем жесте, крысу, первым же делом вцепился ей в правую руку, заглотив по самое запястье.       — АЙ! Твою ж!.. Пусти! ПУСТИ! — Дженнифер схватилась левой рукой за правую и принялась вытягивать несчастную руку обратно. Шипы не пронзили защитную перчатку, но давление на запястье ощущалось не шуточное. — ОТПУСТИ!       — Всё правильно, мистер Малфой, — похвалила профессор Спраут Драко, пока он из маленькой розовой леечки мило поливал маленькую Антенницу. — Вы ведь взяли дождевую воду? Всё правильно, ни в коем случае нельзя поливать водопроводной.       — Ты как, Дженни, справляешься? — лениво поинтересовался Слайли, бесстрастно наблюдая за её попытками вырваться.       — О, ДА! — прорычала Дженнифер. — Всё просто пре-вос-ход-но! Не думайте мне помогать! О, не-не-не… Насилу вырвавшись, она шлёпнулась на деревянный пол. Перчатка осталась болтаться в пасти Антенницы. Стебель будто ехидно улыбнулся, прежде чем подбросить перчатку и залпом проглотить. Продолговатый ком пополз по его «горлу».       — Ах, ты… — Дженнифер, рассердившись, вскочила на ноги и направила на него волшебную палочку. Гнев жаром понёсся от сердца к кончикам пальцев.       — Диффиндо! Зелёный луч как лезвие перерезал стебель пополам. Упав, ловушка раскрылась, став похожей на пасть дохлой змеи. Из отрезанного конца текла желтоватая жидкость и с хлюпаньем выползла проглоченная перчатка.       — Фе, — Дженнифер, поморщившись, подняла её двумя пальцами левой руки. — Я предупреждала тебя, Кевин. Не зли меня! Она заработала-таки для факультета двадцать баллов, отрезав от буйного Кевина четыре стебля и покормив оставшиеся. Она прорыхлила почву, в которой он сидел, и выяснилось, что потревоженные корни Антенницы могут попробовать задушить потревожившего их. А когда поливаешь, ловушки набирают «в рот» воду и плюются в ответ. Правда, когда Дженнифер, достигнув лимита своего терпения, серьёзно пообещала, что спалит Кевина к чёртовой бабушке, если он не прекратит позорить её перед всеми, растение поутихло.               Вернулась она в замок усталая, мокрая, потная, перемазанная в земле. Очень саднила поцарапанная щека. Но зато настроение парило в облаках — двадцать баллов! Да и остальные слизеринцы выглядели очень гордыми… Или правдивее сказать, довольными от полученных баллов, но и это хорошо…       — Дженни, что случилось? Дженнифер повернула голову, встретившись глазами со школьным психологом — Аранэей Кали. Эта женщина показалась ей похожей на мисс Фишер, не внешне, но своей внутренней мягкостью, женственностью, плавными, по-кошачьи грациозными движениями. Не удивительно, что очень скоро Дженнифер начала ей доверять. Да и не только она, мало кто из учеников и учителей не проникался симпатией к миссис Кали. Эта женщина средних лет не отличалась яркой внешностью, но в ней горел внутренний свет, к которому все тянулись. Небольшого роста, с белым лицом, настолько светло-серыми глазами, что их радужка казалась жемчужной. Белыми были и волосы, всегда заплетённые в косу. Мантии она носила блеклых цветов, без всяких украшений. Дженнифер очень нравилось её имя — Аранэя. Необычное и шёлковое, как и его обладательница.       — Здравствуйте, — вежливо поприветствовала Дженнифер. — Ничего. Вот, возвращаюсь с травологии.       — Ясно. Мне следовало догадаться, — задумавшись, миссис Кали оглядела её от растрёпанной макушки до заляпанных грязью коленок. — Зайдём в кабинет, — поманила она рукой, открыв дверь. Её белый, шестиугольный кабинет обладал креслом-кушеткой, одним шкафом, письменным столом и стулом. Оказавшись в нём в первый раз, Дженнифер посетила мысль, что этот кабинет полная противоположность кабинету профессора Дамблдора. Ни портретов, ни цветов, никаких мелочей. Но что больше всего поразило её — вся мебель из современного времени. Даже на столе лежит не перо с чернильницей, а гелевая ручка! Может, именно поэтому кабинет миссис Кали кажется инородным в древнем замке.       — Давай приведём тебя в порядок, Ужик, — ласково произнесла миссис Кали, направив на неё палочку. Грязь с колен и одежды исчезла, остались царапины. — Вот, — психолог достала из стола шоколадную лягушку.       — Спасибо, — слопав лягушку, Дженнифер почувствовала себя лучше. Щека больше не саднила, затянулись и царапины на руках.       — На здоровье, — улыбнувшись, миссис Кали продолжала внимательно на неё смотреть. — Признаюсь, когда я тебя увидела, то испугалась, что тебе устроили тёмную.       — Нет, что вы! Просто мне достался Кевин, — голос Дженнифер сочился иронией и едва сдерживаемым смехом. — Это Ядовитая тентакула. Здоровая Ядовитая тентакула! Профессор Спраут дала ей имя любимого ученика. Но характер у этого Кевина оказался совсем не сахар.       — Интересно, — дотронулась до бледно-розовых губ миссис Кали. — Мне нравится, что ты выглядишь счастливой, несмотря на возникшие трудности.       — Это потому, что я справилась и заработала двадцать очков! — похвасталась Дженнифер, гордо выпятив грудь.       — Тебе важно, чтобы Слизерин выиграл кубок школы, — понятливо улыбнулась миссис Кали.       — Да не то чтобы… — замялась Дженнифер, неловко пожав плечами. — Просто другие выглядят счастливыми и лучше ко мне относятся, когда я приношу пользу.       — «Другие»? — приподняла подбородок миссис Кали. — В смысле другие слизеринцы, верно?       — Ну да…       — «Когда приношу пользу». Ага, значит, тебе приходится активно зарабатывать баллы, чтобы они тебя принимали. Это не вопрос.       — Ну, они не такие уж циничные на самом деле… — Дженнифер, почувствовав себя не в своей тарелке, принялась заправлять воображаемую прядь за ухо.       — Я не утверждаю, что они циничные или какие-то там плохие, — плавно повела плечом миссис Кали. — Совсем нет. Не существует абсолютно хороших или абсолютно плохих людей, но… Дженни, я ведь могу с тобой говорить откровенно, верно? Ты девочка уже большая и тебе довелось испытать в детстве то, что другим детям и в кошмарах не снилось. Дженнифер не найдя слов, просто кивнула, хотя она не считала произошедшее с ней в детстве столкновение с оборотнями проявлением невероятного героизма. Ни ей, ни её друзьям не оставили выбора, и окажись на их месте другие дети, им пришлось бы собраться с духом. Или умереть. Как верно сказал профессор Дамблдор, жизнь бывает суровой и порой подбрасывает непосильно тяжёлые испытания, которые остаётся либо преодолеть, либо смириться со своей судьбой.       — Присядь на минуту, — миссис Кали мягко подтолкнула её к кушетке. Дженнифер села. Если честно, ей не очень нравилось сидеть на этой кушетке. Не потому, что она не удобная, нет. Напротив, она слишком мягкая и уютная, в союзе со спокойным, негромким голосом миссис Кали, происходит усыпляющий эффект. Мозги становятся словно вата. Как в церкви Преподобного Джима.       — Дженни, мы общаемся с тобой с начала октября, — миссис Кали села за белый стол и переплела пальцы. — И скажу честно, ты мне очень нравишься, — искренне улыбнувшись, она протянула руку и дотронулась тёплой, гладкой ладонью до руки Дженнифер. Слабое тревожное чувство, возникшее непонятно от чего, улетучилось прочь. — Ты замечательная девочка.       — Спасибо, — смущённо пролепетала Дженнифер, зардевшись. Вы мне тоже нравитесь, хотелось сказать ей, но стеснение сковало язык.       — Нет, правда. Ты смелая, находчивая, и что немало важно, ты добрая, — продолжила миссис Кали. У Дженнифер от её слов начали гореть уши. Слушать комплименты приятно, но отчего-то трудно.       — Когда я впервые увидела тебя, мне показалось, что ты, как это ни забавно звучит, — истинная слизеринка. Не пойми меня неправильно, — поспешила добавить миссис Кали, вновь дотронувшись до её руки, будто испугалась, что Дженнифер обидится и уйдёт. — Ты хорошая… Но тогда… Тогда я увидела перед собой внешне мрачную девочку с тёмными, как ночь, глазами. И ожидала я, что у тебя окажется столь же хладная душа. Я думала, что ты очень гордая. Но, приятным сюрпризом для меня открылось твоё чувство юмора, умение сопереживать, и самоирония. Я даже удивилась, что ты попала в Слизерин.       — Все удивлены, — против воли вырвалось у Дженнифер.       — О, родная, ты сейчас вспомнила своего дедушку, — миссис Кали достала из стола ещё одну шоколадную лягушку. — Держи, я помню, ты любишь шоколад.       — Спасибо, — автоматически поблагодарила Дженнифер, принимая лакомство. Понятно, что миссис Кали хочет её таким образом подбодрить, но она уже не настолько маленькая, чтобы сладостью можно было отогнать печальные мысли.       — Это не панацея от плохих мыслей, но шоколад немного улучшит настроение. Дженни, твой дедушка тебя очень любит. Он не желает тебе зла и поэтому переживает…       — Знаю, — бесцветным голосом согласилась Дженнифер. Надоело слушать про мифическую любовь деда. Точнее, может, он её и любит, но любовь его подобна ежовым рукавицам.       — Не ведаю, почему профессор Дамблдор бездействует… Но твой дедушка прекрасно сознаёт, кто учится в Слизерине, и именно поэтому требует твоего перевода на другой факультет.       — Да обычные ребята учатся в Слизерине! — не выдержала такого нагнетания Дженнифер. — Если не считать Малфоя, Блейза…       — Дело даже не в самих учениках, — осторожно произнесла миссис Кали. — Я разговаривала с каждым из них. Они не плохие. Но правда в том, что за молодыми ростками, ещё хрупкими и нежными, высятся древние, опасные древа.       — Простите?.. — Дженнифер сузила глаза, смутно догадываясь, что миссис Кали намекает на родителей однокурсников. Но у неё и самой отец — та ещё птица.       — Эти деревья опасны, — выразительно посмотрела на неё миссис Кали. — Выросшие на идеологии превосходства, они не принимают деревьев других пород. Понимаешь, о чём я?       — Кажется…       — Молодые ростки ещё по-детски наивные и несмелые, но когда они окрепнут… Когда их крона достанет неба, они станут ещё суровее, чем их предтечи. В кабинете будто бы стало холоднее на несколько градусов. Дженнифер, поёжившись, смотрела в белый стол перед собой. Мысли её обратились к Миллисенте. Ей, кстати, миссис Кали смогла немного помочь и взгляд полненькой девочки теперь не такой затравленный. А Джемма Фарли, чем она опасна? А Эдриан? Слайли? Теодор?       — Я думаю, молодые ростки отличаются от старых деревьев, — негромко сказала Дженнифер, подняв глаза на миссис Кали. — Не та почва, не то время. Всё же меняется…       — Интересно, — чуть наклонила голову к плечу миссис Кали. — И всё же я попрошу тебя быть осторожней, Дженни. Мне не нравится вся эта напряжённая ситуация, возникшая вокруг тебя, хоть ты с ней великолепно справляешься, — взгляд женщины потеплел. Руку Дженнифер накрыла её ладонь. — Если что, ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью.       — Я знаю, — улыбнулась в ответ Дженнифер. Эта женщина очень похожа на мисс Фишер.               Не успела дверь кабинета психолога захлопнуться за её спиной, прозвучал предупреждающий колокол — скоро начнётся урок.       — Ой-ёй-ёй, — спохватилась Дженнифер. Перехватив поудобнее сумку, она помчалась к кабинету трансфигурации. Ученики спешили кто куда. Из музыкального класса слышалось пение:        — Это время внутреннего покоя, Это время внутренней тишины. Мы приветствуем тебя, ночь Самхейна. Мы приветствуем тебя — переход от дня к тёмной ночи.        Не удержавшись и из любопытства заглянув в класс, Дженнифер увидела хор ребят разных возрастов. Мальчики и девочки стояли в три ряда, им дирижировал волшебной палочкой профессор Флитвик. Рядом с хором величественно парила Серая Дама.       — Подглядываем? — неожиданно гаркнул голос на ухо, отчего Дженнифер ойкнула, вздрогнув.       — Гарри, — обернулась она. — С ума сошёл?! Меня чуть удар не хватил!       — А я ему говорил, что это плохая идея, — заметил Рон, широко улыбаясь.       — Да ты просто сам хотел так подшутить, — дружески пихнул его Гарри. Все трое застыли от голоса Серой Дамы — потусторонний и прекрасный, он будоражил сердце. Привидение Когтеврана редко говорила с кем-либо из живых или мёртвых, но, по-видимому, она любила петь.        — В эту божественную ночь… …открывается граница миров.        О, великая ночь Самхейна Мы все приветствуем тебя!        Пусть в эту ночь духи на землю снизойдут. Мы не боимся, нам нечего бояться, Мы зажигаем огонь в своём фонаре. Добро пожаловать домой!        Дженнифер, Гарри и Рон, толкаясь и пихаясь, заглянули в приоткрытую дверь. Серая Дама плавно водила перед собой руками, словно к кому-то обращалась. Но только к ней присоединился хор, профессор Флитвик оборвал их пение:       — Нет-нет-нет, ребята, нужно больше чувств! Мы же обращаемся к умершим! Долорес, я кому дирижирую палочкой, куда мы смотрим? Арчибальд, открывай рот, тебя совсем не слышно, а у тебя такой прекрасный голос. Дорогая Елена, вы великолепны, — почтительно поклонился профессор Серой Даме, она кивнула в ответ.       — Точно, скоро же Самхейн, — ошеломлённо сказал Рон, когда они направились к кабинету трансфигурации. — Я и забыл про него!       — А я не очень понимаю, чем отличается Самхейн от Хэллоуина, — тихо признался Гарри.       — Ну, тут очень тонкая разница, — постарался объяснить Рон. — Самхейн — больше грустное мероприятие… Траурное. Окончание сбора урожая, начало зимы. Все волшебники вспоминают своих умерших близких, и в память о них, запускают в небо огни. Собственно, так эти огни и называются — Огни Вечной Памяти. Дороги в дома посыпают маковыми лепестками и зёрнышками, а зеркала завешивают тёмно-синими полотнами… Он отмечается ночью тридцатого октября. А Хэллоуин известен весельем и шумными играми. Его празднуют тридцать первого октября. Это всё сложно объяснить, проще прочувствовать…       Праздник мёртвых и смерти. Дженнифер помнила своё удивление, когда увидела на гобеленах изображение Смерти — оно очень отличалось от обычного представления старухи в чёрном балахоне с капюшоном на голове, и косой в руках. У волшебников это была бесполая высокая фигура, чьё лицо и просторные одежды делились на два цвета — белый и тёмно-синий. Одна рука в тёмно-синей перчатке, другая в белой. Никакой косы. Иногда попадалось изображение такой необычной смерти с корзиной, наполненной маковыми цветами. И где она приоткрывала полы своей мантии, вместо туловища виделся поток белого света. Дженнифер так задумалась, глядя на гобелен, что не услышала шагов и тихого напевания под нос.              — Завораживает, не правда ли? — спросил профессор Дамблдор. Не часто случалось встретить директора разгуливающим по замку. И обычно в такие моменты он с неподдельным интересом разглядывал картины, будто в замке первый день. Хотя, можно это объяснить тем, что замок постоянно меняется.       — Профессор, а почему смерть такая… — Дженнифер не знала, как правильно сказать. Какая? Бело-синяя?       — Не похожая на привычный образ старухи с косой? — закончил за неё старый маг. Дженнифер кивнула. — Такой образ смерти прижился с давней истории одной женщины. Мне рассказал её мой отец. Кажется, женщину ту звали Тихе, если память меня не подводит. Тихе была не сильной волшебницей, но очень одарённой художницей. Муж у неё умер, ей предстояло одной растить ребёнка. И вот когда её дочка родилась, целители, взглянув на неё, зашептались, и сразу вынесли приговор — ребёнок неизлечимо болен. Но Тихе, как и многие матери, полюбила своё дитя с первой минуты её жизни в этом мире. Она всячески отрицала факт смертельной болезни, как могла. Скольких целителей она прошла, скольких ворожей, знахарей, травников, сейчас уже и не вспомнишь. Она думала, что это всё происходит не с ней, что её дочь просто немного заболела, всё излечимо, поправимо, произошла какая-то ошибка. Ей нравились те люди, у которых мнение в отношении диагноза совпадали с её. И она ненавидела тех, кто честно пророчил её девочке недолгую жизнь. Каждый день проходил в изнурительной битве за жизнь дочери. Девочка совсем не вставала, отказывалась есть, и всю ночь надрывно кричала от боли. Профессор Дамблдор тяжело вздохнул.       — Жизнь бывает жестока, — словно через силу признал он. — Когда Тихе уже не могла отрицать тот факт, что её ребёнок угасает, она начала злиться. На всех. На весь мир. Почему у соседки ребёнок бегает, почему солнце светит, почему именно она страдает. Почему именно её дочь не такая как все. Потом она пыталась торговаться с Богом. Люди слышали, как она молила его забрать у неё всё материальное, только дать здоровья её дочери. Указать ей путь. Ещё через какое-то время люди стали видеть её несущую дочь посреди ночи. Она несла её на руках и кричала небесам: «Посмотри, что ты вытворяешь, как тебе это нравится?!» Она сходила с ума. Мой отец говорил, что Тихе прошла через все стадии, которые проходят люди при утратах: отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие. Последнее произошло одним ранним утром. Люди увидели её бредущую с совершенно отрешённым видом. Ребёнка у неё не было. Все сразу подумали, что произошло неминуемое, но тела девочки не нашли и в доме безучастной к их поискам женщины. Когда её стали расспрашивать, что же случилось, Тихе рассказала, что прошлой ночью, в три часа, дверь её дома сама отворилась, впустив фигуру в бело-синем одеянии. Тихе не поняла, мужчина это был или женщина, не испытала она и страха. Очнувшись от ступора только тогда, когда фигура подняла на руки её дочь и вышла из дома, Тихе бросилась следом… Она бежала со всех ног, но никак не могла настигнуть фигуру, похитившую её ребёнка. Парадокс — та ступала неспешно, но при этом быстро и уверенно шагала вперёд. Женщина вроде видела духов и говорила, что шла по дороге из лепестков маковых цветов. Но! — профессор Дамблдор поднял длинный указательный палец. — Когда она смогла догнать Смерть — а женщина поняла, что это именно Смерть — та с неохотой, но отдала девочку обратно матери. И в тот момент, когда Тихе взглянула на свою измученную, исхудавшую до костей от болезни дочь, для неё случился переломный момент. Мать поняла, что своей любовью только продлевает мучения ребёнка. Борясь с неизбежным, надеясь на невозможное, она бессмысленно истязает и дочь, и саму себя.       — Она… — сухим голосом выдавила Дженнифер.       — Она сама отдала дочь Смерти. А через год написала картину, в которой изобразила Смерть такой, — повёл рукой Дамблдор в сторону гобелена. — И как-то с тех пор этот образ прижился в массовом сознании чародеев. Знаешь, по моему скромному мнению, он получше будет, чем старуха в чёрном.       — Хм… Согласна, — кивнула Дженнифер, смотря на корзину маковых цветов.               Зайдя в класс трансфигурации, в нос ударил невероятно приторный, тягучий запах.       — Ох, что это? — вопросил Рон, поморщившись. Гермиона за передней партой глянула на него со злостью и густо покраснела, а Пэнси ехидно прокомментировала:       — Это нашей любимой Грейнджер бабуля парфюм подарила. Наверно чтобы духов Самхейна отгонять.       — Да такой аромат может и Хогвартских привидений изгнать, — хохотнула Дафна. Дженнифер не могла определиться, от чего ей противнее, от нового парфюма Гермионы, или от поганого юмора Пэнси и Дафны. Пройдя за парту, она села рядом с Миллисентой.       — Знаешь, мне Грейнджер, даже как-то жалко, — вдруг заявила Миллисента, накручивая прядь волос на палец.       — С чего это? — внимательно посмотрела на неё Дженнифер. Её и саму что-то тревожило в Гермионе. В последнее время, обычно всегда самоуверенная гриффиндорка вдруг совсем притихла. Вот сейчас она совсем не среагировала на выпады Пэнси и Дафны, и что-то подсказывает, что это молчание не из гордости…       — Даже не знаю, — поморщила носик Миллисента. — сама подумай, она всегда одна. Родители — маглы. У неё даже домашнего питомца нет. Дженнифер хотела сказать «у меня тоже питомца нет», как вспомнила про Марси. Интересно, как там поживает любвеобильная бульдожка?.. Впрочем, речь сейчас не о ней.       — Ну и что, у многих нет друзей и домашних питомцев. И маглорождённых в Хогвартсе не мало, — возразила Дженнифер, однако взгляд её то и дело возвращался к сгорбленной спинке Гермионы. Вот ещё одно отличие Гермионы нынешней от Гермионы прежней! Прежняя Гермиона всегда ходила и сидела с прямой гордой осанкой. Что с ней случилось?..       — Ты, правда, такая толстокожая или придуриваешься? — смутила её Миллисента. — Взгляни на неё. Она подавлена. Я слышала, Пэнси и Дафна её замучили своими подколками. Этим утром сова принесла Гермионе подарок от бабушки… На мой взгляд, не очень удачный, но всё же это подарок от родной бабушки!       — Духи.       — Да, духи. Очень приторные духи… Но что ж теперь… Так эти две курицы её уже достали своими остротами, — Миллисента хмуро кивнула в сторону гогочащих Пэнси и Дафны. Дженнифер закусила ноготь большого пальца и задумчиво уставилась в спину Гермионы. В класс вошла профессор МакГонагалл. Все разговоры моментально стихли.       — Здравствуйте, класс. Думаю, вы все в курсе надвигающегося праздника, — в своей строгой манере возвестила декан Гриффиндора. Уверенно направляясь к своему столу, она мельком глянула на Колесо Года, висевшее на стене. — Самхейн уходит корнями в давние традиции магического мира и занимает особенное место в жизни каждого мага и каждой ведьмы. Этот праздник является неотъемлемой частью Колеса Года, дней силы. В ночь Самхейна открываются иные миры, и духи бродят среди людей — но только до рассвета. Класс притих, даже с Драко сползла его идиотская надменная ухмылочка.       — Время праздника мёртвых обладает особенной силой, чем активно пользуются маги всего мира. По традиции, в ночь Самхейна волшебники запускают в небо Огни Вечной Памяти — профессор МакГонагалл направила палочку на шкаф. Тёмные дверцы распахнулись и дети увидели плетеную корзину с чем-то ярко-красным. Дженнифер с волнением узнала маковые цветы.       — Сегодня мы будем трансфигурировать фонарики из маковых цветов, — ещё один взмах палочки учителя, и к каждому плавно опустился алый цветок. Невилл издал слабый звук, который можно трактовать как сомнение в собственных силах.       — Не волнуйтесь, это совсем не сложно, — подбодрила профессор МакГонагалл. Голос её стал не деловитым, а куда более человечным. — Просто включите фантазию. Кто-нибудь знает, какое заклинание для этого нужно? Не сговариваясь, все скосили глаза на каштановую макушку Гермионы Грейнджер. Все уже буквально видели, как взметается вверх её рука. И какая тревога поднялась в душе Дженнифер, когда Гермиона продолжила спокойно сидеть на месте. Не иначе как розовый снег пойдёт!       — Ого, Гермиона не отвечает, — донёсся до ушей изумлённый шёпот Рона.       — Это на неё не похоже, — шёпот Гарри.       — Гляньте-гляньте, наша зубрилка, оказывается, не всё знает, — ядовитое шипение Дафны. Бедная Астория, «повезло» же жить под одной крышей с такой сводной сестрой. Удивилась и профессор МакГонагалл. Но, не подав виду, повторила свой вопрос:       — Что, совсем никто не знает? Да, мистер Малфой?       — «Игнис Анима»*, профессор.       — Абсолютно верно. Пять очков Слизерину.        Страх Невилла оказался абсолютно напрасным, с превращением фонариков из маков справились все. Кто-то раньше, кто-то позже. К концу урока перед каждым лежал круглый оранжево-красный фонарик, похожий на воздушный китайский, только размером с грейпфрут. Наверно превращение вышло таким лёгким потому, что маковый цветок со своими нежными алыми лепестками, сам по себе напоминает огненную чашу с угольком посередине. Дженнифер направила на него палочку, представив, как лепестки цветка вытягиваются вверх и сливаются вместе, создавая шарик, как коробочка с семенами превращается в маленькую свечу. Этот фонарик будет посвящён… «Маме» — твёрдо решила Дженнифер. — «Этот огонёк будет подарком моей неразумной, но (если верить родственникам и учителям) доброй маме»       — Игнис Анима.        Поздним вечером, в спальне, Дженнифер медленно крутила в руках созданный фонарик и думала, что было бы здорово, передавай колдографии голос, как портреты. Хотя, наверно, это бы раздражало — повторяющиеся, как заевшая пластинка, одни и те же фразы запечатлённого момента. Но она бы знала, какой голос был у мамы.       — Фух, ну и денёк выдался, — довольно, но устало произнесла Миллисента, прыгая в кровать и забираясь под пушистое одеяло. — Антенница… Меня моя чуть за палец не цапнула.       — Молчи, — весело отозвалась Дженнифер. Положив фонарик на прикроватную тумбочку, рядом с портретом мамы, она переоделась в пижаму.       — Ну, да, тебе-то вообще достался этот… Как его там назвала профессор Спраут?       — Кевин! И этот Кевин вволю надо мной поглумился! В спальню королевски-важной походкой зашла Фанни. От громкого смеха девочек, мейн-кун недовольно повела ухом, после чего запрыгнула на одеяло Миллисенты, уютно свернувшись клубком. Дженнифер веселило в Фанни то, что несмотря на свои впечатляющие для кошки габариты, мяукала она тонким голоском котёнка, и часто просилась Миллисенте на руки.       — Хорошо, что завтра Самхейн, — сказала Пэнси, широко зевнув. — Перед Хэллоуином разрешат вволю отоспаться… Дженнифер тоже сладко зевнула, после неё зевнула и Миллисента. Зевание заразительно.       — Пэнси, — сонно позвала Дженнифер, забравшись под одеяло.       — Да, Лайт?       — Я знаю, это очень личный вопрос… Поэтому, если хочешь, можешь не отвечать, — осторожно начала Дженнифер. Повернувшись на бок, она смотрела на фонарик.       — Ну задавай, а я уже сама решу, отвечать мне на него, или нет, — ответила Пэнси. За нарочитой серьёзностью проглядывало любопытство.       — Кому ты посвятила свой фонарик? Пэнси, кажется, опешила от такого вопроса, и Дженнифер начала ожидать, что сейчас услышит «не твоё дело!», или короткое «отвали».       — А с чего это тебя волнует? — резким голосом спросила Пэнси. По шороху, Дженнифер поняла, что она повернулась к ней.        «За молодыми ростками высятся древние и опасные древа. И деревья эти опасны. Выросшие на идеологии превосходства, они не принимают деревья других пород. Понимаешь, о чём я?» — так говорила миссис Кали.        Дженнифер развернулась к Пэнси.       — Просто интересно, — ответила она, глядя в настороженное лицо соседки, чьи болотно-зелёные глаза так и сверлили её насквозь. — Для меня это самый первый праздник Самхейна…       — Правда? — глаза Пэнси широко распахнулись.       — Да. Ты же знаешь, до того, как попасть к Лайтам, я жила в магловском приюте.       — Я слышала про это, — глаза Пэнси так и сияли. — Скажи, каково это? Каково жить с маглами?       — Да нормально, — слабо повела плечом Дженнифер. — Были, конечно, и трудности, но… В целом нормально. У меня остались в приюте друзья. Я как-нибудь расскажу подробнее. Пэнси промолчала, но весь её вид говорил, что было бы здорово услышать подробности.       — Я решила посвятить фонарик маме, хоть ничего о ней толком и не знаю… — продолжила Дженнифер. — И мне стало интересно, о чём думают другие люди. Этот праздник кажется очень болезненным… Возникла небольшая пауза, после которой Пэнси тихо сказала:       — Я буду вспоминать о своей тёте Гемере. Я её очень любила. Она всегда, когда приходила в гости, дарила мне подарки, и не какую-нибудь дешёвую чепуху, а действительно стоящие вещи. Она была чудесной.       — Понятно, — Дженнифер снова зевнула. — Спокойной ночи.       — Спокойной ночи. Все девочки задёрнули полог своей кровати. Свет погас. Через небольшой промежуток времени спальню наполнило спокойное сопение спящих. Из окон, открывающих вид на подводный мир озера, исходил слабый зеленоватый свет. Дженнифер тихонько выскользнула из-под одеяла и, добравшись до сундука, вытащила учебник по магической дуэли, после чего залезла обратно в тёплую кровать, укрывшись одеялом с головой. Её скрывает от всех полог, но на всякий случай…       — Люмос, — шепнула она, вытащив из-под подушки волшебную палочку. Эта палочка за два месяца стала родной, незаменимой, как правая рука. Дженнифер держала её в такой чистоте и заботе, с какой мало кто из учеников относился к своему проводнику магии. Каждый вечер она полировала тонкое древко специальным средством и шёлковой тряпочкой до глянцевого блеска, стирая отпечатки пальцев. Может потому, что палочка досталась ей её же собственным трудом, а может из-за уникального характера палочки, Дженнифер относилась к ней как к живому существу. Водя светящимся кончиком по страницам, юная чародейка внимательно читала наставление неизвестного автора с дурацким псевдонимом. В книге были приведены наглядные иллюстрации с позами и движениями палочки. Всё имело значение.                     Во всех учебниках говорится об одном и том же: когда атакуете слева, шагайте левой ногой, а когда атакуете справа, шагайте с правой ноги. На первый взгляд это слишком просто. Это простое правило применимо ко всем стойкам, вне зависимости от того, какая нога впереди. В этом уроке есть два момента:        1. Любой ценой избегайте пересечения вашей стойки 2. Никогда не поворачивайтесь спиной к оппоненту!               Всё подробно, всё понятно, только один нюанс: нужна практика! А чтобы попрактиковаться в заклинаниях нужно место. Дженнифер прочитала про заклинание «Риктусемпра», пометила нужное место закладкой и, спрятав книгу, легла спать. «Нужно поискать комнату для практики. И нужно, чтобы о ней никто больше не знал… В принципе, в замке полно скрытых тайников, один из них да подойдёт»